Моя Атлантида

1 декабря 2005 года Гермиона провела ладонью по запотевшему зеркалу в ванной, чтобы рассмотреть своё отражение. Когда она принимала душ, у неё закончился кондиционер, и её главной заботой было то, как она вообще сможет расчесать мокрый хаос, который лежал у неё на плечах. Грейнджер подумывала о том, чтобы воспользоваться заклинанием для распутывания волос, которым пользовалась со времён учёбы в Хогвартсе. Вот только на волосах оно оставляло лишь взъерошенную паклю, доказывая раз за разом, что маггловские методы куда надёжнее волшебных, когда дело касалось ухода за её волосами.   Часы показывали почти восемь утра, а унылое декабрьское солнце всё ещё не пробилось сквозь утренний туман. Гермиона бодрствовала уже около часа, и по её двухкомнатной квартире витал аромат свежесваренного кофе, в то время как на фоне негромко вещали новости маггловского телевидения.   Гермиона слушала их каждое утро, пока собиралась на работу в министерство. Уже почти шесть лет она была сотрудником Отдела Рунических Переводов и Арифмантики, приступив к работе всего через несколько месяцев после финальной битвы за Хогвартс. Седьмой год обучения был пропущен, поскольку никто не видел смысла заставлять Золотое Трио или членов ОД возвращаться в замок. Гарри и Рону предложили должности авроров, которые они охотно приняли. Даже Невиллу, к его огромному удивлению, сделали такое предложение, но он вежливо отказался и открыл лавку волшебных растений в Косом переулке.   В сентябре Гермионе исполнилось двадцать шесть, и жизнь… что ж, жизнь шла своим чередом. По воскресеньям она ужинала с родителями. После работы выпивала с Гарри и Роном в «Дырявом котле». Поддерживала Джинни на матчах «Холихедских Гарпий». И, наконец, вновь пыталась отыскать ту часть себя, которую она считала навсегда потерянной из-за войны. На самом деле Гермиона была счастлива. Правда. И такие утра, как это — ленивые и уютные — были её любимыми, потому что теперь жизнь текла медленно. Она стала простой. Наконец-то.   Теперь ей даже нравились маггловские новости, и дело было не только в обаятельном ведущем прогноза погоды, Дезмонде Леванте, с которым она случайно столкнулась летом в Примарке и была полностью очарована. И вот, к её удивлению, в то унылое утро, когда она расчёсывала волосы, вместо того, чтобы узнать, что в эти выходные, возможно, пойдёт снег или: «Ну что ж, друзья, будет холодновато!», Дезмонд в необычайно взволнованной манере сообщил, что береговая линия Бельгии поднялась почти на метр за ночь, а Нидерланды пережили практически катастрофический подъём уровня моря. В новостях показывали кадры затопленных улиц, машин, почти покрытых водой, и исчезнувших пляжей. Казалось, будто цунами пронеслось по каждому побережью. Но вечером накануне стояла тихая прохладная погода, и никакой ураган не мог вызвать такие внезапные наводнения. Гермиона смотрела в ужасе, разинув рот, как в репортаже друг за другом появлялись кадры почти мгновенного наводнения, когда океанская вода заливала автомобили и проникала в дома. Она едва не подпрыгнула в воздух на целую милю, когда из окна гостиной её квартиры донёсся резкий треск. Живоглот зашипел и нырнул под диван при виде большой рыжевато-коричневой совы. Увидеть сову в её квартире было странно, так как все друзья знали, что Гермиона живёт в маггловском Лондоне. Письмо было официальным посланием — со стола самого Министра Магии, Кингсли Бруствера. Его размашистый почерк на этот раз выглядел тонким, небрежным, нацарапанным наспех. Содержание письма заставило Гермиону применить заклинание Сольвере на свои кудри, и поспешно отправиться в министерство через камин.

***

— С каких это пор уровень моря стал магической проблемой? — с недоверием спросил Гарри.   Гермиона считала, что это вполне обоснованный вопрос. В конце концов, волшебное сообщество не особо зависело от электричества или автомобилей, поэтому обвинять волшебников в глобальном потеплении казалось довольно нелепым.   Для раннего утра четверга в кабинете министра собралась весьма странная компания. Свитер, который Гермиона наскоро натянула на себя, куда больше подходил для холодного крыла Отдела Рун, чем для тесного помещения, где температура повышалась с каждым очередным «доброе утро», когда сотрудники министерства продолжали стекаться.   Кроме неё, пришёл ещё один коллега из отдела рун — Амброуз Эдвардс. Худощавый нервный мужчина с тёмной бородой и толстыми очками, он большую часть дней проводил, расшифровывая древнеегипетские рунические символы для отдела Разрушителей Проклятий в Гринготтсе. Амброуз тесно сотрудничал с Биллом Уизли, который после войны вернулся к своей работе в банке. Там же были Рон и Гарри, выглядевшие так, будто их тоже разбудила сова Кингсли, а ещё трое пожилых авроров со значительно большим количеством шрамов. Рон, судя по всему, надел свой свитер задом наперёд так как на его ключице торчала бирка. В кабинете находился и некий эксперт-лингвист, незнакомый Гермионе, который представился сразу на трёх языках, что, впрочем, никого особенно не удивило. Рядом с ним стоял мужчина в чёрных мантиях и с золотыми часами на запястье, на которые он то и дело поглядывал, словно ожидая появления очередного коллеги. — И снова Избранный остаётся в полном неведении, — раздался из дверного проёма аристократический голос, растягивающий слова. — Уровень моря всегда был магической проблемой, Поттер. Как думаешь, кто контролирует океан? Маггловские климатологи? Гермиона почувствовала благодарность за лёгкий сквозняк, который впустила распахнувшаяся дверь: у неё на шее начал уже выступать пот. Она пробурчала «климатологи» себе под нос, мгновенно узнав этот напыщенный, высокомерный голос, хотя и не слышала его довольно давно. Мужчина, проверяющий часы, выглядел весьма смущённым при появлении Драко Малфоя, как, впрочем, и сама Гермиона, хотя она была уверена, что это произошло совершенно по другим причинам. — Спасибо, что присоединились к нам, мистер Малфой, — ровным голосом сказал Кингсли ухмыляющемуся блондину.   Драко был хорошо известен и достаточно презираем в нынешней толпе, поэтому не нуждался в дальнейшем представлении.   За почти восемь лет внешность Драко Малфоя практически не изменилась. С семнадцати лет он немного подрос, волосы стали короче, аккуратно подстрижены, а не свисали тяжёлой чёлкой, как в детстве. Но в остальном он ничуть не изменился. У него даже были те же тёмно-фиолетовые круги под глазами, что и на шестом курсе.   Гермиона задумалась, почему за всё время работы в министерстве, она ни разу его не встречала. Может, он трудился в каком-то отдалённом отделе?   Ответ пришёл сам собой, когда Кингсли назвал Драко и его коллегу Невыразимцам, которые прибыли с особыми сведениями по обсуждаемому делу.   Драко, засунув руки в карманы мантии, прислонился к дверному косяку, который находился слишком близко к Гермионе, сидевшей в кресле у стены. — Я собрал вас здесь по делу, имеющему первостепенную важность как для волшебного, так и для маггловского мира. Уизли… — Кингсли резко прервался, чтобы отругать Рона, который дремал в своём кресле, в ожидании начала совещания.   — Мистер Малфой прав, — продолжил министр, — хотя его знания в этой области не столь обширны. Я объясню. Как многие из вас знают, наше современное магическое население является потомками многих древних магических цивилизаций. У этих цивилизаций веками хранились определённые артефакты. Наши предки использовали их с помощью заклинаний, рун, зельеварения и иных магических методов, которые давно канули в лету. Эти силы включали в себя влияние на ветер, рост урожая, свойства, напрямую опровергающие закон Гэмпа, и, да, магическое влияние океана.   Кингсли сделал паузу, пока в кабинет с шуршанием влетели бумажные самолётики и высыпались на его стол. Он тяжело вздохнул и продолжил:   — Речь идёт об артефакте, который, как мы подозреваем, и вызвал катастрофические события на море прошлой ночью и сегодня утром. Этот артефакт обладает силой изменять уровень моря, не учитывая температуру, солёность или фазы луны. К делу уже привлечены маггловские учёные, и я нахожусь в постоянном контакте с маггловским премьер-министром, — сказал Кингсли сквозь стиснутые зубы так, словно этот премьер-министр был человеком, общение с которым не доставляло ему ни малейшего удовольствия. —До вчерашнего вечера мы полагали, что артефакт давно уничтожен или утратил силу, но, судя по катастрофическим последствиям, мы ошибались, и он всё ещё функционирует. Поэтому, учитывая его нестабильное состояние , мы отправляем команду, чтобы демонтировать артефакт. Когда Кингсли закончил, в кабинете тут же поднялся ропот вопросов и перешёптываний: «Он ведь не имеет в виду нас, правда?» и ехидное: «Ещё слишком раннее утро, чтобы посылать нас на верную смерть», брошенное Роном. — Где находится этот артефакт? — с сильным шотландским акцентом спросил пожилой аврор со шрамом поперёк брови и густыми усами. — Этот город известен как Атлантида, — ответил Кингсли. Гермиона издала недоверительный звук, который поспешила замаскировать под чих.   Атлантида? Ну конечно, речь шла наверняка о какой-то другой Атлантиде, а не о той самой, что прославлена Платоном, как город на дне моря.   — Разве это не маггловский миф? — не удержалась она, и заговорила вне очереди.   — К сожалению, нет, мисс Грейнджер. Хотя её история искажена и переполнена неточностями, — пояснил Кингсли. — Платон, который сделал город известным, узнал о нём от болтливых египетских волшебников, после чего ему стёрли память. Однако рассказ оказался столь фантастическим, что магглы приняли его за миф и стали воспринимать как легенду. Артефакт, хранящийся в городе, обладает множеством свойств. Они, впрочем, малоизучены, ведь Атлантида погрузила себя на дно океана много тысячелетий назад, чтобы защитить его.   Кингсли говорил, поглядывая на бумажные самолётики, которые разворачивались и аккуратно складывались стопкой на его столе. Рон, сидевший рядом с Гарри, подал голос. Он выглядел взъерошенным и крайне раздражённым тем, что его втянули во всё это. —Итак, каков план? Мы просто поплывём на дно океана, постучим в дверь Атлантиды и спросим, собирается ли их артефакт затопить мир? — недоверчиво спросил он. — Великолепная идея, Уизел. Почему бы тебе не сходить за маской и плавками, а потом встретиться с нами на пирсе? — вмешался Драко прежде, чем Кингсли успел ответить. Игнорируя Малфоя, Бруствер ответил на вопрос Рона с серьёзным видом человека, которому предстоит отправить группу в, по сути, невыполнимую миссию. — Для этого потребуется попасть в город с помощью маггловской подводной лодки, переоборудованной командой магических инженеров из Транспортного Отдела. Кроме того, Отдел Тайн любезно предоставляет двух Невыразимцев, которые станут консультантами экспедиции и обеспечат всех необходимыми знаниями для её успешного завершения. Это нисколько не уменьшило возмущения Рона. Он продолжал ворчать себе под нос и Гарри до самого конца совещания, которое пришлось быстро закончить, так как бумажные самолётики уже с шумом колотились о стол Кингсли, требуя немедленного внимания. — Сообщите семьям и собирайте вещи, — прозвучали его последние слова, с ясным объяснением, что отправляться им предстоит уже этим утром. В Атлантиду. На грёбаной подводной лодке. Ограничения, связанные с портключами, каминной сетью и аппарацией были очевидны. Неделя на маггловской подводной лодке, путешествие в древний город, чтобы положить конец неизвестному артефакту, который в данный момент топит мир. И никто иной, как Драко Малфой, в качестве попутчика. В таких обстоятельствах увольнение из министерства казалось вполне разумным вариантом.