Пульс 220 километров в час

      Двадцать шесть минут – ровно столько отделяло Юнги от безумия. Ровно столько он промучился в неведении, пока не пришли новости, что медицинская машина доставила Чимина к месту посадки вертолета, на котором его увезли в госпиталь. Подтвержденные сведения смешивались со слухами, и Юнги зажимал уши, чтобы не слышать очередных диких подробностей.       Болид Чимина развалился на две части…       Болид Чимина протаранил ограждение, пройдя между двумя металлическими рейками…       Болид Чимина полыхал, пока Чимин оставался внутри. Чимин пробыл в огне почти тридцать секунд. В самом эпицентре пожара…       Потом словно лавина хлынули кадры, снятые многочисленными операторами за эти минуты. Юнги не хотел их смотреть, но и не мог оторваться, с какой-то мазохистской настойчивостью снова и снова наблюдая, как при входе в третий поворот от контакта с другой машиной болид «Крыльев» резко поменял траекторию, на полной скорости улетев в тройной стальной барьер безопасности, состоявший из длинных параллельных металлических рельсов. От удара болид действительно разорвало надвое, задняя часть осталась валяться рядом на земле, а вот нос с отсеком, где как раз находился Чимин, прошел точно между рельсами и застрял там. Голову от удара спасла только система «Гало», погнувшая верхний рельс в дугу. Чимин оказался заблокирован в деформированной ударом машине по другую от трассы сторону, а через секунду все охватило пламя.       Обе части болида пылали как костер инквизиции, огонь вздымался на несколько метров в небо, все вокруг заволокло дымом. К месту аварии сбежались маршалы с огнетушителями, часть из них быстро потушила «хвост» болида, другие стали перелезать через ограждение, чтобы добраться до застрявшей носовой части, которую было едва видно в огне. Через несколько секунд, моргая маячками, подъехала медицинская машина, из которой выскочили врач и водитель, тоже с огнетушителем наготове. Все они кружили вокруг пламени, но огонь был слишком обширный. Подгоняемый ветром, он лизал своими языками всё, до чего мог дотянуться, и люди не могли пройти дальше, вглубь, туда, где в ловушке ждал помощи Чимин. Секунды мучительно текли одна за другой, пока вдруг в самом сердце пламени не показался маленький силуэт. Неловко пошатываясь, он карабкался в сторону ограждения, пытаясь ухватиться за него руками…       Юнги зажмурился и надавил пальцами на закрытые веки. Всё это было выше его сил. Телефон с поставленным на паузу видео валялся рядом. Когда Чимин выбрался из горящего болида при помощи доктора, рванувшего ему навстречу, его сразу погрузили в медицинскую машину. Он был жив и, очевидно, в сознании, но совершенно точно не в порядке. Он хромал, пошатывался, от него валил дым. Это могло быть состоянием аффекта, позволившим Чимину вырвать самого себя из лап смерти, но теперь, когда шок прошел, все отложенные последствия обрушатся на его тело и разум как дождь на голову. Юнги хотел тоже отправиться в больницу. Рвался туда, чтобы быть рядом, чтобы убедиться, что с Чимином все хорошо, что он вне опасности. От увиденного с ним чуть не случилась истерика, и Намджуну с Йоханом пришлось спешно уводить его в выделенную ему комнату, чтобы дать проплакаться без свидетелей и привести себя в порядок.       - Тебе не стоит ехать, не в таком виде, - сказал тогда Намджун. – Ты ничем Чимину сейчас не поможешь, а рыдания в больничном коридоре будут только всех отвлекать.       - Но я должен! Должен быть там!       - Ты должен быть здесь, - настаивал друг, - через час или полтора гонку возобновят…       - Я не могу пилотировать в таком состоянии, - проскулил Юнги и выставил перед лицом трясущиеся руки. – Я бесполезен. Я не смогу…       - Ты должен успокоиться. Чимин жив, в больнице, но живой, ему помогут.       - Как ты можешь быть уверен?       В этот момент в комнату заглянул Уилл, к которому сразу обратились все взгляды.       - Я всё узнал, - менеджер прошел внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь. – Его отправили в военный госпиталь в Манаме…       - Это не так далеко, всего тридцать километров…       Юнги шмыгнул носом, уже готовый сорваться и, если понадобится, пробежать всё это расстояние на своих двоих.       - Судя по названию, это режимный объект Сил обороны, и просто так туда не попадешь, - Намджун задумчиво потер лоб и виновато посмотрел на него, будто это он лично ответственен за систему пропусков на режимных объектах. – Я попробую разузнать про эту больницу что смогу.       - Не нужно, - замотал головой Уилл, поймав на себе удивленные взгляды. – С Чимином отправились человек из команды и его личный менеджер, Свен, ну, ты его видел…       - Конечно я знаком со Свеном, - Юнги нетерпеливо перебил Уилла. Не сильно вежливо, но он и так едва сдерживал свои нервы в узде.       - Так вот, у меня получилось переброситься с ним парой фраз, и он обещал мне все рассказать. И о состоянии Чимина, и в целом об обстановке, - подытожил Уилл, а затем зачем-то пояснил. - У вас с Чимином было достаточно пересечений в расписаниях, так что нам со Свеном в любом случае пришлось найти общий язык.       На несколько секунд в комнате повисла пауза, пока все выжидающе смотрели на Юнги как на бомбу с таймером. Гадали, рванет-таки или пронесет. Юнги прикрыл глаза и задержал дыхание, считая до десяти. Волнение никуда не делось, но истерика постепенно сошла на нет. Умом он понимал, что Намджун прав – Чимину сейчас нужна помощь врачей, а не мельтешение Юнги на больничной парковке. Не факт, что его вообще пустят к Чимину в ближайшие несколько часов, и нужно было всеми правдами и неправдами заставить себя эти несколько часов переждать, не сожрав самого себя от нервов. Наверно, переключить внимание на гонку было не такой уж дурной затеей. Юнги также напомнил себе, что речь сейчас не только о нем, и что за ним стоят сотни людей из команды и их ежедневный труд. Они все рассчитывают на него.       - Хорошо, - наконец, кивнул Юнги после затянувшегося молчания. – Да. Вы правы. Но кто-то из вас должен постоянно держать меня в курсе новостей о Чимине…       - Конечно, - тут же кивнул Уилл, - я или Намджун будем передавать тебе всё, что сообщит Свен.       - И…, - Юнги шумно втянул воздух носом и вновь поднял перед лицом дрожавшие ладони, - я все еще не могу ехать в таком состоянии.       - С этим мы как-нибудь разберемся, - хлопнул его по плечу Йохан и ушел со словами про то, что ему нужно залезть в дежурную аптечку.       Намджун с Уиллом, убедившись, что Юнги не собирается больше впадать в истерику или сбегать с автодрома, тоже разошлись по своим делам, а предоставленный сам себе Юнги, не в силах выносить пустой тишины комнаты, умылся и перебрался в гараж, где устроился в уголке на матах, которые по факту были специальными противоскользящими покрытиями, но никто их так не называл. И вот теперь он, сгорбившись и стараясь занять как можно меньше места, с упорством, достойным лучшего применения, снова и снова пересматривал запись аварии Чимина. Как будто если он увидит это достаточное количество раз, то сможет избавиться от навязчивых видений в собственной голове.       …в самом сердце пламени показался маленький силуэт. Неловко пошатываясь, он карабкался в сторону ограждения, пытаясь ухватиться за него руками. К нему тут же кинулся медицинский работник от ФИА, тоже в защитном комбинезоне и шлеме, которые позволили доктору сунуть руки в огонь и ухватить Чимина за комбинезон, помогая перебраться через ограждение. Тот, спрыгнув на землю, тут же затряс руками, скидывая обугленные перчатки, и поджал ногу без одного ботинка. При помощи врача кое-как доковылял до медицинской машины, сняв шлем и оставаясь в сознании, пока не приехала скорая с носилками. Чимина уложили, зафиксировав в ровном горизонтальном положении, погрузили в карету скорой помощи и захлопнули двери, умчав в направлении медицинского комплекса при автодроме для оказания первой помощи.       Юнги отмотал видео на тридцать секунд назад и нажал паузу, через раз промахиваясь по кнопкам дрожащими пальцами, и вгляделся в лицо стянувшего шлем и балаклаву Чимина на заднем сидении дежурного автомобиля. Он сидел полубоком, свесив ноги на улицу, тяжело и глубоко дышал, его щеки и лоб раскраснелись, волосы спутались, а по вискам и подбородку стекал пот. Медик сидел перед ним на корточках, заглядывал в блестевшие, немного осоловелые глаза и, кажется, задавал какие-то вопросы. Видимо, пытался оценить состояние Чимина, понять, насколько тот в себе, узнать, что еще болит и беспокоит кроме очевидного, вроде обгоревших рук и поджатой ноги без ботинка. Когда на экране появилась скорая помощь, Юнги вновь отмотал видео. А затем снова. Потом нашел другой ролик, там на последних кадрах в небо взмывал медицинский вертолет, мигая огнями.       Это невероятное счастье и огромная удача, что Чимин остался в сознании после удара. Что смог сам выбраться из покореженного болида, не дожидаясь, когда потушат пламя. Пожар тушили еще почти десять минут после того, как Чимина увезли на скорой помощи. Юнги слышал, что после возгорания топлива в болиде загорелись еще и батареи, и гоночным службам понадобились все имевшиеся у них ресурсы, чтобы унять пламя. Чимин бы не высидел столько в огне. Может, и выжил бы, благодаря огнеупорной экипировке, но пострадал бы слишком сильно, чтобы вернуться даже к нормальной жизни, не говоря уже о гонках.       Юнги почувствовал, как к глазам опять подступают слезы. Он запрокинул голову и зажмурился, надеясь, что это поможет. В этот момент мат рядом с ним прогнулся под чужим весом, Юнги обернулся и увидел Йохана с бутылкой воды и парой таблеток на ладони.       - Успокоительное, - только и сказал он, протягивая таблетки Юнги.       Тот без вопросов их проглотил и запил водой. Не лучшая штука для реакции, но сейчас выбирать не приходилось, да и о времени возобновления гонки точной информации пока не было. Кто-то говорил, что рестарт будет через час, кто-то – что через полтора. Пожар потушили, но теперь нужно было вытащить из ограждения застрявшую там обугленную половину болида, увезти с трассы то, что от него осталось, убрать все обломки и восстановить защитные барьеры на этом участке. Работы немало. Так что, может, Юнги еще успеет прийти в норму до старта.              Когда вывозили обломки болида, Юнги увидел их мельком – черные, обугленные, без следа цветной ливреи и спонсорских логотипов. Юнги просто не смог смотреть на них дольше нескольких секунд.       Время тянулось как резина. В паддоке люди занимались кто чем. В основном работали, проверяя по десятому разу оборудование, настройки, шины и прочее. Гонщики старались отдохнуть, кто-то пил чай, кто-то уткнулся в телефоны, кто-то разминался и делал упражнения на скорость реакции. Слишком громко не разговаривали, не смеялись. Все старались отвлечься, чтобы не накрутить себя после жуткой аварии их товарища. Мысль о том, что это мог быть любой из них, витала в воздухе, но никто не произносил ее вслух и гнал упаднические настроения. Гонки – это всегда риск, и они осознанно на него идут. К Юнги успели подойти и Микки, и Леклер. Не сочувствовали, но перебросились парой ободряющих слов – все знали о дружбе Юнги и Чимина. Сам Юнги, в свою очередь, нашел бледного и поникшего Джанни, напарника Чимина по «Крыльям». Тот тоже был сам не свой, но уже приходил в себя.       Когда поврежденный участок трассы восстановили, и команды стали потихоньку готовиться к рестарту, в комнату к Юнги заглянул Уилл с зажатым в руке телефоном, и по его лицу было ясно, что Свен передал первые новости. Чимина доставили в госпиталь, и первичный осмотр не показал ничего, угрожающего жизни. Многочисленные ожоги, травма ноги, ушибы и подозрение на сотрясение - очень неприятно и болезненно, но, к счастью, не смертельно. На руки и ногу наложили специальные компрессы, лодыжку закрепили фиксатором, и теперь Чимин проходит более тщательное и детальное обследование, после чего врачи приступят к лечению. Юнги только кивал и благодарил небеса и Свена за, в целом, хорошие новости, стараясь не думать о том, насколько Чимину сейчас может быть больно или страшно, и что он там один в окружении незнакомых людей, говорящих на непонятном языке.       Потом написала обеспокоенная мама, и Юнги задумался, а связался ли кто-то с родителями Чимина? Наверное, кто-то из «Крыльев» уже сделал это, да и у Свена должны быть их контакты, но вдруг он просто не подумал об этом, прямо сейчас занятый другими вещами? Юнги отправил маме сообщение с просьбой связаться с ними и убедиться, что они знают – их сын жив, и его жизни ничего не угрожает. Сказать, что он сейчас в больнице под присмотром врачей и получает всю необходимую помощь.       Мама обещала немедленно этим заняться. Бедные родители Чимина… Юнги даже думать не хотел, что они чувствовали, наблюдая в прямом эфире, как их сын горит внутри болида после удара о забор на полной скорости. А потом эти чертовы двадцать шесть минут неизвестности и кадров всего подряд, но только не спасенного Чимина. Если он чуть не лишился рассудка, то что пережили они?       Гонку возобновили через два часа и десять минут с момента аварии. К этому времени Юнги почти успокоился, уняв тремор и навязчивые мысли. На рестарт все выходили в смешанных чувствах, но, тем не менее, готовые вернуться в бой. Видимо, из-за этих чувств сама гонка получилась, мягко говоря, хаотичной. На первых кругах случился завал, не критичный, но смешавший все карты. Юнги откатился в «хвост» пелотона и пытался прорваться обратно, но сегодня он явно был не в том состоянии, чтобы щелкать соперников как орешки. Руль ровно держит, панику не ловит, и ладно, хотя каждый раз, проезжая злополучный третий поворот, Юнги не мог не смотреть на тот самый участок ограждения, и его сердце сразу начинало стучать где-то в ушах, а перед глазами плясали цветные круги.       По ходу гонки он время от времени спрашивал у Намджуна, есть ли новости. Тот отвечал спокойно и почти односложно.       Нет, новостей пока нет.       К сорок девятому кругу Намджун наконец сказал, что Чимину дали снотворное, и он спит в отдельной палате. На последних кругах Юнги был одиннадцатым, но почти перед финишем двое ребят не поделили шестое место, вытолкав друг друга с трассы, и, считай, подарили Юнги девятую позицию и два очка. В другие дни Юнги бы расстроился из-за такого результата, но сегодня он вообще не думал, что сумеет добраться до финиша, так что всё неплохо.       - Ты девятый, молодец, - голос Намджуна в наушниках звучал нарочито бодро, но Юнги едва мог его слышать. Сил, кажется, не осталось вовсе. В голове промелькнула крамольная мысль, что сегодня он впервые в жизни рад не оказаться на подиуме под светом софитов и прицелом десятка камер.       - Спасибо, - только и сумел ответить Юнги, сворачивая на питлейн и морально настраиваясь на обязательные интервью после гонки. Он уже сейчас знал наверняка, что они будут немногословными.

***

      - Ну, с точки зрения широкого круга болельщиков, да и всех обычных зрителей, тот факт, что интрига и в кубке конструкторов, и в личном зачете решится в последней гонке чемпионата, это очень, очень хорошо. Весьма кинематографично, - рассуждал Намджун, держа руль одной рукой и время от времени поглядывая в зеркала. - Чем дольше интрига, тем лучше, а досрочное чемпионство порадует только самого чемпиона и его фанатов, остальным будет уже не так интересно.       Накануне вечером он отвез Юнги после гонки в отель, настояв, что тому просто необходимо сходить в душ, нормально поужинать и хотя бы попытаться выспаться, а сегодня утром они, заранее договорившись, взяли машину напрокат и отправились в Манаму. Время для посещений начиналось с девяти утра, так что выезжать с рассветом не было смысла. По дороге взяли кофе навынос, а Намджун еще и выпечку, от которой Юнги отказался, ограничившись американо на завтрак.       Без пяти девять они уже заезжали на подземную парковку госпиталя. Это был один из крупнейших медицинских центров в стране со свежим ремонтом и современным оборудованием, поэтому его решили не отдавать полностью под военные нужды, а выделить на территории один корпус для гражданских, огороженный от остальных. Так что опасения Намджуна насчет режимного объекта были верны лишь отчасти. На входе в больничный корпус обнаружился пропускной пункт, и Юнги с Намджуном безропотно протянули паспорта мужчине в окошке.       - А, господин Мин и господин Ким! – раздалось вдруг на корейском справа от них, и оба мужчины как по команде синхронно обернулись в изумлении.       По коридору к ним спешил, сияя улыбкой, высокий и очень красивый врач в белом халате и со стетоскопом на плечах, явно их соотечественник, судя по лицу и речи без всякого акцента. В Корее со своими идеальными пропорциями лица и пухлыми губами он мог бы спокойно сделать модельную или актерскую карьеру, а оказался в Бахрейне в больнице. Дождавшись, пока Юнги и Намджуну выпишут пропуска для посетителей и проверят пакет с фруктами, он провел их чуть дальше в фойе и с легким поклоном представился:       - Доктор Ким Сокджин, очень приятно. Меня предупредили о вашем визите.       Юнги и Намджун тут же поклонились в ответ, все еще удивленные такой встречей.       - Наденьте бахилы, - доктор Ким, тем временем, указал на высокий контейнер возле ряда стульев для посетителей, а затем махнул рукой, сворачивая из основного коридора в сторону лифтов. - Пойдемте, я провожу вас в палату. Ах, так давно не говорил по-корейски, вы не представляете. Ужасно соскучился по родной речи, даже думаю теперь то на английском, то на арабском, в голове из-за этого такая чехарда.       Он рассмеялся странным скрипучим смехом, совершенно не вязавшимся с его модельным лицом, взмахнул руками, но быстро вернулся к спокойному и приветливому выражению лица.       - Вы лечащий врач Чимина? – спросил Юнги, когда они втроем зашли в лифт.       - О, нет-нет, - покачал головой доктор Ким с улыбкой, которая делала помещение чуть ярче. – Пациентом Паком занимается доктор Рабеах, а я, так сказать, ассистент-переводчик, - он снова рассмеялся. – Вообще я прикреплен к отделению хирургии, прохожу там стажировку по программе международного обмена от… А, впрочем, не суть. Когда вчера привезли пациента Пака, он постоянно сбивался с английского на корейский, вот меня и вызвали. Людям в состоянии стресса или шока трудно контролировать такие вещи, и мозг переходит, так сказать, на базовые настройки. А в таких вопросах, как здоровье и медицинские термины, крайне важно не допускать ошибок и недопонимания. Так что до выписки пациента Пака я буду ассистентом при докторе Рабеахе.       Пока он говорил, кабина лифта успела доехать до пятого этажа, и дверь с характерным «дзынь» отъехала в сторону, открывая вид на чистый и почти пустой коридор. Идеально белые стены были украшены репродукциями неизвестных Юнги картин, кое-где стояли искусственные растения, а кафельный пол блестел стерильной чистотой. В дальнем конце коридора пара медбратьев закатывали в палату каталку с пациентом, в остальном вокруг царили тишина и покой.       - Думаю, это и так очевидно, но попрошу вас не шуметь, не буянить и вести себя хорошо, и телефоны лучше поставьте на беззвучный режим, - доктор Ким стал похож на учителя младших классов, пока говорил это. – На этом этаже всем прописан постельный режим, люди восстанавливаются после операций или реанимации, так что сами понимаете. Кстати, забыл сказать, если что на первом этаже есть кафетерий, там даже варят весьма неплохой кофе, а не просто поставили один из этих дурацких автоматов с крохотными стаканчиками и подкрашенной водой.       Они остановились перед дверью одной из палат примерно в середине коридора, и Юнги вдруг почувствовал, как у него вспотели ладони. Там, за этой дверью, лежал Чимин после жуткой аварии, и Юнги призвал всё свое самообладание, чтобы стойко выдержать вид травм и ожогов. Он должен быть сильным. Доктор Ким легонько постучал и сразу же зашел внутрь.       - Доброе утро, Чимин-ши, - протянул он с улыбкой. – Как самочувствие?       - Доброе, Сокджин-ши, - раздался из палаты голос, от которого у Юнги внутри всё завязалось в узел. – Всё хорошо, спасибо. Завтрак недавно приносили.       - О, отлично, вам нужно хорошо питаться. А к вам тут гости, - доктор Ким слегка махнул рукой, показывая, что можно войти, и застывший Юнги почувствовал, как широкая ладонь Намджуна легла между его лопаток, подталкивая вперед.              На ватных ногах Юнги зашел в палату. Чимин в больничной рубашке казался таким крохотным на функциональной механической кровати. Из-под одеяла выглядывала нога в специальном фиксаторе, к руке тянулась трубка от капельницы с пакетом какого-то прозрачного раствора, еще одна трубка под носом и возле шеи, но главное, что приковало к себе взгляд Юнги, это кисти рук Чимина. Они лежали поверх одеяла в толстом слое перевязки, с какой-то сеткой поверх, так, что даже пальцев не было видно, только большие пальцы отдельными кульками торчали вбок. Специально для рук с держателя над кроватью свисали две большие ленты, завернутые в петлю, чтобы руки могли отдыхать на весу. Юнги заметил, что и напитки, стоявшие на тумбочке около кровати, все были с трубочками.       - Привет, - Чимин улыбнулся чуть робко, и Юнги чуть не разрыдался от его тихого голоса, хотя обещал себе быть сильным. Но, черт возьми, он так счастлив видеть эту улыбку, что его аж распирало. Со вчерашнего вечера он слишком сильно по ней соскучился.       - Привет, - ответил он почти шепотом, не сводя с Чимина глаз. – Как ты?       - Я… рад тебя видеть, - улыбка Чимина стала чуть шире, и Юнги улыбнулся следом.       - Оу, кажется, я все же лично покажу вам, где кафетерий, господин Ким, - раздалось сзади смешливым тоном, и Юнги ту же обернулся, чтобы увидеть хитро ухмыляющегося доктора Кима, за которым маячило довольное и снисходительное лицо Намджуна.       - С удовольствием выпью капучино, доктор Ким, - сказал он, ничуть не смутившись взгляда Юнги, пока щеки Чимина стремительно приобретали пунцовый оттенок.       - Намджун, - воскликнул Чимин, - прости, я не сразу тебя заметил! Здравствуй, тебя я тоже очень рад видеть.       - Взаимно, - Намджун кивнул и, забрав у замершего Юнги из рук пакет, поставил его на тумбочку. – Мы тебе гостинцев привезли. Ох, и заставил ты нас понервничать, но я рад, что все самое плохое уже позади. Я тогда пойду, кофейку выпью, вернусь попозже, а вы тут беседуйте.       Под тихое хихиканье Намджун и доктор Ким ушли, закрыв за собой дверь, и в палате повисла тишина. Юнги так и стоял в шаге от кровати, ему так хотелось подойти, обнять Чимина, почувствовать его всем собой, убедиться, что вот он, здесь, в его руках, живой, теплый, дышащий, но он боялся сделать больно, а потому не шевелился, не понимая, куда еще себя деть. Но тут Чимин, видимо что-то прочитав в его взгляде, сам подался вперед, насколько позволяли трубки на его теле, и протянул к Юнги забинтованные руки. Миг, и Юнги уже сидел на кровати рядом с ним, прижимая к себе бережно и осторожно, едва касаясь, чувствуя, как Чимин уткнулся носом ему в плечо, и это было лучшее чувство на свете.