Моя девочка

Не пугайся, не пугайся, детка

Заходи в мою большую клетку

Хочешь мне помочь, только на одну ночь

Ты притворись моей

(Инь-Ян, «O Yeah»)

После того, как Донован отобрала книгу и приказала Лэйн переводить лично для нее, криптографу пришлось почти ежедневно ходить в комнату руководительницы базы и заниматься расшифровкой там. Другие члены отряда сочувствующе спрашивали, как она это выносит. Но вопреки всеобщему сопереживанию и собственным опасениям, это было даже интересно. Конечно, поначалу девушка чувствовала себя напряженно в присутствии профессора. Не могла сосредоточиться на книге, то и дело бросая осторожные взгляды на хозяйку комнаты. Будто ей приходилось находиться рядом с хищницей, а не с человеком. С волчицей, которая, пока была сыта, спокойно и великодушно терпела ее, но если проголодается или разозлится — тут же набросится и раздерет в клочья. Но чем больше времени они проводили вместе (в основном в полной тишине), тем комфортнее Лэйн чувствовала себя. Спустя несколько таких «рабочих» дней, криптограф смогла сосредоточиться на работе и лишь изредка наблюдала за женщиной — уже без опасения. Она начала привыкать к их теперь общему «кабинету», к вездесущему аромату мелиссы и к звучному голосу Донован, отдающему приказы солдатам, стоящим на дверях. Уставшие от закорючек древней книги глаза часто находили профиль профессора, когда та сосредоточено изучала какие-то документы, и скользили по нему с неожиданным любопытством: в серебристых волосах женщины играл свет от настольной лампы и это странным образом завораживало. ---- В очередной такой «рабочий день» Лэйн корпела над расшифровкой книги за выделенным ей для работы столом, как обычно задерживаясь до темноты. Прогресс был медленным, практически незаметным, что вселяло в нее тоску. От глифов уже тошнило, но возвращаться в комнату не хотелось. Стол профессора пустовал, Донован в последние дни была очень занята поиском убийцы, который одну за другой — «впустую», как называла это глава базы, — уносил жизни членов отряда. Потому почти не бывала в комнате. Лэйн встала и лениво потянулась, осматриваясь. Подошла к столу Донован и скучающе провела по нему кончиками пальцев. Кипы бумаг, папки, стикеры…самокрутка с мелиссой, недокуренная, вдавленная в пепельницу. Она поднесла сигарету к лицу, перед глазами появилась картина, которую она наблюдала так часто: Донован обхватывала сигарету губами и с наслаждением затягивалась. Повинуясь странному порыву, Лэйн взяла самокрутку в рот и обернулась в поисках зажигалки, но тут же услышала звук открывающейся двери. Быстро вернув сигарету на место, девушка отскочила подальше от чужого стола. В комнату вошла Донован, несмотря на долгий день, с самоуверенной ухмылкой на губах. Расстерявшись Лэйн поспешила попрощаться: — Я на сегодня закончила, — и направилась к двери. К ее удивлению Донован подняла руку в протестующем жесте. — Ни в коем случае. Она прошла к своему столу, машинально хватая самокрутку и закуривая. Выпустив облачко дыма, заметно расслабилась, опуская плечи. Девушка наблюдала за ней, как завороженная. Ждала объяснений. Наконец обратив на нее внимание, профессор продолжила: — На базе завелся убийца, ты и сама прекрасно знаешь. Остальные — ладно, а криптограф, способный расшифровать древнюю книгу, у нас только один. «Остальные — ладно?» — Лэйн невольно усмехнулась. — В общем, я не могу так рисковать. Будешь ночевать здесь, — брови девушки поползли вверх. «Здесь? С ней?» Мысли беспорядочно заметались. Она, конечно, знала, что с кабинетом Донован была соединена спальня, а в самом кабинете стоял диван, так что теоретически они могли уместиться тут и не мешать одна другой. Но сама мысль оставаться с ней ночью почему-то заставила девушку паниковать. Ее вялую попытку отказаться профессор решительно прервала холодными аргументами: — Оставаться одной небезопасно, а приставить охрану еще и к тебе — слишком расточительно. — Я ведь ходила предыдущие дни к себе и все было нормально. — Лэйн, — усталый вздох, кружева дыма почти полностью скрывают ее лицо, — это приказ. Устраивайся на диване. Я распоряжусь принести тебе все необходимые вещи сюда, душ у меня тоже есть. ---- Сидеть на диване недалеко от корпящей над своими проектами профессором было невыносимо неловко, поэтому Лэйн воспользовалась гостеприимством и отправилась в душ, в надежде, что когда выйдет, женщина уже отправится спать, а охранник принесет ее одежду. Но когда Лэйн в одном полотенце снова появилась в комнате, Донован сидела на застеленном диване, закинув ногу на ногу, и курила. Заметив смущение девушки, она приподняла бровь и ухмыльнулась, осматривая ее. — Чего стесняешься? Не впервые же ты передо мной в таком виде. От этого комментария и от воспоминания о том разе, щеки Лэйн стали красными. — Одежду ещё не принесли? — Нет, уже поздно, не хочу ослаблять охрану, отправлю кого-то завтра. Холодно? Кожа Лэйн покрылась мурашками, затвердевшие от холода соски, остро торчали, но она упрямо ответила: — Нет. В ответ хитрая улыбка: — Вижу же, что холодно. Пойдем. Она встаёт и проходит к шкафу в своей спальне, Лэйн послушно следует за ней. Профессор вынимает шелковую ночнушку и подаёт девушке. Лэйн замирает, смотрит в ответ в серые глаза и теряется в них, забывая обо всем на свете: о своей наготе, о холодной капле, медленно стекающей по шее к ключице и ныряющей под полотенце, о вытянутой руке самого главного человека на базе, зависшей между ними с ночной рубашкой в сжатых пальцах. Идиотский вопрос: «Это…мне?» почти вырывается из нее, но девушка удерживает его внутри. Вместо него приходит следующий: «Спасибо конечно, а нижнее белье?», но его она тоже каким-то чудом подавляет. — Тебе больше нравится в полотенце? — наконец насмешливо интересуется Донован, вырывая девушку из круговорота собственных мыслей. «Полотенце хотя бы прикрывает мою пятую точку» — мысленно отвечает ей Лэйн и берет с тихой благодарностью одежду. Закрывшись в ванной комнате, переодевается. Когда возвращается в комнату, видит, как Донован раскладывает на диване теплое одеяло. Обернувшись на звук профессор застывает на мгновение, бесстыдно проходясь оценивающим взглядом по девушке. Осознание, что на ней нет нижнего белья, жаром растекается по телу. — Тебе очень идёт, можешь оставить себе. Лэйн лишь глупо кивает в ответ, подходит ближе к дивану. Они застывают друг напротив друга, понимая, что надо сделать или сказать что-то ещё и совершенно не зная, что именно. — Я буду у себя, если что, — наконец подает голос женщина и собирается уходить. Изо рта Лэйн вдруг вылетает: — Если что, например? Мне привидится монстр под диваном и я прибегу спать с тобой? — стоило бы тут же откусить свой язык, чтобы больше такого не болтать, но слова уже повисли между ними. Женщина вскидывает брови. — Я абсолютно не против, чтобы ты спала со мной, если тебе так сильно этого хочется, Лэйн, — ее имя она протягивает почти нежно, голос интимный и низкий. А затем отрывисто заканчивает, — у меня в ногах, как собачка. Ей хочется уколоть, больно хлестнуть по самому нежному, чтобы отбить охоту так разговаривать и даже думать о таком. Но глаза Лэйн начинают блестеть какой-то дикой жаждой. Непонятной и неуместной, но отзывающейся в теле женщины покалывающей волной. Понимая, что ещё секунда такого взгляда — и совладать с собой будет уже непросто, Донован разворачивается и уходит в спальню, плотно закрыв дверь. ---- На следующее утро женщина просыпается раньше Лэйн. Приводит себя в порядок, заходит в кабинет и застает девушку сладко спящей. Она раскрылась от жары, а темные волосы беспорядочно рассыпались по подушке. Представшая перед ней картина заставляет профессора застыть, рассматривая девичье тело. Невольно вспоминает его в мельчайших подробностях с того дня, как осматривала ее в душе. Странная мысль проскальзывает в голове: тогда Донован смотрела на это тело как доктор, изучая на предмет следов и шрамов, пытаясь определить, что́ она такое и как выжила, — сейчас же она вдруг не может оторвать взгляда от линии ночнушки, отделяющей видимую кожу от сокрытой, чувствует, как жар и смущение — так не кстати — заливают ее щеки. «Словно у школьницы» — недовольно хмыкает про себя профессор. Пытается заставить себя поскорее пройти к рабочему столу, взять нужные папки и отправиться по делам, но не может сдвинуться с места, не может оторвать глаз. Какая-то мелочная жадность вдруг просыпается в ней и она думает: «Когда ещё у меня будет возможность рассмотреть ее так? Спящей и не видящей моей слабости перед ней». Тут же отвечает себе высокомерно: «Что за вздор? Если захочу, я могу приказать ей показать себя в любой момент», — от этой мысли и от картины, возникшей в голове, как Донован командует девушке, смотрящей как всегда притворно невинными глазами, чтобы та разделась перед ней, чтобы… Донован втягивает воздух через зубы, насильно отворачивается и начинает шарить в кармане в поиске портсигара. Его там нет, на столе и в спальне она его тоже не находит и в голове мелькает мысль, что Лэйн могла спрятать его, чтобы отомстить ей за вчерашнюю фразу. Но это было бы так по-ребячески глупо. Профессор ловит себя на мысли, что хотела бы, чтобы именно так всё и было. Чтобы разбудить Лэйн и наказать ее. Чтобы девушка делала глупости только ради ее внимания, а главный выбор, контроль оставался в ее руках: потакать или наказать, рассмеяться или хорошенько треснуть. Но в следующий миг серые глаза замечают портсигар на кресле. Донован хватает его почти лихорадочно, выуживает оттуда самокрутку и закуривает. Дым клубами окружает ее, привычно разнося туманную онемелость по телу. И хоть ей уже пора, женщина снова подходит к дивану, на котором распласталась девушка. Опускается на корточки перед ней, всматриваясь в спящее лицо, в мерное движение груди при дыхании. Свободной рукой невесомо касается щеки девушки: — Смазливое личико. Поддавшись порыву, проводит большим пальцем по губам, они мягкие и теплые на ощупь. Останавливая себя от мыслей, которые уже потоком обрушились на нее, Донован встаёт и идёт на выход, едва слышно бормоча: «Ну и долго же дрыхнет!» ---- Управившись со своими делами, профессор возвращается позже. Застает Лэйн за поеданием завтрака. Девушка приветливо улыбается ей, Донован только кивает. — Ещё не приступала к переводу? Отрицательно машет из стороны в сторону головой. — Плохо, тебе тут не курорт с трехразовым питанием. Доедай и берись за работу. Лэйн кивает, она все и так прекрасно знает. — Мои вещи ещё не принесли? Вещи. Донован совсем забыла про эти вещи, про то, что по своей же воле буквально подселила к себе члена отряда. Да ещё и кого. Будь это Анна или Кира, или даже бессмертная девчонка, она бы выдержала, она бы уже распорядилась и о вещах, и обо всем остальном. Но будь это не Лэйн, она бы и не оставляла их у себя. Это осознание резко обожгло ее. Как же глупо. И очевидно. Но даже она сама не понимала этого раньше. Можно ли надеяться, что другие так же слепы? Или наоборот — только ей закрыты истинные мотивы ее собственных действий, а другие видят ее насквозь? — Донован? — Нет, чуть позже. Тебе надо переодеться? — Угу, в ночной рубашке не очень удобно работать. — Почему нет? — женщина ухмыляется. И тут же осекается. «Да что со мной?» Словно невиданная сила дёргает ее загадочно ухмыльнуться, бросить колкие неоднозначные слова, пройтись взглядом по телу девушки, будто она не насмотрелась сегодня утром и будто ее тело хоть как-то отличалось от того, в душе. — Сейчас. Она исчезает в своей комнате, а затем возвращается с рубашкой — такой же белоснежной, как у нее самой, и черными брюками строгого покроя. Кидает это все на диван рядом с девушкой. — Должно подойти. Лэйн с трудом глотает пережеванную пищу. Смотрит на женщину снизу вверх. Не решаясь озвучить свой вопрос. Не поспевая за потоком собственных мыслей. Она не знает, что будет более странным: попросить у профессора трусики или надеть ее брюки на голое тело. Но выдавливает только: — Спасибо. Донован кивает и спокойно наблюдает за ней. Девушка смотрит в ответ. Она вдруг ясно читает во взгляде напротив ожидание — почти приказ: «Переодевайся». Непонятная дерзость вспыхивает внутри в ответ. Вытерев рот салфеткой, Лэйн встаёт и оказывается напротив главы базы. Их разделяет один шаг. Схватив брюки с дивана, она расстегивает их и наклонившись, начинает надевать. Не видит, как губы Донован чуть приоткрываются от этого действия. Она-то проверяла, не верила, что девушка не застесняется. Просунув ноги в штанины, Лэйн тянет брюки вверх, ткань легко скользит по ногам, опасно быстро и одновременно издевательски медленно приближается к краю ночнушки. Донован думает, что правильнее было бы отвести взгляд, отвернуться, выйти из комнаты. Но не может оторваться. Не хочет останавливать их игру. Девушка натягивает брюки и ловко застегивает их, подол ночной рубашки при этом успевает лишь на мгновение подняться и открыть взгляду внутреннюю часть бедер и лобок. Но этого мгновения хватает, чтобы со стороны Донован послышался рваный вдох. Теперь же ее голову занимает мысль о том, что сейчас ткань брюк плотно прилегает к голой промежности девушки, что она будет тереться у нее между ног весь день и впитывать ее соки и запах. Представив это, женщина невольно прикусывает губу и машинально начинает искать портсигар. Нарочно невинные голубые глаза Лэйн поднимаются на профессора. Как бы вопрошает взглядом: «Продолжать?» Та скользит взглядом по ее шее, ключицам, двум точкам сосков, выделяющихся сквозь шёлковую ткань. «Она думает, что играет со мной. Что может соблазнить меня своей маленькой выходкой. Нельзя терять контроль», — мелькает в голове, а потому смотрит в ответ хищно, заставляет губы скривиться в усмешке. К счастью спасительная самокрутка оказывается у нее в руке и привычным движением женщина прикуривает ее. Сердце Лэйн стучит у нее в горле. Она хочет, чтобы Донован видела ее такой. Хочет быть перед ней голой, уязвимой, хочет, чтобы знающей рукой та исследовала ее тело. Чтобы приказывала ей, что делать. Хочет быть полностью ее. Дразня, девушка касается края ночнушки, едва приподнимая его. Брови Донован взлетают вверх. Ну же, девочка. Покажи, на что способна Это превращается в противостояние: кто первый отвернется. Чье лицо раньше зальется краской. — Если ты так медленно переодеваешься — понятно, почему с переводом книги ещё не закончила. Лэйн хмыкает. Быстро дёргает ткань вверх и сбрасывает с себя ночную. Но прежде, чем предстать под пронизывающими серыми глазами топлес, отворачивается спиной, не выдержав накрывшего ее смущения. Ухмылка растягивает губы женщины. Она победила. Потеряв интерес, профессор следует к своему столу. Эти глупые игры конечно развлекают, но в ее руках исследовательская база, которой нужно грамотно управлять. Иначе в изменившимся мире не выжить. Лэйн же наспех застегивает рубашку, борясь с пылающими щеками. Закончив с одеждой, она убирает со стола. Ткань непривычно обнимает тело. Против своей воли девушка думает о том, что эта же ткань прилегала к коже Донован. Надо взять себя в руки. Отбросив лишние мысли, она садится за книгу и сама удивляется, когда все новые глифы начинают обретать смысл. ---- Донован проводит собрание с командирами отрядов. Затем, какой-то общий сбор с военными. Тайного убийцу непременно нужно найти и как можно скорее. Ещё пару дней — а особенно ночей — в компании криптографа тяжело будет вынести. Она почти закатывает глаза на назойливые мысли о девушке, которые лезут в голову посреди заседания. И закуривает. Такими темпами запасы мелиссы иссякнут быстрее, чем она рассчитывала, и придется курить придорожную траву. «Или просто ее трахнуть» — с горькой усмешкой думает Донован, пропуская мимо ушей замечание Дмитрия о каком-то идиотском пустяке. Они все тут будто с ума посходили и забыли о реальных угрозах. О проблемах внутри и извне. О том, что такими темпами скоро все передохнут. Уголок губ непроизвольно дёргается. Нет, она не позволит. Распределив роли и назначив патрули. Донован возвращается в комнату. Застаёт Лэйн за чтением очередной книги про древний мир и мифологию, в которых непутёвый криптограф надеется отыскать зацепку. Сколько власти в ее руках, даже противно. И самое главное, что она этого не понимает. Или понимает и строит из себя невинную овечку? Чудом выжившую, такую молодую, со смазливой мордашкой и нежной кожей. Ее темные густые волосы рассыпались по спине, контрастируют с белой рубашкой, которую она застегнула не до конца, оставляя глубокий вырез, и не заправила. — Успехи? — тон Донован требовательный, как и положено начальнице, но непроизвольно дружелюбный. Лэйн мотает головой из стороны в сторону, потом кивает. «Что ей мешает соврать мне? Соврать нам всем. Что если следующий шаг в книге — кровавая жертва этому, как его, Шепфе, из, допустим, ста человек?» — Так «да» или «нет»? Я теряю терпение. — Это не так просто, Донован. Хочется закатить глаза. Конечно это не просто. Может быть — абсолютно бессмысленно. В ответ на все более суровый взгляд наконец объяснение: — Есть продвижение, для меня это — успех. Но новой информации пока нет. Женщина кивает. Ей приходится принимать слова криптографа на веру. Что бы там ни было, она будет идти своим путем. ---- Дело идёт к вечеру. За окнами чернота, а электричество слепит. — Хватит на сегодня работы, — приказывает профессор и встаёт из-за стола. Лэйн с радостью откладывает записи — последние часа четыре она топчется на месте, пытаясь понять, значит ли один глиф «вода» или «добродетель». Девушка трет глаза. — Будешь ужинать? Вопрос такой обыденный, но заставляет вдруг тепло растечься по телу — может как раз из-за своей будничности. Словно они живут вместе не из страха и не стоят на пороге конца света (а может, уже и переступили его), словно так было всегда: совместные ужины и одна постель на двоих. Лэйн позволяет потоку мечтаний унести себя. — Девочка моя, я не буду вечность ждать ответа, — раздраженный голос Донован заставляет встрепенуться. Лэйн рассеяно кивает на предыдущий вопрос и только потом осознает. Девочка моя? По телу проходится волна тепла. Девушка следит глазами, за тем, как профессор отдает приказы военным у двери и через пару минут возвращается в комнату с подносом. На ее лице отпечаталась усталость, углубив морщины на лбу и между бровей, но и парадоксально смягчив черты. Как будто маска строгости и насмешливости стала чуточку прозрачнее. Лэйн ест жадно. Ей хочется выйти во двор и завтра она об этом попросит. На ночь глядя все равно не стоит рисковать. Их окутывает аромат мелиссы от самокрутки Донован и уютная тишина. Как будто так и надо. Будто так было всегда. Сама хозяйка комнаты почти ничего не ест. Все думает о чем-то — это заметно по взгляду, устремленному перед собой. Лэйн не хочет отвлекать ее от этих мыслей, но все равно подаёт голос: — Можно мне твое рагу? Оно с баклажанами, а ты все равно их не ешь, — Донован поднимет брови. — Ты запомнила, — с удивлением констатирует. Потом отворачивается безразлично, — Ешь. Внутри поднимется волна негодования. Рагу, мои рубашка и брюки, ночнушка… Что ещё ты у меня заберёшь? Эта девушка была везде. И обхватив губами сигарету, жадно вдыхая дым, Донован казалось, что и в нем — вкус и запах Лэйн. Что ее она также может вдохнуть. Закончив с ужином, за которым женщина почти ничего не ела, она приказала одному из военных все убрать. По очереди почистив зубы, они вернулись в общую комнату, служившей им обеим рабочим местом, а Лэйн — ещё и временной спальней. Донован снова села за свой стол, хотела ещё немного поработать перед сном. А девушка устроилась в кресле с блокнотом и карандашом. Сосредоточенно водя по бумаге, она что-то рисовала. Черканье раздражало, но женщина заставляла себя не обращать внимания. «Лучше бы отправила ее назад в комнату. Пусть бы маньяк наткнулся на эту невинную овечку и разодрал». Сфокусировавшись на отчёте отряда о возможных ресурсах на северо-востоке от базы, она уже набрасывала примерный план экспедиции. Увлеченная работой профессор не заметила, как Лэйн отложила свой блокнот — на листе в бледном свете настольной лампы угадывался силуэт женщины с сигаретой — и подошла к ее столу. Донован почти закончила список снаряжения, когда из ее руки беспардонно вырвали ручку. Она резко подняла глаза, готовая огрызнуться, но наткнулась на спокойную смелость в лице Лэйн. Девушка уже переоделась в ночнушку. — Ложись спать. — Ты ничего не перепутала? Приказы здесь отдаю я. Женщина потянулась за ручкой, но Лэйн ловко спрятала ее за спину, по-ребячески озорно смотря в ответ. — Лэйн… — предупреждающе проговорила профессор, сдерживая улыбку. — Неа, — брюнетка помотала головой из стороны в сторону. Тогда Донован встала, оказавшись с ней лицом к лицу. Губы украсила кривая улыбка. — Играешь со мной? — Просто хочу, чтобы ты выспалась. — Какая забота, — протянула женщина иронично, шагая ближе, гипнотизируя. Резким движением она потянулась за спину девушки, в надежде выхватить ручку, но та была ещё быстрее и увернувшись, отступила на шаг. — Отдам ручку, если пообещаешь сразу лечь спать. — Что за шантаж, девочка? И вот оно. Снова. Простое слово, произнесённое чуть хриплым голосом Донован посылает жар по телу, скользит змеёй к низу живота, от него сладко сводит между ног. Воспользовавшись растерянностью Лэйн, женщина легко выхватывает свою ручку. Но продолжать работу уже не хочется и она равнодушно бросает ее на стол. — Что за непослушание? — голос вопреки намерению звучит совсем не строго. Лэйн сверлит ее взглядом, слова обжигают горло и она не может их больше держать в себе: — Если так…накажи меня. Губы Донован приоткрываются в беззвучном удивлении. Мысли роятся и сплетаются змеями. От распахнутых жаждущих глаз напротив становится влажно между ног. Она едва заметно кивает, словно приняв решение. И расстегивает ремень на своих брюках. Лэйн почти моментально понимает, что ее ждёт, ее соски становится заметно сквозь шёлковую ткань. Вытянув ремень из петель одним резким движением, Донован командует: — Наклонись, — при этом взяв девушку за руку, легонько тянет ее вперёд так, что той приходится лечь верхней частью на стол. Какие-то папки и книги впиваются острыми углами ей в живот, перед глазами крупный размашистый почерк руководительницы базы, который разобрать сложнее, чем древний шифр богов. Донован не торопится, наслаждается зрелищем: упругая попка Лэйн особенно выделяется, когда она в такой позе, короткая ночнушка едва прикрывает ягодицы. Женщина облизывает верхнюю губу, складывает ремень пополам, нежно проводя концом меж ягодиц девушки. Та едва заметно подаётся назад, навстречу невесомому касанию. Изнывает, а ведь ещё ничего не началось. Донован знает, что она уже мокрая. Хочет помучать подольше, чтобы запомнила свой урок. Сладкое желание заставляет девушку выгибаться, но в следующий миг ее обжигает звонкий шлепок. Лэйн вскрикивает и дёргается, но Донован властно кладет ладонь между ее лопаток, заставляя оставаться в этой позе. — Ты думала, будет не больно? — издевательски звучит над ее ухом. Женщина упивается своей властью. Проводит по шелковой ткани концом сложенного вдвое ремня, и снова шлепок — на этот раз резче, сильнее. Затем почти сразу — ещё один. Тело девушки вздрагивает в ответ, она тянет воздух сквозь зубы. Чуть извивается под ладонью Донован, дёргает задом из стороны в сторону. Ремнем женщина поддевает край ночнушки и тащит его наверх, оголяя сладко побагровевшую кожу. Коленом толкает ноги Лэйн, заставляя расставить их пошире, и с наслаждением любуется лоснящимися от влаги складками. Тем же концом ремня она проводит по ним, от чего из Лэйн вырывается стон. — Руки за спину, — голос ниже и грубее. Девушка тут же повинуется. Донован сжимает ее запястья вместе, стягивая их крепко ремнем. Оказавшись без опоры, брюнетка прижимается щекой к бумагам на столе. Чувствует, как профессор вжимается в ее промежность тазом, просунув свое бедро между ее ног, Лэйн инстинктивно подается назад. Трётся о ткань ее брюк, как маленькая сучка. Донован берет ее за волосы и тянет на себя, вдавливая свой таз еще сильнее в ее промежность, свободной рукой залезает под ночнушку и грубо сжимает грудь девушки, теребит и играет ее твердым соском. Наклоняется к самому уху, толкая ее ритмично и вдавливая в стол. — Вот так, моя девочка, скажи мне, чего ты хочешь. От ее властного голоса, от ритмичных толчков и обжигающих касаний, Лэйн почти скулит. Жадно трётся вульвой об нее, но этого недостаточно. — Я хочу… — Да? — Донован кусает ее шею, отпустив волосы, обжигает ещё парой шлепков. Лэйн вскрикивает и подаётся ещё назад. — Я хочу, чтобы ты меня трахнула. — Хорошая девочка, — мурлычет ей на ухо. Профессор скользит рукой по ее животу вниз и резко входит сразу двумя пальцами. Наслаждаясь стонами, она ускоряет темп, не переставая ласкать грудь девушки второй рукой. Лэйн достигает пика очень быстро, вскрикивая и тяжело дыша, содрогаясь всем телом. Донован с наслаждением замирает внутри нее, чувствуя, как она сжимается вокруг ее пальцев, как сладко стонет и дрожит. Второй рукой женщина убирает взмокшие волосы с лица Лэйн, гладит по спине, нежно целует в голое плечо. Едва слышно бормочет нежности, надеясь, что в таком состоянии девушка их не запомнит. Наконец вынимает свои пальцы и поднеся к своим губам, пробует на вкус, наслаждаясь зрелищем: Лэйн тяжело дышит, ее набухшие половые губы и клитор сладко блестят влагой, а кожа ягодиц краснеет от порки. Будто только сейчас вспомнив, Донован растегивает ремень, освобождая руки девушки, та лениво разминает запястья. Но не встаёт — послушно ждёт, когда ей это разрешат. Женщина довольно ухмыляется ее покорности. Легонько шлёпает ладонью по ягодице и приказывает: — Вставай. Лэйн слушается. Отталкивается от стола и выпрямляется, поправляя ночнушку, которая к сожалению профессора тут же прикрывает все самое интересное. Лицо девушки румяное и глаза блестят, на распухших губах играет разнеженная улыбка. Она нетвердо стоит на ногах. Донован смотрит на нее с нескрываемым восхищением. Та делает шаг навстречу, наклоняется, чтобы поцеловать, но профессор неожиданно отворачивается. — Уже поздно, — ее голос снова холодный. Шарит по столу в поисках своей самокрутки и зажигалки, не смотрит в сторону девушки, когда бросает: — Ложись спать.