Моя Атлантида

1 декабря 2005 года Корабль   — Что значит, других кают нет? — прошипела Гермиона капитану, когда они стояли в узком коридоре внутри корабля. Она прибыла одной из первых, так как ей нужно было всего лишь собрать небольшую сумку и отнести ключ миссис соседке, чтобы она кормила Живоглота во время её отсутствия. Капитан корабля, Говард Багнелл, не производил впечатления грозного человека. Голос мягкий, ростом чуть ниже Гермионы, зато значительно шире в плечах. Работая в Отделе Транспорта, Говард вызвался участвовать в этой миссии добровольно. Волонтёром. Уму непостижимо. Его судно называлось «Кассиопея». Оно было довольно грязным, с облупившейся краской разных цветов и потёртым линолеумом на полу, который отслаивался по краям коридоров. Именно в таком коридоре стояла Гермиона, скрестив руки на груди и будучи в ярости от известия, которое этот тихо говорящий мужчина только что обрушил на её и не без того насыщенное событиями утро. — Прости, Гермиона, но корабль полностью укомплектован. Другие высокопоставленные сотрудники министерства имели преимущество, а Уизли с Поттером, скорее всего, убили бы этого человека ещё до того, как мы сошли бы с причала, — мягко объяснил Багнелл. Гермиона была вне себя от ярости. — Я не могу спать в одной каюте с Драко Малфоем! — снова возразила она. — Он не причинит тебе вреда. — Я прекрасно понимаю, что он не станет покушаться на мою жизнь на корабле, полном чиновников министерства. Но он надменный, высокомерный, ни на что не годный … — Довольно, Грейнджер, — перебил её Багнелл, потому что голос Гермионы уже гулко разносился по тонким стенам коридора.   Двое магов из департамента транспорта остановились на пути к мосту и смотрели на Гермиону так, словно уже пожалели, что им предстоит провести с этой ведьмой следующие несколько недель, если она ещё до отплытия кричит из-за распределения по каютам.   — Ладно. Но просто знайте: я однажды держала женщину в банке три месяца в Хогвартсе. И уж поверьте, я не постесняюсь превратить Малфоя в жука и прихлопнуть его, как насекомое, которым он и является.  

***

Гермиона считала, что ей повезло, ведь она добралась до каюты первой. Там было катастрофически тесно, и ей совсем не хотелось оказаться внутри, когда явится Малфой. Каюта едва ли позволяла сделать пару шагов, а сразу у двери стояла узкая двухъярусная кровать, застеленная белыми простынями и тонкими голубыми одеялами. У изножья — небольшие полки, втиснутые между стеной и кроватью, а напротив входа — крошечная ванная комната. Гермиона поставила сумку на нижнюю койку, чтобы распаковать свои вещи. Путешествие, по идее, должно было занять не больше недели. Конечно, при условии, что группе удастся устранить причину сбоя в работе артефакта. Но у Гермионы было дурное предчувствие, что придётся встретиться лицом к лицу с тем, кто был причиной этих неполадок. Она как раз раскладывала свои туалетные принадлежности в верхний ящик ванной, когда дверь каюты с грохотом распахнулась. Гермиона откинулась назад, чтобы выглянуть. Драко был всё в той же чёрной мантии, что и в министерстве. В руках у него была чёрная кожаная сумка, и выглядел он таким же раздражённым, как и Гермиона всего пятнадцать минут назад. — Эм… привет, — произнесла Гермиона свои первые слова, обращённые к Драко Малфою, спустя почти восемь лет. Он даже не удостоил вежливое приветствие ответом, глядя так, словно подумывал наложить на неё проклятие. — Слушай, я тоже не в восторге от этого, но я… — Я не собираюсь спать на верхней койке, — холодно перебил Драко; его лицо исказила презрительная гримаса. Серьёзно?   — Вообще-то я пришла первой, — возмутилась Гермиона. — К тому же, это всего-то на несколько дней.   — Ты слышала, что я сказал? — процедил Драко, сделав шаг в каюту и с грохотом уронив сумку на пол. — Я не буду спать на верхней койке.   — А может, ты не расслышал меня. Я пришла первой и занимаю нижнюю.   Драко бросил на неё ледяной взгляд и одним быстрым движением скинул её наполовину открытую сумку с кровати. Та ударилась о стену напротив и вещи рассыпались по полу: свитера, джинсы и, к ужасу Гермионы, один из лифчиков.   Драко скользнул взглядом по вещам с отвращением, а затем посмотрел на неё, растянув губы в язвительной усмешке. Он поднял бровь, ожидая её реакции.   Гермиона всерьёз подумывала врезать ему  во второй раз в жизни. Его самодовольная заострённая физиономия уже однажды стала мишенью на её третьем курсе, и, драккл, это было потрясающе. Малфой явно ждал, что Грейнджер взорвётся, превратит его в жабу и тем самым позволит вышвырнуть себя с корабля или, что ещё хуже, из министерства. Она не собиралась доставлять ему такого удовольствия. Гермиона сделала глубокий, успокаивающий вдох и, не сказав больше ни слова, вышла из каюты. А вернувшись почти через час, после того как высказала всё, что думала, вновь прибывшим Гарри и Рону, обнаружила каюту пустой. Одежда Драко была аккуратно сложена на нижней полке между кроватью и стеной. Нижняя койка была свободна, если не считать книги, лежавшей посередине подушки. Драко, несомненно, претендовал на своё место. Её одежда, до этого разбросанная по полу, была сложена на верхней полке в шкафу.

***

— Странно, — сказал Рон, жуя фасоль, когда Гермиона за ужином рассказала ему и Гарри о своих аккуратно сложенных вещах. — Ты уверена, что на борту нет домовых эльфов? — Домовые эльфы, Рональд? На подводной лодке? — недоверчиво спросила Гермиона.   Рон лишь пожал плечами и продолжил ужин.   Это и правда было загадкой. Она не хотела думать о Драко больше, чем он того стоил, но зачем Малфой сложил её вещи после всей этой сцены? Может, он просто не хотел, чтобы в комнате был беспорядок? Но, святые основатели, это же означало, что Драко Малфой прикасался к её белью. Гермиона никогда не считала себя женщиной, которую волнуют такие пустяки, как размеры бюстгальтера, но мысль о том, что Малфой теперь осведомлён, ей совсем не нравилась.   Они отплыли вскоре после полудня и вот уже несколько часов скользили под водой в направлении северо-восточной Атлантической впадины. По словам капитана Багнелла, им предстояло обогнуть Португалию, пройти через Гибралтарский пролив и выйти в Ионическое море. Затем они должны были погрузиться на глубину Калипсо Дип, почти на три мили под воду, через Эллинский желоб, где начиналась сеть подводных магических пещер, ведущих к затонувшему городу Атлантиде. На первый взгляд всё звучало достаточно просто, но Гермиона знала, что на этом пути простым ничего не будет. Она, во всяком случае, намеревалась избегать Малфоя при каждой возможности. — Грейнджер? Это был Амброуз. После ужина вся команда должна была собраться, чтобы обсудить предстоящий маршрут и распределить обязанности членов экспедиции. — Ты не могла бы сходить за Малфоем? — попросил коллега. — Он нужен вместе с Николасом для инструктажа группы о том, что нам известно о входе в город. Гермиона переглянулась с Гарри, который явно радовался, что не делит каюту с Малфоем, спркойно отправляя в рот шоколадный пудинг. — Конечно, — процедила Гермиона сквозь зубы. Рон слегка помахал ей рукой, на что она ответила грубым жестом, шокировав мага в очках из Лингвистического Отдела, который заметил это за поеданием пудинга. Как ни странно, Малфой не отдыхал на койке, как она ожидала, и заготовленная ею по дороге со столовой речь про «лень» и «серьёзное отношение к делу» осталась невостребованной. Гермиона быстро оглядела каюту и уже собиралась выйти, когда до её ушей донёсся слабый звук льющейся воды из–за двери туалета. — Эм… Малфой? — нерешительно позвала Гермиона, не горя особым желанием стучать, пока он находился в туалете. — Что? — Резко отозвался он. — Вечернее собрание… Николас тебя ищет, — сказала Гермиона неопределённо, не зная, как подойти к теме, ведь всё, что она заранее придумала, звучало примерно как «оторви свою ленивую задницу». Дверь распахнулась, и Гермиона увидела Драко. Он выглядел зеленоватым и вспотевшим, хотя воздух в коридоре был прохладным. Зрелище оказалось настолько неожиданным, что Гермиона, совершенно вопреки здравому смыслу, спросила: — Ой, с тобой всё в порядке?   — Нормально, — коротко бросил Драко.   — Ты уверен? Ты выглядишь нехорошо, — удивилась Гермиона, отметив, что её голос вдруг зазвучал мягко и заботливо, как это часто бывало, когда она разговаривала с ребёнком или больными бабушкой и дедушкой. Проклятые инстинкты воспитания. — Будь добра, Грейнджер, отвали, — красноречиво выразился Драко, протискиваясь мимо неё, чтобы уйти. Гермиона считала себя терпеливым человеком. Она предпочитала вынести паука на улицу, а не раздавить, позволяла Гарри и Рону списывать домашку, даже если ей искренне этого не хотелось, и даже присматривала за попугаем миссис соседки, хотя ненавидела птиц. И это было из той же серии: накрыть паука банкой и вынести на листик, даже если он вторгся в её дом и её личное пространство. — Если у тебя морская болезнь, у меня есть зелье, которое поможет, предложила она. Драко замер в дверях. Гермиона достала из ящика с туалетными принадлежностями несколько маленьких флаконов, наполненных вязким сине-зелёным зельем. Она прихватила их с собой из летней поездки на яхте с родителями. Отец отказывался принимать зелье и обходился маггловскими средствами, поэтому у Гермионы остался приличный запас. В последний момент она закинула их в чемодан. — Ты пытаешься меня отравить? — отозвался Драко, обернувшись. Гермиона знала, что он шутит, но, разумеется, Драко Малфой не мог принять добрый жест иначе как с сарказмом. У неё уже не было терпения. Не сегодня. — Ладно, мучайся, — улыбнулась Гермиона и захлопнула ящик. На лице Драко на мгновение отразилось сожаление. Он закатил глаза и покачал головой, глядя в сторону, будто решая, что хуже: непрекращающаяся тошнота или помощь от Гермионы Грейнджер. Он снова повернулся к ней с каменным выражением лица и протянул руку. — Драккл с тобой, ты, как всегда права, грёбаная всезнайка. Гермиона тяжело вздохнула и со злостью шлёпнула ему в ладонь один из маленьких флаконов, после чего раздражённо вышла из каюты. Возможно, выносить паука на улицу вместо того, чтобы прихлопнуть его, и правда приносило хорошую карму. Драко появился спустя несколько минут после Грейнджер, выглядя заметно менее бледным. Он кратко извинился перед Николасом за своё отсутствие, но избегал встречаться глазами с остальными членами экспедиции, особенно с Гермионой. Драко Малфой был загадкой. Он работал в Отделе Тайн Министерства и только Мерлину известно, каким образом ему это удалось. После войны всю его семью арестовали за их преступления. Нарциссу оправдали сразу: она никогда не принимала Тёмную метку, да и Гарри дал показания о том, что произошло в Запретном лесу. Люциуса отправили в Азкабан, а Драко подвергся длительному судебному разбирательству вместе с несколькими другими юношами, участвовавшими в деле Пожирателей смерти, включая Грегори Гойла и Теодора Нотта. Окончательный вердикт был оправдательным. Освобождение Драко вызвало особенно сильное возмущение во многих магических кругах. Он стал своего рода изгоем. Возможно, именно поэтому и стал Невыразимцем: всех устраивало держать его подальше, в подвале министерства. Гермиона знала, что в Хогвартсе он был умным, хотя, казалось, его не слишком интересовала учёба. Но сейчас Малфой стоял перед группой и уверенно объяснял, как субтектонические процессы влияют на заклинания и проклятия, перечислял все возможные входы в Атлантиду и ту информацию, которой владело министерство, а затем пустился в десятиминутную дискуссию с Амброузом о руническом значении древнего свитка и социо-магических устоев атлантического общества. Гермиона поймала себя на том, что заслушалась его выступлением. Если бы это был кто-то другой, она наверняка захотела бы включиться в спор о значении рун в древних обществах. Но это был Драко, поэтому она сидела, скрестив руки на груди, и делала вид, что его рассуждения о гидростатическом давлении и эффективности чар ей совершенно неинтересны.

***

— Симпатичная пижамка, Грейнджер, — презрительно фыркнул Драко, когда Гермиона вышла из ванной, приготовившись ко сну.   Она сердито посмотрела на него. Гермиона взяла с собой оверсайз футболку, которая, правда, была слегка поношенной, и шорты в горошек. Она не ожидала, что их кто-нибудь увидит, тем более Драко Малфой.   — А где твоя пижама? Я могу только представить, что ты ложишься спать в шёлковом костюме-тройке.   — Ах, вот ты и ошибаешься, я сплю нагишом, — с наслаждением произнёс Драко и начал расстёгивать рубашку.   Гермиона сделала вид, что её тошнит, и попыталась залезть на свою койку. Потолок был низким, и она ударилась головой, когда пыталась забраться наверх. Драко от души расхохотался , направляясь в маленькую уборную.   Гермиона читала книгу «Древние волшебные общества» Брутуса Биллингема, когда Драко появился. Вопреки его словам, он не спал нагишом, чему она была несказанно рада, что это была шутка. Он был без рубашки, и Гермиона невольно выглянула из-за книги, хотя ей совершенно не хотелось видеть Драко Малфоя голым по пояс.   Ни капли не хотелось. Стоп. Это татуировка?   Он складывал одежду в своё отделение, повернувшись к ней спиной. Вдоль позвоночника вытянулась чернильная, извивающаяся змея, словно по собственной воле, и закручивалась вниз, скрываясь за линией шорт на бёдрах.   Малфой поймал её взгляд.   — Смахни слюни с подбородка, ладно? — насмехнулся он над ней.   — Да пошёл ты, Малфой, — яростно ответила Гермиона, резко покраснев.   — Судя по тому, как ты меня только что рассматривала, это, кажется, стоит на первом месте в твоём списке дел на сегодня, — усмехнулся он. Гермиона захлопнула книгу и взмахнула палочкой, погрузив каюту во тьму. Драко снова взмахнул палочкой снизу, и каюта вновь залилась светом. Он бросил ей насмешливый взгляд и лёг на свою койку. Гермиона снова взмахнула палочкой и свет загорелся, и Драко использовал Нокс. Так продолжалось ещё несколько раз, пока Гермиона полностью не потеряла терпение. Она погасила свет и спросила: — Ты собираешься вести себя как ребёнок всю поездку? *Взмах* — Зависит от того, собираешься ли ты вести себя как стерва всю поездку? *Взмах* — Блять, прекрати. *Взмах* — Заставь меня. *Взмах* — Пошёл ты. *Взмах* Гермиона предпочла закрыть глаза подушкой, чем продолжать возиться с придурком, который был её соседом по каюте. Она подумала, что лучше выспится на полу в коридоре. Но всего через несколько минут Драко снова погасил свет. Очевидно, дразнить её было весело только тогда, когда она принимала в этом активное участие.