Пульс 220 километров в час

      Пусанское лето влажное, теплое и с соленым запахом морского воздуха. Со стороны портов еле уловимо тянуло мазутом и рыбой, но Юнги это ничуть не смущало. Он впервые был в Пусане и впервые сидел на пляже Хуэндэ, закопавшись босыми ступнями в песок и любуясь небольшими волнами в белых ажурных барашках пены.       Вокруг сновали люди и горланили чайки, откуда-то звучала музыка и эхом гудели автомобильные сигналы, с воды легкий ветерок доносил тарахтенье катеров, мелькавших далеко за буйками, по правую и левую руку в некотором отдалении ровными рядами пестрели шляпы больших пляжных зонтиков, под которыми отдыхали туристы и местные. В паре метров чьи-то дети дрались из-за пластмассового ведерка, и крошечная девочка была всерьез настроена как следует отлупить такого же крошечного мальчика лопаткой, но не успела – вмешалась их мать.        - Мы с братом в детстве были такие же, - хмыкнул Юнги, наблюдая за развернувшейся драмой, и поправил съехавшие солнцезащитные очки. Он по своему обыкновению нарядился на пляж во все черное: сандалии, сейчас снятые с ног и сунутые под попу, широкие шорты ниже колена, футболка с длинным рукавом и тканевая панама, надежно прятавшая лицо от солнца и чужих любопытных глаз. Ему нравилось воображать себя ниндзя, скрывающимся у всех на виду. Гонщики, конечно, не айдолы, но и их иногда узнают и просят автограф или фото. – Постоянно все делили, за всё дрались. Родителям приходилось покупать все в двойном экземпляре, иначе один непременно захотел бы то, что было у другого. Из-за этого мы так часто ходили в одинаковой одежде, что нас постоянно принимали за близнецов.        - У вас с братом большая разница в возрасте? – сидевший рядом Чимин, напротив, был одет легко и пёстро, органично вписавшись в пляжный антураж. Он как раз доел свой фруктовый лёд и принялся прятать липкую деревянную палочку от мороженого обратно в упаковку, чтобы потом выкинуть всё вместе.        - Год с небольшим. Он старше, но в детстве вообще разницы не ощущалось, да и сейчас не особо.        - Мой брат младше на три с половиной года, так что я всегда был образцовым страшим братом, который присматривал, помогал и всё такое.        - Твой брат не занимается гонками?       - Нет, он изучает компьютерные технологии в университете. Я бы сказал поточнее, но я сам в этом профан, - Чимин рассмеялся и покачал головой. – А твой брат?       - Он юрист, готовится к сдаче адвокатского экзамена.        - Солидно.       - Не то слово.        На пару минут между ними вновь повисла комфортная тишина, пока каждый наблюдал за волнами и чужой суетой, совершенно их не касавшейся. Юнги поймал себя на мысли, что иногда лучшая форма отдыха – смотреть на чей-то локальный хаос и говорить самому себе «это не моя проблема». Сколько легкости и умиротворения в такой короткой фразе.        Он приехал в Пусан накануне поздним вечером, заселился в отель и завалился спать. На заранее отправленное сообщение с вопросом о возможном приезде Чимин с воодушевлением ответил, что очень его ждет. В принципе, Юнги мог бы и не спрашивать, но… нет, не мог, такое воспитание.       С утра пораньше Чимин уже караулил его в гостиничном фойе, готовый показать все лучшие места города, но сначала отвел в симпатичное кафе в районе пляжа Кваннали завтракать с видом на подвесной мост.  После они прогулялись по городским улицам, прошли через парк и выставочный центр мимо здания художественного музея, не заходя, разумеется, внутрь, аж до самого рынка, где купили разной забавной мелочевки себе и в подарок. Пообедали уличной едой, а после спустились мимо океанариума к пляжу Хуэндэ, купили по мороженому и уселись на песке любоваться видом, разморенные долгой прогулкой и свежим морским бризом. Ноги гудели, но голова были ясной, как сегодняшнее голубое небо без единого облачка.        На самом деле, Юнги никогда не был активным туристом и любителем долгих прогулок и экскурсий, предпочитая лежать тюленем и загорать, и в Пусан ехал не чтобы посмотреть все семьсот квадратных километров города, но Чимин с таким воодушевлением рассказывал утром свой план, так переживал, чтобы Юнги было интересно, чтобы всё понравилось, переспрашивая и уточняя, и Юнги просто не смог отказать этим горящим глазам.       Чимин иногда чуть не пищал от восторга и шел вприпрыжку, показывая Юнги свои любимые места и виды на город, ну как тут устоишь. Тем более, что внимание Чимина было приятно, а еще он от переизбытка эмоций не стеснялся брать Юнги за руку и время от времени обнимать. Это стоило пройденных километров.        - Когда стемнеет, вид отсюда станет еще лучше, - Чимин вытянул ноги и почти лег на песке, опираясь на согнутые в локтях руки. – Ночной город со всеми его огнями выглядит фантастически. В Банбери мне этого ужасно не хватает, хотя в жизни маленького городка, конечно, есть свое очарование.        - Мы будем тут пока не стемнеет? – Юнги же ноги наоборот согнул и, подвинувшись чуть ближе к Чимину, обхватил их руками.        - Ну… если ты хочешь, - несколько неуверенно протянул тот. – Вообще я хотел пригласить тебя на ужин. Точнее, родители приглашают, если ты, конечно, не против. Прости, что не предупредил заранее. Они очень хотят с тобой познакомиться. Но если ты хочешь посмотреть на…       - Я с радостью познакомлюсь с твоей семьей, - заверил его Юнги, прерывая чужое растерянное бормотание, и Чимин, который видно уже начал переживать, что не продумал свой идеальный план до конца, с благодарностью выдохнул. – Только надо будет по дороге за подарком каким-нибудь, не с пустыми же руками идти. Мама, кстати, тоже звала тебя в гости, когда ты будешь в Сеуле.        - Кажется, наши родители планируют дружить семьями, - Чимин улыбнулся, и очки на его лице приподнялись вслед за щеками.        - Было бы хорошо. Мои родители близко общаются с родителями Намджуна, ездят вместе в отпуск и всё такое. Но те тоже живут в Сеуле.        - Ничего, если захотят, то будут ездить друг к другу в гости. Всяко ближе чем кататься из Англии или из… ты же в Монако живешь?       - Да, купил квартиру в том году.               - Здорово.       - Там тепло, море рядом и налоговая система приятная.        Чимин улыбнулся, и Юнги мысленно поставил себе плюсик. Он никогда не считал, что хорошо умеет шутить, но Чимина его глупые потуги веселили, а это главное.        Разговаривать с Чимином было легко и приятно, и Юнги гадал, подходящий ли это момент для того самого разговора. Наверное, нет. Неизвестно, как Чимин отреагирует и чем всё закончится, а портить момент не хотелось. Еще и перед семейным ужином. Юнги было интересно познакомиться с людьми, воспитавшими Чимина таким, какой он есть, давшими ему дорогу в автоспорт вопреки обстоятельствам. Так что пусть этот славный день закончится в теплой семейной атмосфере с милыми планами на будущее, а уже завтра… или послезавтра Юнги, возможно, похерит их с Чимином дружбу и лишится всего того, что у них есть. 

***

      На следующее утро Юнги почувствовал себя настоящей принцессой на пассажирском сиденье, когда Чимин приехал забирать его из отеля за рулем темно-синего седана на вид года так девяностого.        - Отцовская, - Чимин с улыбкой погладил руль, когда Юнги приземлился рядом с молчаливым вопросом в глазах. – Я предлагал ему купить новую, но он однолюб и ни за что не предаст свою ласточку. Сам её регулярно перебирает, а я просто вкладываюсь в новые детали.       - Твой отец же был механиком? Я читал, что он собирал тебе первые карты.       - Да, больше тридцати лет им проработал. Кафе они с мамой пару лет назад открыли, это их давняя мечта была.        Чимин говорил о родителях с гордостью и любовью, такой же, с какой они вчера рассказывали о своём сыне. Юнги видел, как сильно Чимин старался оправдать все вложенные в него усилия, как хотел порадовать и не хотел расстроить.       Это напомнило Юнги их разговор после гонки в Майами, где Чимин сошел, не совладав с мокрой дождевой трассой. «Мне доверили, все стараются, на меня рассчитывают, я не могу подвести …». Юнги в очередной раз сказал, что Чимин проводит прекрасный сезон для новичка, Чимин же считал, что следует прикладывать больше усилий. Будто если он не прыгнет выше головы, то они всей семьей вернутся в тот гараж, где отец на сэкономленные деньги собирал ему карт из подручных материалов.        В безоговорочной любви и поддержке родителей Чимину словно виделся не крепкий и надежный тыл, а обязательство, от которого невозможно откреститься. Юнги думал об этом половину вечера, пока ехал в такси и стоял под душем, и перед сном думал тоже. Его сыновий долг перед собственными папой и мамой никогда не был чем-то обременительным: звонки, визиты время от времени, помощь в тех вопросах, где он мог быть полезен. Родители дали ему прекрасную путевку в жизнь, но Юнги никогда не думал, что теперь что-то им за это должен. Чимин, по всей видимости, считал иначе, но он был таким с момента их знакомства. Хороший сын, примерный старший брат, ответственный участник команды. Он всегда старался для всех, и благодарность для него – не просто слово.        - Куда едем? – спросил Юнги, когда Чимин завел двигатель и потихоньку влился в автомобильный поток.        - В храм Хэдон Ёнгуса, слышал о таком? Там очень красиво, храм находится на берегу моря, скалы, волны и все дела. Надеюсь только, туристов будет не слишком много.        - Я видел, кажется, его в списке достопримечательностей Пусана. Почитал в интернете по дороге из Сеула. Но без подробностей.        - Что ж, значит будут тебе подробности.        Место и правда оказалось чудесным. Несколько террас тянулись вдоль каменистой береговой линии, соединенные мостиками и лесенками. Ветер сегодня был чуть сильнее, и кожи то и дело касались мелкие соленые брызги. За расписными деревянными колоннами и постройками обнаружился парк, полный каменных статуй и сосновых деревьев.       Туристов, на счастье, действительно было немного, и почти все они толпились поближе к воде.  Юнги с Чимином примостились на лавочке в глубине парка. Помолчали, подставляя лица ветру и солнцу. Возможно, этот момент подходящий?       - Чимин, - Юнги прокашлялся, чувствуя, как весь голос резко куда-то пропал. – Я хотел у тебя кое-что спросить.       - Спрашивай, - беззаботно ответил Чимин и с ободряющей улыбкой заглянул Юнги в глаза.        - Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? Или ты свободен?       Чимин сразу подсобрался, сел ровнее, а взгляд его из безмятежного стал озадаченным.       - Не встречаюсь сейчас ни с кем, работа отнимает почти всё время? А почему ты спросил?       Юнги замешкался. Давненько он подобные разговоры не вел, отвык. Стало нервно. Огляделся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости людей, и все равно понизил голос для следующего вопроса.        - Как… как ты относишься к однополым отношениям?        - Что? Не понял, - Чимин замотал головой, хмурясь и пытаясь сообразить, куда вильнул разговор.       А Юнги только воздуха в легкие побольше набрал и как со скалы прыгнул сразу вниз головой:       - Ты мне нравишься. И если ты… если тебе подходят такие отношения, то я хотел бы…, - он замолк, не договорив, и с силой прикусил нижнюю губу.        Взгляд Чимина за секунды промчался от потерянного до сосредоточенного и, наконец, хмурого. Даже тяжелого. Улыбка растворилась, будто её и не было, а пальцы принялись резкими, чуть дергаными движениями перебирать друг друга, прокручивая и щелкая суставами.       - Нравлюсь? – переспросил он, глядя себе под ноги. – Точно?        Точно? Неужели он думает, что Юнги так шутит? Ошибается? Или что даст заднюю, не получив сразу положительного ответа? Нет уж, вот чего Юнги точно делать не станет, так это прятать голову в песок.        - Точно. Я не разбрасываюсь такими словами. И я много думал перед этим разговором. Тебе это неприятно?        Чимин встрепенулся и, тут же оторвав свои блестящие глаза от земли, уставился ими на Юнги.        - Нет, нет. Я не… не гомофоб, просто…        - Натурал? Если тебе это не подходит, я не стану навязываться. Я всё понимаю. Надеюсь, мы сможем остаться друзьями.        - Я даже не думал, - пробормотал Чимин себе под нос невпопад, и было в изломе его бровей что-то непонятное и почти трагическое. – Это так не вовремя. Я не могу.       - Не вовремя? – не понял Юнги. – Что ты имеешь в виду?       - Ты очень хороший, Юнги-хён, славный и добрый. Но такие отношения, они… они невозможны в той карьере, которую мы выбрали.        Слева из-за деревьев донесся гортанный вопль чайки, и примерно так же звучали мысли Юнги в этот момент.        - Кто тебе это сказал?       - Но… сам подумай. В гонках так или иначе задействованы люди со всего мира: организаторы, гонщики, механики, инженеры, менеджеры, зрители, журналисты, владельцы команд, спонсоры, а эта тема такая… скользкая. Черт, неправильное слово. Неоднозначная. Или однозначная. Потому что скандал однозначно будет слишком большой, чтобы допустить гонщика с нетрадиционной ориентацией в рядах боевых пилотов. Треть чемпионата проходит в Азии, где это не слишком-то приветствуют, а про Ближний Восток я вообще молчу. Там шампанское на подиуме под запретом, а уж такое… И нефтяные спонсоры? Слишком огромные деньги на кону, и репутация, и один человек радужной расцветки не стоит всего этого. Меня попрут быстрее, чем я успею моргнуть. А я просто не могу сейчас всё бросить. Нет, ни за что.        Ничего себе, такая речь. Юнги покачал головой, трамбуя где-то там услышанное. По сути, Чимин прав, но Юнги ведь и не предлагал ему, взявшись за руки, бегать перед вип-трибуной с арабскими шейхами и лобызаться в дёсна. Хотя… стоп. Не об этом сейчас вообще речь. Ответа на главный вопрос так пока и не прозвучало.        - Чимина, погоди-погоди, - Юнги хотел, было, чуть успокоить друга, взять его за нервно подрагивающие руки, в которых, казалось, хрустнул уже каждый суставчик, но вовремя остановил себя. Неизвестно, как теперь этот простой жест будет воспринят. – Не беги впереди паровоза. Давай по порядку. Всё, что ты сказал, это, конечно, важно, но не первостепенно. Если представить, что я задал свой вопрос в вакууме…       - Но мы ведь не в вакууме, - резко возразил Чимин. – И, может, для тебя это не первостепенно, а для меня вполне.        - Но, если бы не карьера, я мог бы тебе понравиться? – продолжал пытаться добраться до сути Юнги, пока у самого сердце стучало где-то в горле, заставляя голос хрипеть и болеть.        - Я… не знаю, говорю, не думал даже, - Чимин снова растерянно захлопал ресницами, и вид при этом имел самый несчастный.        - Тебе бы мог понравится парень?       - Мне?.. Мне… Да, мог бы, - сглотнув, наконец ответил Чимин и опустил голову, снова упираясь взглядом в носки своих кроссовок.        Юнги молчал. Не знал, что сказать. Они с Чимином признались друг другу, один по собственному желанию, другой – вынужденно, но отправной точкой для чего-то большего этот разговор вряд ли можно считать. Кажется, тупик. Чимин ясно дал понять, что отношения ему сейчас не нужны, у него на первом месте карьера, а если даже вдруг и понадобятся, то точно не такие, из-за которых всё может рухнуть как карточный домик. Его право, его выбор. Насильно мил не будешь.        - Знаешь, отношения не обязательно афишировать, - после нескольких минут молчания все же сказал Юнги. – Личная жизнь на то и личная.        Он не пытался этой фразой ни склонить к чему-то, ни намекнуть. Просто озвучил мысль, которая кусала изнутри и грозила мигренью, если ее не передать другому.        - Но это всегда риск быть увиденным. Сфотографированным, застуканным. Кто-то может заметить, снять на телефон, проболтаться. Да и… не хочу я так, по углам прятаться. Не нравится мне всё это, от одной только мысли мерзко, как в грязи извалялся. Тебя это разве совсем не волнует?       Юнги пожал плечами.       - Волнует, но не настолько сильно. У меня есть амбиции, но если они будут вредить мне и моему любимому человеку, то я откажусь от них.       - Уйдешь из гонок?       - Если понадобится. Формула не единственная гоночная серия, без работы и без денег не останусь.       - Ты так легко об этом говоришь, - Чимин неверяще покачал головой, а Юнги лишь думал о том, что не лукавит. Он действительно думает так, как сказал, не разбрасываясь громкими словами. – Ты претендуешь на чемпионство, неужели это не важнее всего сейчас?       - Нет, в жизни могут быть вещи важнее.        - Ты так говоришь, потому что не грыз землю зубами ради этой возможности. А я и моя семья всё ради этого отдавали, ночами не спали, родители столько порогов оббили ради спонсорских контрактов. Да и команда… мой контракт заключался под столькими условиями, что и подумать страшно. И я хочу уж если не стать чемпионом, то как минимум ощутить вкус победы. Хочу стоять на подиуме с кубком в руках и слушать гимн в мою честь. У тебя это всё уже было, а я…, - Чимин не договорил и просто махнул рукой. Тут и без слов всё ясно. Поджал губы виновато и покачал головой. – Прости, я не имел ввиду, что ты как-то нечестно получил всё… Да и родители… они не знают. Они так в меня верят, так надеются, не хочу их разочаровывать.        - Ты уверен, что они такую новость воспримут в штыки?       - Я не знаю, как они её воспримут, - Чимин тяжело вздохнул и весь осунулся, будто вся земная твердь легла на его плечи. От радостного и беззаботного парня, еще полчаса назад с воодушевлением рассказывавшего интересные факты о храме Хэдон Ёнгуса, не осталось и следа.  Юнги уже пожалел, что затеял этот разговор. Таскал бы свои хотелки при себе и радовался тому, что есть. – И не хочу проверять. Это не должно быть их проблемой.        - Но вдруг они тебя поймут и поддержат? Они тебя очень любят.       - Твои родители знают?..       - Да.       Чимин невесело усмехнулся, и эта кривая улыбка никак не шла к его милому лицу.        - Счастливчик ты, собрал роял-флеш.        Юнги не стал это комментировать. А что тут скажешь? Отчасти Чимин прав, золотая ложка у Юнги во рту при рождении имелась, но...       Впрочем, вряд ли Чимину сейчас нужна была история достижений и преодолений Мин Юнги. У Чимина совсем другой бэкграунд, и Юнги это понимает и принимает. Осталось прояснить только последний вопрос.        - Что ж, нет так нет, отказы я принимать умею. Скажи, мы ведь сможем продолжить общение как будто ничего не было? Я дорожу нашей дружбой и не хотел бы ее терять. Обещаю впредь больше не поднимать эту тему.        Совсем расклеившийся было Чимин помолчал еще минуту, а затем встряхнулся, собрался и вернул своему лицу привычное приветливое выражение. Только глаза выдавали истинное смятение в его душе.        - Мне тоже нравится дружить с тобой, Юнги-хён. Признаться, ты мой единственный близкий друг в гоночной среде. Ребята, с которыми я общался в младших сериях, все остались дома, я их редко вижу, а в Формуле с другими гонщиками и с людьми из команды отношения сложились хорошие, но не близкие. Рабочие. Максимум приятельские. Честно говоря, в Банбери мне ужасно одиноко, и я всегда жду не дождусь, когда увижу тебя во время очередного уик-энда.        Внезапное признание подкрепилось уже вполне искренней улыбкой, не такой широкой как обычно, но теплой, и Юнги спрятал её к остальным в специально отведенном месте в своём сердце. Навязываться он больше не станет, понимает отказы с первого раза, но и избавиться от этого мысленного тайника его никто не заставит. Здесь уже он в своём праве.        - Ладно, пойдем. – Чимин потер щеки в красных пятнах и встал со скамейки. – Пообедаем где-нибудь, а потом я отвезу тебя в отель.