Проклятая Империя

Сёко затушила окурок о донышко железной пепельницы. — Как болит? — спросила она, кивнув на остаток руки. Нобара опустила взгляд на обрубок. — Уже нет. Я стараюсь не обращать внимания. Боль со временем просто... уходит. Сёко устало откинулась на спинку дивана. — Дай посмотрю. Может, стоит обработать. Она подошла и аккуратно развязала бинт. К удивлению, кожа уже почти затянулась. Шрамов было много, но ни одного воспаления. — Почти всё зажило, — произнесла Сёко. — Хорошо, что успела применить обратную технику вовремя. Нобара молча кивнула, встала и направилась к двери. — Пойду немного пройдусь. — Ага… бывай, — отмахнулась Сёко, закуривая новую сигарету. На улице висел густой, почти осязаемый туман. Пахло гарью, прокопчённым металлом и сыростью. Над развалинами старых зданий поднимался чёрный дым — то ли от костров, то ли от проклятий, что прятались в руинах. Само поселение выглядело как оживший труп города: стены, возведённые из обломков панелей, железа и досок, были усеяны защитными знаками. Над головами — навесы из брезента и ржавых металлических листов. Где-то тускло мигал свет — остатки довоенной проводки, подключённой к самодельным генераторам. Нобара шла медленно, словно прислушиваясь к самому городу. Мысли крутились в голове: Сколько ещё это место сможет оставаться незамеченным? Сукуна ведь мог бы найти нас в любой момент… по нашей проклятой энергии. Но он этого не делает. Может, просто играет. Как всегда. Она свернула за угол и остановилась у старого кафе — одного из немногих ещё работающих. Его вывеска едва держалась на проржавевших цепях. Изнутри светил керосиновый фонарь, отбрасывая на стены пляшущие тени. Внутри почти ничего не изменилось: те же деревянные столы, те же покосившиеся стулья, облезлая барная стойка. Только двоих не хватало. Юдзи… Мегуми… Их не вернуть. Нобара села за свободный стол. К ней подошёл мужчина — невысокий, в изношенном фартуке, с пустым взглядом. — Чего желаешь? — хрипло спросил он. — Кофе… если есть. — Зёрен больше нет. Да и вообще… всё плохо. Поставок давно не было. Мы держимся как можем, но это всё… временно. После восстания Сукуны проклятия расплодились настолько, что выход за стены стал самоубийством. Видеть их могли лишь единицы. Нобара — одна из них. И Сёко Иэйри. Больше — никто. Поселение держалось из последних сил. Магов почти не осталось. Те, кто ещё мог изгнать проклятия, были на грани. Ресурсы — на нуле. Люди боялись не только смерти, но и жизни. Поселение всё больше напоминало тюрьму. Она медленно поднялась из-за стола и вышла. Холодный воздух хлестнул по лицу. Она на мгновение остановилась, облокотившись на стену старого здания, и подняла взгляд к затянутому пеплом небу. — Как же я устала… — прошептала она. Рядом неожиданно появился Зэнзэн. Его шагов не было слышно. Он словно материализовался из воздуха. Нобара вздрогнула и резко обернулась: — Чёрт! Не учили не подкрадываться?! — раздражённо бросила она. Зэнзэн поднял руки в примирительном жесте и слабо улыбнулся: — Извини. Не хотел напугать. Просто… ты выглядела так, будто готова исчезнуть. Он присел рядом, прислонившись к стене. Его лицо, словно высеченное из камня, хранило следы тех событий, что он пережил — обгоревшая кожа на руках, выжженные брови, и взгляд… не мальчика, но выжившего. Он тоже поднял глаза. — Ты в порядке, Нобара? Она хотела бы соврать. Сказать, что справляется. Что всё под контролем. Но не смогла. — Да… пойдёт, — натянуто ответила она, слабо улыбнувшись. Зэнзэн не поверил, но и не настаивал. Он знал: иногда лучше просто быть рядом. — Слушай... если бы у тебя был шанс уйти отсюда… ты бы ушёл? — спросила она вдруг. Он замолчал, потом ответил: — Я бы не выжил. Я не вижу проклятий, Нобара. Я… не как ты. Но договорить он не успел — на улице раздался шум. Люди метались, как муравьи. В поселение ввалился окровавленный мужчина. Его одежда была в лохмотьях, а глаза — безумны. Он кричал, размахивая руками: — Они вернулись! Они могут убивать тварей! Они смогут убить Короля! Вернуть наш мир! Толпа замерла. Все смотрели на него, будто на откровение. Нобара шагнула ближе. — Кто они? — Они… МОГУТ… — повторил мужчина, почти задыхаясь. — Разойдитесь! — крикнула Сёко, появляясь из толпы. — В медпункт его! Ворота — закрыть! Мужчину увели, ворота с лязгом захлопнулись. Сёко посмотрела на Нобару и Зэнзэна: — Что он сказал? — Ничего, — хором ответили они. Сёко не поверила, но промолчала. Нобара стояла молча. В груди шевельнулось давно забытое чувство: Надежда. — Ты думаешь… это правда? — спросил Зэнзэн. — Я должна узнать, — прошептала она. — Если есть хоть крошка шанса… — Ты серьёзно?! А что тебя здесь не устраивает? Нобара усмехнулась, горько: — Если я останусь, я умру. Не от Сукуны — изнутри. Стану такой же, как все здесь. Погасну. — …Когда ты уйдёшь? — До рассвета. Медпункт был темен. Электричества почти не осталось. Ветер гулял через выбитые окна, затягивая внутрь запах сырости. В воздухе стоял стойкий привкус сигаретного дыма. Нобара постучала. Тишина. Она вошла. Сёко сидела у окна. В одной руке — сигарета, в другой — бокал. На столе — бутылка, почти пустая. — Чего тебе? — устало спросила она. — Я ухожу. — Покинешь поселение? — переспросила Сёко, медленно поворачиваясь. — Завтра. До рассвета. — За стенами — смерть. А здесь хоть печати защищают. — А здесь — гниение. Я вяну. Я больше не могу здесь находиться. Сёко молчала. — Пойдём со мной, — предложила Нобара. — Нет. Я здесь нужна. Я не смогла спасти Сатору, ни Гето. И больше — никого. — Ты уверена? Сёко загасила сигарету и кивнула. — Да. Но ты должна попробовать. Хоть кто-то должен попробовать. — Я вернусь. Если это место ещё будет. — Возвращайся, — кивнула Сёко. — Когда сможешь. На рассвете у ворот стоял Зэнзэн. — Ты всё-таки решился? — спросила Нобара. — Попытка не пытка, — пожал он плечами. Они пересекли границу. Позади захлопнулись ворота. Впереди раскинулся мёртвый город. Окна выбиты. Дома — изуродованы огнём, и проклятиями.