Где ты кончаешься, там начинаюсь я.

Харучье всё ещё лежал, положив голову на плечо Такемичи. Несколько секунд была тишина, только дыхание и гудение старого холодильника на кухне. Но затем он пошевелился, чуть ближе придвинулся — слишком близко. Такемичи напрягся. — Эй… — начал он, но Санзу будто не слышал. Тонкие пальцы скользнули по его бедру, лениво, как будто между делом. Такемичи дёрнулся, глядя на него исподлобья. — Харучье. — Ммм? — Ты сейчас… руками не туда пошёл. — Куда надо, туда и пошёл, — хмыкнул Санзу, уже скользя ладонью чуть выше, по ткани боксёров. — Просто хочу проверить, не заболел ли ты. Вдруг замёрз? Вот, например, тут холодно... — Харучье! Такемичи отстранился, но не встал — только подсунул под себя ногу и повернулся к нему вполоборота, хмурясь и краснея до ушей. — Мы не в отношениях, ясно? Ты не можешь так просто… трогать меня! Харучье приподнял бровь, совершенно невозмутимо. — Ага. Но ты всё равно не уходишь. — Потому что ты… ты как кот, которого нельзя оставить одного! — выкрикнул Такемичи, сбитый с толку. — Ты же себя разрушишь к чертям, если тебя не контролировать. — Хм, кот, значит… — протянул Санзу, снова придвигаясь ближе, почти прижимаясь к нему боком. — Но ты же знаешь, что коты ходят, где хотят. И трогают, кого хотят. — Я сейчас встану и пойду спать отдельно, — буркнул Такемичи, но даже не пошевелился. Харучье усмехнулся, не сводя с него взгляда. — Ну-ну. Давай. Встань. Уйди. Брось меня в одном белье посреди разрухи. Такемичи стиснул зубы. Он чувствовал прикосновение пальцев на своей талии — легко, едва касаясь, но этого хватало, чтобы сердце било в горле. — Ты, чёрт возьми, невозможный. — Но честно, — добавил Харучье, теперь глядя в упор, — если мы не в отношениях… почему у меня такое чувство, что ты именно мой? Такемичи отвёл взгляд. Горло пересохло. Он тихо пробормотал: — Потому что ты зараза, которая слишком хорошо это делает. — Это признание? — Это предупреждение, — сказал он, но так и не отодвинулся. Харучье хмыкнул, довольно. Он замер, положив руку на живот Такемичи, оставляя её там, почти невесомо. — Ну что ж… пусть пока будет не в отношениях. Но я подожду, пока ты дозреешь. А пока… можно я тебя просто немножко полапаю? Из медицинских соображений, конечно. — Ты идиот, — выдохнул Такемичи, закрыв лицо рукой. — Твой, — пробормотал Харучье, и, кажется, даже не пошутил в этот раз.