Часть 5 - Пит-стоп.
15 августа 2025 г., 08:14
Солнечный и спокойный уик-энд в Венгрии принес незабываемый опыт разучивания национальных танцев вместе с Микки, который теперь держался с Юнги чуть более сдержанно, но улыбаться меньше не стал, для командного аккаунта в социальных сетях, а еще победу. Причем как в танцах, так и в гонке. Ложкой дегтя в бочке меда стало второе место Леклера, и теперь между ним и Юнги чуть более двадцати очков. Преимущество хлипкое, но оно все еще есть.
А вот Бельгии не было. Черт бы побрал дирекцию гонки и их стремление превратить заезд в партию из минигольфа! Максимально гладенькую и безопасную. Нет, Юнги сам всеми руками и ногами за безопасность, но нужен ведь баланс. Гонка – рискованное предприятие само по себе, хоть ты обложись ватой и обернись двойным слоем поролона. Риск есть всегда, что по воде, что посуху. Но именно в Бельгии у руководства просыпается панический страх перед каждой лужей, и при любом намеке на дождь они откладывают старт, заставляя томиться и гонщиков, и зрителей на трибунах.
Дождь шел уже второй час, и, по скромному мнению Юнги, дождевые шины прекрасно справились бы с водой на трассе, но кто бы его мнение слушал. Половина гонщиков утверждала, что из-за водных взвесей впереди идущих машин им ничего не видно, а дирекция с лозунгом о безопасности отодвигала начало гонки снова и снова. В итоге ливень сменился густой моросью, Юнги выпил уже четыре чашки кофе и, вопреки логике, дремал на составленных в ряд стульях, механики и инженеры кто играл в карты, кто в футбол, кто-то решил перекусить – в общем, каждый развлекал себя как мог. Бедолаги на трибунах в дождевиках и с зонтами пытались петь песни, время от времени пускали волну, и всё это за свои же деньги.
В итоге пришли к самому отвратительному решению. По крайней мере Юнги считал так и никак иначе. Выпустили болиды в стартовом порядке за машиной безопасности, дали проехать несколько кругов паровозиком, а после, посчитав гонку состоявшейся, свернули этот передвижной цирк, начислив всем половинчатые баллы в порядке очередности. Юнги за это театральное представление получил двенадцать с половиной баллов, но он, ей богу, предпочел бы боевой ноль этим липовым очкам.
Люди тоже были недовольны. Соцсети негодовали, гудели, многие требовали возврата денег. Юнги во всех интервью людей поддержал, выразив свою точку зрения абсолютно ясно. Сверху пришла разнарядка ему выбирать выражения иначе. Штрафом открыто не угрожали, но жирный намек на это чувствовался. Ну и плевать, Юнги не бедный, заплатит. Остальные гонщики во мнениях разделились, так открыто не говорили, но некоторые, последовав примеру Юнги, все же заняли аналогичную с ним позицию и не постеснялись об этом сказать. Чимин был одним из них, и эта мелочь грела Юнги сердце.
Также, как и фото улыбающегося Чимина. Иногда, повинуясь неясному душевному порыву, Юнги листал альбом в телефоне, восполняя в организме нехватку его компании, и сокрушался, что видел Чимина только несколько дней в неделю примерно три раза в месяц на гоночных уик-эндах. Да, они проводили вместе время и вне трассы, но всегда неподалеку от нее. Ни разу еще они не встречались просто так, вне зависимости от расписания чемпионата.
***
Приближалась полугодовая отсечка с момента его знакомства с Чимином, и Юнги уже начинал что-то понимать. Мысль, с каждым днем приобретавшая всё более ясные очертания, засела в его голове и нашептывала, что надо бы им поговорить. Если уж не обсудить все и сразу, то как минимум прощупать почву и закинуть крючки. Может Чимина мужчины в романтическом смысле и не интересуют вовсе, а Юнги себе уже надумает всякого. До сих пор никаких намеков на что-то такое Юнги не замечал. Или, может, Чимин скрывает от всех в далеком Пусане красавицу-невесту? А вдруг он прячет знойного любовника где-нибудь еще? В сущности, Юнги ничего не знал о личной жизни Чимина и не спрашивал, считая это бестактным и что если Чимин захочет, то сам расскажет. Однако время шло, Чимин не рассказывал, а Юнги потихоньку стал изнывать от неизвестности. Наступил август, а вместе с ним летний перерыв. Почти четыре недели отдыха, встреч с родными, поездок домой и всего, что душе угодно и не запрещено законом. Юнги планировал сначала провести недельку на лазурном побережье в компании приятелей: море, пляжи, яхты, хорошие рестораны с морепродуктами, идеально ровный загар и довольный вид. Ладно, насчет загара Юнги погорячился, прекрасно понимая, что обмажется тремя слоями крема, завернется в купальный костюм викторианской девы и вернется домой той же Белоснежкой, какой и уезжал. Потом он собирался съездить погостить у родителей, а в последние несколько дней перед сбором с командой разобраться с кое-какими поднакопившимися личными делами. Юнги ненавидел возиться с документами, налогами и прочим, и для большинства вопросов у него был нанят специальный человек, но иногда требовалось и его присутствие тоже. Уже пакуя чемодан в своей квартире в Монако, Юнги в очередной раз отметил это назойливое чувство неудовлетворенности, которое словно муха раздражающе-пискляво жужжало о том, что надо бы поговорить с Чимином. Он сейчас в Англии, в предоставленной командой квартирке. На вопрос об отпуске сказал, что у них есть еще кое-какая работа по поводу обновлений болида, и что он нужен на базе, а потом собирался на оставшиеся три недели отправиться домой отсыпаться, есть мамины кимчи и самгёпсаль, смотреть дурацкие шоу по телеку и гулять по пляжу Хуэндэ. Не план, а сказка. Даже яхта и морепродукты Юнги меркли в сравнении с тем, как нежно Чимин говорил о маминой стряпне и родном городе. Вздохнув, Юнги отодвинул чемодан и потянулся за телефоном, открыв сначала чат с Чимином, а потом перелистнул на другой, где компания его приятелей планировала и обсуждала их отдых в Сен-Жан-Кап-Ферра на юге Франции. Потом снова на чат с Чимином, а затем опять на чат с приятелями. И снова, и снова, и еще разок. Снова вздохнул и вызвал себе машину, которая отвезет его прямо до отеля в пункте назначения. А ведь у него было столько возможностей поговорить с Чимином в паддоке. Но тогда эта мысль еще не свербела у Юнги в голове как застрявшее сверло от бормашины. Можно, конечно, позвонить или даже написать – максимально безопасный путь, но что, если Чимин просто не станет отвечать или заблокирует Юнги? Вряд ли, конечно, Чимин ведь сама вежливость и деликатность, и всё же, и всё же… Нет, Юнги хочет в этот момент смотреть ему в лицо, видеть его глаза. Быть рядом. Это важно. И это все еще было важно вечером. Продолжило быть важным на следующее утро, и через день. Юнги честно купался и ел лобстеров, стараясь отвлечься, отдохнуть, расслабиться, не думая ни о чем, но навязчивая мысль называется так неспроста. Приятели без конца подшучивали и спрашивали, в каких облака витает Юнги, а Юнги только отмахивался и ничего толком не говорил. Единственный, кто мог бы вновь прочесть его от и до, сейчас был не здесь. Намджун пару месяцев назад завел новые отношения, и первый свой отпуск они с его девушкой решили провести вместе. Тоже на курорте, но на другом, чтобы только вдвоем вдали от всех. Остальные же пожимали плечами и продолжали подтрунивать, спрашивая, кто та красотка, что украла у Юнги покой и внимание, и что на пляжах и в клубах есть десятки других девушек. Только помани, и они будут счастливы одарить вниманием популярного гонщика. Юнги же другие девушки не интересовали, как и девушки в принципе. Распространяться об этом он, впрочем, не спешил. Пусть Намджун из круга его общения и в этом знании пока остается единственным. Так что, когда это все еще осталось чрезвычайно важным и на четвертый день, Юнги махнул на всё рукой и поменял дату в своем билете до Сеула. Отдых на море был чрезвычайно приятным, лукавить Юнги не будет, он не настолько погряз в странном и неуместном самокопании, чтобы портить другим и себе отпуск кислой миной, но, в целом, ему этих нескольких дней достаточно. Приятели его решению удивились, оставалось ведь всего ничего, но Юнги был непоколебим. Сказал, что хочет домой аж сил нет, соскучился невыносимо – и почти не соврал, выслушал пожелания хорошей дороги и укатил в международный аэропорт Ниццы с тем же чемоданом, что собирал на неделю на море. Дома полно его старых вещей, а если чего не хватит – докупит. Впрочем, у одного магазина он в пути все же остановился и набрал в подарок домашним оливкового масла, вина, наборов специй и сыров. Мама и папа будут в восторге, они такое обожают. Всегда просят привезти что-то вкусненькое из местных деликатесов, а Юнги, как хороший сын, не может отказать в такой мелочи. Полупустой до того чемодан трещал по швам, когда Юнги пихал в него еду и вино, предварительно обмотав каждую бутылку своей одеждой в несколько слоев и радуясь, что на море он взял базовый минимум из трусов, шорт и нескольких футболок. Перелет был сложносочиненный и довольно выматывающий, с пересадкой и пятичасовым ожиданием следующего рейса. В бизнес-зале аэропорта с удобными креслами и шведским столом, и всё же. В Сеул Юнги вылетал почти ночью, мечтая как можно быстрее лечь и уснуть. В самолете спалось неважно, хотя Юнги честно старался, благодаря всех и себя самого, что имеет возможность позволить себе летать с комфортом и спальным местом. Он вытянулся почти в полный рост, чуть согнув ноги и обняв подушку, и маялся от дурацкого состояния, когда очень хочется спать, гудит голова и глаза щиплет, а сон не идет. Его бросало из дремы в бодрствование как мячик для пинг-понга, туда и обратно, туда и обратно, и через два с половиной часа мучений Юнги сдался, попросил кофе и, слушая тихое гудение самолета, уставился пустым взглядом на бледно-лиловое предрассветное небо по ту сторону иллюминатора. Со своим расписанием он был уверен, что привык к сменам часовых поясов и постоянным перелетам, и что он уже давно нечувствителен к джетлагу, но нет, увы и ах. Из самолета утром он выползал растрепанным, мятым и похожим на желе. Еле дождался чемодан, который из-за еды и вина пришлось сдать в багаж, вызвал машину и поехал в родительский дом, только сейчас сообразив, что не предупредил никого о приезде. Дома его ждали только через четыре дня. Единственный, кто был в курсе его небольшой авантюры – Чимин, с которым Юнги переписывался в аэропорту, коротая часы ожидания. Ёмкого «хорошего полета, хён!» с румяным смайликом ему было вполне достаточно, и Юнги просто не сообразил написать остальным. Покачав головой, с одним открытым глазом и решившим уснуть именно сейчас мозгом Юнги полез в карман за телефоном – написать родителям все-таки надо. Вдруг их нет дома, а Юнги без ключей. Не хочется куковать на коврике под дверью. На экране телефона высветилось свеженькое сообщение. «Как долетел, хён? Ты ведь уже в Сеуле? Надеюсь, всё хорошо. Отдохни как следует после перелёта». И опять Юнги с глупой улыбкой провалился в другую переписку, забыв, зачем изначально достал телефон. Вспомнил об этом только когда водитель сообщил, что они приехали, и помог достать чемодан из багажника, а после оставил того перед стеклянными дверями холла высотного жилого комплекса. Код от домофона проблемой не был, а все консьержи знали Юнги в лицо, так что без особых приключений он добрался до лифта и нажал нужную кнопку, чтобы все-таки усесться на коврик перед дверью родительской квартиры. Он звонил три раза, слышал трель там, за дверью, но никто не спешил ему открывать. Что ж, значит, это судьба. Облокотившись спиной на дверь и прижимая к себе чемодан одной рукой, второй отчаянно зевающий Юнги вяло тыкать пальцем в экран, ища сначала список звонков, а там номер мамы или папы. Быстрее нашелся папа, и Юнги тут же позвонил ему, но наткнулся на автоответчик, мама просто не взяла трубку, и Юнги даже немного забеспокоился. Набрал брата и выдохнул, услышав спустя несколько гудков знакомый голос. - Юнги? Чего звонишь? Ты разве не должен сейчас пить коктейли с рыбами в Средиземном море? Хотя нет, у тебя же сейчас ночь по идее. - Привет, я в Сеуле, - ответил он и услышал удивленный возглас брата. - Что-то случилось? - У меня всё в порядке, просто решил приехать пораньше. Где родители? Я сижу под дверью, мне никто не открывает, и дозвониться не могу. - Если я не путаю, у папы вроде МРТ сейчас, думаю, они с мамой в больнице, поэтому отключили телефоны. - Папа болен? Почему мне сказали? - Это плановое, всё в порядке, не кипишуй. И открой себе запасным ключом. Точно, совсем вылетело из головы, что родители всегда прятали запасную карточку от магнитного замка под основанием одного из плафонов по обе стороны от двери. - Напомни, под каким?.. - Под правым. - Благодарю. - Давай, отдыхай. И родителям напиши все-таки, чтобы они не решили, что к ним вломились. Я вечером постараюсь заехать. Договорив с братом, Юнги по горячим следам отправил сообщения и маме, и папе, пока опять не забыл, точно отточенным движением без всякого участия мозга выудил из-за плафона ключ-карту и с тихим стоном удовлетворения зашел в квартиру. Наконец он сможет принять душ и во всем чистеньком завалится на нормальную кровать в позе звезды. Оставил чемодан в угол – потом разберется, и уже через полчаса дрых без задних ног в гостевой спальне, которую занимал во время визитов домой. Когда Юнги разомкнул глаза и, с хрустом потянувшись, осмотрелся, в комнате уже было темно. Кажется, он проспал весь день. Шторы были заботливо задернуты, а дверь закрыта, но в щель около пола просачивался свет, а вместе с ним и приглушенные голоса, а еще вроде работал телевизор, потому что голосов было больше двух. С силой потерев опухшее лицо, Юнги кое-как оторвал себя от кровати и отправился прямиком в ванную комнату, смежную с гостевой и имевшую дверь как из спальни, так и из коридора. Заперев оба замка, Юнги быстро принял прохладный душ, почистил зубы, кое-как пригладил стоявшие торчком волосы, потому что он уснул с мокрой головой, и вышел уже в коридор, а оттуда в просторную гостиную, отделенную от кухни барной стойкой. Родители и правда негромко переговаривались, пока папа накрывал стол, поглядывая одним глазом фильм по телевизору, а мама возилась на кухне. В кастрюльках на плите что-то булькало и кипело, в сковородке шкворчало мясо, издавая умопомрачительный аромат, а на деревянной дощечке лежали горкой нашинкованные овощи и зеленый лук. Увидев появившуюся в дверях фигуру, мама тут же отложила нож и, вытерев руки о передник, кинулась к сыну обниматься. - Юнги-я! – счастливо взвизгнула она, стискивая грудную клетку до скрипа ребер. – Как я по тебе соскучилась, так давно не видела своего мальчика. Почему не предупредил, что приедешь раньше. У нас же ничего не готово, пришлось собирать стол на скорую руку. Юнги мазнул взглядом по сотне тарелок закусками и горячим на столе, по заставленной плите и улыбнулся. Мама в своём репертуаре. - Прости, - он чмокнул её в макушку и потянулся к подошедшему отцу. – На ходу изменил планы и немного потерялся. Вспомнил уже утром, но не дозвонился до вас. - Да, мы с папой в больнице были, ты же знаешь, отцу положено раз в год проходить полное обследование из-за той операции на почки, - мама вновь засуетилась, кружась по кухне, а Юнги с отцом переносили готовые блюда на стол, выставляли стаканы и раскладывали столовые приборы. - Все в порядке? - Да, всё как обычно. Конечно, не все анализы еще готовы, надо подождать пару дней, но врачи не видят поводов для беспокойства. - Ну и отлично. Значит, сможем все вместе выпить по стаканчику? – полушутливо спросил Юнги и тут же хлопнул себя по лбу. – Точно, забыл совсем. Под заинтригованными взглядами родителей сбегал в комнату и приволок неразобранный чемодан, из которого принялся доставать вино, сыры и прочие деликатесы. Как он и думал, родители были в восторге. Брат к ужину приехать не смог – завал на работе, а его жена с сыном гостили пока у других бабушки с дедушкой. Обещался заглянуть завтра, попросив, чтобы ему с семьей тоже отложили вкусняшек. Как будто не знал, что мама уже припрятала им в пакет почти половину от привезенного Юнги. Тот в это дело не лез, он свою работу выполнил. - Ты к нам надолго? – спросила мама после того, как обсудили все новости, а на столе остались пустые тарелки. Папа отошел в кухонную зону сварить на всех кофе. У родителей была хорошая кофемашина, Юнги им дарил на юбилей года три назад, но время от времени они предпочитали варить сами в турке. Говорили, что так аромат лучше раскрывается. - Недели на две или чуть больше. Мне еще надо дома кое-какие дела порешать до сбора на базе. - Ясно. Решил, чем займешься? Хочешь отсыпаться, или у тебя есть планы? Мы с папой думали на пару дней скататься загород, поедешь с нами? - Если возьмете, - засмеялся Юнги, когда папа поставил перед ним чашку с дымящимся и ароматным кофе. – Спасибо. - Не за что, - папа легко потрепал его по волосам, а мама подвинула ближе сахарницу и молочник. - Я бы еще, на самом деле, хотел съездить в Пусан на несколько дней. - В Пусан? Но у тебя же там никого…, – удивилась мама, но озадаченное выражение на ее лице быстро сменилось пониманием, и губы растянулись в улыбке. – В гости к Чимину, да? Такой славный мальчик, ты должен обязательно как-нибудь нас познакомить. - Да, мам, к нему. Но я его еще не предупреждал, так что напишу сначала, а потом ясно будет. - Скажи ему, пусть как будет в Сеуле, обязательно заходит в гости. - Мам, один он не придет. - Тогда приходите вдвоем. - Посмотрим. - Он тебе нравится, да? У тебя голос звучит иначе, когда ты о нем рассказываешь. Юнги чуть не подавился кофе. Родители были в курсе его предпочтений в личной жизни, но ему все еще было как-то по-детски неловко с ними об этом говорить. И вид донельзя любопытной мамы, поставившей на стол руки локтями и положив голову на ладошки, смущал невероятно. И маму, в отличие от Намджуна, не пошлешь. Да Юнги и не стал бы, это так, просто дурацкие мысли. А заинтересованный взгляд папы и вовсе заставлял гореть щеки. - Нет, мы просто дружим. Родители переглянулись с такими лицами, что Юнги невольно закатил глаза. - Ну дружите, дружите, - мама вытащила из фантика конфету и отправила ее в рот. – Но знакомиться Чимина все равно приводи, как возможность будет.
