Проклятая Империя

Наших сил просто не хватило против него. Мы думали, что знаем, с кем сражаемся. Что это просто ещё одна битва. Только сложнее. Но это было не так. Легенды не врали. Рёмен Сукуна... Король Проклятий. Он был на совсем другом уровне. Не просто сильнее. Он был — над нами. Как бог, которого не интересует ничья мольба. После того как пал Годжо Сатору… что-то в нас сломалось. Да, мы попытались навалиться со всеми кто остался. Но он даже не дрался с нами по-настоящему. Он играл. Как хищник, играющий с последней ещё живой добычей. И мы пали. Один за другим. Оставшиеся маги... спрятались. Кто в Метрополитене. Кто в руинах города. Кто — в собственной вине. А через месяц от правительства не чего не осталось. И тогда он сел на трон из наших костей. Император Проклятий. Рёмен Сукуна. ...Но если ты читаешь это — значит, кто-то ещё жив. А значит, пока мы дышим. Дождь хлестал по крыше полуразрушенного здания, словно кто-то снаружи пытался пробиться внутрь. На улице стояла непроглядная тьма, и только пепел — чёрный, как прах людей, — летал в воздухе, оседая на обломках. — Ха... ха-ха... ХАХАХА! Этот смех врезался в уши, как нож. Я не успела даже понять, откуда он раздался, как моя рука — в которой был молоток— упала на землю … Сердце бешено заколотилось. Тело будто отказалось мне подчиняться. Я подняла взгляд — и он смотрел на меня сверху вниз. Рёмен Сукуна. Весь в крови. На его лице был звериный оскал. И в этом оскале не было ничего человеческого. Ни ярости. Ни злобы. Только наслаждение. Я очнулась с криком. Холодный пот стекал по спине. Место, где раньше была рука, горело так, будто по нервам лился кипяток. Сука... опять... опять... опять… Я не могла дышать. Грудная клетка сжалась, словно её сдавило чьей-то рукой. Мир вокруг стал тусклым, как будто кто-то выключил свет. Нет. Только не сейчас. Пожалуйста, не сейчас… Я кое-как нащупала баночку — дрожащими пальцами открутила крышку, три таблетки — кинула прямо в рот. Глотать было тяжело. Горло сжималось, как при удавке. Несколько долгих минут. Потом я снова рухнула на постель. Больше не думая. Не чувствуя. Просто — прячась внутри себя. Иногда мне кажется, что та, настоящая Нобара, осталась там, на том поле, где Сукуна убивал нас. А я — просто остаток. Оболочка с сердцем, которое всё ещё бьётся от страха. Девушка лежала на кровати. На самом деле она уже и не помнила, сколько времени прошло — часы, дни? Всё слилось в одно. Она просто смотрела в потолок, как будто там могло что-то появиться. В голове внезапно всплыли слова Годжо. Она прошептала их еле слышно. — Будет трудно... но я выиграю в битве. Она попыталась улыбнуться. Но это была не улыбка — просто судорога на лице. Пустая, вымученная. — Ты был просто придурком, — прошептала она. — Из-за тебя пострадали другие... Девушка всё ещё смотрела в потолок, но она погрузилась в воспоминание. Тот день. Небо тогда было синее. Не такое, как сейчас — мёртвое и серое. Оно было ярким, будто специально, чтобы контраст был страшнее. Они все были уверены. Если он сражается — значит, у нас есть шанс. Годжо Сатору — самый сильный. Несокрушимый. А потом… Всё просто остановилось. Вспышка. Треск воздуха. И тишина. Мёртвая, звенящая тишина. Она помнила, как стояла, не двигаясь. Как упал кусок здания, будто что-то огромное сорвалось с неба. Как по радиосвязи сначала что-то закричали — а потом перестали говорить вообще. А потом… Он появился. Сукуна. Один. Живой. И с ним — ничего, кроме крови. — Где он? — прошептала тогда Нобара. — ...Где Годжо?.. И никто не ответил. Потому что все уже знали. Просто ещё не поняли, что это произошло. Слёзы подступили к глазам. Она резко вытерла их оставшейся рукой. — Ты был просто придурком, — повторила она, уже громче. — Ты думал, что справишься сам. Что никто больше не нужен. — Из-за твоей уверенности... из-за твоего "самолюбия" теперь всё вот так... Она зажала рот рукой, чтобы не закричать. В груди всё сжималось. Паника снова подбиралась. Но она уже знала, как справляться с ней. Она выдохнула, медленно. Раз. Два. Три. Если бы он был жив… что бы он сказал? Что это не конец? Что ещё можно сражаться? Что мы всё ещё живы — значит, у нас есть шанс?.. Нобара усмехнулась сквозь слёзы. — Тогда смотри, Годжо. — Смотри, как мы, твои "ученики", продолжаем жить после того как ты умер. Нобара посмотрела на старую, выцветшую фотографию. На ней — она, Юдзи, Мегуми. Смеются. Как будто это было вчера . Сердце сжалось. Где вы сейчас?.. Она поднялась с кровати, скинула с плеч тонкое одеяло и, дрожащими пальцами, накинула на голое тело растянутую кофту. Ботинки она так и не снимала — было слишком тяжело надевать их одной рукой. Она вышла из комнаты. На улице моросил мелкий дождь. Город бы упутан в туман. Прямо у входа в здание стоял обшарпанный стенд с надписью: "ОН — ДЕМОН, ПОДНЯВШИЙСЯ ИЗ ГЛУБИН АДА" Нобара лишь скривилась. Она давно привыкла к этим лозунгам. Некоторые начали считать Сукуну богом — карающим, беспощадным. Другие — стали строить алтари, приносить жертвы, молиться, как будто это могло их спасти. Но чаще всего он просто... разрывал их. Или отпускал. А потом устраивал охоту. Забавы ради. Но Пройдя ещё квартал, она подошла к зданию, на котором висела табличка: "Медпункт" Раньше это был магазин. Теперь — место, где её ещё кто-то может привести в чувство. Внутри пахло сигаретами. У окна сидела женщина с тёмными кругами под глазами и в пальцах — тлеющая сигарета. Сёко Иэйри. Говорили, она была в магическом техникуме. Говорили, была близка с самим Годжо. Нобара вошла молча. Сёко не обернулась — только кивнула. — Снова ко мне? — бросила она, вдыхая дым. — Увеличение дозы не помогло? Нобара села на старую кушетку, не глядя в глаза. — Нет... Каждую ночь один и тот же сон. Он... почти убивает меня. Снова и снова. Сёко выдохнула дым. Смотрела пристально. Слишком пристально. — Нобара, я больше не буду повышать дозировку. Это начнёт рушить тебя изнутри. Хуже, чем кошмары. Нобара сжала ткань штанов на коленях. — А что мне тогда делать?.. Я чувствую, как схожу с ума. — Мне страшно. Что он придёт. За мной. За тобой. За всеми, кто здесь остался... Сёко закурила вторую сигарету. — Девочка... — Прими всё, как есть. Страшное уже случилось. А если он найдёт нас — значит, такая у нас судьба. Нобара повернулась к ней. Голос стал злее: — Ты так говоришь, будто тебе плевать на то, что происходит. Сёко молчала продолжала курит. — Я уже давно угасла внутри. Единственное, что ещё держит меня на плаву — это сигареты. Нобара опустила взгляд. — Звучит... хреново, — тихо сказала она. Сёко усмехнулась. — А ты чего хотела?