Пульс 220 километров в час

      - Небольшое сотрясение мозга, трещина в лодыжке, но тоже не страшно, операции не понадобилось, ушибы, ссадины, синяки, ожоги на ступне, - перечислял Чимин, пока Юнги чистил мандарин, сидя на его кровати. – Ногу зажало, получилось только так её вытащить, без обуви. Ну и руки, точнее, кисти рук…       Он замолчал и послушно открыл рот, когда Юнги протянул ему дольку и аккуратно закинул её внутрь.       - Спасибо. Так вот, - продолжил он, жуя, - руки я ж в огонь совал, чтобы и за машину схватиться, и за забор, так что даже перчатки на сто процентов не защитили. А в остальном не так уж плохо, учитывая обстоятельства, - еще одна долька мандарина. - После обеда приедут Свен и люди из команды. Не знаю, кто именно. Руководство и, наверно, кто-то из пиара, точно не знаю. Хотят обсудить дальнейшее лечение и заявление для прессы. И из ФИА хотели поговорить по поводу безопасности.       - С родителями созванивался уже?       - Да, они написали ночью, но я уже спал, а утром сам перезвонил. Благо, по телефону тыкать получается, - Чимин продемонстрировал правую руку так, чтобы стало видно бежевые подушечки пальцев, едва заметные среди бинтов. - Сказали, твоя мама позвонила им даже раньше менеджера «Крыльев», - рассмеялся он, а потом добавил, - спасибо.       - Мне-то за что, - Юнги покачал головой. – Я ни при чем.       - Они видели в трансляции, как я выбрался из болида и дошел до медицинской машины, но больше там ничего не показывали, так что звонок твоей мамы был весьма кстати. Папа сказал, что прилетит завтра, максимум послезавтра, команда обещала организовать перелет и оплатить расходы. Мама тоже рвалась, но у нее загранпаспорт просрочен, представляешь? Как раз пару дней назад подала документы на новый.       Юнги дочистил полностью мандарин, скормил большую часть Чимину, не обделив и себя парой долек, и вытащил из пакета второй. Острые первые эмоции улеглись, смягченные довольно бодрым видом Чимина и звуком его мягкого голоса, и Юнги чувствовал, что постепенно возвращается в норму. Травмы Чимина действительно не были слишком опасными и должны были полностью зажить без каких-либо последствий при должном лечении и уходе, а так как последнюю гонку сезона Чимин пропускал, то торопиться ему было некуда, и можно было полностью сосредоточиться на спокойном восстановлении.       - Кстати, - Чимин попытался почесать нос забинтованной рукой, но в итоге чуть сдвинул сетчатую повязку и прекратил, но Юнги, разумеется, тут же пришел на помощь, осторожно почесав кончик носа. – Спасибо. О чем это я?.. А, да, как гонка-то прошла вчера? Я сам не смотрел и пока не спрашивал ни у кого. Ты уже стал чемпионом?       - Не стал, - улыбнулся Юнги. – Я девятый, Леклер победил. В Абу-Даби всё решится и в личном зачете, и в кубке конструкторов.       - Жаль, - надул губы Чимин, - я за тебя болел.       - Так болел, что аж в больницу угодил, - ответил Юнги и сам поморщился от нелепости своей глупой шутки, но Чимин её, кажется, и не заметил. - Что вообще врачи говорят? Когда тебя выпишут?       - Плюс-минус через неделю, - вздохнул он. - Потом поеду долечиваться домой. Надеюсь, что успею полностью восстановиться к весенним тестам. Не хочется сходу подводить новую команду.       - Чимин, все всё понимают, и если ты приступишь к своим обязанностям чуть позже, то ничего страшного.       Чимин лишь улыбнулся, не желая разводить спор на пустом месте. Мнения своего он, очевидно, не изменил, и Юнги на самом деле прекрасно его понимал. Он уже решил, что после окончания сезона поедет не в Монако, а в Корею, где проведет зимние каникулы с семьей и с Чимином.       - Ты снова меня поддерживаешь, несмотря ни на что, - Чимин покачал головой. – Знаешь, я тоже за эти сутки преисполнился в сознании. Пока сидишь в огне, многое можно переосмыслить, - невесело усмехнулся он. – Для меня это были не секунды, а минуты, может, даже часы. Не знаю, такое странное ощущение, и правда словно жизнь перед глазами проходит, а ты сидишь и как кино ее смотришь. Я тогда видел родителей, брата… и тебя. Думал, как жаль, что я всех вас снова не увижу. И как глупо, что я потратил на страх так много времени, которое мог провести с тобой. Отчасти из-за этого я и начал вылезать из болида, хотя сперва думал дождаться помощи, а потом и вовсе чуть не сдался. Но вдруг подумал, что как же так, я не обниму больше маму и папу, не посмеюсь с братом, с друзьями, и так и не схожу с тобой на свидание! Ты ведь меня звал…       - Ты помнишь?       - Говорил же тебе, что я не был тогда насколько уж пьян.       - Ну… так это… получается, сходишь?       - Если позовешь, - чуть смущенно улыбнулся Чимин, а у Юнги как у подростка голова закружилась от того, куда вдруг вильнул их разговор.       - Чимин, - прокашлялся он и торжественно спросил, - ты пойдешь со мной на свидание?       Чимин не менее торжественно набрал в легкие воздуха, как вдруг раздался вежливый стук в дверь, и она тут же распахнулась, а в палату вошел доктор Ким Сокджин с широкой улыбкой и с картой пациента подмышкой.       - Простите-простите великодушно, что прерываю беседу, но уже одиннадцать, и Чимин-ши пора на перевязку и на процедуры.       Юнги поспешно вскочил с края кровати, но доктору Киму, кажется, было абсолютно все равно, где он сидел. В дверном проеме он заметил дожидавшегося его Намджуна.       - Эм, я тогда пойду, - растерянно пробормотал Юнги, глядя то на Чимина, то на доктора Кима, который уже возился с капельницей, и пошел, было, к двери, кода его остановил голос Чимина.       - Да, Юнги. Ответ на твой вопрос – да.

***

      - Так, мне пора ехать в аэропорт встречать Сокджина, - Намджун глянул на часы и стал распихивать по карманам телефон, ключи и бумажник, пока Юнги смотрел на него наполовину удивленно, наполовину восхищенно, потягивая американо со льдом в кафетерии моторхоума.       - До сих пор не верится, что вы так сдружились за каких-то пару разговоров. Как ты, черт возьми, умудряешься так быстро заводить знакомства? Почему ты такой общительный? С Чонгуком до сих пор созваниваешься, Сокджина знаешь всего неделю, а уже на гран-при пригласил…       - Ему тут лететь час, и он всегда хотел увидеть гонки. Он мне сам сказал в больнице, пока вы с Чимином ворковали в палате. Так что почему бы нет? Мне не сложно, пропуск в паддок мне ничего не стоил.       - Не понимаю.       - Конечно, потому что ты угрюмый маленький гном и вообще редко разговариваешь с людьми.       - Еще слово, и я разжалую тебя из своих друзей, - Юнги ткнул пальцем Намджуну в грудь, но тот лишь усмехнулся.       - Ладно, я поехал, вернусь через пару часов.       - Передавай Сокджину привет.       - Сам вечером передашь.       Намджун махнул рукой и вышел из кафетерия, а Юнги тут же потянулся за телефоном проверить чат с Чимином, нет ли там новых сообщений. Прямо сейчас Чимин был в другом самолете, который вез их с отцом и людьми из «Крыльев» на базу в Англии. Прямых рейсов из Бахрейна в Сеул все равно не было, поэтому решили сделать вот так, убив сразу двух зайцев, раз самочувствие Чимина позволяло. На базе ему предстояло проделать небольшую работу, состоявшую в основном из разговоров с механиками, специалистами по безопасности, журналистами, юристами и так далее, а после он уже отправится домой отдыхать и готовиться к скорым праздникам. По расписанию самолет должен был приземлиться минут десять назад, но, возможно, чуть отставал от графика, а может Чимину пока просто было не до сообщений в телефоне.       Состояние Чимина улучшилось, ему сменили повязки на руках на более тонкие и эластичные, так что он мог уже спокойно печатать сообщения и даже держать нормально стаканы и столовые приборы. Нога все еще оставалась в фиксаторе, поэтому передвигался он по большей части на каталке, так как держать костыли подолгу Чимину было тяжело, но в остальном он уже более-менее управлялся сам с базовыми вещами вроде питания, переодевания или похода в туалет. Юнги удалось навестить его еще дважды до отъезда из Бахрейна, а оттуда он, не заезжая домой, отправился сразу в Абу-Даби к месту проведения последнего гран-при в сезоне.       С Чимином у них все было… романтично. Юнги рядом с ним действительно чувствовал себя смущенным и влюбленным подростком с пучком ромашек в руках, который готовится впервые признаться в любви. Хотя, казалось бы, и не мальчик уже, да и Чимин в курсе его чувств, а все-таки. Голова клубилась от разных мыслей, сердце трогательно учащало ритм, и в животе порхали бабочки-затейницы, пока они держались за руки и осторожно целовались, словно в классическом любовном романе. Юнги боялся слишком напирать и морально, и физически, боясь как спугнуть только недавно пересмотревшего свои взгляды Чимина, так и банально сделать больно – ушибам и синякам потребуется какое-то время, чтобы зажить. Хотелось все сделать правильно, постепенно, заложить фундамент, чтобы потом со временем построить на нем крепкие и долгие отношения. Так что Юнги терпеливо дождется зимних каникул и выздоровления Чимина, чтобы сводить его на их первое настоящее свидание, а пока ему вполне хватит их мягких поцелуев и переписки. Это и так в разы больше чем то, на что он мог рассчитывать еще летом.       Телефон звякнул, уведомляя о новом сообщении. Юнги тут же разблокировал его, жадно вглядываясь в присланное фото: Чимин с папой сидят на заднем сиденье автомобиля и машут ему на фоне размытых английских пейзажей за окном. К фото шла подпись «долетели хорошо, хён». От этой незамысловатой фразы Юнги растекся в улыбке, как дебил, и мог только порадоваться, что Намджун так своевременно свалил и не видел всего этого.

***

      Ясно, сухо, жарко. Юнги окинул взглядом сверкающий разноцветными огнями автодром, бурлящую толпу на трибунах, макушки белых шатров над помещениями вдоль питлейна, и зажмурился в попытке сосредоточиться. Вдохнул горячий, пропитанный запахами масла и резины воздух, прислушался к гулу предстартовой суеты. Сейчас еще всё залито солнечным светом, но скоро небо окрасится в розовые и золотые оттенки заката, а после естественный свет сменится искусственным, и чемпион этого года финиширует уже при иллюминации десятка прожекторов, под грохот салюта.       С самого утра Юнги здесь, на автодроме. Провел совещание с командой, пообщался с механиками в гараже, пробежал круг по трассе. Легкий обед, много воды, холодный душ. Разминка с Йоханом, упражнения на разогрев и реакцию. Сообщения от родителей, брата и пары друзей. Звонок Чимина по видеосвязи из его квартирки в Банбери, которую он скоро покинет навсегда. Они проговорили больше сорока минут, пока в дверь комнаты Юнги не постучался Уилл и не сказал, что скоро уже состоится традиционное исполнение национального гимна, на котором Юнги должен присутствовать. Чимин пожелал удачи и первый отключился, потому что Юнги, несмотря ни на что, продолжал с этим тянуть, придумывая новые и новые вопросы. И только после окончания звонка он почувствовал мандраж. Только сейчас он начал не просто осознавать, а ощущать каждой своей клеточкой, что вот он – финал сезона. Последняя гонка, последние пятьдесят пять кругов, за которые решится, будет ли он чемпионом. Будет ли чемпионом его команда.              После Сингапура отрыв Юнги от Леклера составлял всего шесть очков, в то время как разница между первым и вторым местом – семь очков. Если Шарль сегодня победит, то он станет чемпионом, и будет неважно, какое место займет в этой гонке Юнги. Шарль сегодня стартует с поул-позиции, а упрямая статистика говорила, что за последние пять лет каждый раз выигрывал тот, кто стартовал с первого места. Всё это ужасно нервировало.       Закрыв глаза, Юнги вдохнул, выдохнул и подумал, что, пожалуй, главная победа у него уже состоялась. Губы тронула улыбка, и нервозность прошла так же быстро, как и появилась.       «Удачи, хён».       Улыбнувшись своим мыслям, Юнги натянул балаклаву, шлем и забрался в болид, готовый сражаться до самой финишной черты.       - Проверка связи, - привычно раздался невозмутимый голос Намджуна в наушнике.       - Всё хорошо, - ответил ему Юнги.       Последние минуты, в которые инженеры убегают со стартовой прямой, унося с собой зонт, охлаждающий фен и прочее оборудование. Прогревочный круг, третья стартовая позиция на решетке, три, два, один… Гаснут огни.       На длинной стартовой прямой как обычно началась толчея. Пока Леклер в чистом воздухе улетал вперед, Юнги сходу ввязался в борьбу за второе место. Разгон, торможение, поворот…. Внезапно вид на трассу и трибуны крутанулся вокруг своей оси, смазавшись в цветастое пятно.       - Блядь! -  только и смог сказать на это Юнги. Его болид поддели уже на первом повороте, развернув задом наперед и вытолкав за пределы трассы. Выругавшись, Юнги смог удержать машину, вернул себе управление и бросился вдогонку, но его, увы, уже откинуло в конец пелотона.       - Намджун, есть повреждения?       - Проверяем. Пострадала торцевая пластина переднего антикрыла, поэтому аэродинамика не идеальная.       - Блядь, прям со старта всё через жопу!       - У тебя есть темп, остальное всё в порядке. Крыло заменим на пит-стопе.       - Это лишние секунды.       - Не думай об этом. Сосредоточься на гонке.       Не прошло и минуты, как замелькали желтые флаги. Не один Юнги угодил в замес.       - Бокс, бокс, - тут же сообщил Намджун, и Юнги понятливо свернул к гаражу, где его уже ждали механики с гайковертами в руках и с новой носовой частью.       Воспользоваться паузой решились немногие, так как в отсутствие поломок на первом круге в этом не было необходимости. Но Юнги выбирать не приходилось, заодно и сменил новенький медиум на жесткие шины. Очевидно, второй пит-стоп будут оттягивать, как только возможно, чтобы потом совершить марш бросок на мягких шинах. Он представлял, как прямо сейчас у инженеров на командном мостике кипят мозги в стремлении быстро пересобрать тактику на гонку с учетом новых обстоятельств. Не головы, а чайники на плите с паром из носика и свистком.       Выехал Юнги с пит-лейна в начале второй десятки и дальше половину гонки героически преодолевал трудности, прорываясь с одиннадцатого места на третье. После тринадцатого круга началась волна пит-стопов, которая тоже помогла Юнги подняться повыше,       - Леклер в шестнадцати секундах впереди, - Намджун звучал так, словно никакое чемпионство на кону не стояло. Хотел бы Юнги так уметь.       - Черт, - только и смог ответить он, понимая, что такой отрыв отыграть будет очень сложно. Тем более, у «Феррари» есть темп, и Шарлю просто не нужно допускать ошибок, чтобы сохранить первую позицию, тогда как Юнги с его командой придется изобразить цирковое сальто, если они хотят победить.       Микки застрял где-то в районе шестого места, катаясь паровозиком за группой машин, в которой была и вторая «Феррари», и вопрос о кубке конструкторов, казалось бы, решенный, тоже вылез бельмом на глазу. Молясь, чтобы за ближайшие десять кругов не случилось аварий, которые подарили бы Леклеру «бесплатный» пит-стоп, Юнги гнал на все деньги, не жалея шины, отсчитывая повороты, круги, минуты…              Вторая волна пит-стопов вывела его на третье место, но оно будет недолгим и закончится, как только Юнги сам поедет за новым комплектом шин. Стратеги уже посчитали, что вернется на трассу он даже после Микки, и то не факт. Любая ошибка, любой несвоевременный выезд машины безопасности…       В последний момент шансы на любое из двух чемпионств вдруг стали призрачными, тоненькими, словно волос, и утекали сквозь пальцы у них на глазах.       Вновь в голову ударила кровь, в ушах зашумело, и нервы скрутились в морские узлы. Плохо, это плохо. Нервничать нельзя, нельзя терять трезвый, холодный разум. Краем сознания отметив, что солнце давно село, и уже вовсю сияет искусственное освещение трассы, Юнги вспомнил их с Чимином разговор в больничной палате. Юнги как раз пришел навестить его напоследок перед отлетом в Абу-Даби на тестовые заезды.       - Ну, признаться, - сказал тогда Юнги, - я за эти дни настолько преисполнился в сознании, что личная победа мне уже не так важна. За команду, конечно, пободаюсь.       - Но как так? – Чимин пораженно распахнул глаза в ответ. - Это же твой первый потенциальный чемпионский титул! Как это может быть не важно?       - Вот так, - Юнги лишь пожал плечами. – Мы летом это уже обсуждали, и я не только не изменил своего мнения, но только укрепился в нем.       Мысль о Чимине, просидевшем в горящем болиде почти тридцать секунд, вновь пронеслась в сознании, и Юнги лишь в очередной раз убедился, что да, приоритеты у него расставлены именно так и никак иначе: все живы и здоровы, а остальное вторично, и чемпионский титул в том числе. Если Юнги его не завоюет, то он, конечно, расстроится, но трагедии в этом не увидит.        - Но как же команда?       - Если мы с Микки добудем кубок конструкторов, то докажем, что наш болид лучший, а команда получит порядка ста сорока миллионов долларов призовых. Неплохо, я считаю. А за личное чемпионство денег не дают, это вопрос исключительно личных амбиций. Но я не говорю, что не буду бороться, просто… Наверно, не будет уже такого внутреннего давления, как раньше.       - И все же я буду держать кулачки…, - Чимин запнулся, посмотрев на свои перебинтованные руки, и быстро поправился, - я буду надеяться, что ты возьмешь все кубки, какие есть. Жаль только, не получится поболеть за тебя вживую, придется смотреть гонку по телевизору. Но…, - добавил он тише пару секунд спустя перед тем, как подарить мягкий, чувственный поцелуй, - главное, будь осторожен. А остальное, наверно, действительно вторично.       Эти воспоминания словно иней осели на разгоряченный мозг, остудив его, замедлив пульс и вернув ясность мысли. Пропал шум в ушах, вернулась концентрация и появился некий фатализм. До финиша оставалось двенадцать кругов. Чтобы взять кубок конструкторов, если Микки не сможет улучшить свой результат, Юнги необходимо финишировать не ниже второго места. Пожалуй, стоит сосредоточиться на этой почти невозможной задаче.       - На следующем круге езжай в боксы за софтом.       - Понял, - ответил Юнги, мысленно уже готовый прорываться после пит-стопа к подиуму, и вдруг увидел моргающий желтый сигнал. В руках маршалов взметнулись двойные желтые флаги, сигнализирующие о серьезной опасности. Где-то случилась авария, и все гонщики обязаны соблюдать скоростной лимит, обгоны запрещены. Это шанс.       - Езжай сейчас! Сейчас, - раздался следом голос в наушниках, и Юнги за долю секунды среагировал, вывернув руль в сторону съезда на пит-лейн. Еще мгновение, и он бы проехал мимо.       Благодаря чужой аварии, где пострадали только чувства гонщиков, а сами они, к счастью, остались целы, Юнги почти ничего не потерял из-за пит-стопа, вернувшись на трассу четвертым. Многие следом нырнули в боксы, пожелав обновить шины, и это тоже сыграло Юнги на руку, успевшему вперед всех. Теперь он был готов ринуться в бой на свеженьком комплекте, который он еще и успел прогреть за машиной безопасности. Когда за восемь кругов до финиша объявили рестарт, он сразу сцепился с болидом перед ним, пока Леклер в очередной раз умчался вперед на своем комфортном первом месте. Ну и бог с ним. Сейчас он Юнги не интересен.       Почти три круга понадобилось, чтобы выбраться на третье место, но Юнги оставался собран и не терял концентрации. Пять кругов – уйма времени, чтобы разобраться с болидом, чье заднее крыло маячило метрах в двухстах впереди.       - Твой темп быстрее на четыре десятых, - сообщил Намджун. – Его темп падает.       «Удачи, хён».       Юнги бросился в погоню, как гончая, учуявшая кролика. Он летел и чувствовал, что у него словно крылья за спиной расправились. Вот оно, то самое чувство, за которое он так любил гонки. Скорость и адреналин. Желание догнать и сожрать с потрохами. Да, сегодня он не победит, хотя, будь у него чуть больше времени и не будь того разворота на старте…. Впрочем, в гонках нет сослагательного наклонения. Юнги это принимает. За круг до финишной черты он в борьбе выгрыз себе второе место. Едва сдерживался, чтобы не выбить соперника в ограждение и не получить штраф, но сумел почти на цыпочках обойти того в повороте и с ювелирной точностью проскользнуть вперед. Моргнул огнями и полетел навстречу клетчатому флагу, уже развевавшемуся для новоиспеченного чемпиона Шарля Леклера, опередившего Мин Юнги в личном зачете на одно долбанное очко.       Юнги зажмурился и рассмеялся, сбавляя скорость под залпы салюта над головой. Черт возьми, он должен бы негодовать, злиться, рвать и метать, но… нет. Он просто не испытывает этих эмоций. Есть досада, но не более.       - Кубок конструкторов, детка! – взревел в наушниках Намджун, и Юнги вновь рассмеялся от того, как дал петуха чужой голос от переизбытка эмоций. – Мы все встретим тебя на финише!       - Кубок конструкторов, - эхом повторил Юнги. – Хороший был год, ребята. Спасибо вам всем, мы еще покажем, на что способны.       «Удачи, хён».       На самом деле всё, о чем он мог думать, это как он через пару часов доберется до телефона и услышит такой любимый голос, а еще через пару дней сможет, наконец, сводить Чимина на то самое, первое свидание.