Случайности, которые меняют все

      Чан никогда не тратил время на пустые размышления, потакая всем своим желаниям. Даже если они были сиюминутные. Поэтому, когда в его жизни появился Хенджин и пару раз бросил в его сторону заинтересованные взгляды, дав понять, что сам охотно идет ему в руки, Чан отказываться не стал.       Чем больше они сближались, тем меньше казалась их не значительная разница в возрасте и жизненном опыте. И когда одним жарким летним вечером на пороге его общежитии появился Хенджин с большим чемоданом, Чан не удивился. Действительно, зачем тянуть с тем, что им давно уже хотелось? К тому же, это действительно удобно, а их отношения давно стали идеалом для всей группы. На них равнялись, ставили в пример и завидовали. Кто самый внимательный? Конечно же Чан. Кто самый понимающий и чуткий? Без сомнения Хенджин. На любой групповой встрече они были вместе, вместе приезжали, рядом сидели, ухаживали друг за другом, и так же одновременно уезжали.       Это продолжалось примерно полгода, а потом Хенджин стал неуловимо меняться. Он все чаще грустил, а Чан переживал. Конечно, первое время он не показывал этого, списывал на резкие изменения в их жизни, на страх осуждения со стороны семьи и поклонников. От прямых расспросов Хенджин уходил, отмахивался, что все это только кажется, даже смеялся, лез с объятиями и поцелуями, которые всегда были лучшим способом убеждения. Да и как противиться, когда тебя так крепко обнимают и вжимают в кровать, навалившись сверху всем своим немалым ростом? Это помогало, но ненадолго. Проходило еще пару дней, и Чан вновь начинал ловить на себе грустные взгляды и слышать тоскливые вздохи себе в спину.       И тогда он решил, что пора поговорить. И для этого, после репетиции он повез Хенджина не домой, а на прогулку в парк. Хенджин воспринял это с радостью, вертелся по сторонам и облизывал купленное ему мороженное. Смотря на его непосредственность, Чан словно только теперь осознал, насколько он все еще ребенок.       — Неужели мне наконец-то удалось поднять тебе настроение? — спросил Чан, опустившись на лавку под раскидистой ивой на берегу озера, — последние недели, ты был не в настроении.       Уже смеркалось, солнце почти ушло за горизонт, но тем не менее смущение на лице Хенджина было хорошо видно.       — Я в настроении! — запротестовал Хенджин, — просто не кажется тебе, что у нас все как-то слишком…       — Слишком как? — слова Хенджина заставили его напрячься. Неужели ему не комфортно рядом с ним? Или эмоции от влюбленности притихли и остыли?       — Слишком быстро все получилось, — выдавил Хенджин, — нет, я не жалуюсь! Но у нас никогда не было свиданий, как у Минхо и Джисона, мы никогда никуда не ездили, как Феликс и Чанбин…       — Ах, тебе романтики не хватает? — после того, как причины его грусти стали понятны, страх отступил, — так это легко исправить!              В том, что проблема отчасти накручена самим же Хенджином, Чан не сомневался, хотя и то, что малая доля истины в этом есть, отрицать не мог. Самым романтичным моментом, что у них был, можно было считать вечер, плавно перетекший в ночь в столичной пробке. Тогда ночь, музыка и большая пачка чипсов сама создала нужную атмосферу. Поэтому, Чан решил действовать, чтобы восполнить нехватку романтики в их отношениях.       Заказывать еду в ресторане было слишком просто, чтобы показать всю глубину своих чувств, он решил приготовить ужин сам, тем более, что кулинарный блогер на ютуб канале уверял, что нет ничего проще чем паста с креветками.       В том, что решение было ошибочным он убедился быстро. Креветки подгорели, спагетти остались полусырыми, а соус вышел слишком жидким, но времени исправлять ошибку уже не было. Накрыв на стол, Чан зажег пару ароматических свечей и приготовился к возвращению Хенджина.       Через пару минут в замке повернулся ключ и почти сразу раздался его испуганный голос:       — А чем у нас так отвратительно воняет?!       — Это наш ужин! — улыбнулся Чан, надеясь, что на вкус все окажется не так ужасно, как на вид и запах.       — Ты это сам приготовил? — Хенджин замер в дверном проеме, в полумраке комнаты осматривая накрытый стол и играющие пламя свечей.       — Конечно! — обняв его за пояс, Чан легко поцеловал его губы, — так что мой руки и садись!       Через пару минут сидя за столом, он наблюдал за тем, как Хенджин ковыряясь в своей тарелке старался сделать вид, что эта самая вкусная паста в его жизни. Разве он мог сказать, что это несъедобно? Конечно же, нет. Он воспитанный, культурный человек, да и Чана слишком любит, чтобы так его обижать! А то, насколько его паста отвратительна, Чан и сам знал.       — Может лучше закажем что-нибудь? — предложил Чан, бросив вилку на стол.       — Ну что ты, Чан-и? — улыбнулся Хенджин, — очень даже вкусно вышло! — и после секундной заминки добавил, — но знаешь, от пиццы я и правда не откажусь!              Вечер заканчивается на разобранном диване, где между ними стояла коробка от большой пиццы, а на экране телевизора уже шли титры закончившегося фильма. В целом, можно было сказать, что вечер спасен.

***

      Второй его попыткой стала расслабляющая ванная с пеной и лепестками мыльных роз и каплями эфирных масел. Так планировалось, но ожидания вновь оказались завышенными. Либо с пеной он переборщил, либо ванная у них оказалась слишком мала для подобных экспериментов. В высокой пенной шапке лепестки сморщились и выглядели жалким подобием на то, что обещал производитель, а тонкий аромат масел быстро заглушил химический запах хвойной пены.       Звонок в дверь прозвучал не вовремя, оповещая, что Хенджин утром забывший ключи на тумбочке вернулся. Чан выскочил из ванной, предусмотрительно потушив за собой свет. Хенджин с порога пожаловался на голод и усталость. Выглядел он правда измученно, и ванная действительно была бы как нельзя кстати. Если бы все пошло по плану конечно…       — Куда ты? — испуганно спросил Чан, поймав Хенджина за руку, когда тот потянулся к дверной ручке в ванную.       — Руки помыть…       — На кухне помоешь! — запротестовал Чан, разворачивая его в сторону кухни, — а туда нельзя.              — То есть как так нельзя? — глаза Хенджина округлились, — ты кого-то там прячешь?              — Нет! — выпалил Чан, не ослабевая хватку и удерживая Хенджина, — просто нельзя.       — Что значит нельзя?! — начал заводится Хенджин, — я просто хочу помыть руки!       Их перепалка могла бы продолжаться дальше, но была прервана водой, что просочилась сквозь дверь ванной комнаты.       — Черт! — Чан отодвинул Хенджина в сторону и шлепая босыми ногами по лужам, прошел в затопленную ванную.              Вода перелившись через края, залила весь пол, превратив его в скользкое месиво из воды, пены и кусков мыла, гордо именуемыми лепестками роз.       — Чан-и… — остолбенел Хенджин на пару мгновений. На то, чтобы оценить и смириться с масштабами катастрофы, потребовалась почти минута, после чего, закатив рукава рубашки, он кинулся выключать кран.       — Все пошло немного не по плану, — пояснил Чан, кинув на пол тряпку и сохраняя невозмутимый вид. Это удавалось до первой неудачной попытки Хенджина удержать равновесие на скользком кафеле. Фыркнув и утерев с лица брызги, которым его окатил Хенджин, Чан мазнул его по носу пенной, — я хотел сделать тебе сюрприз, но не судьба.       Хенджин зачерпнув ладонью пенную шапку с пола, с силой дунул в сторону Чана, поднимая еще больше брызг. Промокшая насквозь футболка, прилипла к телу и с трудом стянув ее, Чан потянулся к Хенджину, чтобы помочь ему снять мокрую рубашку.       — А мне нравится… — томно прошептал Хенджин, потянувшись к нему за поцелуем, который он конечно получил.       Чану тоже нравилось, особенно то, как Хенджин выглядел в одних джинсах, раскрасневшийся и с влажно поблескивающий кожей. И запах хвои уже не казался ему таким уж резким.

***

      Чан появился на пороге встрепанный и взволнованный. Молча достал большую спортивную сумку и на глазах удивленного Хенджина, быстро сложил в нее белье, сменную одежду и зубные щетки.       — Идем! — сжав его руку, вывел все еще удивленного Хенджина на улицу и закинул сумку в багажник.       Чан был уверен, что в этот раз все непременно получится. Не к чему им романтические       ужины, ванные с пеной или походы в кино. Он увез его за город, на берег большого озера, где они разбили палатку и до заката купались в теплой воде прогретого за день озера.       А вечером Хенджин развел костер.       — А хлеб на костре оказывается вкусный! — оценил Хенджин, подув на горячие куски и закидывая их в рот.       — Это ты еще запеченный батат не пробовал! — самодовольно улыбнулся Чан.       Хенджин прижался к Чану, обняв его за пояс и уткнувшись носом в его плечо. Он пах теплом и уютом, ставшим для него за такое короткое время необходимым. Они еще долго слушали, как трещали поленья в костре и смотрели на взлетающие в воздух искры. И вряд ли что-то могло быть еще более романтичным.