Как выжить если ты стал приспешником демона

      大智若愚 большая мудрость, подобная глупости              ***              Эта история начинается среди лесных холмов и горных рек в небольшой пограничной деревне Ман. Жители её стабильно составляли человек две сотни, не больше, и редко когда захаживали сюда путники, а уж если и появлялся кто-то, то надолго оставаться здесь не мог. Но среди всех близких друг другу жителей был один, который не являлся никому из местных родственником. Однажды он пришёл из-за гор, громко ругаясь и щетинясь от каждого приветствия, а затем просто остался тут жить. Сам сколотил себе скудное жилище из старого полуразрушенного склада, разделил с соседом огород, но так и не смог приобщиться к дружному духу деревни. Чудак построил высокий бамбуковый забор вокруг домика и никогда не выходил из него просто так, только за едой и материалами. "Мао Ливей" — красовалась надпись на деревянной дощечке прямо у калитки, которую один из дедушек добродушно приколотил к забору одиночки, а тот не стал срывать. Здесь всё-такие имели, и он был не против заиметь что-то похожее, ведь остался он в этом месте надолго. Так прошёл год.       Через несколько сотен лет после становления мира, существа, что жили в нём, в корни рассорились. Божества страдали от того, что за их силами охотятся люди. Люди страдали от демонов, что посягали на их территории. Демоны страдали от отсутствия благотворных земель. В один из годов началась кровопролитная война, которая не заканчивается до сих пор. Народы объявили друг другу войну. Боги, люди и демоны разделили свои земли. Демоны спрятались во тьме. Люди — на земле. А Боги улетели в небо. Но в мире существовало одно божественное создание, что имело в себе невообразимо огромное сердце. Порождение человека и дракона — имуги. Отец — дракон предложил сыну вознестись вместе с ним. Даже если имуги не мог летать, он всё ещё имел в себе божественную кровь. Но тот отказался. Остался помогать людям справиться с гневом божеств. И тогда небеса закрылись для него. Но время шло, гнев не стихал, а имуги остался один. Ему нужна была божественная сила, чтобы разрешить земные проблемы. Он взмолился небу, прося отца о помощи, и тогда родитель смилостивился. Он разверз небеса, схватил своего детёныша и бросил его огромное не то драконье, не то змеиное тело в толщу воды. Тогда океаны вышли из берегов и затопили все прибрежные земли. Ты слишком слаб, чтобы вынести силу божеств. И слишком взросл, чтобы я даровал тебе жемчужину силы. Ты оказал достаточно добродетели людям, что были нашими мучителями, а теперь просишь небеса о помиловании и помощи. Проживи на дне с тысячу лет. Дай людям забыть об оказанном добре. И когда выйдешь наружу, попроси собери тысячу душ, которые будут отданы тебе добровольно. Ты помог миллионам, а после обретения мощи наверняка окажешь добро ещё многим, поэтому они незамедлительно отдадут тебе свои жизни. Отроку ничего не оставалось, кроме как послушать своего родителя. Он заснул на тысячи лет на дно, чтобы по возвращении рассказать людям о своей жертве и заключить с ними союз... Но когда имуги вышел на берег, то узнал, что прослыл кровожадным демоном. И гневу его не было предела. И тогда народ людской познал настоящие тяготы, лишившись последнего божества, что оставалось с ними. — "Еретические сказания" Ли Бань, казнённый летописец.               * * *              Ю Сиань ехал в запряжённой карете. Он лениво обмахивал себя веером, наблюдая за рисовыми полями. Ущербными, обтоптанными. Предвкушающая улыбка хищника всплыла на его лице. Демон предвещал свой триумф. Ему оставалась лишь одна душа, что возвела бы его в статус божества. И предчувствие подсказывало ему, что подобную он найдёт в этой деревне.              — Ты бывал этой деревне? — спросил загадочный путешественник вкрадчивым средней тональности голосом.       — Не приходилось, Ю Хоу*. Это — гиблое место. Впервые за двадцать лет этот ничтожный везёт столь знатного, как Ю Хоу. — "Гиблое место"? — усмехался пассажир. — Так ты называешь мои земли? И дрожь пробрала извозчика. Его плечи замерли, а руки покрепче сжали поводья.       — Этот ничтожный смиренно просит о прощении. Если бы этот знал, что земли принадлежат Ю Хоу...       И ядовитый смех раздался позади.       — Не переживай. Ты слишком стар, чтобы этот достопочтенный злился на тебя. Вези шустрее, твоя повозка столь ужасна, что мои ноги будут гудеть ещё с несколько часов.       Хоу — наследственный титул знати в древнем Китае. С династии Хань право наследования титула было отменено. Приблизительно соответствует европейскому титулу "маркиз". Летняя пора — самое ненавистное для Мао время. Первый месяц лета для деревни всегда знаменовался посевными и сборочными работами, крестьяне трудились gока последний пот не станет капать на осушенную солнцем землю, пока все вокруг не погрузится во мрак. В июне собирали первый рис, что всходил раньше и быстрее, ловили рыбу и собирали ягоды с грибами. Вся деревня участвовала в сборах, но не Ливей, он как обычно прятался за высоким бамбуковым забором и лишь к ночи выбирался наружу, чтобы погулять в лесу. Поговаривают, что он ходит на охоту на духов, кто-то замечал его с оружием, но за преступлением юноша пойман не был, вот все и решили, что бывший член ордена заклинателей выполняет какие-либо заказы. Тем не менее, в сборах урожая хитрый юнец участвовал. Он знал, что в самый солнцепек старики предпочтут поработать у себя дома в тени, чтобы не перегреться, а значит можно в одиночку работать и никто не будет мешать. Так и выходит, что сейчас он совершенно один стоит посреди залитого водой поля с закатанными рукавами льняной рубахи и подвязанными у самых бёдер штанами, срезает посевы риса ножом и складывает в корзинку, повешенную на руку. Соберёт одну — отнесет в конец поля на тележку, а затем снова в воду, собирать. И так несколько часов, пока не придёт кто-то из соседей. Благодать.       Сквозь узорный тюль мужчина увидел первого жителя. И тот сразу же оказался кем-то необыкновенным. Подсказывало всё то же пресловутое предчувствие.       — Остановись. Старик мигом выполнил указание. Если не хочешь испытать на себе гнев Сянь Хоу, лучше прислушаться и выполнить приказ. Господин неспешно надел доули с плотной вуалью чёрного цвета. Существо подняло полы ханьфу и ступил на пыльную просёлочную дорогу. Спрятав кисти рук в длинных рукавах, он направился к крестьянину.       — Ты — местный житель? — он подобрался к работнику достаточно близко, чтобы не кричать. Но недостаточно, чтобы тот смог разглядеть хотя бы очертания его лица. Лишь силуэт, просвечивающийся сквозь вуаль. Даже если традиционно доули с вуалью носили лишь замужние женщины, это не мешало Ю Сианю влюбиться в этот элемент одежды. Он прекрасно защищал нежную кожу от адского света.       Из-за особенно палящего сегодня солнца Ливей, тело которого сейчас от жары и влажности напоминало свежую румяную булочку, даже не заметил бы мужчину перед собой, если бы тот не заговорил. Но всё же перед ним стоял незнакомец явно выше статуса, и Мао пришлось, немного поколебавшись от нежелания, сложить ладони впереди и довольно низко поклониться, как того требовали правила вежливости.       — Да, Сяньшен, живу в этой деревне, — от жажды голос немного охрип, но даже так в нем слышались нотки юности.       Имуги ощущал внутри этого тела огромную силу. Крестьянин точно был кем-то необыкновенным. Вероятнее всего бывшим монахом или заклинателем. Глаза его сузились, но то невозможно было разглядеть из-за плотной скрывающей ткани. Змей не любил заклинателей, ведь те развивали своё ядро и пытались приблизиться к божествам. А это считалось богохульством среди существ божественных. Возможно поэтому он прицепился к безымянному бедняге, отрывая от работы.       — В твоей деревне есть свободные дома для житья?       Он колебался с ответом. Сложно было представить ситуацию, в которой он, всклочный и довольно нерадивый юнец с радостью бы открыл свои двери для какого-то богатея, однако что-то тут было не так. Что-то с этим богатеем.       — Людей здесь много, Сяньшен, а дома строить некому... — как осторожно он заговорил. — Вероятно, у кого-то найдётся свободная циновка, однако это всё. Гнетущее благоговение исходило от этого странного тёмного силуэта, и Ливей поймал себя на мысли, что он почти начал услуживать ему. Перед ним явно что-то жуткое, но делать выводы ещё рано. Кто знает, нечисть перед ним или за этим странным господином? — Этому достопочтенному нужно остановиться здесь?       — Истинно так, — он хмыкнул, скрещивая руки на груди. — Ты живёшь один?       Помедлив, Ливей тихо выдохнул и утвердительно кивнул. "Что такой богатей забыл в этом захолустье? Ещё и ко мне в дом лезет!"       — Веди, я останусь у тебя.       «Ублюдок»       Но ничего не попишешь, кто он такой, чтобы перечить высокопоставленному богатею из города? Ливей сейчас всего лишь неудачник без гроша в кармане и с репутацией выскочки-идиота. — Но, Сяньшен... Боюсь, этому достопочтенному не стоит оставаться в моем жилище, это не то место, в котором стоит жить, — он предпринял последнюю попытку.       — Я предпочту остаться в доме заклинателя, нежели обычного крестьянина. Думается мне, с образованным человеком жить будет проще. У тебя не получится отказать мне, давай закончим препирательства. Он был неутомим, когда хотел чего-то. Рано или поздно Ю Сиань добивается того, чего желает.       ...       Скрипнув зубами, Ливей ещё раз поклонился, обронил слишком уж раздражённое "Слушаюсь" и повёл мужчину к своему дому. Но сначала нужно было убрать рис с палящего солнца, затем привести в божеский вид самого себя, расправить штаны, натянуть сандалии, а затем уж, снова поклонившись и прихватив корзину с небольшим пучком ростков риса, направиться в дом.               * * *              Роскошная карета с восседающим внутри статным вельможей дело довольно необычное для деревни, как ни странно, ещё когда они миновали рисовое поле, дети, играющие на улице, стали тыкать пальцем и всячески заглядываться на необычного гостя. Затем вавалили и их родители, удивлённо ахали и склончлись в поклоне, когда повозка ехала мимо. Но так как рядом с ней шёл хмурый и раздраженный Ливей, никто не осмеливался остановить их и спросить что-то. Так и доехали до дома отшельника. Это было старое покосившееся от времени строение на самом краю деревни, маленькое и тёмное. Крыша, выстиланная соломкой, явно протекает во время дождей, а некоторые части дома уже начали гнить. То тут, то там висели какие-то сушёные овощи, где-то валялись деревянные изделия, плетеные тары с красками и прочий хлам. Во дворе низкий деревянный стол со скамьей. Пожалуй, это было самое неподходящее для Сианя жилье. Мао остановился у входа во двор. Он отворил дверь в заборе и отошёл в сторону с поклоном пропуская мужчину вперёд.       Ю Сиань был очень высок. Заходя в жилище, ему пришлось пригнуться. И то, верхушка шляпы всё равно неловко дотронулась до дверного косяка. Зайдя, мужчина принялся оглядывать жильё. Оно правда было неказистым, не подходящим для проживания знати. Но имуги чувствовал, что это место — то, где он должен быть.       — Ю Хоу, — затрепетал старик, объявившийся позади. Он принёс одну из сумок, — прошу, не губите себя. Пока мы ехали, этот ничтожный приметил приличные дома. Император... Феодал взглянул на старика с прищуром. По телу того пробежала дрожь.       — Делай своё дело, — грозно оборвал Сиань. Мужчина сразу же поставил багаж и побежал за следующим. — А ты уберись. Второй приказ был отдан домовладельцу.              Значит, посыльный самого императора? Неужели скандал дошёл до верхов? Вскрылись старые дела? Но зачем тогда так скрытно, почему просто не арестовать его на месте? Знают же, что отпор дать не сможет, и все равно шлют сюда этого вельможу с золотой ложкой в заднице. От каждого его слова Ливей чуть ли не дрожал от злости, но идти против не смел.       — Я подготовлю вам место для сна, — тихо кивнул парень, снова коротко поклонился и действительно принялся собирать свои вещи. Комната была нормального размера, на самом деле, для одного человека это настоящие харомы, однако все настолько завалено заготовками, посудой, мусором и опилками, что особо развернуться негде. Если все это убрать, можно даже найти в дровнике за домом ещё пару циновку на продажу, самую лучшую естественно предложить гостю. Но пока Мао был занят сбором своего барахла и выносом его на улицу, к другому барахлу.       Тот кивнул и, наконец, снял доули, вешая ту на угол шкафа у двери. Идеально белая кожа, почти болезненного цвета. Тонкие пальцы не были отягощены тяжёлым трудом. Его прекрасные своей смолью волосы текли по плечам. Часть их была заплетена в роскошную распущенную косу. Чудные уши были украшены серьгами из агата. Глаза были такого же цвета. Алые. В миру ходили слухи про людей с белой кожей и красными глазами, но у тех были белоснежные волосы... Может ли он быть одним из них? Из тех, кто, по слухам, приносит несчастья. Хоу был невообразимо красив. Не стоит быть гением, чтобы представить, как хорошо он смотрелся в столице, подле императора. Высокий и стройный, этот вельможа соблазнял своей сутью. Будто бы у себя дома, тот принялся оглядывать место, в котором остановился. В третий раз старик уже добежал до дома и поставил сундук с вещами. Сверху стояло нечто прямоугольное, укрытое бархатной бордовой тканью. Запыхавшись, тот глубоко поклонился, согнув свою спину под прямым углом.       — Ступай, — скомандовал Ю Сиань, и тот убежал, кланяясь чуть ли не в пол.       Ливей убирался не так долго. Несложно было собрать все мешающееся, подмести пол и постелить в уютном углу циновку для гостя. Когда он закончил, взгляд его упал на пучок риса, лежащий в корзине у входа.       — Сяньшен, дорога из столицы долгая. Не желаете отобедать? — он старался быть вежливым и прятать всю язвительность в себе. — Я могу приготовить хорошее рагу, к сожалению, ничего более роскошного предложить я не в силах.       Мужчина кивнул.       — Готовь, — он одобрительно осмотрел на прибранную халупу. Неплохо, как минимум для того, чтобы перекантоваться. Он изящным движением опустил штору из рисовой бумаги. Теперь в комнате стало темно. Но зато Хоу сел у окна. Так элегантно, будто бы пребывал не в каком-то сарае, а во дворце, как минимум. — Как тебя звать?       Юноша сполоснул грязные после работы руки водой из бочки и зашёл за единственную перегородку в доме. Теперь он был виден лишь наполовину, там находилась его кухня и и вход в погреб, где хранились продукты. Но Ливей старался хотя бы краем глаза следить за гостем, ощущать его присутствие всеми фибрами души. Дать отпор он не сможет, убежать тоже, но это не значит, что он не попытается.       — Мао Ливей, — произнёс парень принимаясь мыть в большом чане редис, морковь, бобы, кукурузу и прочие овощи. — А как мне обращаться к вам, Сяньшен?        — Я — Хоу из семьи Ю. Обращайся ко мне соответствующе. Ливей, расскажи мне историю. Что забыл сильный заклинатель в Богами забытой деревне. Ты не просто скрываешься, но ещё и живёшь вдали. Боишься людского гнева за то, что совершил? Этот достопочтенный докопается до сути.       Терпи, терпи... Только все наладилось, и вот снова кто-то ворошит его прошлое. Но с этим нужно быть осторожнее, он не обычный человек, и простая отговорка его не убедит. От него так и пасет чем-то нечеловеческим.       — Мне нечего вам рассказать, Ю Хоу, — Ливей достал свой туповатый нож и взялся за нарезку овощей. — Из меня вышел плохой заклинатель, и после того как меня выгнали из ордена, я начал тихую жизнь здесь... Однако, вы тоже теперь в этой "Богами забытой" деревне, почему же?       — Приграничная деревня, переполненная бывшими военными и не справляющаяся с оброком. Само её существование — угроза Императорской семье. Я прибыл сюда, чтобы расследовать истинную причину неуплаты налогов и вынести приговор жителям, — говоря это, мужчина вертел в руке сливу, лежащую на столе. Перекатывал по ладони и приглядывался к рисунку на кожуре. Он усмехнулся, вспоминая фразу Мао Ливея.       — "Плохой заклинатель"... Значит, вот как сейчас называют проблемных, — он положил фрукт на стол. — Я всё равно узнаю причину твоего изгнания. Вот только, если мне придётся ворошить архивы и тревожить важных людей, то это отнимет много моего бесценного времени. Соответственно, вынося приговор деревне, у меня может оказаться достаточно плохое настроение, чтобы упомянуть о скрывающемся дезертире или кем ты там был.              Улыбка ядовитых губ цвела на лице.              — Но, если ты упростишь мне работу, если расскажешь правду, то я, может быть, умолчу. Ю Хоу требовал, чтобы тот, кто его приютил, выдал ему всю правду о собственном слабом месте. Буквально приказывал нацепить ошейник и вручить ему поводок. И сложно было не послушать. Обстоятельства играли не в пользу Ливея. Смерть чиновника не окажется незаметной. Если убить его, то, вскоре, в деревню нагрянут войска императора. Ни жителям, ни ему самому не поздоровится. Если умолчать, то после окажешься на эшафоте или ещё где. Мало ли, что там Ю Сиань найдёт и наплетёт Императору... Выхода буквально нет.       ...       Чёрта с два он будет плясать под дудку этого ублюдка.       — Вы слишком большого мнения обо мне, — хрипло выдавил из себя Ливей, вдруг заметив, что он перестал двигаться. Снова начать резать овощи, но с каждым ударом ножа о доску звук был всё громче и громче. Он судорожно размышлял, что стоит говорить, что нужно умолчать... — Какое вам, Ю Хоу, дело до бедняка из деревни? Я не представляю угрозу ни вам, ни тем более Императору, оброк от себя сдаю, как и некоторые здесь живущие, никому не мешаю. Неужто вы увидели во мне что-то нечистое?       Мао медленно повернулся к гостю лицом, чтобы достать со стены большой котёл, но непозволительно долго задержал свой едва насмешливый взгляд на мужчине.       — Не тебе решать, представляешь ли ты угрозу или нет. Поверь, я чую неприятности за тысячу ли, иначе как бы я достиг своей должности? — он улыбался Ливею. — Что ж, раз не хочешь говорить, то я поступлю иначе.       А путь "иначе" уже был оглашён заранее. Да что ж за напыщенный индюк. Ливей снова повернулся спиной, и теперь совершенно не смотрел на гостя, только крепкие мышцы рук и спины двигались под рубахой.       — Ничего такого не произошло. По крайней мере, я так считаю, — он сдался. Окончательно отдал огромную железную цепь от своего ошейника с шипами В руки вельможи, ещё и присел перед ним как собачка, лишь бы было удобно управлять. — Орден Хенг Фу славится своими правилами, а я захотел сделать по-своему. Не рассчитал немного, ничего такого, но меня выгнали, а оставаться в городе я сам не захотел. Тихую жизнь теперь живу, без всех этих зоморочек.       Как же его трясёт от невозможности избавиться от Сианя...       — Что ты сделал по-своему? — он подпёр рукой голову и впился алым взглядом в Ливея... Нет, этот подонок — точно кто-то из нечисти. Эти глаза... Просто дьявол. Помолчав, Ли продолжал крайне неохотно.       — Применил запретные техники... — а, впрочем, какая разница? Этот человек явно не человек, и раз уж на то пошло, вряд ли захочет раскрытия своей сущности. По крайней мере с такими мыслями продолжать рассказ стало легче, Мао даже пробрало на усмешку. — И ранил наставника.       Наставник — второй отец для заклинателя. А запретные техники не зря зовутся запретными. Хорошо, что его просто выгнали из ордена, а не забили там же камнями.       — Ты мог утаить, что использовал запретные техники. Одного твоего нападения на наставника уже достаточно, — хмыкнул имуги. — Расскажи о технике. Я всегда интересовался заклинательским миром, даже не имея возможности попасть в ваши ряды.       — Я не разбираюсь в тёмных искусствах, к сожалению, или к счастью. Мне просто повезло наткнуться на заклинание в битве с демоном, — по сути это не было враньем, но кто сказал, что он не может перефразировать. — Может вы мне расскажете?       Бесстыдник намекает на...       — Вы ведь наверняка много знаете, раз интересовались заклинателями, — добавил он в конце.       Тот внимательно посмотрел на сидящего напротив. Подняв белую ладонь, он размахнулся и вмазал хлесткую пощечину бывшему заклинателю. На щеке останется след.              — Смелость не должна граничить с безрассудством. Знай своё место. Может я и интересовался вашим миром, но к тёмному искусству не имею никакого отношения. Всё верно. Последнее божество, что осталось с людьми, было вне себя от злости. От такого унизительного оскорбления. Подумать только, его обвинили в связи с демонами! Низшими существами! Больно. Больно, хаха. Мао очнулся через пару секунд. Его лицо не выражало ничего, спокойные ясные глаза устремились на гостя через спавшую на лоб чёлку. — Прошу прощения, — уголок рта малость дрогнул в ухмылке раздражения, но в тот же миг все снова стало спокойным.       — Я позволил себе слишком много.       Юноша склонился в поклоне и, убедившись, что его лицо не видно, на мгновение скорчился в гневе. Высокопоставленный чин? Дорогой и уважаемый гость? Посланник Императора? Плевать, Мао конечно заставляет себя изображать уважение ко всем на свете, но на деле никто кроме некоторых людей в этом мире не заслуживает его уважения. Ливей не распрямлялся, ждал разрешения. Имуги какое-то время наблюдал за склонившимся человеком, а после усмехнулся.       — Встань и следи впредь за своими словами. Если бы ты сказал подобное обо мне при императорских стражниках, просто пощёчиной бы всё не ограничилось. Теперь понятно, зачем ты запер себя так далеко. Чтобы держать длинный язык в узде. Это была шутка с оттенком укора. — К твоему счастью, я достаточно великодушен. Займись делом, накрой на стол.       В чем-то напыщенный индюк был прав. В этом захолустье ему безопасно вести себя подобным образом, не нужно утруждать себя поклонами и сладострастными речами, люди здесь бойкие, с ними проще живётся. Юноша выпрямился и теперь абсолютно молча продолжил готовить. Вскоре на столе перед мужчиной стоял котёл с рагу, пара мисок с закусками и рисом. Сам Ливей за стол не садился, пока не сядет гость. Гость сел, сел следом и хозяин.       — Благодарю за еду, — больше им было сказано из вежливости. Ни в чем себе не отказывая, мужчина принялся за трапезу. Жевать было неприятно, щека ныла от движений челюстью, а вкуса еды Ливей особо не замечал. Он все раздумывал об этом мужчине, о своём положении и в итоге решил пока что плыть по течению. От него сейчас мало что зависит, работай себе, да прислуживай господину, все как в детстве.               * * *              Шло время. Еда была съедена, Ливей убрал всё со стола. В то же время Ю Хоу надел доули и вышел наружу, чтобы осмотреть окрестности у дома. К тому моменту, как солнце почти скрылось за горизонтом, вельможа заявил о своем желании искупаться.       — Покажи мне, где баня, — сказал тот, доставая из сундучка исподнее, наряд для сна и махровое полотенце. Тот был тих. Пощечина и правда заставила его притихнуть и закусить язык, Ливей не говорил, если его не спрашивали.       — Я не успел обзавестись баней. Она есть у соседей, могу отвести вас к ним, — ответил парень, проверяя насколько высохли заготовки изделий. Перспектива идти к обычным людям его не радовала. У Ю Сианя не было достаточно рычагов давления для них. Да и он не знал, какой характер мог быть у деревенщин. Мао хотя бы был благоразумным.       — Где ты обычно моешься? Наконец отпрянув от своих работ, юноша указал на бочку, из которой черпал вожу сегодня.       — Зимой в бочке, а когда тепло на реку за деревней хожу. Туда многие ходят, но можно найти места где никого нет, — ожидаемо, они пойдут именно туда. Оно и правильно, Мао работал в поле, готовил, он весь потный, липкий и грязный, помыться не мешает, вот только не по статусу им вдвоём мыться. Придётся ждать, пока индюк на купается.       — Веди. Сейчас бы имуги не побрезговал бы свернуться на дне реки калачиком. Да его размеры настолько огромны, что не выйдет сотворить подобное в этой бедной речушке.               * * *              — Уступаю тебе, иди первый, — сказав это, недо-демон расположился на притоптанной лужайке. Он уже снял доули, ведь солнце совсем скрылось к тому моменту, как мужчины подошли к берегу. Шляпа лежала у него на ногах. И юноша без какой-либо застенчивости скинул с себя рубаху, штаны, исподнее, взял мыльный корень и потопал к воде. В лёгких сумерках золотистая кожа Ливея слабо поблескивала от пота, а темные волосы, спавшие на крепкую спину жиденьким потоком, оказались криво острижены. Обычно волосы принято закалывать в пучок, и, наверное, никто из жителей не знает об этой его особенности, да и сам он скорее всего уже позабыл о какой бы то ни было необходимости ухаживать за волосами. Вода поглотила его до груди, пуская крупные мурашки по плечам. Где-то жужжали мухи, пока Мао намыливал своб голову и тело, смывая по реке грязь с уставших мышц. Он справился быстро, не было никакого желания задерживаться в воде дольше необходимого и отмораживать свою возможность деторождения. Ливей взобрался на берег и принялся обтираться принесенным из дома куском ткани. В какие-то мгновения змей поглядывал на юношу, справлявшегося с грязью в воде. Но, по большей части, Ю Сиань разглядывал что угодно, но только не Ливея. Падающие листики, мошкару, осоку, которая тихонько-тихонько покачивалась от периодических дуновений ветра. Но не его. Это было правилом приличия, и имуги его соблюдал.              — Ты закончил? — красавец опирался спиной на дерево, и был повёрнут боком к Мао.       — Да, — выдохнул парень и поспешно натянул на себя одежду. — Вам стоит зайти в воду чуть левее, там чище.              Ливей отвернулся сразу же. Он уткнулся глаза в траву и сосредоточился на высушивании выгоревших локонов. К воде направился чиновник. Он послушал рекомендацию бедняка и встал у места, которое было слегка левее. Зашуршала многослойная одежда. Халат, верхнее одеяние, нижнее, штаны... Всё это нужно было снять. И, так как Ю Сиань был голубых корней, слоёв было достаточно. Длиннющие волосы разлетелись по поверхности воды. Они не сравнятся со спутанными локонами Мао. Это — идеально прямые лозы, которые ни за что не путаются, и лишь приятно огибают тело собственного владельца.       Белая спина, руки... Он был весь белым, будто бы был чем-то болен. Да и вечное ношение доули... Возможно, Хоу действительно нёс на себе груз естественного проклятия, вот и характер у него был не очень. Пусть Ливей и слыл безобразным сквернословцем, он не желал снова получить по лицу или чего ещё хуже, стоял себе ровно спиной, распутывал волосы на плече. Распутывал себе, распутывал, а затем повернул голову, чтобы удобнее было дотянуться до макушки, и зацепился взглядом за стройное тело в реке. Чернющие чешуйки отразили свет луны. Ю Сиань взглянул на свою руку, попеременно сгибая пальцы. Кисть покрылась иной кожей. Блестящей. Множественной. Длинные когти дополняли картину. Ливея не подвело чутьё. Это определённо была нечисть. Змеиный демон.       Но он и виду не подал, тут же отвёл взгляд в сторону и задумался. От Сианя шла прямая угроза, но по сути это все для дела Императора, просто так вредить заклинателю это существо не станет, в этом просто нет смысла. Но вопрос в другом, почему демон на службе Императора? Там, наверху, наверняка знают, заклинателей у правящей династии так много, что ими можно было бы покрыть каждый город в Поднебесье. Неужели это должно сработать как устранение непослушных крестьян? Но бороться с ним не выйдет. Либо ждать, когда уйдёт сам, то есть когда деревенские заплатят оброк, либо запугать, затравить. Навести на него гнев небес? Скорее на себя набречешь, чем на столь уважаемую особу. Демонов не натравить, остаётся по-тихому вставлять палки в колеса дома. Он искупался не быстро, но не настолько медленно, чтобы заскучать. Выйдя, феодал принялся обтираться, сушить свои волосы и постепенно одеваться.       — Ты давно в деревне? — видимо, господину стало скучно одеваться молча. Ливей к тому моменту почти просушил волосы, и теперь заплетал их в низкий пучок.       — Чуть больше года, — послушная собачка отвечает на все вопросы и не смеет бросать взгляд на хозяина. — Приехал во время посадки риса.       — Практикуешь воздержание?       ...       — Да, — и не только по своей воле. Просто никто и не хочет быть с ним, а оно и в пользу, силы не тратятся.       — Оно и видно, твоя Ян выплёскивается через край. Смотри, не набросся на меня ночью.              Он усмехнулся, подбирая сложенную одежду с земли. Влажные волосы всё ещё мочили спину. Видно, знатный человек не привык не просто мыться в одиночестве, но и ухаживать за собственными волосами. Кончики их касались земли. Он подошёл к Мао.       — Веди в дом, — приказал рабовладелец.       — Заклинателям положено воздерживаться от плотских утех и геданизма, — возразил парень, надев на ноги сандалии. Конечно он не стал бы говорить, что на такого заносчивого придурка даже слепой не набросится, молча повёл его обратно.       — Поверю тебе на слово. И они отправились обратно, под крышу уютного дома.               * * *              Разумеется, господин устроился у окна и принялся расчёсывать волосы. Он прикрывал роскошные глазки каждый раз, когда гребень качался кожи головы.              — Моя кожа очень нежная. Пока на улице будет свет, не смей расшторивать окна в доме. Напутствие на завтрашний день. Ливей всю дорогу молчал, а едва они пришли в дом, вновь взялся за работу. Из-за внезвпного гостя сегодня он совсем ничего не успел.       — Ю Хоу, я крестьянин, днем я должен возделывать поля и обрабатывать урожай, а вечером заботиться о хозяйстве. Дом будет в вашем распоряжении, — юноша присел за стол и достал свои заготовки. Это были бамбуковые детали разного размера и формы, которые сейчас необходимо было зачистить, а затем сплести из них корзину. Мао наловчился работать руками, в деревне не так много мастеров тонкого ремесла, и изделия его ценятся.       — Прекрасно, — довольно протянул он, пропуская волосы сквозь деревянные зубчики.               * * *              На удивление, "барин" не стал выделываться по поводу зажженной лампы. Отвернувшись лицом к стене, он быстро заснул. Наконец-то для Ливая началось мирное время. Жалкие часы в ночи. Но он привык ложиться поздно и вставать с петухами, раньше это не было ему в напряг, но теперь, когда рядом постоянно ошивался этот индюк, в воздухе витало напряжение. Ливей работал долго, а как закончил развесил по углам невидимые талисманы, высасывающие силы из демонов и спать лёг уже заполночь на полу кухни, не желая спать рядом с гостем.               * * *              Утро встретило их криком петуха из соседнего дома. Мао вставал рано и с громким кряхтением начинал свою рутину умывался водой из бочки, чистил зубы и готовил завтрак. Сегодня это был чай и сладкая каша. Мужчина же проснулся поздно. К тому моменту, когда за столом уже ел крестьянин. Ю Сиань любил поспать, и спал он очень крепко. Несмотря на шум, исходящий от Ливея, Ю Хоу проснулся лишь тогда, когда сам захотел. Шея болела от неудобного сна на твёрдой поверхности. Человеческое тело было непрактичным. Поглаживая затылок, тот сел на циновке и еле-еле продрал алые глаза. Прошипев что-то невнятное, совершенное божество принялось спускать подниматься.       — Доброе утро, — проговорил крестьянин, не утруждая себя необходимостью вставать и совершать поклон. Он только поближе поставил чашку для гостя и налил ему свежий чай.        — Кто сказал тебе, что оно доброе? — криво усмехнулся Хоу и, оправив одежду, направился к столу. Знатный муж не ополоснул руки, не расчесал волосы. Ему просто хотелось выпить чай, который был как раз к месту. Он сел на своё место, убрал с плеча пару прядей, и взял чашку в руки. — Кто глава твоей деревни?       Ливей же спокойно поедал кашу и наслаждался слабостью в мышцах. Он подумал, что стоит вечером пропустить бокальчик вина.       — Старик Дзиньси, живёт в большом доме в центре деревни. Пойдёте сегодня к нему?       — Мы с тобой пойдём к нему. Где ты видел Хоу, расхаживающего по улицам в одиночку? Как только я буду готов, мы отправимся к нему.       — Поистине великодушное решение, — мягко процедил Ливей с некой долей ехидства. У него с утра было хорошее настроение, и даже препираться с господином не хотелось. — Вам что нибудь приготовить?       — Приготовь что-то лёгкое. Сегодня жарко, да и я не люблю наедаться по утрам.              Ю Сиань противно улыбнулся, наблюдая за ехидством Мао. И всё же, от него была польза. Ещё бы имел при себе кровать...       — Слушаюсь, — а тот и рад, забрал порцию каши себе и ушёл на кухню. Это заняло не так много времени, в итоге юноша вынес Сианю миску с рисовыми клецками и соусом к ним, а также тарелка с фруктами. Он поставил завтрак на стол, для приличия поклонился, а затем уселся обратно и принялся доедать кашу. Ю Сиань начал трапезу. И, судя по всему, талисманы правда работали. Он съел несколько клёцек и парочку персиков. Остальное так и осталось лежать на тарелках, ожидая своего часа. Демоническое создание без предупреждения поднялось из-за стола и отправилось расчёсывать свои локоны.       — Спасибо, — бросил он невзначай, как бы ради приличия. Сам Ливей уже наелся, а потому ему пришлось просто собрать еду и отнести в холодный шкаф, чтобы ничего не испортилось. А потом пришло время работы. Мао теперь ушёл во двор молоть рис на муку. Жернова гремели на весь двор равномерным треском зёрен в них, и казалось, что юноше нет дела ни до чего на свете, он был задумчив и тих. Чёрное длинное создание — именно, что длинное, потому что высокие обычно крепки, а глядя на Ю Хоу казалось, что с первым порывом ветра его унесет через моря, на запад — явилось перед Ливеем. Волосы были убраны, наряд был тем же, какой на нём висел и вчера. Ю Сиань поправил подол ханьфу.       — Поднимайся и веди меня к старшему.       — Ох... Слушаюсь.       Он прокряхтел это чисто из вежливости, шмыгнул носом и, оставив свое занятие прямо так незавершенным, повёл мужчину на улицу. Они шли по узким улочкам деревни между старыми домами, а на них заглядывались все жители. Сегодня многие из них почтительно кланялся вслед этой небольшой процессии, причитая "Доброе утро, Сяньшен" или что-то подобное, даже дети почтительно кланялись, правда ничего не говорили. Лето цвело и пахло, все были в работе, только один дом жил в тиши и не гремел работой. Это было двухэтажное здание, окруженное кроной персикового дерева, дом главы деревни, бывшего капитана отряда, старика Дзиньси, что жил в нем с семьёй. Забора вокруг не было, только мощеная камнем тропинка, по которой они вдвоём подошли к двери и постучали.              — Иду-иду! — послышалось изнутри, и вскоре дверь отворилась со скрипом, а за ней показался довольно крупный мужчина в рубахе и штанах, на его голове была тёмная повязка, державшая жидкие поседевшие волосы, но несмотря на весь свой просевший вид старца, мужчина сохранял крепкие мышцы и тяжёлую поступь. — Приветствую вас, господин Ю Хоу.       Глава сделал почтительный поклон и тут же скосился на отошедшего немного в сторону юнца Ливея. Между ними произошла быстрая переглядка.       — Здравствуй, — Ю Хоу кивнул и прошёл внутрь, прячась в тени от палящего солнца. — Созови деревню. Даю час.       Всё же, он — понимающий чинуша. Для такой горстки людей часа будет достаточно. Более того, по не пришедшим можно будет распознать людей либо искренне ленивых, либо настроенных против власти. Очень удобно! Тем временем, брюнет принялся оглядывать жилище... Дом этот был гораздо больше и приятнее, нежели тот сарай, в котором жил Ливей. Просторно, чисто и светло, на стенах висят его старые доспехи, трофеи с битв, да какие-то картины. Старик тем временем сосредоточенно поклонился, отошёл в сторону и подозвал к себе сына, мальчонку лет десяти, который работал у них глашатаем без оплаты. Когда тот убежал, глава обратился к гостю.       — В наших краях редко встретишь человека, что по статусу выше крестьян. Чем мы обязаны визиту, Ю Хоу? — разумеется он понимал, но сладкие речи всегда важны.       — Осмотр пограничных земель. Большего о целях Солнца империи я сказать, увы, не смогу. Это ваш сын? Прелестный мальчик, — Ю Сиань улыбнулся. — Мао, закрой шторы.       — Да, да, мой наследник, — поддакивал старик, с явным ехидством наблюдая, как самый буйный и проблемный житель деревни, саранча среди кузнечиков, без единого слова ходит по помещению и безропотно выполняет указ.       — Должен сказать, я весьма рад вас видеть. Помимо прочего, вы благотворно влияете на жителей.              Камень в огород Мао, да ещё и политый всякой дрянью, чтоб жизнь мёдом не казалась.       — Господин Ю Хоу Приехал Не ради моего наставничества, и вы это знаете, — наконец он подал голос, да такой язвительный, что чуть ли не ядом плюется в старика, продолжая двигать шторы.       — Закрой рот, — прервали его. — Если собираешься этим языком говорить заместо меня, я вырву его.              Ю Сиань заговорил грозно. Казалось, правда вырвет... Несчастному Ливею нигде не рады. Пришлось прикусить язык. Мао повернулся и снова сделал этот свой извинительный поклон и заметил на себе полный удовольствия взгляд главы деревни.       — Прошу прощения за этого мальчонку, Ю Хоу, он не из нашей деревни, и ещё не привык к вежливости и учтивости. Но я безмерно рад видеть, как он исправляется. Дословно "Как же я рад, что вы его заткнули!" Укор алых глаз переметнулся на мужчину. Этот взгляд был гневливее, чем тот, что достался Ливею. Ю Сиань поднялся с места, сделал длинный и уверенный шаг и схватил мужика за волосы. Намотав их на руку, он подтянул его голову к себе.       — Он — мой слуга. Я его милосердно поучаю. Ты даже скулить не смей, ничтожество, не сумевшее управиться с горсткой вояк. Хоть ещё слово и отправишься на эшафот. Ты понял?              Хоть глаза и въедались в душу пылкой злостью, но лицо дражайшего Ю Хоу имело нечитаемое выражение. Не передать словами гримасу ужаса, которая показалась на морщинистом лице в тот миг. За много лет боевой дух этого генерала ушёл в поле рис возделывать, а уважение к высокопоставленному руководству остался, вот и не смог он ничего сделать, только запричитал       — П-прошу простить эту грубость, уважаемый господин...              И где-то у окна в этот момент стоял Ливей и с огромным удивлением смотрел на эту сцену. В его груди тряслось что-то тёплое, отчего хотелось улыбнуться, но несильно, нехорошо ведь смеяться над чужим горем. Можно молча порадоваться. Ю Хоу отпустил его патлы и с тоскливым вздохом плюхнулся на место. Он достал веер из-за пояса и расправил его в руке, лениво обмахиваясь.       — Оставь. Прощения ты ещё не заслужил. Подай нам белый чай, разговор будет долгим.               * * *              Вновь диалог возобновился тогда, когда главы всех семей собрались в одном домике. Народ готовился к чему-то необыкновенному. Хоу в их деревне... Это ведь титул, чуть ниже, чем дети императора. Почему среди них? Чем они заслужили такую честь. За столом сидело двое. Старейшина и Ю Хоу. По правую руку от брюнета стоял Ливей. Его Превосходительство перебирал отчётные свитки. Сколько было передано риса, сколько муки и прочее-прочее. И всего недоставало. Хоть прежде деревня и справлялась, но в последние года будто бы всё рухнуло, пошло под откос.       — Обращайтесь ко мне — Ю Хоу. Я останусь с вами на полгода, — будто бы зачитал приговор Сиань. — Император приказал мне собрать с вас дань, размер в размер. Так же, он позволил рассудить вас так, как я посчитаю нужным в случае, если потребуется наказание.              Он поднял взгляд.       — С каждым из вас я великодушно побеседую и укажу на ошибки, чтобы вы смогли сдать оброк так, как следует.       — В неурожае тоже мы виноваты? — возник один из мужей. И поддерживающий говор пробежался по помещению. Ю Хоу смирил их взглядом.       — Если ты, здоровый муж, не сумел вырастить столько риса, чтобы хватило для семьи и для налогов, то это — повод для смеха, а не для гордости. Хочешь, чтобы я пошёл и начал полоть саженцы за тебя?       Толпа засуетилась.       — Если у вас остались силы пререкаться и искать оправдания, их стоит потратить на работу, — молодой чиновник сузил глаза. — Все встали снаружи. Каждый заходит по одному и объясняется за сбор с его двора. Если кто-то уйдёт — я узнаю.       В какой момент жизнь его повернула не туда? Почему Мао Ливей, прежде весьма способный ученик одного из величайших орденов заклинателей, сейчас наблюдает за какой-то дурацкой бюрократией? С его маленького двора все налоги отдавались исправно, ему правда не составляло труда собрать чуть больше чем на одну миску риса, однако в больших семьях все было иначе, им труднее управляться с хозяйством.       — Вы слышали господина! Выполняйте, выполняйте! — засуетился глава деревни, подталкивая мужей вон. — Синьпин, ты первый, давайте, все в очередь...       — Ю Хоу, — негромко подал голос юноша, что до этого стоял со скучающим видом. — Для меня будут какие то указания?       — Место по правую руку от Хоу — самое почётное. Тебе недостаточно просто стоять? Хочешь, чтобы я придумал что-нибудь?              "Заносчивый кретин"       — Я привык быть полезным при деле, не сочтите за грубость, — оправдывался Ливей, наблюдая за суматохой своих соседей. В мгновение они остались одни в комнате, и у них было несколько секунд, чтобы насладиться тишиной.               * * *              Прошло несколько часов, прежде чем консультации закончились. Пару-тройку раз Ю Сиань выходил с самыми настырными к посевам и загонам, и уже там давал рекомендации принудительного характера. День шёл. Солнце палило уже не так сильно, кренясь к боку.              — Ю Хоу, Ваше Превосходительство, помилуйте, что же нам делать с затянувшейся засухой? Ваши слова — истинны, но мы ведь не волшебники, даже не монахи. Мы ничего не сможем поделать с небом...       — Молитесь, — сказал чиновник, надевая доули.       — Кому молится, Ю Хоу? — молодой фермер почти плакал.       — Тому, кто остался, — Сиань же усмехнулся и пошёл прочь, увлекая за собой Ливея...               * * *              — Я дарую тебе время оставшегося дня. Занимайся тем, чем хочешь, — сказал имуги, скрепив руки за спиной. Дарованное время сгожилось бы разве что на уборку да стирку, опять весь день потрачен на бесполезные прогулки.       — Я уйду работать, дом в вашем распоряжении, — Ливей почтительно поклонился. У двери лежала небольшая бочка, из которой он вынул кулёк с какими-то дощечками, а из пристройки позже достал длинный кожаный чехол. Слишком дорогая вещь для бедняка в деревне, отпечаток его магического прошлого, который юноша закидывает за плечо, а затем выходит из дома и исчезает среди домов.               * * *              Неизвестно, чем именно занимался этот молодой человек столько времени, однако, когда солнце уступило место луне, когда цветы закрыли свои бутоны, а весь скот в округе спал, Мао Ливей ковылял обратно. Старая рубаха порвала В нескольких местах, волосы опалены с концов и жутко спутаны, а в руке лишь кожаный чехол с его содержимым. Ни кулька, ни шляпы, ни сандалей на нем не было, босыми ногами шлепал он по камню троп. И в дом вошёл тихо, чтобы не разбудить гостя.       Гостя не было. Лишь чёрная маленькая змейка скрутилась на одеяле. Такая тоненькая, что-толщина её не превышала двух пальцев. Спина её была красной. Обыкновенно яркие звери — ядовитые. Опасные... Ещё чего не хватало после тяжёлого дня. Возможно велики Ю Хоу испугался её и сбежал?       Уставший мозг среагировал сразу. Ливей не думал о госте, в его голове только на мгновение промелькнула какая-то странная мысль, но в этот момент он уже вытащил меч из ножен, а затем опустил его вниз. Короткий противный звук огласил комнату, теперь на прорубленом одеяле два отрывка змеи. Создание зашипело на него. Алые глаза подёрнулись ненавистью и болью. Змея срослась, а на неё месте возрос Ю Сиань, укрытый одним лишь одеялом. Он поднялся на ноги, схватил заклинателя за шею, впиваясь длинными когтями в его кожу да так, что кровавая роса выступала наружу. Резким движением руки Ливей оказался припечатан к стене намертво.              — Слово. Скажи хоть слово, чтобы я не убил тебя. А тот даже не понял, просто не успел осознать происходящее! Казалось, он только зашёл в дом, а уже находится на пороге смерти, как же долго до него доходило, что именно он натворил. Меч и ножны упали на холодный пол.       — Не... Не признал, — прошелестел Ливей, накрепко зажмурившись от резкой и внезапной боли. Вены на его лбу немного вздулись, юноша медленно раскрыл глаза, судорожно вдыхая воздух.       — Моли о прощении, жалкий смертный! Твоя жизнь, в сравнении с моей, ничего не стоит, но ты дерзнул ей угрожать! Дрожащие руки слабо вцепились в запястья Сианя.       — Гос... Господин, молю... — как это было унизительно, как трудно давались ему всегда подобные слова, но Ливей должен был сказать это, чтобы не умереть. — За последние часы я разрубил стольких нежелателей, что не признал... Не признал вас, прошу... П-прошу прощения...              Он разжал его горло, и тело Мао Ливея с грохотом упало на пол. По телу имуги всё ещё бежали чешуйки. Так, по участкам. Кто по руке, которая грозила погибелью, кто по щеке, окаймляя сгиб челюсти.       Со временем в его взгляде стал читаться вопрос "Где ты был?". Ведь наконец-то Ю Хоу приметил отвратительные раны и общую расшатанность своего слуги. Но он решил не спрашивать. Гнев за попытку убийства ещё не стих.       — Ничтожество, — вздохнув, Сиань сел на циновку и поспешил укрыться в одеяло. Таких линий, как свежая, расчерчивающая теперь его тело, было много. Но плотная ткань скрыла их напрочь от непрошенного взгляда. Какое-то время Ливей совершенно в кошмарном виде валялся на полу, приходя в себя. Он осторожно прижал руку к горлу и отхаркивался, пережидал, пока стихнет боль и он будет в состоянии здраво мыслить, ведь голова его сейчас была забита совершенно противоположными эмоциями. После минуты тишины, это раненое провинившееся существо приподнялось сначала на локтях, а затем, шатаясь, поднялся на ноги. Волосы его ниспадали на лицо, и какой-нибудь деревенский мальчишка назвал бы его сейчас "демоном", что иронично. Так, пряча взгляд, Мао проковылял на кухню и устроился на полу там, спрятавшись от разгневанного господина.               * * *              С того момента пролетела всего лишь пара недель, но деревня уже приступила к изменениям. Для начала облагородили вид, приветствующих возможных гостей. Страх — отличный рычаг для управления народа, но рядом с ним, бок о бок, идёт и уважение, которое постепенно завоёвывал Ю Хоу.       — Хорошо поработал, — говорил тот, осматривая поля, и человек, услышавший это, будто бы возносился на небо. — Но впереди ещё много задач.       — Всё верно, Ваше Превосходительство, я всё сделаю!              А после они шли дальше с Ливеем, тлея под палящим солнцем.               * * *              Белоснежный шар катился к линии горизонта, когда мужчины направились домой. С того злополучного дня пыл и нрав Мао немного поубавился. Он ведь не был абсолютно дерзким подростком, совесть у юноши тоже имелась, и ещё несколько дней он ходил, немного сторонясь Сианя. Сейчас всё стало гораздо спокойнее, и даже в деревне на него не так косо смотрели, что не могло не радовать. И только необходимость постоянно следовать за господином тяготела его думы, но как об этом сказать, он не знал.              — Ю Хоу, господин, могу я попросить вас об одолжении? — наконец начал Ливей.       — Раз ты начал просить, так проси. Мне не нужны эти прелюдии. Он сделал глубокий вдох.       — Дело в том, что с тех пор, как вы прибыли в деревню и взяли меня к себе в услужники, большую часть времени я хожу подле вас, и теперь совершенно не успеваю работать. Как вы помните, я упоминал, что исправно платил оброк, а теперь, боюсь, не могу успеть собрать достаточно.       — Так как ты — мой слуга, ты освобождён от этой обязанности на период услужения мне. Тебе не нужно будет сдавать оброк.       — Вы великодушны, — выдохнул Ливей, не удовлетворенный ответом. — И всё же, даже на еду я успеваю собрать мало, едва хватает. Могу я попросить вас отпускать меня пораньше или присоединяться к вашим делам попозже?              Он покосился на Мао, но под темной сеткой доули того было не увидеть.       — Сегодня у меня нет настроения ругать тебя. Считай, что тебе повезло. Впредь можешь уходить раньше настолько, насколько посчитаешь нужным.       Имуги хотел проверить уровень наглости заклинателя.       — Благодарю, — и вновь из вежливости некогда буйный юноша сделал почтительный поклон. Сегодня он уже ничего не успеет, поэтому, когда мужчины вернулись в дом, Ливей принялся за приготовление ужина — супа из водорослей с мясом, специально достал из запасов немного вяленого. И он может ликовать! Талисман, верно, сработали, иначе как объяснить то, что такой чистоплотный вельможа сел за стол в том, в чём ходил, и сидел молча уже полчаса, как минимум. Элегантно подперев голову, слегка замутнённый взгляд уткнулся в одну точку. Он не моргал, просто сидел и смотрел в "никуда".        Конечно это не ускользнуло от внимательного взгляда юноши. Когда он разливал суп по чашкам, то случайно чуть не пролил немного, потому что отвлёкся на Сианя. В своей голове Ливей сложил два плюс два вид змеи, красные глаза и ослабленность после талисманов. Ведь к тому же он совсем недавно поменял их на более сильные.              — Приятного аппетита, Ю Хоу, — деревянная миска оказалась перед мужчиной, а за ней чашка с чаем, ложка и тарелка с булочками на пару. Его взгляд стал более сфокусированным. Ю Хоу оглядел стол, будто бы до этого его ни разу не видел. Такими же заинтересованными глазами он пробежался по ужину и взял палочками мань тоу.              — Благодарю, — сказав это сонным голосом, демон начал медленно-медленно и маленькими кусочками поглощать угощение. Ливей же накинулся на еду так, словно не ел никогда в жизни. Он всегда съедал всё, до последней капли, и для него странно было видеть, как кто-то почти не ест, хотя этот факт тоже можно отнести в копилку доказательств демонической сущности. В конце концов, завершив мань тоу, Ю Хоу поднялся на ноги и переместился на циновку. Отвернувшись к стене, создание притихло. Видно, заснуло.       Ну и Ливей проводил его озадаченным взглядом. Собрал тарелки, вылил суп обратно, а затем тихо принялся за дело. Из сундучка под столом кухни он достал небольшую стопку бумаги, перевязанную верёвкой, вытащил один лист, уселся писать, придерживая руку, как учили его в ордене. Вскоре на белом листе было выведено столько иероглифов и символов киноварью, что белого почти не осталось, а когда всё это высохло, Мао осторожно приклеил бумагу к спине Сианя. И тут же вышел из дома.               * * *              Утром Ю Сиань чувствовал себя лучше обычного. Долгий сон поспособствовал восстановлению, от чего новый шрам на теле перестал ныть. Но спина всё не переставала, сон в человеческом теле ему на пользу не шёл, но в змею он больше превращаться не собирался. По крайней мере, эти шесть месяцев, пока дурень не перестанет угрожать его целостности. Поднявшись, тот услышал шуршание бумаги. Это насторожило. Ю Хоу осмотрел себя, циновку и осознал, что шуршание исходило от него самого, от спины. Пошерудив рукой по спине, тот нащупывает бумажку с заклинательскими письменами.       Эта тварь... Этот идиот до сих пор считал его демоном. Смятое одеяние вмиг распрямилось. Свергнутое божество пошагало в кухню. Уверенными длинными шагами, которые обыкновенно предшествовали расправе. И расправа случилась. Не дожидаясь пробуждения, Сиянь сел рядом, раскрыл рот Ливея и засунул туда скомканную заклинательскую бумажку....       Спокойный усталый сон был прерван столько наглым вмешательством в его границы. Спросонья Мао не сразу понял, что это лезет в его рот, но инстинктивно уже начал плеваться, сопротивляясь вторжению, так, что даже на одежды Сианя попала его слюна.       — Какого черта? — вырвалось у него, когда несчастная бумага выпала наконец из его рта, и вот тогда, только тогда он поднял удивлённый взгляд на соседа. Слюнявый комок засунули обратно, да и прижали подбородок так, чтобы было трудно раскрыть рот. Хоть в руках Сианя было и мало сил, но достаточно упорства.       — Задохнись в своём невежестве, — его рук напряглась до ярчайших вен. — Неужели я так похож на низшее создание? Единственный, кто остался с вами, кого вы предали и втоптали в грязь, но кого я великодушно простил. Заклинатели, пародии на божество, ничего общего с ними не имеющие. Тебе должно быть до смерти стыдно за собственную глупость! Ты сотворил столько грехов, что мирного перерождения в жизнь не увидишь!              Первые секунды Ливей всё пытался выплюнуть столь отвратительный "дар", но потом вдруг успокоился. Он смотрел на господина ясными глазами, не уводя взгляда, и пусть в нем не было и капли вины или раскаяния, зато где-то там мелькнуло осознание. Мао Ливей, как весьма способный бывший ученик ордена, никогда и никому в этом не признается, но он, на самом деле, безнадёжно глуп. Да, он научен грамоте и искусству, фехтованию и прочим наукам, он понимает этикет и взаимосвязи вещей, но когда дело касается чего-то миоского, а не теоретического, безнадежный юнец часто оказывается до смешного неправ.       Наставник однажды сказал ему "Ты слишком сильно себя жалеешь. Думаешь, ты прав? Оглянись вокруг, задумайся и поймёшь, что ты прав так же, как неправ и другой человек. Не действуй безрассудно, Сяо Мао, позволь мне вырастить из тебя что-то большее" И так всегда. Если в голову взбредет какая-то мысль, Ливей не будет думать о других вариантах, сразу сделает так. А ведь он мог догадаться, учил ведь классификацию демонов и магических существ, однако снова, снова ошибся. И сказать теперь нечего.       Стыдно конечно перед Сианем, однако, что он может сейчас сделать, кроме как смотреть на него с открытым ртом, из которого стекает струйка слюны по подбородку. Какое там перерождение? Большая удача посетит Ливея, если он доживёт до старости и не обратит на себя гнев всех богов и демонов одновременно. Ему ведь всего девятнадцать, и где он уже? Мао ничего не ответил.       Держа того за подбородок, Ю Сиань склонился, цепляясь дикими глазами за смирение Ливея. Его вторая когтистая рука, укрытая смоляной чешуёй, скользнула под рубаху Мао. Она замерла у духовного ядра, кончиками врезаясь в кожу. Теперь, в районе сердца, у него было пять красных отметин, расположенных примерно по окружности. И от каждой из них исходила неимоверной силы боль, будто бы кровь под ними кипела. Энергия Инь наполняла тело юноши.              — "Гнилое божество, оставившее людской род в тяжёлое время. Вернувшееся бесчинствовать". Так вы отзываетесь обо мне? Богохульники, назовите хоть одного, кто ещё спустился бы к вам с небес. Не зная своего места, творите невесть что. Каждая ваша заклинательская искра силы не стоит и моей чешуйки. Так как ты смеешь клеить на меня эту чертовщину, рубить моё тело...       Его хватка совсем ослабла. Он отнял руку от груди Ливея. Небесного оттенка голубые линии прочертили путь от пальцев до кожи лежащего. Вторая ладонь отпустила лицо Мао. Глубоко дыша, сверженное божество, имуги, смотрел на изгнанного заклинателя.              — Мерзкое создание, — проскрежетав, мужчина поднялся на ослабевших ногах и поплёлся наружу.       В тот миг, когда кожа ощутила острые когти в самой груди, Ливей невольно издал низкий протяжный стон и сильнее закусил комок бумаги, но глаз не смыкал. Хотел, просто считал, что не имеет права прятаться перед Сианем, вот и терпел до тех пор, пока эта пытка не кончилась, пока божество не отстранилось от него. Когда имуги скрылся за дверьми, юноша осторожно достал изо рта бумагу, вновь он оказался в отвратительнейшем виде, весь в слюне, растрепанный, с тяжелыми ужасно болезненными ранами на груди, из-за которых было больно вставать.       Тем не менее Ливей решительно последовал за ушедшим. Так же медленно, осторожно, понимая, что скорее всего навлечет на себя его гнев, плелся он следом на некотором расстоянии и молчал. Божество шло медленно. Оно щурилось от солнца и, чтобы предотвратить ожоги, сняло верхнее одеяние и накинуло на голову. Ю Сиань даже не сразу заметил, что за ним следует заклинатель. А, заметив, лишь вздохнул.       — Зачем ты плетёшься следом? Ответа у него не было. Вернее, был один, но настолько жалкий и постыдный, что даже озвучивать его у себя в голове не хотел, а иначе скорчит лицо в отвращении и смущении. Слишком горд для такого, но всё же.       — Можете разрубить меня, — выпалил он наконец столь бесстрашно и беспристрастно, будто говорил о булочках. Он усмехнулся, оборачиваясь на заклинателя с хищной улыбкой.       — Наконец-то ощутил свою вину? Впрочем, мне это ни к чему. Мне не нужна твоя смерть.       Тот немного наклонил голову набок.       — Тогда отрубите руку? — И вытянул правую, рабочую руку вперёд. Лишь бы это закончилось и не пришлось испытывать все эти ужасные чувства вины и стыда. — Подойди ближе.       И он бесстрашно шагнул вперёд, может даже слишком быстро оказавшись почти вплотную к имуги.       — Держи верхнее одеяние надо мной, — он отвёл взгляд, спрятав обгоревшие пальцы в рукава. — Чтобы ни один луч света не попал.       ...       Озадаченный таким поворотом, Ливей неловко опустил руку, а затем тут же вскинул обе, чтобы придержать одежду, но так как Сиань был значительно выше его, пришлось вытянуть руки и чуть ли не на носочках идти рядом.       — А рука? — все же уточнил юноша.       — На кой черт мне твоя рука? Как ты тогда будешь мне прислуживать, если станешь безруким?       Недовольно фыркнув, Ливей наконец заткнулся. Он хотел сказать что-то ещё, явно злой от всей этой ситуации, но прикусил язык и сосредоточился на одежде. Они молчали вплоть до момента, как оказались у берега. Ю Сиань принялся раздеваться.       — Из-за чего конкретно тебя начала глодать вина?       Парень тут же учтиво отвёл взгляд. Хотел сказать, что никакой вины не испытывает, но сказал другое.       — Я ошибся, сделал вам больно. Не раз. И не два...       — Всё верно, ты виновен. И нет тебе прощения за оскорбление божества. Но твоё тело принадлежит мне. У тебя нет права просить калечить его или самостоятельно ранить себя. Ты меня понял?       По озадаченному и все ещё недовольному лицу было ясно — нет, не понял. Ведь вину нужно отработать, отдать что-то взамен. Если Ливей разрубил Сианя, а тот не хочет убивать его взамен, значит надо отдать руку. Не равносильно, но это почти то же самое. Так его учили и воспитывали.       — Тогда что нужно сделать? — логичный вопрос.       — Служи мне преданнее, чем самая верная псина. И будь благодарен за жизнь, которую я тебе оставил.       Его алые глаза смотрели насквозь. Секундное раздумье сменилось на вполне довольное выражение лица, которое в тот же миг снова стало виноватым.       — Слушаюсь, — прошелестел юноша, наконец взглянув имуги в глаза, а затем снова отвёл их, чтобы соблюсти правила приличия. Ю Сиань обернулся змейкой. Малюсенькой, не верилось даже, что это — божество. Прячась в тени травы, создание вскоре скрылось в воде.       Так Ливей остался наедине со своими мыслями. Он проследил вслед змее, а затем от нечего делать присел на траву, сложил чужую одежду аккуратными стопками и погрузился в думы. Он мог бы пойти поработать, но сегодня голова была слишком тяжёлой от мыслей и воспоминаний. Он решил подождать тут, словно самая преданная псина, как и нарекал ему Сиань.               * * *              Змейка вдоволь наспалась и выползла лишь тогда, когда сумерки обняли небо. Уязвимое божество с прищуром в глазах смотрело на преданного человека. Вернее, на надрессированого полудикого пса. Ю Сиань подполз ближе и побежал своим тоненьким цветным тельцем по его конечностям, пока не дополз до руки, которую ранее протягивал Ливей. Он обвил её запястье тугим кольцом и внимательно наблюдал за заклинателем.       К тому времени юноша чуть ли не дремал. Он успел поотжиматься, побегать и даже сплести небольшую корзинку из листьев, которая, впрочем, была абсолютно бесполезна. Но когда змея показалась из воды... Он замер, сосредоточенно наблюдая за ней.       ...       Страшно не было, разве что чуточку дрожало нутро, когда холодное тело основалось на его руке.       — Домой, господин Ю Хоу? — негромко прошелестел юноша. Его вену прокусили два клыка. Тот болезненно поморщился, но промолчал, ожидая все же чего-то более существенного. Когда божество вытащило зубы, темная красная кровь полилась наружу. Но тело его сильнее сжало человеческую руку, от чего течь слегка замедлилась.       — Ты вверил свою гордую жизнь в мои руки?       — Моя жизнь не может быть гордой, — возразил юноша, но тут же поспешил исправиться. — Вы сказали служить вам, я буду служить.       Имуги хмыкнул. Кровь вмиг перестала вытекать наружу. Будто бы что-то не позволяло ей. Змея накрыла ранку своим телом и пристроилась на руке.       — Всё верно. Инструмент не должен иметь своего мнения. Неси меня домой.       Ливея это полностью устраивало. Он к такому привык, слишком гордый для одиночки и действительно глуповатый, его даже успокаивала мысль, что теперь он будет при деле и будет кому-то нужен, будет выполнять указания. Юноша поднялся на ноги и, захватив верхние одеяния господина, направился домой.               * * *              Прошла ещё неделя. И близился день, в который парень вечно покидает дом, а после возвращается потрёпанный. В этот день его домашний бог остался в четырех стенах и по-змеиному внимательно наблюдал за рабом.       — Каждый раз после битвы с демонами ты возвращаешься неимоверно потрепанным. Это они сильны или ты слаб?       Ливей в тот день проводил чистку своих запасов продуктов и находился в удивительно хорошем расположении духа, а все из-за купленных накануне у соседа яиц. Как мало нужно для счастья.       — Я не сравнюсь в силе даже с новичками в заклинательском деле, — хмыкнул Мао, заворачивая в кулёк из бумаги какие-то листки. Затем он осмотрел своё жилище задумчивым взглядом. — Хотите на ужин грибной суп?       Он бы не спрашивал, если бы хотел сам. Просто грибы особо не любил, а вот Сианю они могли быть по вкусу.       — Я не хочу есть. Даже если ты не сравнишься даже с новичками, ты всё равно идёшь сражаться с демонами. Для чего тебе это? Ты мог стать обыкновенным крестьянином, но держишься за эту богохульную стезю. Причина в том, что это — единственное, что тебя отличает от других? Вы, люди, такое любите.       У Сианя же оно, судя по всему, было не слишком хорошим, раз тот бросился в такие рассуждения.       — Драться люблю, — выпалил юноша, удовлетворенный возможностью не делать что-то из грибов, и решил собрать каких-нибудь ягод, если найдёт. Кулёк он засунул за пояс, кожаные ножны с мечом взял в руку и направился к двери.       Его грубо остановили за шиворот. Ю Сиань надел доули и подошёл к Ливею.       — Веди, — и отпустил одежду Мао.       Тот недоуменно вскинул бровь.       — Куда, господин?       — Туда, куда ты собрался. Я ведь уже говорил, что меня раздражает, когда мои вещи портят. Я должен оценить твою технику боя. Если я не увижу в тебе потенциала, то больше не пущу тебя к демонам.        Ливей еле удержался чтобы не закатить глаза. Сначала отвернулся, а потом уже закатил. Делать нечего, пришлось идти вместе. Не объяснить ведь столь могучему и возвышенному созданию, почему он, имея навыки боя, каждый раз такой потрепанный.               * * *              Лес в этих местах великолепен. Пышные зелёные кроны деревьев закрывали от палящего солнца, даря тень и прохладу, а стволы их прочными столами создавали лабиринт Из ориентиров, которые Ливей выучил наизусть. Вдвоём мужчины шли по протоптаной тропинке недолго, затем свернули в сторону. По пути юноша расклеивал бумажки на столбы, и они тут же исчезали, становились невидимыми, а мужчины шли все дальше и дальше.       — Там впереди кучка Могуи*, подождёте здесь? — в один момент Мао остановился.       *Могуи (魔鬼) Понятие, близкое к демонам в западном понимании, часто относящееся к духовным существам, способным на причинение зла или вреда.       — Думаешь, что не сможешь драться и защищать меня? Ты настолько бесполезен?       Эта непроницаемая змеюка прямо держала спину, скрепя руки за спиной. Он хмыкнул от осознания слабости своего раба. Так не пойдет.       — Простите за прямоту, но, боюсь, это будет неудобно, и я могу случайно задеть вас, — он вежливо поклонился, и в этот момент вдруг вскинул голову куда-то в сторону. Там, среди стволов деревьев, было пусто. Но он определённо что-то почувствовал, и сейчас вот-вот начнётся битва. Пока тот отвернулся, малюсенькая змейка выпрыгнула из одежды и обвилась вокруг шеи тугим жгутом...       — Так достаточно удобно?       Рука потянулась к шее, но не коснулась её.       — Благодарю, — удивлённо протянул Мао и уверенно достал меч из ножен. Он не был наточен достаточно хорошо, а ножны уже износились, плетеная ручка едва засалилась, но само оружие блистало. В доме Ливей никогда не доставал его, а значит чистил и ухаживал за ним в лесу, сразу после битвы.       Не успел блеск металла показаться воздуху, как мелкие демоны посыпались, с одной стороны. Всего лишь низшие создания, от них ни вреда, ни пользы. Юноша парой взмахов разрубил их на части, даже шага в сторону не сделал, а на лице все такое же спокойное выражение, даже скучающее. Трупы демонят безобразным мясом упали на траву, а сверху Ли кинул одну из бумажек. Коснувшись тел, она заискрилась вместе с ними, и уже через несколько мгновений от тел остались то ли угольки, то ли камни, которые юноша собрал в карман, а затем выжидающе оглянулся по сторонам.       "Ну? И где?" И словно по приказу из-за кустов показалось нечто чёрное и склизкое. Длинное тело медленно выползало вперёд, перебирая маленькими трещащими ножками, множеством ножек. Огромная человекоподобная сколопендра с кривой головой несчастного человека, от которого осталась одна сгнившая голова да какие-то ребра. И всё это двигалось, извивалось постоянно, словно ему внутри что-то чешется и колется...       Не раздумывая, Ливей в один миг сорвался с места. Одним длинным махом он вскинул меч, воткнул его в землю и, оттолкнувшись от него, с абсолютно голыми руками полетел на монстра, что встретил его распростертыми объятьями и нечеловеческим воем. Они сошлись в бою! Чудище крутилось и дергалось, старалось сбить захватчика с себя и била его по стволам. Голыми руками Мао хватал чудище за ноги и отрывал их с отвратительным чавканьем плоти, одну за другой бросал вокруг, ногами отталкиваясь от деревьев, чтобы уравновеситься. И что удивительно, ни разу он не позволил сколопендре себя ранить, слишком занятый мыслями о том, что он должен показать свою компетентность, однако... Хватило его ненадолго.       Когда чудище уже истекало кровью, выпуская на волю густые и тягучие волны Ян, послышалось хихиканье. Молодой заклинатель протянул руку, призывая свой меч, что до этого так и оставался воткнутым в землю, а затем устремился с ним за демона. На лице юноши цвела благодатная улыбка во все зубы, а глаза сверкали счастьем.       И вот тут он перестал обращать внимания на атаки твари, пропуская одну за другой, что окрашивали его лицо мелкими ссадинами, а тело синяками и ранами, но ему плевать. Он колотил чудовище в ответ с двойной силой, выпуская свою накопленную мощь и силу, да так усердно, что бой закончился за пару минут. Когда демон перестал дышать, безвольной массой расстекшись по земле, Мао огорченно вздохнул. Он достал из кармана ещё одну бумажку и бросил в тот фарш, который сам и сделал, дожидаясь, когда демон обратится в ядро.       Змея недовольно прошипела и сжала горло слуги. Безусловно, Мао был хорошим бойцом. Он был тем солдатом-берсерком, которых кидают в сражение как бомбу и ждут, пока оружие со всем разберётся. Пока взрыв разбросает врагов и союзников, и в центре останется лишь Он. Жертвующий собой, встречающий мечи противника грудью. Не ценящий собственную жизнь. Ему нужно научиться драться так, чтобы не подставляться. Чтобы держать голову холодной.       — Почему ты не медитируешь и не молишься? Переизбыток Инь — терпимо, но заражение Ян сотворит с человеком страшные вещи. Мао будто бы и не собирался ничего с этим делать. Теперь ясно, почему он всегда приходил домой грязным.       Ли болезненно пискнул от давления, хотя на теле были и раны похуже.       — Боги от нас отвернулись, господин, вы и сами знаете... А вместо медитаций уж лучше в поле поработаю, эффект тот же, — из-за пазухи он достал тряпку и принялся счищать кровь чудовища с меча.       — Невежественный дурень, выброси палку из рук и омойся в реку. Змея угрожающе прикусила кожицу Ливея на щеке, поторапливая к выполнению приказа.       — Это мой меч, — обиженно протянул юноша, однако ж повиновался. Он только захватил камень, выпавший с демона, и направился к речке, вслушиваясь в лес. Здесь томилось множество демонов, а заклинателей почти не было, рай для любителей подраться.       — Настоящий меч вынуждает заботиться о нём, драться за него. А твоя палка, у которой ни хороших ножен, ни обмотки — такого звания не достойна.       Оба остались при своём мнении.               * * *              Темнота уже сгустилась чёрным клубом дыма. И тогда Ю Сиань спустился с шеи. От его перманентного сжатия остались следы на коже, вряд ли они скоро пройдут. Змея уползла в высокую траву и обернулась человеком в воде. Высокий и худой Ю Хоу заставлял воду вокруг гореть голубым светом. Он прошёл вперёд до тех пор, пока по грудь не оказался в воде. Тогда-то божество обернулось. Его волосы трепетали, беспокойно плавали по поверхности.              — Молись мне, а я исполню твою молитву. Я научу тебя, как подносить мне свою веру достойно. Заходи в воду.       Все это выглядело очень странно. Хотя Ливей уже давно привык принимать дары или удары судьбы, что бы она ему не принесла, поэтому оставил ножны с мечом на траве рядом и стянул с себя одежду. Крепкое поджарое загорелое тело даже после изнурительной работы и битвы двигалось ровно и уверенно, и даже жидкие спутанные волосы, лёжа на подтянутой груди, казались мягче. Мао послушно зашёл в воду, не обращая внимания на жжение в ранах, что покрывали всё его тело от плеч до ног, две особо больших расположились на бедре и на предплечье. Он остановился напротив мужчины, очарованный свечением воды.       — Под воду. Дыши ей и зови меня, молись мне в мыслях. Не смей подниматься, пока я не позволю.       Произвол. Это смешно. Дышать водой? Он точно захотел убить Мао за... Да за что-нибудь. Это ведь божество.       ...       — Мне обращаться к вам по титулу или как... Имуги? — дерзнул уточнить он шёпотом, стремясь немного отсрочить подобные купания.       — Идиот, зачем спрашивать, если сам понимаешь? Имя, данное мне матерью и поддержанное отцом. Имуги — вот, кто я. Меньше слов — больше дела. Тони.       Тот в нерешительности поджал губы, но ничего сделать он не мог. Ливей вверил свою жизнь и свое тело божеству, самостоятельно и безропотно, а мог ведь сбежать или отмахнуться как-то, но нет. Он сам пошёл на такое. Юноша откинул с плеч мешающиеся волосы и, сделав глубокий вдох, медленно опустился вниз. Он чувствовал, как кромка воды идёт все выше и выше, пока она полностью не поглотила горячее тело. Ли свернулся калачиком на дне, словно сидел на корточках, и притих. В лёгких воздух уже заканчивался, но он просто физически не мог заставить свое тело впустить воду внутрь, напрягся весь, а затем...       Резко вдохнул! Вода растекалась по лёгким. Заполняла их приятной болью, но тело работало. Всё было... нормально? Голубое свечение началось в груди и растеклось по ядру, по венам, наделяя юношу силой и одаривая свежестью. Дышалось лучше, чем снаружи. Значит это — сила имуги? Вода? Он ей управлял?       "Удивительное чувство..." — промелькнуло в его усталой голове. Некоторое время юноша привыкал к новым ощущениям в себе, а затем само собой как-то захотелось начать говорить. "Великий Имуги, что повелевает удаче и счастью, что остался с людьми в столь непростые времена... Я прошу тебя избавить меня от несчастья и скверны, которые препятствуют моему счастью и успеху. Пусть твоя мудрость и милость очистят мой путь. Помоги мне обрести гармонию и благополучие. Благодарю тебя за твою защиту и заботу. Аминь." По скромному мнению Ливея, молиться он не умел совершенно, однако весьма ярко запомнил тексты древних книг, которыми его наказывали в ордене. Он постарался сказать так, чтобы звучало красиво и уважительно, действительно постарался изо всех сил, сложив ладони перед лицом в молитвенном жесте.       Тут же сила напитала его жилы. Мышцы перестали болеть. Кровь остановилась, более не вытекая наружу. Каждый синяк растворялся в коже — остался лишь тот, что нанёс сам Ю Сиань. Его молитва не просто была сразу услышана, но и тут же исполнилась. Силы и гармония переполняли Ливея, теперь он находится в равновесии. Спокойствие и умиротворение — следствие энергии Инь. Божественная, духовная сила, которая поглощает тебя и заставляет чувствовать, как в утробе матери. Защищённым. Неуязвимым. Любимым. Через несколько мгновений вода покинула лёгкие. На их место пришёл воздух, что вызвало резь в груди, но терпимую. Чудесная река, бережно поддерживая меч Бога, вынесла его на берег, укладывая на сырую прохладную траву. Свет покинул воду. Почему этот заносчивый, такой вредный и высокомерный бог делает подобные вещи? Разве боги не дерзкие твари, что бросили человечество, что молилось им исправно многие столетия??? Почему... Даже после стольких раз, когда Мао пытался его убить, Имуги всё равно... Почему???       Легкие нещадно жгло от воздуха внутри, ослабевшее тело пробирало ка хриплый кашель снова и снова, пока Ливей судорожно крутил рукой перед глазами. Ни царапинки, ни следа усталости, даже странно как-то, опьяняюще. Голова теперь стала слишком уж лёгкой, как если бы Ли выпил бочку вина и пошёл купаться, но он не пил и не купался. Подумать только... Наставники учили его следовать за богами, даже после того как те отвернулись от людей, они оставались идеалом существования, каждый хотел быть как они. Сяо Мао тоже, разумеется, хотел, но то было раньше, когда мир был цветен и дружелюбен к нему. Когда он не понимал, что боги не отвечают на молитвы, что его бьют потому что не любят, а не потому что хотят закалить. То было раньше, а сейчас он знает, что любовь и уважение нужно выстрадать трудом, так почему же Сиань такой...       И почему люди отвернулись от него? В голове все так же было пусто, и Ливей пришёл в себя только когда тело окатило холодными мурашками.       — Спасибо... — прошептал он, не решаясь поднять глаза.       — Пожалуйста, — Сиань вздохнул и плюхнулся рядом, на спину, прикрывая глаза и расслабляясь. Бог не стеснялся собственной наготы. Он ведь бог. К чему тут вообще смущение? Тем более он так красив, что слюни текли бы у кого угодно не переставая. Ливей проследил мутным от внезапной легкости взглядом за божеством, а затем подтянул ноги к себе, сохраняя так тепло.       —...       И сказать нечего. Ему казалось, что все в его жизни понятно, но что делать сейчас и как себя вести он не понимал теперь.       — У тебя нет права так рисковать, наполняясь энергией Ян. Ты — мой меч, поэтому должен следить за собой. Если ещё раз посмеешь вытворять подобное — Я расколю тебя сам. В следующий раз я великодушно покажу тебе, как стоит сражаться правильно. А пока я слишком устал, чтобы двигаться. Отнеси меня домой и высуши мои волосы. Но иногда закрадывались такие мысли... Он — Божество или капризный принц?       —...Слушаюсь.       Ливей подтянул к себе одежду и молча принялся натягивать её на ослабшее тело.       — Господин, я сражаюсь так не потому что мне все равно на себя, — забурчал вдруг юноша. Что-то его пробило на откровения, так почему бы не сделать это. — Я этому научен, и к этому приучен с детства. Мне не было надобности делать по-другому...       Он посчитал нужным объяснить, но, когда уже всё сказал, понял, что можно было обойтись простым послушанием.       — Буду слушаться, — произнёс он наконец и, предварительно собрав все вещи, поднял мужчину на руки.       Белоснежный красавиц лежал на руках. Он был лёгким, поэтому нести его не составляло труда. Смоляные мокрые волосы везлись по земле. Ю Сиань, судя по всему, правда сильно устал. Он слегка прикрыл веки и склонил мокрую голову к плечу Ливея, даже не держась за него. Доверял своему мечу, ведь знал, что воспитал правильно.       И тот старательно оправдывал ожидания, даже остановился на мгновение, чтобы подобрать столь прекрасные волосы и пойти дальше.               * * *              В дом зашли под треск цикад. Ливей молча уложил господина на циновку, рядом оставил его вещи, а сам хотел было уйти к себе, на кухню. Но на полу было так спокойно, горизонтальная поверхность манила его сном и спокойствием. Мао уснул неподалёку, посреди комнаты, прямо у стола.               * * *              Начался июль. Темпы работы не умолкали. Начался сезон охоты на мелких грызунов. Сегодня Ю Сиань впервые воспользовался той загадочной вещицей под бархатом — механической пташкой. С помощью неё был отправлен отчёт императору. Вместе с этим сегодня с каретой к Богу приехали многие вещицы. В том числе и кровать. Небольшая, под стать домику, но кровать.        Сказать, что Ливей был в шоке, ничего не сказать. Хотя это ожидаемо, Имуги был на службе у Императора, и ему положены хорошие условия, которые крестьяне дать не могут. Сам же Ливей с каждым днем чувствовал себя странно. Сначала он списывал это на последствия благословения Имуги, но слабость в теле не должна тревожить так долго, а кашель и насморк посреди лета вообще удивительно. Однако ж Мао отрицал все догадки и скрывал состояние от господина, в тайне от него изготавливая себе настойки из трав.              — Мао-Мао! — послышалось этим ясным днем за высоким забором юноши. — Простите за беспокойство...       В этот момент Ливей отворил калитку и увидел соседку, за спиной которой стояло два мальчика. Женщина сделала глубокий поклон, на что парень отреагировал кислой миной и ответным поклоном.       — Мы за корзинками, Мао-Мао, — женщина быстро кинула взгляд за его спину, высматривая начальника. — Обменяешь?       — Куда только вы их деваете? — риторический вопрос, сопровождающийся закатыванием глаз, но Ливей всегда припасал немного изделий в кладовой, поэтому велел соседям ждать и ушёл. Вернулся скоро с тремя корзинками в руке, одна большая и две поменьше, плотные, хорошего качества, покрытые лаком, всё как нужно. За корзины женщина протянула ему сверток, а затем Ливей проводил их за калитку и снова закрылся.       — Зачем ты выходил? Ю Сианя положено знать все, что делал его раб. Сейчас божество было занято написанием отчёта. Рядом с рукой, в которой лежала кисть чернильная, тихо чирикала механическая пташка. Но хватило лишь одного грозного взгляда, чтобы она закрыла свой клюв. Естественно он не собирался показывать лекарства и травы, а потому ограничился отговоркой.       — Продал свои корзинки, — сверток сразу же оказался в ящике на кухне, где он хранил все свои принадлежности и кое-какие секреты, ведь Божество не полезет туда от нечего делать. — А что делаете вы? Это отчёт?        — Всё верно. Император из тех людей, которые заслуживают моего уважения. Поэтому, несмотря на его раболепное отношение, я не пренебрегаю возложенной на меня задачей. Ю Хоу поставил точку в очередном предложении. — Ты что-то получаешь кроме душевного удовольствия от победы над демонами?       Юноша вернулся к своему любимому занятию — ремесло. Он уселся на пол, шмыгнув носом, который опять начинал течь, и достал из ящика заготовку. Это был не конкретный заказ от соседей и не стандартная вещь, которую можно продать кому угодно, просто ему вдруг захотелось сделать столь сложную работу. Это был бумажный зонт. Пока что были сделаны только ручка и каркас, который ещё следовало доплести, а сверху покрыть особой бумагой.       — Некоторые мастерские при орденах закупают у заклинателей демонические ядра, их кожу или всё что угодно на самом деле. Иногда у меня их выкупают торговцы, которые сюда заезжают, — объяснял Ливей неторопливо, смотря на свою работу. Он ещё несколько секунд не двигался, затем глубоко вздохнул и продолжил. — Всякий заработок полезен в такой глуши.       — Из-за чего ты плачешь? Юноша недоуменно поднял свой взгляд на господина.       — Я не плачу, — осторожно проговорил Ли, сбитый с толку.       — Ты шмыгаешь носом, конечно же ты плачешь.       ...       — Люди шмыгают не только когда плачут, — хмыкнул Мао, а затем поспешил сказать что-то более уважительное. — Господину не стоит обращать внимание на мой нос.       По крайней мере в его голове это звучало уважительно.       — Меня раздражает этот звук, с чего бы мне не обращать внимания? Почему твой нос так звучит? Либо перестань дышать, либо реши проблему.       Ожидаемо.       — Прошу прощения, — вздохнул он и решил, что скрывается недостаточно хорошо. Его голова и так гудит, а если он не будет иногда прочищать нос, вскоре и слух может пропасть. Ливей нашёл где-то под кухней кусок ткани и тщательно протёр свой нос, стараясь сделать это тихо, а затем вернулся к работе. Действительно стараясь не дышать.               * * *              Вечером змей привычно сидел у окна и расчесывал до смешного длинные волосы. Он наслаждался этим днём отдыха, который провел в доме. Пусть даже не а одиночестве.       А вот у Ливея сегодня был тяжёлый день. Он все время носился сначала с заготовками, потом с камнями демонов, перетаскивая их, а затем, в самый солнцепек, конечно же отправился в поле. Но к вечеру в дом вернулся не Ливей, вернулось совершенно невменяемое слабое создание, которое еле волочило ноги, но упрямо держало курс сначала на речку за водой. Когда юноша заходил во двор, он даже пролил немного воды на землю, отчего тихо выругался ужасно нецензурным выражением. Ведро оставил у калитки и, предварительно сильно шмыгнув носом, ведь Сианя раздражает этот звук, поплелся внутрь.       Ю Сиань встретил его лёгким укором за медлительность. Он внимательно наблюдал за тем, как юноша ставит воду и передвигается туда-сюда по дому. Будто в тумане он тяжело волочил ноги.              — Почему ты не ешь? — каждый вечер этот человек ест, но сегодня... Сначала шмыгал носом, теперь это. Неужели его раб сломался?       Мутный взгляд Ливея уткнулся в господина, затем метнулся на кухню.       — Поел у соседей, — наглая и такая глупая ложь, он от этих самых соседей закрывается на тяжёлую калитку за высоким забором. В парк шагов божество настигло его и схватило за шиворот. Да так сжало ткань, что стало трудно дышать.       — Какого ляда ты посмел мне врать? Если не скажешь мне правду, я удушу тебя.        Сиань жил в этом доме около месяца, и Ливей уже привык к подобным угрозам с его стороны. Главное грамотно извиниться.       — Г-господин... — от давления желание прокашляться стало сильнее, Мао сдержал его и захрипел, всё-таки срываясь на кашель немного в сторону. — Прошу прощения... Просто устал и не голоден.       Теперь его хватка смягчилась. И взгляд стал не таким ядовитым, но он всё равно не отпускал "шкирку" Мао.       — Зачем врал? Быть честным или выдумать благородную причину?       — Не знаю, — выдавил он с таким кислым видом, что самому неприятно стало. — Простите, что дал вам усомниться в моей честности. Не повторится...       Божество нахмурилось. Оно потащило Мао к циновке и, достигнув её, бросило заклинателя. Да так, что-тот слегка ударился головой о стену. Ю Хоу злился, потому что его раб посмел врать хозяину. Посмел скрываться, не показывать всё, что должно быть явлено.       — Не испытывай моё терпение. Если не скажешь, почему сломался, я доломаю тебя сам.       Удар чересчур сильно чувствовался в пустой голове. Ли застыл на долгие секунды, теряясь в звоне в ушах, и никак не реагировал на слова, а затем все же поднял злой, взор наверх, на Сианя.       — Господин, когда вы так делаете... — он не закончил, прикрыв глаза, решил промолчать, но даже на это у него ушло много сил. Так и полулежал на циновке, оперевшись на локоть, пока не смог продолжить. — Полагаю, я простудился. Это пройдёт, я вам не помешаю.       Он хмыкнул, слегка ухмыльнувшись.       — Надо же. Какой бесполезный и слабый заклинатель. Смени одежду.       Приказав это, Ю Сиань направился в кухню.       — Где ты хранишь лекарства?       Тот вздохнул. Ещё не хватало, чтобы Сиань копался, а его вещах и видел всё, что было надёжно спрятано. Увидел бы когда-нибудь, но не сейчас, когда он наконец заметил "поломку" своего слуги.       — Господин, оставьте, не по статусу вам подобным заниматься, — тихо пробурчал Ливей и снова кашлянул. Ему потребовалось некоторое время, чтобы начать раздеваться.       Имуги вновь поморщился от услышанного, но вида отвращения не подал.       — Закрой пасть. Как ты, ничтожество, смеешь решать, чем мне заниматься, а чем — нет?       И божество... Закатало рукава. Он набрал в котёл воды и поджёг огонь в печи. Поленья затрещали. На удивление, избалованное создание делало всё очень профессионально. Тонкие руки достали свёртки и выпотрошили их содержимое. Пока в котле варился суп на бараньей кости, Бог толок ступой сушёные травы, размалывая те до состояния порошка...       — Ложись на кровать, — приказал Сиань, как только Ливей переоделся.       Вот это картина! Ливей удивлённо наблюдал за всеми этими махинациями и на какое-то время даже начал думать, что всё это время господин просто издевался над ним своими "сломался" или прочими выражениями. Неужели он все это время был осведомлён о людской жизни? А. Точно. Он столько лет прожил среди них, как можно было считать иначе? Глупый Ливей.       — Не по статусу мне на господской кровати возлежать, — все же возражал Мао.       — Что вы делаете, господин?       — Не по статусу тебе интересоваться, что делает господин. У тебя четыре секунды, прежде чем я сам швырну тебя на кровать.       — Господин, я вас правда не понимаю...       Пришлось подчиниться, хотя не хотелось совершенно. Юноша медленно поднялся на ноги и, пока шёл до кровати, собрал все углы в доме своим неуклюжим телом. Двигаться не хотелось совершенно. И всё же перед тем как выполнить указ, Ли смотрел на мягкую перину и ощущал себя так неправильно даже рядом с ней. Он слишком грязен для такой роскоши, хотя и в чистой одежде. Юноша неуверенно присел на край, отметив про себя насколько она непривычно мягкая. Даже в ордене было не так.       Сейчас Ю Сиань выглядел так... Человечно. Под тусклым светом свечи он просто готовил. Просто заваривал целебный чай, просто катал пилюлю из сгустка трав. Его изящные руки разливали янтарный бульон с мясом, бережно снятым с кости. Там же плавала рисовая лапша. Добрая, достаточно разваренная. Всё это мужчина поставил на своеобразный поднос, а после принёс к кровати. Рядом была тумба, на ней лечебный паёк и оказался.       — Проглотишь пилюлю — запьёшь чаем.       И как же ему на это реагировать? Ливей наблюдал за господином со своим обычным недовольным лицом, и даже сейчас, смотря на поднос, ощущал что-то колючее и тянущее внутри, отчего хотелось скривить рот и начать отнекиваться "Нет! Не нужно мне ничего!". Но он слуга, и он выполняет указ — послушно берет пилюлю, глотает её и медленно-медленно запивает чаем. В глаза богу не смотрит, не положено, и всё порывается встать с кровати. Ю Хоу со всей внимательностью проследил за тем, чтобы пилюля оказалась внутри Мао. Как только тот проглотил лекарство, Бог подвинул к нему миску супа.       — Люди должны есть каждый день. Ешь и отпивайся чаем. Потом ляжешь спать.       Ливей осторожно взял в руки миску и ложку, заставил себя есть, но только потому что приказали.       — Господин, я мог поесть на циновке, — а этому дерзкому рабу всё неймется, все хочется вставить свою монету.       — Я сломаю твои ноги, если попробуешь уйти. Ожидаемая реакция. Ливей послушно кивнул, снова пробурчал что-то вроде "Я вас понял, прошу прощения" и продолжил есть. Он запихивал в себя этот суп и этот чай, стараясь побыстрее закончить столь унизительное занятие, лишь когда миска опустела, тот сложил руки в благодарном поклоне и, скрыв за ними лицо, поблагодарил бога.       — Спасибо за еду, — тихо и нелепо, а затем поднялся с кровати, ведь нужно идти спать, а никто не говорил, что спать нужно на кровати.       Ю Сиань почти был оскорблён. Он проявлял такой уровень великодушия, а мальчишка не то что не ценил его, ещё и пререкался. Как только заклинатель поднялся на ноги, Сиань исполнил обещанное. Он пнул его в голень. Не сильно, но достаточно для того, чтобы оставить о себе синяк в напоминание, и подкосить ослабевшего воина. Имуги поймал его и уложи на лопатки, на кровать. Он навис сверху, держа руки на плечах больного.       — Я сказал — лежать.       — Господин! Не надо! Не положено! — чуть ли не завопил своим хриплым голосом Ливей, жмурясь, не понимая ничего. Он не может спать на кровати, это беспредел! Его рот зажала ледяная ладонь.       — Я решаю — что положено. Заткнулся и сладко спишь. И опять он вынужденно подчиняется. Ливей клянется себе в мыслях, что будет молиться кому угодно, лишь бы не пришлось снова переживать подобное, и послушно закивал, жмурясь. Прикосновения божества всегда болезненные, редко, когда они не несут за собой синяки или раны, так что эта Холодная ладонь на его лице заставила юношу замереть. Наверняка Сианю сейчас очень горячо от контакта с больным. Наконец имуги вздыхает и убирает руку, внимательно смотря за Ливеем.       Угомонился. Откуда в этом маленьком мече столько прыти? Казалось, Бог уже сломил его, но тот всё сопротивлялся и сопротивлялся. Так быть не должно. Рабы не могут иметь свою волю, мнение. Не могут действовать вопреки. Но этот идиот...       — Угомонился, — вздохнул Сиань, аккуратно ставя на поднос то, что было снято, чтобы помыть посуду.       — Я уже говорил. Никто не может вредить моему. Даже если это — ты сам.       — Я не врежу себе.       И снова он пререкается! Сиань прав, прыти в этом мальчишке столько, что он не может промолчать и подчиниться, обязательно что-то испортит.       — Прошу прощения, — прошептал он тут же. Юноша ощущал себя не в свой тарелке, вся эта мягкость перины, чистота и аромат дорогих тканей, вкусная еда, сделанная для него не должны были быть здесь, не для него. Ливей лежал на перине, и его нещадно клонило в сон, но чувство направильности заставляло держать глаза открытыми. Через какое-то время его настиг холод, леденящий душу. Ю Сиань лёг рядом. Божество. Это поразительное чувство вездесущей Инь убаюкивало. Имуги положил ладонь на лоб Ливея, и по телу его распространилась приятная прохлада. Самое важное — не давать людям перегреться или переохладиться. Остальное — лирика. Большую часть ночи за Мао присматривало сверженное божество. Мальчик уснул практически сразу после того, как Божество легло рядом. Он все-таки не смог устоять перед вездесущим комфортом и расслабляющей прохладой.               * * *              Следующее утро наступило непозволительно быстро, Мао Не успел выспаться и по ощущениям не спал вообще. Он надеялся, что после стольких унизительных ухаживаний проснётся самым здоровым быком на свете, а проснулось желе из тофу, что, едва открыв глаза от криков петухов, недовольно промычало и зажмуоилось снова. Проснулся он один, потому что бог, держа тонкую ладонь, всё ещё дремал... Вроде как. По крайней мере, его, полуприкрытые глаза, расфокусированный взгляд свидетельствовали о том, что разум его где-то далеко-далеко. Ливей не знал, как работает тело божества, но видимо сейчас его интуиция не подвела, предупреждая не будить Сианя. Юноша позволил себе немного повернуть голову вбок и сонными глазами уставиться на белоснежное, действительно божественно красивое лицо.       "Я вас не понимаю, господин"       Снова подумалось ему, и Ливей снова провалился в глубокий сон, сопровождавшийся его сопением и даже храпом из-за заложенного носа. Вскоре, из-за храпа проснулся Ю Хоу. Мыслями он вернулся в те времена, когда ухаживал за больной матерью. Люди рождаются беспомощными младенцами и умирают уязвимыми стариками. Сейчас, на счастье Мао, тот ему напоминал ту самую старушку, у которой не осталось сил ни к чему, и она переживала очередную болезнь. Поэтому Ю Сиань помогал охотнее. Доходило даже до смешного...       Пока Ливей спал, Ю обтирал его мокрым полотенцем... Предварительно сняв одежду, оставив лишь исподнее. В душе, Божество видело в этом жесте лишь уход за собственным оружием, чтобы то продолжало служить верой и правдой. Окончательно проснулся Ливей лишь к обеду, непозволительная для крестьянина роскошь, которую он поневоле испробовал благодаря своему Господину и его действительно удобной кровати. На этот раз юноша заставил себя сесть и больше не засыпать, хотя чувствовал себя ещё паршивее, чем вчера. Сегодня он и тела то своего не чувствовал, словно плыл в длинной реке без рук и ног.       Его господин остался сегодня дома. Не из прихоти, а по необходимости. Его оружие сломано, а куда воин может пойти без собственного меча? Заметив пробуждение Ливея, мужчина поднялся на ноги и молча принялся собирать тот же набор, что был вчера. Еда, питьё, лекарство. Может это галлюцинации из-за температуры, но Ливей вдруг улыбнулся и прошептал себе под нос что-то невнятное.       — Сяньшен так добр ко мне, — эта фраза была сказана уже вслух, после чего юноша медленно сполз с кровати и поплелся на улицу. — Простите, господин, я скоро вернусь.       Покорный слуга вернётся, это его долг, но сначала выполнит все потребности организма, ведь кровать господина не должна быть осквернена. Тот с подозрением проследил за ним взглядом, но всё же "отпустил" оружие. Пусть слуга идёт. Далеко всё равно не убежит.               * * *              А к тому времени, как Ливей вернулся, его уже ждал завтрак, переходящий в обед. Чайная пара стояла на столе, рядом — миска с таким же постным супом. Но что может быть лучше для больного горла, правда ведь?       — Садись и ешь, — исходя из вчерашнего поведения, Ю Сиань был более краток и жесток, чем обычно. Чтобы заклинатель, как говорят простолюдины, не решился "выделываться".       И Ливей был послушен сегодня, возможно даже слишком. Безропотно выполнил приказ, пусть и медлительно, уселся на кровать и принялся за еду. Но даже ел он сегодня не так быстро, как вчера, а степенно и аккуратно. Правда пару раз по неосторожности заходился хриплым кашлем, тогда приходилось отставлять миску, чтобы случайно не разлить священный суп от божества.       — Спасибо за еду, — так же молвил Мао, когда трапеза кончилась, и сложил руки в поклоне, вновь спрятав за ними лицо. Ю Сиань не отвечал. Просто внимательно смотрел на Ливея, а после презрительно фыркнул.       — От тебя воняет болезнью. Я выгуляю тебя, чтобы ты подышал свежим воздухом, а потом брошу в постель, — сказав это, Божество принялось убирать посуду. — Поправляйся скорее, я не могу в полную силу бить тебя.       Тот медленно опустил руки.       — Господин, можете меня ударить? — пролепетал Ливей. Сейчас он выглядел то ли пьяным, то ли сонным, да и говорил соответствующе.       — С какой стати? — прыснул змей. — Хочешь проверить свою выносливость или желаешь поскорее умереть?       Интересный вопрос. Ливей поднял на него глаза и смотрел непрерывно, проницательно даже.       — Плата?       — Нет никакого удовольствия бить слабака, который не может мне дать отпор.       — А если я дам отпор, ударите?       — Ты хочешь умереть?       Юноша задумался.       — Я не могу умереть, я служу вам, — и по этой же причине в его голове он должен встретить удар Сианя.       — Вот именно. Из-за тебя мне пришлось тратить силы на приготовление еды и лекарств. Я был вынужден охлаждать твоё тело всю ночь, поэтому достойно поблагодари меня и выздоравливай. Если продолжишь нести чушь, я обмотаюсь вокруг тебя и заткну тебе рот.       Ливей сделал поклон и с виной в голосе проговорил, снова закрыв лицо ладонями в поклоне.       — Прошу прощения за хлопоты, господин... И благодарю за них же. Я сделаю всё, чтобы болезнь отступила.       Послушный пёсик.       — Лучше молись мне, раз так благодарен, — фыркнул Бог и, окончив свои дела, направился к Ливею. Он окинул своего прислужника не читаемым взглядом и хмыкнул. — Встань.       Тот медленно опустил руки, не смея поднимать взгляд, и встал на ноги, слегка пошатнувшись. Каждое движение сопровождалось то свистом в ушах, то головной болью.       Имуги внимательно проследил за ним, а после вытянул руку, надевая доули. Он ласково взял за ладонь Ливея, согнув руку в локте под прямым углом и позволив тому опереться на себя. Другим изящным движением Ю Сиань сдвинул доули так, чтобы разрез между тканью приходился на плечо. Так удобнее высовывать руку. И на этом Бог неспешно пошёл вперёд. Зная, что больных людей нужно выгуливать, чтобы те дышали свежим воздухом. Поспавши на хозяйской роскошной кровати, поевши из его рук приготовленную им же еду, теперь Мао в доули своего господина на своих спутаннных пыльных волосах, держась за него, шагал следом. Неправильно это всё, так не должно быть, но это так. Хорошо хоть, что забор Ливей выстроил аж в три метра, и никто из соседей, даже если заберется на самый высокий дом в деревне, не сможет увидеть этот нелепый, смущающий позор.       — Господин, — снова подал голос юноша, когда свежий воздух и отвратительная жара завладели его телом. — Я могу сегодня поработать? Мне осталось немного доделать два товара.       — Нет. Ты уже нашел людей, который купят твои "два товара"?       Ю Сиань был неоднозначным. Он наказывал с той же интенсивностью, что и заботился.       — Да, — наполовину это была правда. Зонт в таких местах не покупают, а вот бочонок с краном для вина заказал один заядлый выпивоха, который сватается к женщине по соседству. — Я не буду выходить из дома.       — Раз есть уговор, я сделаю сам. Ты отдыхаешь.       ...       Но ведь как раз таки ему нельзя делать эти товары!       — Не нужно, господин, — кашлянув, вздохнул Ливей. — Потом сам сделаю.       — Как я сказал — так и будет. Ты ещё не понял правил? Как только ты поправишься, я хорошенько отхожу тебя плетью, чтобы больше не посмел пререкаться. После этих слов хотелось болеть вечность. И все же перспектива быть побитым казалась ему справедливой. Раз уж Ливей умудрился заболеть и пользовался благами своего господина, за это нужно платить.       — Простите, — прошелестел юноша и взглянул на небо. — Господин, вы обожжетесь.       И так всегда, одно предупреждение, извинения и новый повод разозлиться на раба.       — Что с того? Решения этого достопочтенного тебя не касаются. Более того, как смертный может сравниться с божеством? Мне не составит труда восстановиться, а ты потратишь колоссальные силы.       Он правда готов обжечься ради своего прирученного заклинателя. У Ливея такого никогда не было. Вернее, возможно было когда-то давно, когда он дружил с другими детьми из ордена и старался ради их одобрения, но затем отвык от столь неприкрытого ухаживания.       — Стоит ли так стараться ради моих сил? — он прокашлялся.       Видно раб Сианя совсем потерял страх, раз позволяет себе так разговаривать, но голос у него был скорее сомневающимся и смущенным, при этом часто хрипел.       — Ты правда пользуешься своим неприкосновенным положением, — Ю Хоу хмыкнул и криво улыбнулся. — Но всему есть предел. Не зазнавайся. Или, может, ты бредишь?        — Истинно так, в здравом рассудке никогда подобное не произойдёт, — пролепетал юноша и даже усмехнулся, что бывает редко. — Простите, господин, но я... Я правда не понимаю этого и... И... Ох, простите, истинно брежу.       Он помотал головой и неуклюже навалился на Сианя, но сразу же встал ровно. Бредит, не иначе. Сиань обвил его руками, позволяя смертному расслабиться в объятиях... И закинул на плечо как мешок картошки.       — Раз ты нагулялся — возвращаемся, — и повернул домой. А у того все перед глазами поплыло-полетело, мир закрутился тёплой каруселью, на которой Ливей мог только держаться руками и ждать, пока всё остановится. Холод от тела имуги сводил жар на нет. Они медленно, но верно двигались по направлению к дому.               * * *              Когда Бог подошёл к кровати, он нежно опустил своего раба, укладывая вдоль и, заодно, ладонью лоб проверяя на наличие жара. Ливей жмурился от контраста, ведь до сих пор страдал от жара, и чуть ли не тянулся к этой прохладе.       — Господин, мне позволено что-то сегодня делать?       — Нет.       Ю Сиань лег рядом и раскрыл свои верхние одеяния. Он прислонил пламенные руки Ливея к оголившемуся участку груди.       — Ты съел лекарство, осталось ждать, когда тело победит болезнь и жар.       ...       Возможно, оно и не поможет, иначе как объяснить столь сильно колотящееся сердце и горячее лицо? Мао тупо уставился на свои ладони, не совсем понимая, что должен делать, но прежде чем руки сжали бы белую кожу, до него дошел истинный смысл контакта. А ведь могло случиться непоправимое.       — А если жар отступит, разрешите? — он все смотрел туда, на эту белоснежную кожу, и вспоминал молитвы в реке, как они в ночи возвращались домой, как длинные шелковистые волосы развевались от ходьбы и холодили его плечо.       — Нет, глупец. Отступление жара — не показатель выздоровления. Я сам решу, когда тебе будет дозволено что-то делать.       — Вы жестоки, господин, — шептал юноша, совершенно ничего кроме белоснежной кожи не видя.       — Твой бред продолжает действовать мне на нервы. Может закрыть тебе рот тканью?       Он почему-то приулыбнулся.       — Я не специально, — и продолжил нести чушь, бесстрашный воин. — Мне стоит молчать?       — Тебе не стоит нести околесицу, — его сдавили в ледяных объятиях. Приятный аромат солёной воды окружал его. Из груди вырвался судорожный выдох. Ливей свалил свое странное состояние на болезнь, решил не обращать внимания на те радость и грусть, которые он испытывает одновременно, иначе давно бы наверное тронулся умом.       — Простите, господин... — снова прошептал юнец и провалился в спокойный сон. Имуги лишь вздохнул и прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться.               * * *              Какое-то время ощущение холода было рядом с Мао. Но со временем то пропало. Божество принялось за то, что обещали приняться — те самые два товара. Вызнав об их сути о полусонного Ливея, тот сотворил зонт и подготовил вино. Закончив с делами, Ю Сиань приготовил ужин, преподнеся его так же, как уже делал. Теперь Ливея ожидал рис и зелень с рыбой.       — Проснись и поешь, — пробуждал его Ю Сиань. Юноша открыл глаза не сразу. Его заторможенное тело медлительно пробуждалось, и когда Ливей уже уселся на кровати, он все ещё практически спал. Несколько секунд с глупым выранием лица он просто сидел, а затем все же протянул руки за едой. Жевал так же медленно, хотя с большим аппетитом, чего ещё вчера не наблюдалось. Имуги обернулся змеёй, чтобы восстановить силы. Несмотря на горячесть заклинателя, он обернулся вокруг его запястье приятным холодом. Змей ощутимо стал тяжелее и длиннее. Интересно, с чем это связано? Ли проследил за ним долгим взглядом, а затем продолжил есть, однако его внимание привлекли бочка и зонт в углу дома. Доделанные.       — Господин, это... — это же теперь совсем нельзя дарить. Ладно бочка, но как дарить человеку зонт, который он же и сделал? Мао мгновенно расстроился и протянул. — Вам не стоило напрягаться.       — Мне интересно посмотреть ради кого ты так рвался доделать товар, — ситуация обещала разрешиться комично. Потому что Божество, очевидно, не предполагало, кому предназначались эти вещи. Он, очевидно, злился. Говоря это, он сжался кольцом на запястье Мао.       ...       — Богу необходимы подношения, — он промямлил это совсем неуверенно и так расстроенно, что тут же заглушил слова в миске с едой. Он хотел поднести своему единственному богу то, что он умеет делать пусть не лучше всего, но зато очень хорошо. Это должен был быть практичный подарок, ведь Сианю нельзя находиться на солнце, при этом такой же изящный как он сам. Это был символ признательности и благодарности Ливея, и, если бы не болезнь, он сумел бы скрыть от господина подарок. Но он снова ошибся, так глупо. Его запястье сжали. Да так, что палочки должны были выпасть из ослабевшей ладони.       — Зачем ты снова выдумал эту нелепую ложь? Тебе доставляет удовольствие выставлять меня дураком?       Одним из самых нелюбимых пороков человечество среди списка Сианя было враньё. Кровь в его жилах вскипала, и древняя обида на всё человечество застилала глаза, создавая из имуги действительного демона. Казалось бы, такая мелочь! Ли Вей всего лишь хотел сделать сюрприз, а Божество, которое даже слушать не желало, всё испортило. Вот только Имуги — Бог. Пусть даже он рос с человеческой матерью, ему были непонятны многие вещи. В том числе и концепция сюрпризов. И пусть было больно, Ливей старался держать палочки, усердием воли и дрожайщей рукой. Они все равно выпали в миску, но он хотя бы постарался.       — Господин, я не лгу. Я не должен вам врать, и я дал слово, что этого не повторится, — юноша перевёл взгляд на змею на своей руке и отставил миску, боясь уронить её и испачкать простыни. — Я посчитал, что должен сделать вам подношение... Вам не нравится? Я могу сделать другой! Или собрать для вас еду. Что вы предпочитаете?       Затараторил Мао, этот юнец чересчур сильно желал доказать свою преданность. Тело его ослабло. Ю Сиань смилостивился. Боль в руке прекратилась.       — Я предпочитаю послушных рабов, которые умеют угадывать мои желания. Справишься?       Он был уверен, что нет. — Постараюсь, господин, — кашлянув закивал юноша.       — А зонт... Вы не примете?       — Я сделал его сам. У меня есть доули. На кой ляд мне тогда сдался этот зонт? И правда, теперь он не имеет такой ценности, как если бы Ливей сделал его сам. И как-то горько теперь на душе, он создавал его на протяжении нескольких недель, а значит теперь нужно будет потратить больше на то, чтобы сначала выяснить желания господина, а затем их исполнить. Но не ему жаловаться. Он не имеет на это права, Имуги взял его к себе, научил молиться и очищаться, дал работу, выхаживает его от болезни и даже жертвует своим комфортом и здоровьем ради скорейшего выздоровления слуги. Жаловаться — самое низкое, что может сделать сейчас Мао.       — В следующий раз я постараюсь лучше, — пообещал он скорее себе. Змей хмыкнул и развернулся, прижимаясь к руке. Он неспешно пополз к плечу юноши. Там же наткнулся и ключицу. Обогнув её, тот добрался до места, где должно покоиться духовное ядро, и затаился там.               * * *       На самом деле Ливей сам себе удивлялся, как он смог подцепить простуду в столь знойные летние дни, ведь и здоровьем отличался немалым, и был закален трудом с детства. Такое здоровье помогало, и даже когда он все-таки заболевал, выздоровление шло быстро. Так и вышло, что за три дня и температура спала, и горло практически перестало болеть, остался только насморк, что так раздражал господина. Все эти дни Мао спал на кровати. Он перестал в какой-то момент спрашивать, можно ли ему обратно на родную циновку, ведь тогда можно и получить, но сегодня, когда юноша чувствовал себя здоровым как бык, он решился.       — Господин, премного вам благодарен! — воскликнул Ли, согнувшись чуть ли не пополам в особо уважительном поклоне перед Имуги. Они только отобедали, вернее обедал только Ливей, и теперь он был намерен вернуть жизнь в нормальное русло и перестать донимать господина своим здоровьем. — Благодаря господину я чувствую себя прекрасно. Простите за хлопоты.       Ю Сиань гордо обмахивал себя веером, восседая на стуле. Величественный змей терпеливо ухаживал за Ливеем все эти дни. Он был рад, что его простуда кончилась, ведь теперь сможет вновь издеваться над ним в полной мере... Что ж, может он будет сдерживаться. Просто чтобы его инструмент не сломался так быстро.       — Хм. Естественно, я великодушно прощаю тебя. Теперь займись делом. Подготовь меч к завтрашнему походу на демонов. Я покажу тебе, как нужно сражаться правильно.       — Слушаюсь, — он снова поклонился. Меч, как и все другие принадлежности, Ливей хранил под раковиной. Он достал оттуда ножны, и лишь когда уселся на пол, чтобы протереть меч и немного его наточить, решил снова заговорить. — Господин, как вы себя чувствуете?       — Сяо-Мао, ты ведь только выздоровел, а уже напрашиваешься на порку. Смеешь сомневаться в силе своего господина? — он с щелчком захлопнул веер и пригрозил им в сложенном виде.       Сяо-Мао?... Это он от соседей услышал? От подобного обращения слуга даже немного оторопел.       — Я имел дерзость предположить, что хлопоты над моим здоровьем стоили господину сил, — осторожно проговорил он, вытаскивая меч из ножен. Он усмехнулся.       — Ты не стоишь траты моих сил. То, что я дал тебе, было самой малостью и не могло повлиять на Великое Божество. Не утруждай себя мыслями, думать у тебя не получается. Перебирая пальцами старую обмотку, Ливей задумчиво вспоминал ту практически неделю, что он провалялся в хозяйской кровати. И, пожалуй, будет проще считать, что он и правда ничего не стоит. Меч подготавливать трудно. Мао это прекрасно понимает, поэтому возможно его оружие выглядит так, словно его сделали из лопаты, но исправлять это нужно в любом случае. Сначала он смыл всю грязь спиртом и водой, затем очистил рукоять от обмотки и прочистил всё под ней, а затем принялся наматывать новую.               * * *              Ю Сиань был совершенно не в боевом обличии. Впрочем, как и всегда. Роскошная драгоценность, рубин в обрамлении серебра, который не идёт, а плывёт по земле. Его осанка ровная, а взгляд смотрит вперёд. Несмотря на это, тот умудряется не спотыкаться и обходить корни раскидистых деревьев. Вчера ночью он достал свёрток из красного бархата. Сегодня ночью уже смоляные ножны, сливающиеся с элементами наряда Бога и его волосами, висели на поясе. Те даже не потрясывались от движения ноги. Плыли точно так же мирно, как и хозяин.       — Я покажу один раз. Этого вполне достаточно, — предупреждает Ю Хоу. Стоит ли говорить, насколько впечатлительным сейчас был Ливей. Он шёл следом, продолжая расклеивать свои невидимые бумажки, и чувствовал себя будто лет на десять моложе, когда его только взяли в Орден Заклинателей. Наставник конечно был совершенно не похож на Сианя, но эту уверенную поступь мало кто имел в его жизни.       — Я буду смотреть внимательно, — пообещал юноша. Через несколько мгновений энергия Ян вмиг окружила их. Ю Сиань стоял рядом с Ливеем. Его рука лежала на навершии меча. Лёд в его лице заставлял всё окружение насторожиться, прежде чем напасть. Божество, будто бы метя свою территорию, импульсом распространило энергию Инь.       — Защищать кого-то во время драки не составит труда, если ты не будешь двигаться с места, — терпеливо объясняло божество.       Оно вытащило из ножен меч и полоснуло по земле таким образом, чтобы порезы на почве составили некую округлую фигуру, внутри которых оказались заключены господин и его раб. "Ман Хан" — безбрежный водный простор. Если верить легендам, то Ман Хан Имуги получил от своего божественного отца. История гласит, что, покидая мир смертных, божество смилостивилось и одарило сына оружием, способным лишь жизни вечно живущих. Когда водный простор покидал ножны, вся вода этого мира замирала, ожидая команды от сына Дракона. Древний, лаконичный, чистый и аккуратный. Он в сравнение не шёл с орудием, что служило Ли Вею верой и правдой. Его движения не были похожи на танец. На честную драку — тоже. Ю Сиань отмахивался от нападающих с поразительной быстротой. Острие идеально разрезало тела, хоть градовладелец даже не напрягался. Не напрягался... Журчание меча заглушало мысли. И всё же... Напрягался ли Ю Сиань хоть когда-нибудь? Нет, безусловно, он не был нелепым слабаком. Но его удары не шли ни в какое сравнение с ударами божества. В своём ином воплощении он являлся маленькой змейкой. Имуги слишком часто "терял связь с реальностью" и страдал от какого-то сна на циновке.       Ю Сиань... Он — точно имуги? Но если да, так в чём причина этой слабости, которую он так пытается скрыть? Даже сейчас, оставшись посреди трупов, тот глубоко дышит, восстанавливая ритм дыхания. Но, очевидно, старается не подавать вида. Ливей с самой первой секунды стоял и не шевелился. Он знал, что Божество ни за что не даст демонам прикоснуться к нему, и все же наблюдал за сражением с широко раскрытыми глазами, аж дыхание задержал ненарочно. Вот только состояние господина уже несколько дней тревожило его мысли. Создать ему более комфортные условия удалось не сразу, и вот он постепенно становится всё более живым, как бы странно это не звучало, однако... Ему тяжело.       — Господин, вы великолепны! — воскликнул Ливей, чтобы поддержать Сианя. В этот раз он догадался, что не стоит расспрашивать об усталости.       — Ещё бы, — он хмыкнул и отряхнул меч так, что вся кровь, что осталась на нём, слетела вмиг. Вложив оружие в ножны, Ю Сиань взглянул на Ли Вея. — В следующий раз я пойду с тобой и посмотрю, как ты всё запомнил.       Это было забавно, учитывая, что их стиль боя абсолютно разный.       — Я буду стараться и сделаю все в наилучшем виде, — хмыкнул он. — Господин, вам тоже нужно медитировать после боя?       — Я — Бог, концентрация Инь. Медитации нужны лишь вам, подражателям.       Элегантно развернувшись, он направился в сторону дома. Непоколебимый. Аура, следовавшая за ним по пятам, была неповторимой.       — Идём. Не отставай. Тот словно пёсик по первому слову двинулся следом.       — Господин, стоит сходить к реке. Я помолюсь вам, — неугомонный, он надеялся хотя бы так помочь. Ю Сиань разглядел его намерения и удовлетворённо хмыкнул.       — Хорошо, так и сделаем. И под светом луны они направились к воде. Пусть такое происходило уже не в первый раз, Ливей все равно ощущал нервозность. Теперь стало как-то сложнее раздеваться перед господином, сложнее решиться вдохнуть воду, хотя все остальное Мао считал невероятно приятным.              И вот они снова в воде, юноша сидит на дне речки и повторяет про себя молитву, добавляя строчки вроде "Надеюсь на ваше благополучие" или "Ваш Покорный слуга". Как только верующий покинул воду, вернее та вынесла его на берег, тот должен был ощутить знакомую приподнятость духа. За эйфория скрывалась лёгкая усталость. Часть сил утекли в реку и увязли в ней. Комок змеи лежал на его груди с полуприкрытыми глазами. Зверёк укрупнился по сравнению с прошлым разом. Теперь вес Ю Сианя можно было ощутить. Толщина его тела достигла трёх пальцев. Открыв глаза и привычно откашлявшись, Ливей с удовлетворением отметил увеличение размера божества. Они остались просохнуть на траве, и все те несколько минут, проведённые на солнце, Мао закрывал змейку от солнца рукой и наблюдал за ней. Через жалкие мгновения змейка подала признаки жизни и уползла с тела Мао.       — Надень мои одежды, человек, иначе снова простынешь.       — Я не смею надевать ваши одежды, — выдохнул юноша и поднялся с земли уже практически сухим. Он отыскал свою одежду и принялся надевать её же, мысленно сетуя на слишком уж сильно греющее солнце. "В воде было гораздо приятнее", считал он. Пока тот одевался, змея подползла к нему и укусила за пятку. Естественно Ливей чуть ли не подскочил от такого, ему едва удалось не наступить на господина. — Господин!       — Я приказываю, а не предлагаю. Уже пора привыкнуть, — шипело Божество. Как только Ливей поднял ногу, змея подскочила в воздух вместе с ним. Отцепился Б Сиань лишь тогда, когда шлепнулся на землю.       — Господин... Это верх неприличия, после меня их придётся стирать и не раз, — а тот не мог просто так выполнить указ, Ливей упертый глупец, который не постесняется возразить богу. Не то чтобы он считал себя грязным сейчас, в речке все-таки искупался, но ему далеко до столь изящного господина. И вновь повторилось то, что случилось в прошлый раз. Змея заползла на ногу, обхватила её, и проткнула икроножную мышцу клыками. Вот черт... Понимал, где нежные места. Ливею оставалось только застонать-захныкать.       — Господиииин, — протянул он, не зная куда деть ту злость, которая озватывала его при необходимости делать то, чего он делать не хочет. Поэтому Ли несколько раз всплеснул руками, вздыхая, а затем побежденно поплелся исполнять указ.               * * *              Одежда господина была очевидна велика Ю Сиань по длине, но узка по ширине. Выглядело достаточно нелепо и, тем не менее, змей был горд тем, что натворил. Умой этого чумазого ароматным маслом и расчеши ему волосы, так будет достаточно приличный раб. Ю Хоу решил, что к следующей "доставке" закажет одежду на размеры юноши.       — Раб должен соответствовать господину. Ты же оскорбляешь меня своей невзрачной неряшливостью, — говорил тот, сидя вокруг его шеи.       А Ливею вот было не до веселья. Увидь его кто-то из деревенских, поднимут восстание, начнут писать жалобы и возмущаться, а ведь им не объяснишь характер своего господина. Какие-то старушки уже считают, что Ливей выбил себе это звание сам и теперь просто глумится над ними, так что давать им ещё поводы для ненависти не хотелось. Ему было все равно, на самом деле, но это определенно помешает работе Сианя, его репутации, и испортит настроение.       — Ваши способы наказания поистине удивительны, — шептал юноша в ответ, быстро передвигаясь по тропинке. Он выбрал дорогу, скрытую деревьями и кустами, специально чтобы не быть замеченным. И в дом он чуть ли не влетел, дождавшись, когда никого не будет на улице. Змей наслаждался тем, что видел. Он довольно сжал горло собственным телом и прикусил артерию до той степени, чтобы остались вмятины от зубов, но не до крови.       — Теперь, Сяо Мао, ты мил моему глазу. Калитка тут же оказалась заперта на замок, а Ливей щурился от болезненных ощущений на шее и внезапного смущения.       — Господин, я безмерно этому рад, однако...       Он не успел договорить, ведь заметил какое-то движение за горшком. Большие горшки и бочки, стоявшие во дворе, предназначались для хранения зерновых культур, высушенных овощей или инструментов, они не должны были шататься от ветра, поскольку были довольно тяжелыми.       В то же мгновение, держа в руках кожаные ножны, Мао быстрым и ровным шагом подлетел к бочке и рукоятью ножен сбил её прочь! Да так, что та перевернулась, треснув у основания. А за ней сидел до смерти перепуганный ребёнок в грязной рубахе и без обуви. Ю Сиань непроглядно красными глазами наблюдал за детёнышем. Человеческий отпрыск выглядел бедственно. Ни его вид, ни поведение Божество не оценило. Оно ослабило хватку на шее Мао, все его мысли теперь были заняты маленькой тварью, посягнувшей на дом земли его раба. Но змей молчал. Предпочёл посмотреть, как Ливей разберётся с этой ситуацией. Ливей и представить себе не мог, как устрашающе он сейчас выглядел для ребёнка. Крупный мужчина в барских дорогих одеждах со змеей на шее.       — Г-господин... Ю Хоу? — промямлило дите.       — Не оскверняй его имя первым попавшимся, — Ливей тут же опустил ножны, но грозный вид его это не умалило. Он был беспощаден к тем, кто посмеет забраться в его дом. — Как ты посмел пробраться в мой дом?       — Н-н-не.. Н-не, — мальчик аж заикаться начал от страха. — Не г-гневайтесь! Гэгэ, я не специально!       — Говори, — с нажимом повторил злой как черт Ливей. Конечно он не стал бы ничего делать ребёнку, а вот сходить порубить дров после этого можно будет.       — Я-я беспокоился за Его Достопочтеннейшество Ю Хоу! Вы так долго не выходили из дома, и я подумал... Мама сказала, что у вас что-то случилось—       — Мне плевать, почему ты сюда пришёл, — юноша цедил слова сквозь зубы, слишком злой, чтобы делать что-то. — Я спросил, как?       Мальчик опустил голову и промямлил что-то в ответ, но так тихо, что пришлось переспросить.       — М-матушка проделала дыру в вашем заборе!...       Это что же получается? Ливей весь год кропотливо возводит вокруг себя стены, создаёт свой дом и свой быт, а эти крестьяне, вместо того чтобы благодарно принимать его практически бесплатную рабочую силу и умения, в тайне от него разрушают всё, что он делал. Отвратительно.       — Так вот иди сейчас к своей матушке, — напряжённая улыбка расцвела на его лице. — И попроси её не совать свой длинный нос в чужой огород, иначе она рискует остаться без него. В этом дворе сейчас живёт высокопоставленный господин, и, вторгаясь в его двор, вы рискуете навлечь на себя его гнев. Но даже когда он покинет сей дом, не забывайте откуда пришёл я.       Заклинатель упер ножны в землю и наблюдал, как ребёнок, заливаясь слезами, побежал прочь. Ю Сиань проводил взглядом ребёнка и удовлетворённо хмыкнул. Божество сползло на плечо раба, снисходительно освобождая шею. Вновь там останется синяк собственничества. Кажется, пройдет ещё некоторое время, и Ю Хоу примется выжигать эмблему рабовладельца на теле заклинателя. Вот увидите.       — Как оскорбительно, эти деревенщины считают, что я не могу достойно позаботиться о своей вещи. И всё же, ты обошёлся с ним чересчур жестоко. Мальчишка делал это из лучших побуждений и по наводке матери, которая беспокоилась о тебе. Для Богов это беспокойство кажется глупым и унизительным, но люди выражают так свою признательность и заботу.       — Они не беспокоятся обо мне, они беспокоятся, что я что-то сделаю, — возразил хмурый юноша и быстро ушёл в дом, чтобы переодеться.       — Я для них чужой. И его это не беспокоило на самом деле, больше всего его бесило, что люди не могут уяснить, что если они делают что-то неприличное, то нужно перестать это делать.       Божество покачивалось на его плече и, кажется, раздражённо перекатывалось на нём.       — Жалкие. Впрочем, им всем недолго осталось.       — Как и мне, — хмыкнул весело Ливей и принялся снимать с себя барские одежды.       Ю Сиань не сползал с раба. Он вновь обвил его шею, чтобы не упасть. Ливей вынужден выносить на себе вес божества. Такова его судьба.       — С чего ты так решил?       — Я не бессмертен, как вы, и к сожалению, довольно невезуч. Юноша довольно быстро избавился от одежды и сразу же натянул свою, а хозяйскую сложил, намереваясь её постирать. Ю Хоу вздохнул.       — Идиот, тебя взял в услужение сам Бог. Никого везучее быть не может. Из всей деревни я чудом приметил твою силу в поле. Пока ты со мной, единственное, чего ты можешь бояться, это меня, но не смерти.       Тот спорить не стал. Не потому что считал иначе, а потому что спорить с божеством не имело никакого смысла.       — Вас я не боюсь.       И юноша принялся хлопотать по дому. Достал бочку с водой, поставил её на огонь, чтобы прогрелась, выискивал травы, чтобы кинуть их в бочку и постирать.               * * *              Настал август. В преддверии сезона сбора урожая, местные засуетились пуще обыкновенного. Теперь вся деревня знала, что Мао живёт с загадочной змеёй, которая слушается его. Не стоит быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что о заклинателе "змей" прознали и за пределами деревни. Торговцы стали здесь бывать, а если есть торговец — есть связь с внешним миром. Можно обменяться сплетнями на равных условиях одна новость — тебе, другая — мне. О Ю Хоу узнали некоторые дельцы из соседних деревень и начали подключаться, заглядываться на богатые посевы. "Эти земли будто бы внезапно благословил Бог", — и правда. Что бы не было посажено, всё прекрасно выживало и восходило. К строгому пришельцу из столицы стали относиться положительно. В отличие от его прислужника. За этот месяц быт и привычки Ливея сильно подстроились под Божество, как и его отношение ко всему подряд. Не сказать, что юноша стал смиреннее, но определённо пыл свой он умерил. И все могло бы идти спокойно, пока однажды, выходя на очередную охоту на демонов, не произошло это...               * * *              Светлый день всегда выпадает на охоту, Мао просто был благодарен, что местный лес настолько густой, что солнце почти не палило.       — Господин, вам так нравится наблюдать за охотой? — спросил Ливей с улыбкой. Настроение у него хорошее. Змею держать уже было непросто. И всё же, счастье свое пологается носить на ручках. Будто клещ, напившейся крови, Имуги стал большим зверем. Его тело шарфом свисало на грудь Мао, пока голова лежала на плечах. Постепенно увеличивающийся в весе груз. Отличная тренировка.       — Мне нравится наблюдать за твоим ростом. Меньше слов — больше дела. Меч вытащен из ножен.       Ливей медленно шагал по лесу, приминая тяжёлой поступью каждую травинку и вслушиваясь в пустоту. Где-то там, впереди, есть среднего размера демон, несчастный бедолага, обратившийся в нечисть. Однако из-за дерева внезапно вышел не демон. И Ливей замер, у него предательски задрожали руки. Это был невысокий светлый юноша, одетый в одеяния ордена заклинателей. Его длинные чёрные волосы собраны в высокий хвост, а оставшиеся локоны очаровательно обрамляли округлое лицо.       — Сяо Мао! Надо же, — пролепетал он ангельской свиристелью.       —...       Но Ливей не отвечал, лишь его тело реагировало на встречу знакомого. И ноги начали первые — они понесли юношу прочь! Молча и напряжённо.       — Как ты смеешь сбегать, — зашипел змей. — Не смей трусливо нестись прочь от боя.       У него был свой взгляд на происходящее.       — Господин, давайте найдём другое место для охоты, — прошептал Ливей, и в его голосе ясно читался страх. Странно, ведь могучее Божество, сидяшее у него на шее буквально, он не боялся.       — Сяо-Мао! Ну куда же ты?! Мы так долго тебя искали, ты внезапно пропал... — А незнакомец всё преследовал их.       — Ничтожество, я приказал тебе драться. Ты позоришь нас обоих своим бесславным побегом. Ю Сиань готов был сплести ноги своего раба, чтобы тот грохнулся и вынужденно начал обороняться. Он ещё не видел, как Мао дерётся с людьми. Ему было интересно.       — Он не будет со мной драться, — возражал Ли, не желая говорить со знакомым. — К сожалению...       — А с кем ты говоришь? С этой очаровательной змеей? Познакомишь нас, Сяо-Мао?       — Он хочет с тобой поговорить, а ты убегаешь? — его тон был разочарованным. Это был позор, но Ливей не останавливался.       — Я не хочу его видеть, Господин, — выдавил он, как вдруг парень, преследовавший их, резко оказался впереди и вцепился в плечо Мао.       — Я же попросил не убегать, — улыбнулся он, а Ливей будто весь сьежился и опустил взгляд. — Почему ты меня избегаешь? Неужели из-за того инцидента?       — У меня есть свои дела, — грубо отрезал юноша, а затем внезапно одним движением вывернул чужую руку и быстрым шагом удалился прочь. — И я не желаю тебя видеть!       На этот раз незнакомец не шёл следом. Какие-то жалкие мгновения Божество молчало. Оно проводило взглядом незнакомца, который посмел коснуться Его раба, и, видимо, прокляло в сердцах. А после уделило всё внимание ничтожеству под его телом.       — Объясняйся. Подробно.       Тот шёл непонятно куда, просто лишь бы уйти.       — Он состоял в ордене вместе со мной. И он знал, что я использую запретную магию, но не сдал меня, — юноша сорвался на бег, но быстро перестал, бегать со змеей на шее было тяжело. — Не хочу соприкасаться со своим прошлым.       — Ты — трус. Этот человек не сдал тебя, а ты не можешь даже переброситься парой слов с ним. Боишься своего прошлого? Ты должен принять его. Отброс, тебе стоило хотя бы напоить чаем своего спасителя.       — Да, я знаю, — выдохнул Ливей обречённо. — Но я не могу. В тот день, когда... Я ранил наставника, в тот день все пошло наперекосяк, я не хочу его видеть!       — Ливей. Вернись и встреться со своим прошлым. — Господин, не заставляйте меня, прошу, — застонал юноша и, заметив в кустах мелкого демона, одним махом разрубил его пополам и продолжил идти. — Я виноват перед ним и перед всеми ними... Я... Господин, я не могу.       Уникальный случай. К нему прислушались. Змей вздохнул.       — Я великодушно прислушаюсь к тебе, но только на этот раз. Тот заметно расслабился.       — Вы очень великодушны, — улыбнулся Ливей и направился вперёд, ведь охота за демонами ещё не закончилась.               * * *              Домой они вернулись поздно. С каждым разом Ливей справлялся с большим количеством демонов, чем раньше, а сегодня у него было чересчур много энергии и мыслей, так что мечом он орудовал с радостью. Вот только задумчивость его не прошла, как только они ступили за порог, наоборот. Кажется, мысли юноши потихоньку улетали совсем в ненужные дали.       — Господин, а зачем вы всё это делаете? — поинтересовался он.       — Что именно тебя интересует?       — Ну, почему помогаете Императору, зачем вам это?       Казалось бы, Ю Хоу почти не отвечает на вопросы Мао. Говорит, что это не его дело и так далее, но сегодя он не только не стал настаивать идти рабу против собственной рабской воли, ещё и решился объяснить. Дать ответ на вопрос...       — Божество черпает свою силу от верующих. Императорская семья поклялась возносить мне дары и молиться мне, чтобы я не был забыт и не исчез в бессилии. Я же, в свою очередь, пообещал помогать им. Вот и всё, простой древний договор.       И Ливей сам не ожидал, что-тот ответит, потому и слушал так внимательно, что даже замер.       — Значит, ваша цель — продолжать жить?       — Цель любого живого существа — продолжать жить. В этом и есть смысл.       Тот кивнул. Он сам делает все то что делал просто чтобы жить, неважно как и где, нужно продолжать.       — Я тоже буду возводить вам молитвы, господин, — шепнул он.       — Ещё бы, — хмыкнул змей. Иного ответа и не подразумевалось.       — Так вы становитесь сильнее?       — В том числе.       Задумчивый Ливей сидел с какой-то заготовкой в руках и, упершись в неё взглядом, вертел в руках.       — Господин, а вы можете рассказать что-то о себе? — он поймал себя на мысли, что слишком много себе позволяет.       — Ты изволил поинтересоваться моими похождениями? Не знать житие Божества — стыдоба для заклинателя, но я стерплю. Задавай вопрос, что тебя конкретно интересует.       Имуги сегодня был в хорошем расположении духа, раз позволял Ливею такие вольности.       — Не гневайтесь, господин, я лишь посчитал, что те легенды и слухи, что ходят о вас среди заклинателей не совсем правдивы. Мне хочется узнать, как вы жили до того, как заключили сделку с Императором. Ливей решил начать что-то делать, занять свои руки, чтобы не выглядеть так странно. Он принялся обстругивать деревянную деталь. Змей вздохнул и подполз к юноше. Он принялся обнимать Ливея, обвивать его талию. Закончив, Божество положило тяжёлую голову на ноги раба.       — Я отдал себя на защиту человечества. Сражался с демонами на земле, чтобы защитить вас, пока остальные Божества, которым вы сейчас поклоняетесь, отправились на небо. От тяжести змеиного тела юноша невольно пригорбился, ощущая на талии плотное кольцо.       — А затем, оно предало вас, — шепнул он, вернувшись к своему занятию. — Нам рассказывали другое. Говорили, что вы помогали из корысти или потому что все от вас отвернулись.       Существо вильнуло хвостом. Эмоции божественного создания невозможно было угадать, но ему определенно не был приятен только что упомянутый факт.       — Неблагодарные невежи. Богохульники вести себя иначе не могут. Скромность — черта, ниспосланная свыше. Богохульники же насквозь пропитаны высокомерием. Ничего удивительного, что в них не осталось ни толики чистоты. Все заклинатели, что следуют по этому пути, рано или поздно, встретят страшный конец. И лишь те, кто верит в меня, будут спасены. Ведь иным богам до вас дела больше нет.       Хмыкнув, создание покрепче сжало Ливея. Да так, что часть воздуха вылетела наружу. От подобного его немного дернуло, и, постаравшись выровнять дыхание и своё отчего-то быстро бьющееся сердце, юноша лепетал.       — Господин, а почему вам есть до нас дела? — и инстинктивно положил мозолистую ладонь на спину змеи. Тот, на удивление, был не против. Разве что тело слегка сжалось в той зоне, где лежала рука заклинателя.       — Моя мать была человеком. Если я брошу вас, то растопчу её память, её суть.       — Не думаю, что люди такие же, как ваша мать, — пробормотал он и уставился на свою руку. Большим пальцем Ливей на пробу погладил змею по чешуйкам. Те будто бы прижались к телу. Что странно, чешуйки ведь... Просто чешуйки, от чего им двигаться?       — Не в этом суть. Это называется честью, Ливей, сохранять то, что было дорого любимому человеку. Ты не испытывал подобного?       Тот задумался, притихший то ли от стыда, то ли от незнания. А что было дорого его любимым? Наставнику были дороги его ученики, храм, которым он управлял, та школа, частью которой Ливей являлся. Его товарищам в ордене были важны признание наставника, гармония природы и духа. Всем им был важен баланс между демонами и людьми. Ливей ничего из этого сохранить не смог, как и промелькнувшее на лице горькое выражение стыда.       — Испытывал, господин, и я старался изо всех сил. Я вас понимаю, — а палец тем временем неспеша поглаживал прохладные чешуйки.       — Ты мне не так дорог, как дорог друг или брат. Но я — хороший хозяин, который защищает свои вещи. А хорошая вещь покорна и обожает своего господина, поэтому ты обязан защищать себя.       Как странно. Какие нечеловечные слова, пропитанные надменностью, но несущие в себе тёплый смысл. Ю Сиань говорил о том, что Мао является для него чем-то дорогим? Это бессовестное эгоистичное создание, которое так легко решается на причинение боли другому? Судьба действительно злодейка. Настоящую "любовь" Ливей увидит в проявлении любви господина к рабу. Лишь Ему он дорог. Лишь он его защищает. Хорошие люди таких слов не говорят, но и Ливей сам не был так хорош, как хотелось бы Господину, вот только такие слова заставили его замереть, чувствуя в груди что-то тёплое и тяжёлое одновременно. Будто кто-то сжал сердце когтистой лапой и удерживал его. И пусть юноша не понимал, что именно хотел сказать Сиань, ему было приятно осознавать, что господин о нем беспокоится.       — Только ради вас, Господин, — приулыбнулся он, даже позабыв о сегодняшней неприятной встрече. — Желаете чего-то? Может, сходим к реке?       — Угомонись и занимайся своей работой, — он слегка ослабил кольцо тела, позволив, наконец, Ливею дышать полной грудью. — Твой Господин будет отдыхать.       И этот день они провели дома. Имуги отдыхал, а Ливей занимался заготовками для товаров и упаковывал добытые демонические камни.               * * *              Вот только через несколько дней в пограничную деревню, находящуюся под покровительством Императорского посла, явилась делегация ордена заклинателей. Они ходили по домам, опрашивали жителей, оставляли амулеты на дороге, в общем, следили как могли. Ливей в тот день собирался в поле идти, но не успел и шагу за порог сделать, как увидел всю эту компанию разодетых мужей и пулей влетел обратно в дом. Сегодня он никуда не пойдёт.       — Что за мерзкий запах я ощущаю...       Имуги ворчал с самого утра. Пару раз даже дал затрещину Мао, вот только за что — одному только ему известно. Сейчас же Ю Хоу сидел в пол оборота к входной двери. За несколько минут до он занимался документами, но начав чуять скопившуюся треклятую энергию богохульников, тот более ни на чём не смог сосредоточиться. Просто принялся собирать волосы, хая всех подряд в сердцах. Мужчина лениво обмахивал себя расписным веером.       — Какая глупость. Долго это будет продолжаться? — он взглянул на Мао, слегка наклонив голову, имея в виду, как долго заклинатели будут шляться по деревне. А тот был бледен, как недозрелая тыква, стоял у забора, притихши.       — Судя по всему, пока они не поймают того, кто мутит воду в этом лесу, полном демонов... — выдавил он из себя. — Какого черта? Этот лес не подвластен ордену! Ох, что же делать...       Ливей начал расхаживать туда-сюда, видимо, чтобы активность позволила крови прилить к голове. Ю Сиань хмыкнул и сделал ещё пару-тройку взмахов веером.       — Встань и подойди сюда. Хватит мельтешить перед глазами, от тебя дурно становится. Послушная собачка тут же выполнила приказ. Ливей подошёл к господину и вежливо сделал поклон. Тот хмыкнул и приосанился. Мужчина взглянул в окно своим искренне томным алым прищуром. Щурился он от солнечного света, но это не мешало лицу казаться таинственным.       — Зачем ты им сдался, и что они сделают, если найдут тебя?       — Помнится, я рассказывал вам, почему меня выгнали. Условием моей "свободы" был отказ от заклинательской деятельности, в противном случае, я... Я признаюсь опасным для окружающего меня мира. Сначала говорили только про тёмную магию, но они однажды пытались поймать меня за светлую и чистую, — нервно выговорил юноша, поглядывая на Сианя. — Они знают, что я здесь, собирают улики. А когда заберут... Заточение? Публичная порка или вроде такого вполне в их духе.       Его взгляд переметнулся к Ли Вею. Полный возмущения, даже изящная кисть, держащая веер, напряглась до выступивших вен. Он защёлкнул украшение и поднялся из-за стола.       — Так какого чёрта ты боишься? Бояться ты можешь лишь меня, — божество двинулось к выходу. Мужчина отодвинул Мао и надел шляпу с вуалью.       — Идём, — и вышел наружу. Казалось, тот был не на шутку перепуган. Он боялся не наказания, а встречи со старыми знакомыми, со всеми, кто видел его позор тогда, но страшнее всего увидеть наставника.       — Г-господин! Постойте, постойте, не надо... — юноша побежал следом, стараясь держать лицо, вот только группа старых знакомых, стоящая у соседнего дома, в одно мгновение сделало из него молчащую статую. Ю Хоу не удостоил раба вниманием. Одну руку тот заложил за спину. Второй распахнул веер, размеренно помахивая им. Он внимательно смотрел на столпившихся "недоразвитых подобий божеств" — такими ему виделись все заклинатели. Слегка задрав нос, роскошный чиновник направился к выходу во двор, а после, к самим заклинателям.               * * *              — Назовитесь, непрошенные гости. Его голос начал звучать лишь тогда, когда градовладелец встал перед, предположительно, главным из этой "труппы". Ю Хоу не любил кричать и повышать голос. Таинственная тишина казалась ему более притягательной, чем крикливая брань. Этим самым главным оказался все тот же милейшей внешности юноша, которого они встретили тогда в лесу. Его волосы все так же убраны в высокий хвост, на лице приятная, пусть и лживая улыбка, а манеры его всегда учтивы. Юноша сделал глубокий поклон.       — Моё имя Сяньцзян Фа, я старший заклинатель и руководитель отряда от нашего ордена. А вы, насколько мне известно, многоуважаемый Ю Хоу? — он даже не взглянул на застывшего позади мужчины Ливея.       — Раз ты знаешь моё положение, должен был явится ко мне в первую очередь. Заклинатель ты или ещё кто — все вы живёте на территории Императора и вынуждены подчиняться его законам. Объяснись, с какой стати вы все собрались и шляетесь своей шайкой по дворам, надеясь, что вас никто не заметит?       Ю Сиань в выражениях не стеснялся. Его титул Хоу давал ему на это право. Ни один мускул на лице юноши не дрогнул, в отличие от его подчинённых.       — Прошу прощения, если наши действия показались вам оскорбительны, Ю Хоу, однако мы не знали, где именно вы проживаете. Мы пришли недавно, и только сейчас кто-то из жителей разьяснил нам, у кого вы остановились. Вы позволите пройти в ваши покои и провести небольшие переговоры?       Хоу хмыкнул, оглядывая собравшихся.       — Я пропущу мимо ушей твоё враньё и великодушно пущу на свою территорию.       Сказав это, Ю Сиань правда повёл их в дом. Бесстрашное божество прошло мимо Ли Вея, задевая того фатой. Имуги был ослаблен, об этом Мао наверняка уже догадался. Ослаблен настолько, что битва с одним демоном вымотала его. Так от чего же он не страшится толпы богохульников? Эти мысли занимали голову Ливея, однако он старался не думать о плохом и с каменным лицом следовать за своим господином. Он отвернулся от толпы заклинателей сразу же, потому не увидел, сделал ли что-то Сяньцзян, сейчас важнее всего уйти.       "О Боже, Имуги, Ю Сиань, прошу... Пусть все пройдёт хорошо"       Ливей сохранял видимое самообладание весь путь до дома, но когда он открывал калитку для своего господина, когда держал её для гостей, наверняка бывшие товарищи заметили дрожь в его пальцах. Они расселись в маленькой гостиной. За столом — Ю Сиань. Подле него — Ливей. Ю Сиань наконец снял шляпу и явил всю свою дьявольскую красоту. Даже Мао подумал на него в их первую встречу, что-тот — нечисть. Что уж говорить про заклинателей? Ядовитый полуприкрытый взгляд холодным клыком вонзался в мальчишку с длинным именем. Его Ю Сиань даже не потрудился запомнить. Он медленно обмахивался веером, создавая приятную прохладу для себя и своего раба.       — Говори, — закинув нога на ногу, тот положил свободную руку на своё колено. Вторая — с веером — облокачивалась о стол. Заклинатели покорно молчали, вверяя свое благополучие командиру, однако ж их острые взгляды совершенно неприкрыто метались от Ливея к Сианю и обратно.       — Господин Ю Хоу, — начал вежливо юноша с благоприятным лицом. — Я знаю, вы служите Императору. Мы все вверяем наши судьбы его воле, однако Ордена Заклинателей имеют свои уставы и правила, которым необходимо придерживаться для баланса сил в природе. Наша задача, как поискового отряда специального назначения, — найти нарушителя и исполнить написанные предками наказания.       Ли слишком громко сглотнул.       — Кто нарушитель, что он сделал, что за наказание. Быстро, без лебезения, у меня заканчивается терпение.       Ю Сиань правда еле сдерживал себя, чтобы не прогнать их вон. И всё же, со стороны он продолжал выглядеть ленным и надменным. Особенно со своим спокойным голосом. После секунды молчания глаза Сяньцзян немного сузились.       — Мао Ливей, получивший в дар свободу и возможность исправления, продолдающий заниматься немыслимыми заклинательскими практиками и отбирать работу у охотников на демонов, приговорен Верховным Заклинательским Советом к двадцати ударам плетью, выплате в двадцать тысяч монет и заключению под стражу для дальнейшего разъяснения его судьбы как бывшего члена Ордена.       Ю Хоу вздохнул и слегка склонил голову, от чего волосы заструились по его плечу.       — Помнится мне, заклинатели вознамерились защищать этот мир от демонов. Если бы не мой раб, эта деревня давным-давно погрязла бы в нечисти, — он щёлкнул веером, закрыв его и прищурив глаза. — Где вы все были? Вся ваша шайка, пока он сражался в одиночку? Хочешь кого поучать и наказывать — отправляйся домой и посмотри в начищенный таз. Либо проваливайте, либо завтра будете разбираться с имперской армией. Уж тогда-то одними плетями не ограничитесь.       Невольно Ливей испустил тихий выдох. За него вступаются, он действительно сейчас находится в безопасности и комфорте настолько, что даже орден, черт бы их побрал, не смеют ничего делать.       — Должно быть, вы не знаете, — чуть шире улыбнулся Сяньцзян. — Ливей виновен в крупной катастрофе, по его вине чуть не погиб наш наставник и многие наши товарищи, Совет Заклинателей постановил, что он является угрозой. Я не смею сомневаться в вашем выборе, Господин, однако мой долг предупредить вас об опасности.       Он словно проигнорировал все те нападки и обвинения, брошенные в него Сианем. Божество остаётся божеством. Имуги — водный дракон, управляющей этой стихией как своими частями тела. И все его частицы тела, находящиеся в живых существах, сейчас забурлили щекоткой под кожей. У всех, кроме Ливея.       — Вон.       Это был божественный гнев. Наследство, оставшееся с времён его могущества. Имуги был вне себя от злости. Обвиняют его раба — обвиняют его. А он себя очень любил, и такой шавке не мог позволить даже некрасивого взгляда в свой адрес.       — Пока ноги целы.       На удивление никто не кричал. Ливей осмелился поднять на них взгляд, и в этот момент увидел перекошенные от страха и удивления лица бывших товарищей, один только Сяньцзян стойко вынес угрозу со спокойным выражением лица.       — Должно быть, нам стоит попробовать в следующий раз, — просипел он. Затем поклонился и спиной попятился на выход, остальные последовали его примеру. Только дверь за ними закрылась, как Мао ухватился на стену, чтобы придать себе немного устойчивости.       — Г-господин...       Как только дверь закрылась, Ю Сиань выдохнул. Он скоро отложил веер и упёрся лбом в ладонь. Его плечи опустились. Божество всё ещё было слабо, хоть у него и хватило сил "отпугнуть" заклинателей. Сейчас подобное проявление силы заставило его взять передышку после пускания пыли в глаза.       — Какого чёрта, — усталость смешалась с гневом. Он нахмурился и посмотрел на Ливея. — Я говорил тебе страшиться только меня, а ты и взгляда этих псин выдержать не смог, ничтожество.       Он задержал взгляд на трясущемся щенке, который был выращен этими тварями. Мао чудом не стал вшивой псиной, подобной им. Ему было предначертано вырасти грозным волком, да только его всего поломали.       — Трус. Сядь у моих колен.       Перепуганный до чёртиков и такой благодарный Ливей не знал, что и делать. Он хотел броситься в колени господина и вечно благодарить его, целовать его ноги, но при этом хотелось запротестовать, он не трус.       — Да, господин...       Несколько секунд потребовалось его задеревенелому телу, чтобы отлипнуть от стены и на ватных ногах подойти к Сианю, опуститься перед ним на колени и склонить голову. Руки все ещё тряслись. Чего ожидать? Наказания или разговора? Ю Сиань не сменил своей позы. Но он положил ладонь на голову Ли Вея и надавил на неё, чтобы тот прилёг щекой на его бедро. Его ледяная рука легко гладила по голове. Часть её даже попадала на лицо.       — Ты — мой верующий. Я защищу тебя...       Что же это... Что же это такое? Почему? Почему он такой? За что Ливею всё это досталось? Он же никогда не делал ничего столь значительно хорошего, чтобы заслужить.       — Господин, вы... В-вы...       Предательски дрожащий голос и трясущиеся руки ещё можно было пережить, а вот внезапно появившаяся влага на щеках уже совсем плохо. Но он не мог её контролировать, только тщетно сотрясал грудь в тихом плаче. Никто и никогда, кроме наставника, не делал для него ничего подобного. Слёзы буквально слетали с его щёк и растворялись в воздухе. Прямо по волшебству.       — Тихо, — его голос был негромким и успокаивающим. Мужчина тонкими кончиками пальцев провёл по его щеке. — Тебя никто не тронет, ты ведь не один.       На удивление, вид рыдающего человека не вызывал в нём отвращения. Наоборот, его хотелось приголубить и обнять. Понежить в руках, заставив почувствовать себя защищённым и зависимым. Вот только каждое новое слово отзывалось внутри тупой болью из кровоточащей раны. Он все не мог успокоиться, жмурился и кусал губы, пряча обезображенное лицо от взора господина.       — Простите, простите, я... Сейчас, простите, — шептал он, все стремясь усмирить бурю в душе. Это вышло не сразу, но когда Ливей все-таки смог совладать с собой, он поднял на Сианя такой преданный и стыдливый взгляд, словно сейчас снова расплачется. — Прошу прощения за это, Господин... Я не хотел, чтобы вы тратили свои силы на меня.       Ю Сиань устало улыбнулся. Он испытывал сейчас исключительно тёплые эмоции, глядя на Мао. Теперь две ладони легли на его лицо. Бережно, как мать обращается с новорожденным, Имуги промокнул влажные щёки раба.       — Это моё решение, какого чёрта ты извиняешься? Ты не настолько велик, чтобы "управлять" моими желаниями, знай своё место.       Напоследок, он вновь погладил Ливея по голове, зарываясь пальцами в его волосы.       — Глупец, сразу захотел сбежать от них... От прошлого не убежишь. Просто позволь себе злиться, полюби себя до той степени, чтобы не позволять этим дворовым псинам лаять.       От такого обращения не привыкший к подобному Ливей всё жмурился, невольно сжимая полы одежд Имуги, отчего сразу же стремился их расправить.       — Я не хотел, чтобы вы имели в подчинении сбежавшего преступника, — прикосновения пускали мурашки по разгоряченной коже. — Я исправлюсь, Господин. Даю слово, все изменится...       Ему захотелось сказать что-то ещё, что-то такое странное и нелепое, что Мао решил прикусить язык, не сболтнуть лишнего. Он и так сегодня опозорился.       — Я хочу возвести вам молитву.       — Оставь, в следующий раз. У меня нет настроения на долгие походы к речке. Тем более, эти собаки могут устроить засаду. Сегодня мы останемся в доме.       — Я могу сделать это не в реке? — глупый вопрос, такой глупый, что Ли сам догадался об этом, но ответа все же ждал.       — Можешь, но тебе нужен алтарь с водой, — его господин постепенно погружался в сон, но на вопросы всё же отвечал.       Поджав губы, юноша несмело продолжал.       — Вы поспите, а я сделаю алтарь, — конечно, Имуги сейчас так слаб, ему нужен отдых. Имуги правда заснул и достаточно крепко. Его тело покачнулось, так как ни рука, ни спинка стула его больше не держали.       Он рухнул вперёд, в руки Ливея, как самая настоящая тряпичная кукла. Всё его тело обмякло. Весь он оказался во власти собственного раба. Тот ловко подхватил господина, благо работа в поле и тренировки дали весомый результат, и тело Ливея было достаточно сильным, а тело Имуги слишком уж тонким и лёгким. Касаться его кожи, его плоти, было запретно для Мао. Он не имел права позволить себе более, чем поднять господина на руки, задержавшись на нем взглядом подольше, и уложить на мягкую кровать. А затем можно и постоять рядом, невесомо огладить висок с выбившейся из причёски прядкой и одернуть руку, потому что не положено. Но так хочется... Так хочется отдать всего себя. Во всех смыслах, которые только можно себе вообразить.               * * *              Он проснулся к ночи. К поздней ночи, минув полночь и настигнув раннего утра. Божество лежало на спине, волосы его расцвели бутоном слабо завязанной косы по матрасу. Мужчина глубоко вздохнул и окинул взглядом комнату, почему-то в поисках своего раба. Тот лежал на своей циновке спиной к Сианю, укрытый своим ханьфу, ведь сегодня ночью моросит дождь и ветрено. Но если бы он лежал лицом, Имуги заметил немного опухшие глаза и застывшие дорожки слез на его щеках. Имуги пробрала ледяная дрожь. Он слегка поёжился и принялся переворачиваться набок, двигаясь спиной к стене.       — Ливей, — негромко позвал он, хотя верил, что настоящий раб сможет его услышать. Тот сонно вздрогнул.       —...Господин? Что такое? — совсем слабо пробормотал он, не двигаясь, и видимо снова провалился в слабый сон.       — Почему ты валяешься там? Иди сюда.       Он хотел бы ещё бросить пару-тройку оскорблений в его адрес, но был слишком уставшим. Он ответил не сразу.       — Зачем?... — и все же послушно, но очень медленно поднялся с циновки, не открывая глаз. А затем наощупь поплелся к кровати. Имуги не ответил. Дождался, когда непослушная вещь уляжется, а потом прижался всем своим ледяным естеством. Змей, безусловно, не мог умереть от простуды или холода, но ему все же было некомфортно в промерзлом холоде. Так что, отринув все возможные предрассудки, он обнял крепко свою печку и так застыл. А вот Ливей от подобного весь извился, по его телу побежали мурашки. Уснул он тоже быстро, сквозь сон прижимая к себе прохладное тело господина.              * * *              Ближе к началу августа — оставались считанные дни — имуги вновь вошёл в, какую-никакую, силу, будто бы той демонстрации и не было. Но срок, который понадобился ему для восстановления, настораживал. Однако, так как Ю Сиань не принимал беспокойств о своем состоянии, подробно узнать было сложно. Тем временем урожай зрел. В деревне появилось больше торговцев, больше людей, больше работы. Всего больше, что помогало облегчить жизнь местным жителям. Вместе с торговцами внутрь стали проникать сплетни о состоянии внешней политики. Не первой свежести, но они позволяли людям узнать хоть что-то, что творится глубоко вдали. Так они узнали о начале новой войны на Севере. Будучи деревней Юга, те не слишком волновались. Их уж точно не призовут на защиту. И всё же, военное положение никого не радовало.       — Ли Вей, у тебя есть день на сборы. Завтра утром мы выезжаем в орден.       Новость как гром среди ясного неба. Ю Хоу, освободившихся от сегодняшних занятий, пришел на поле к работнику, чтобы сообщить это. С того самого дня, когда Ливей показал свою практически единственную слабость слезами на коленях, прошло достаточно времени, чтобы оправиться и даже немного позабыть о таком неприятном инциденте. Вот только данная новость, заставив выпрямиться от изнурительной работы, ошарашила юношу.       — В Орден? В смысле, в этот этот орден? — стерев пот с загорелого лба, он указал куда-то в сторону леса, за которым и находился город, подвластный Заклинателям. — Господин, к чему это?       — Рабу не понять. Они оскорбили меня, поэтому я отплачу им в стократном размере. Это называется местью, полезная и приятная вещь.       Змей прошёлся взглядом по нему и приложил тыльную сторону ладони ко лбу работника. Охлаждает (греется). Ливей прищурился, с наслаждением ощущая на себе долгожданную прохладу.       — Вы планируете вернуться сюда? — негромко поинтересовался он, понимая, что переубедить господина не удастся, та ситуация и правда разозлила его слишком сильно.       — Я ещё не исполнил свой долг, так что — да, я вернусь.       Он хмыкнул, наблюдая за наслаждающимся верующим. Не удержавшись, его изящная рука забралась к корням взмокших волос.       — Я слишком разбаловал тебя. Может потому что у меня нет других рабов? Как ты думаешь?       Ухмыльнувшись, Ливей осторожно вытащил руку господина из своих волос и протёр её тканью своей рубахи, аккуратно так, слишком долго держа за запястье.       — Я благодарен вам за это, но, если необходимо, могу работать за двоих, — не очень-то и хотелось делить Сианя с каким-то другим слугой. — Если того пожелает Господин.       — Надо же, какой наглец. Говоришь, что заменишь всех для своего Господина? Маленький мерзавец.       Хоть он это и говорил, но на лице его играла улыбка. Такая необычная яркая как солнечные зайчики.       — Заканчивай здесь и возвращайся. Я заказал пару нарядов, они должны хорошо сесть на такого низкорослика.       От таких слов Ливей невольно заулыбался, отчего щеки его чуть приподнялись, превращая глаза в два полумесяца.       — Вы и правда меня разбаловали, — он чуть почесал шею, оглядывая объем работы. Надо предупредить соседей, что он уезжает, и помогать им со сбором будет некому, а значит нужно ещё и поделиться припасами. — Я вернусь через несколько часов. Вам не стоит так долго стоять на солнце.       — Захочу — простою так весь день, не тебе решать, — он скрыл руку под тенью шляпы и сложил их за спиной, пряча под рукавами. Иногда это божество напоминало маленького ребенка. — Сегодня приготовь мясо.       Развернувшись, тот неспешно потопал домой...       — Как скажете! — и вернулся к своей работе.              * * *              Уже вечером, когда солнце заходило за горизонт, Ливей прошёлся по соседям рядом и объяснил ситуацию. Попросил одного действительно надёжного соседа иногда заходить и смотреть, не лезет ли кто-то ещё в его двор, разложил у входа детекторы на демонов.       — Я вернулся, — вздохнул уставший юноша, заходя в дом со свертком мяса и ещё корзиной всяких овощей. Сегодня он приготовит свинину в кислом соусе и овощи. Элегантное создание игралось с механической птичкой, которая, судя по помятому листку на столе, принесла новую весть. Он взглянул на Ливея, зацепился взглядом за еду, и отвернулся к металлическому зверю.       — Вымойся, потом будешь готовить. Корзина осталась лежать у входа, в ней же остался и сверток с мясом, пока Ливей разбирался со своей грязной одеждой и умывался.       — Господин, позволите мне дерзость поинтересоваться, как идут дела? — естественно он имел ввиду птицу и Императора, ведь о войне здесь тоже слышали.       — Тебе не о чем волноваться, — Ю Сиань поднес птичку к ветке. Та, конечно же, перебралась, замерев тогда, когда лапы сомкнулись по окружности. — Север не сдаст позиции, там расположена союзная Таргия. Люди боятся, но идут в бой ради империи. Как легко вами управлять, подразнить тем, что ванцийцы считают себя лучше Вас, и вы тут же несетесь в бой.       Мужчина взглянул на Ливея и закинул ногу на ногу. Рукой он элегантно подпёр голову, согнув ладонь и опершись подбородком о согнутое основание кисти.       — Ты везуч, Ли Вей. Я приметил тебя, поэтому ты избежишь участия в войне. Совсем скоро и эти земли погрязнут в черни. Переведя взгляд на лист с печатью, тот поставил на краешек деревянную баночку со специями. На противоположном конце он расположил подставку для чернильной кисти. — С одной стороны — люди, с другой — демоны... Какая жалкая невезучая страна.       Умывшись и обтеревшись полотенцем, Ливей взялся ща готовку. Сначала приготовил маринад для мяса и оставил его там, под крышкой, затем посыл овощи и взялся за их разделку.       — Мы же далеко от севера, разве война доберётся сюда? — нарезая морковь, он задумался над словами Сианя. Конечно же Мао был бы хорош на войне и вряд ли бы погиб, ему даже в радость было бы подраться, что не скажешь о других. Война — это страшно.       — Ты не заметил, что демонов стало слишком много? Появился их вождь. Первые три месяца будет затишье. Монстроподобные будут размножаться, а человекоподобные — собирать войска и тренировать их. После они подступят к границе, сюда. Тогда начнется война.       Он принялся вновь расставлять всё на столе. Наводил порядок.       — Император молился мне, чтобы Я подготовил эту деревню. Чтобы она смогла выдержать осаду достаточно времени, ведь нужно выиграть толику для столицы, собрать главные войска. А всё, что здесь есть, пойдёт прахом.       На несколько мгновений нож застыл в воздухе, Ливей стоял спиной к господину, напряжённый и задумчивый. Затем нож опустился вниз и там тоже застыл. Подумать только, всё это пойдёт прахом. Неужели это будет конец? Люди здесь не самые добрые, но это все-таки жизни, причём многие из них детские и старческие. Женщин и детей скорее всего отошлют подальше, но не факт, что они не наткнутся на демонов по пути. Много людей умрёт, и изменить это никак нельзя.       — Вот как, — только и выдавил из себя Ливей, вновь начиная орудовать ножом. — Очень жаль...       Ю Хоу хмыкнул.       — Всё имеет свою цену, Ли Вей. Пытаясь спасти тех, и других, ты потеряешь всех, запомни это.       — Но можно же спасти хоть кого-то, не только столицу, — нахмурился он. — Вы отправитесь к Императору во время войны?       — Я отправлюсь туда, куда посчитаю нужным, — ответа точного он не давал. — Я уже сожалею о том, что рассказал тебе это. Не знающим ты мне нравился больше. Не испытывай моё терпение.       Тот проглотил возмущение.       — Прошу прощения, — буркнул он, вновь вернувшись к нарезанию овощей. Орудовал ножом быстро и чётко, с силой опуская лезвие на дерево. А следующий час не проронил ни слова. Только когда мясо дожарилось, а соус к овощам достаточно загустел, Ливей поставил две тарелки на стол. — Еда готова.       — Спасибо, — поблагодарив, взявшись за палочки, змей принялся неспешно и довольно есть. Его полностью устраивало молчание Мао, так вещи и должны себя вести. После трапезы сытый юноша принялся собирать свои пожитки в небольшой мешок. Сменная одежда, нож, меч в ножнах, что будет висеть на поясе, завязки для волос и немного орешков для перекуса. Большего он взять и не мог, в отличие от багажа своего господина.              * * *              Он же собрался в полном обмундировании. Хотя, казалось бы, зачем? Они отправляются к заклинателям, а не на аудиенцию к Императору. Но Хоу — есть Хоу. Житие в хоромах и с приятной периной под попой из голубой крови не высосешь. Мужчина сидел напротив Ли Вея. Держа ногу на ноге, он не двигался даже от попадавшихся кочек. Его коса лежала на остальной части тахты. Ясные алые глаза, блестящие от дьявольщинки, щурились от лучиков солнца. Позади них тихонько бренчала карета с багажом.       Караван из карет окружали члены имперской армии, а конкретно — личной гвардии императора. Ю Сиань грустно вздохнул, глядя на своего подопечного. Что-то занимало его мысли. Сам же Ливей напряжённо молчал всю дорогу. Не стоило объяснять, почему ему идея не нравилась в корне, да и не хотелось говорить об этом, мысли из головы не вырвать, как ни старайся забыть прошлое или принять свои ошибки. Они будут преследовать тебя до самого конца, даже если убежать и спрятаться. Ливей смотрел в пустоту перед собой, немного повернув голову от солнца, и перебирал в руках края рубахи, ковырял свои пальцы до заусенцев. Первым говорить явно не собирался.       — Как приедем, я сотру эту щетину с твоего лица. Смотрится уродливо, — бескомпромиссно заключил Ю Хоу. Словно очнувшись, юноша вскинул взгляд на Сианя и озадаченно потянулся к своему подбородку.       — Вам нравится, когда гладко? — Ливей не был уверен, в кого у него такая растительнось, но он слишком молод для бороды.       — Ненавижу людскую волосатость. Чешуя гораздо лучше.       И всё же, от матери ему так же достались брови и волосы на голове. Идеальное сочетание! Ю Сиань должен быть ей благодарен. Почему-то Ливей подумал и о других волосатых частях своего тела, а затем вспомнил, как девушки из ордена обсуждали методы удаления волос. Он тогда ещё подумал, что они сумасшедшие.       — Однако ж косу вы отрастили божественную, — приулыбнулся парень. Он забавно поморщил нос и криво улыбнулся, будто бы усмехаясь от его замечания.       — Загривок, — поправил его Имуги. Неужели... В его змеином обличье есть загривок? Никогда такого не наблюдалось. Обыкновенная лысая змея, хоть и относительно большая.       — Будешь дальше вредить себе — я свяжу тебя до конца поездки.       И снова он ничего не понял. Какой-то Ливей сегодня слишком заторможенный и вялый, думает долго, не понимает ничего, что ему говорит господин. Может слишком много думает о загривках и волосах.       — О чем вы?       Тот вздохнул и лёгкой ногой пнул его в лодыжку. От скуки Ю Хоу отвёл взгляд, будто бы придумывал, что ещё вытворить. Божеству определённо было скучно.       — Ты сегодня особенно глуп. Сядь сюда, — и кивнул на место по левую сторону от себя. И ему ничего не оставалось, кроме как с тяжёлым вздохом подняться на ноги и пересесть на кушетку к Имуги.       — Я не хочу туда ехать, — нехотя признался Ливей. Ю Сианя это откровение, признаться честно, заинтересовало. Он опёр локоть на оконное отверстие, слегка отодвинув бархатную занавеску, и с лёгким налётом интереса в глазах приготовился слушать оправдания Мао.       — Ты сейчас жалуешься на "ужасную жизнь" или молишь меня отправить тебя в деревню?       Юноша опустил взгляд на свои руки, сцепленные между колен, и пожал плечами.       — Делюсь причиной состояния, — иногда из него действительно вылетает что-то красивое и умное, но в следующую секунду он снова глуп. — В прошлый раз, когда я видел их...       И не закончил, не желая вспоминать об этом дне. Змей шумно выдохнул.       — Какие же вы утомительные. Как можно так долго бояться одного и того же существа? Ладно, сделаю милость. Можешь прилечь, я дарую тебе спокойствие своим присутствием.       Подобная фраза вызвала короткую улыбочку.       — Благодарю, но в этом нет необходимости. Я боюсь не кого-то из них, просто так иногда бывает, когда встречаешь людей из прошлого и не можешь себя сдержать. Я ведь много чего натворил тогда.       — Неужели ты никак не привыкнешь, что нужно читать между строк? Я сказал — лечь, значит ложись. Или мне вырубить тебя насильно? — и выразительно поднял бровь. Рабу все же пришлось повиноваться. Он немного подобрал волосы, уложил их в пучке чуть удобнее, а затем быстренько прилёг на кушетку головой к Сианю.       Сиань же взял его голову, положил на свои колени, а холодную ладонь — на его щёку. Аромат моря. Свежесть. Умиротворение. Всё это исходило от Имуги и проникало в тело, в ум.       — У них — свои грехи, у тебя — свои, — его голос показался очень тихим, но достаточным, чтобы можно было различить слова. — Ты не перестанешь себя винить встретишься ты с ними или нет. Вот только себя они не винят — плохая псина у хорошего хозяина не уродится. Они пришли раз по твою душу, придут и второй.       Мужчина взглянул вниз, слегка склонив голову.       — Знаешь, что самое главное в войне? Взять инициативу.       Ох, ну почему этот господин так нежен с ним? Почему от его рук исходят мурашки и дыхание замедляется? Ливей даже не сразу ответил, ему потребовалось пара секунд чтобы понять слова и оторваться от мыслей о том, что он лежит на коленях Сианя.       — Я не хочу объявлять им войну, — медленно проговорил Ливей, обжигая руку Имуги горячим дыханием, и устремил взгляд наверх. — Они, может, и хотят, но это разве правильно?       — На земле и под ней нет ничего неправильного. Единственное место, где существуют хоть какие-то условности — Небеса. Но до них нам далеко, да?       Его... Тон его голоса показался очень нежным. В эти моменты абсолютно застывший Ливей с таким глупым выражением лица смотрел на господина, что можно было подумать, что он не слушает. Но он внимателен, просто немного удивлён этим моментом счастья.       — Я лежу на коленях небес, — буркнул он самозабвенно. Для него ведь не имеет значения, как и почему Имуги не является официально богом, для него Сиань настоящее Божество, на которое он смотрит с восхищением и всегда снизу-вверх.       — Маленький богохульник, — Ю Хоу слегка потрепал его за щёчку. По голосу можно было понять, что, хоть Сиань и обозвал раба богохульником, он, как минимум, умилился от этого высказывания. — Хватит дурных волнений. Просто стой в стороне и смотри, как я покажу им Их место.       Его губы сами растянулись в небольшой улыбочке.       — Вы слишком добры ко мне, — Ливей спрятал лицо в холодной ладони на своей щеке, позволил себе взять её своими горячими руками и буквально уткнуться в мягкое местечко по центру носом, шепча. — Но я вам за все это так благодарен, Господин.       Тот... Не ожидал подобного телодвижения, но виду не подал. Расслабил ладонь, позволив рабу наслаждаться тихими минутами поездки.       — Ты на том месте, — рассуждал Сиань, наблюдая за Ли Веем. — Ты не солдат, не берсерк. Ты простой заклинатель, который убивает демонов. Ты уже сломан, но я сломаю тебя ещё больше. Ведь ты должен быть кем угодно, если я того пожелаю. Ты понял меня?       Сквозь пальцы стали видны ясные глаза, они смотрели прямо на Сианя.       — Понял, господин. Прикажите мне, и я все исполню, — с готовностью ответил он. Улыбка выросла на лице Имуги. Чтобы спрятать её, он повернул голову в сторону, уткнувшись в собственную ладонь.       — Отдыхай пока.       И пусть они делают совершенно немыслимые вещи для господина и слуги, сейчас Ливей был счастлив как никогда. Он позволил себе ещё некоторое время полежать на коленях Сианя, даже чуть не задремал, но когда повозка подьезжала к ограждению территории, Ливей аккуратно поднялся.       Он привёл себя в порядок, и сразу же они въехали на территорию заведения. Это было огромное зелёное пространство, обустроенное по всем канонам феншуя, на территории ордена находились несколько главных зданий для учёбы, проживания и практик, несколько алтарей, храм, склады, тренировочное поле и вообще много всего. Особенно много было вишневых деревьев, поэтому иногда опавшие плоды, попадая под колеса, создавали явное удручающее настроение недавно прошедшей кровавой бойни. Повозка остановилась у входа в одно из больших зданий, и из него выплыл невысокий мужчина. Чёрные волосы его собраны в низкий пучок, на теле монашеские одеяния с какими-то почти незаметными узорами. Все в его внешности указывало на высокий статус среди заклинателей, и только безобразный шрам на пол-лица вместо левого глаза портил впечатление.       — Добро пожаловать в наш заклинательский орден, — мужчина глубоко поклонился ещё до того, как гости вышли. Вот только Ливей явно тормозил, он запоздало открыл дверь и выполз из повозки, помогая господину выйти. Главное не смотреть на него, не смотреть! Не думать, сохранять лицо...       Имуги ступил вниз, наклоняя голову, укрытую шляпой. Он поднял взгляд, смотря на низкого мужичка в благородных одеяниях. Смотрел сверху вниз, прожигая, незримыми из-за вуали, алыми глазами.       — Благодарю, всё же я не мог отказать в посещении заклинательскому ордену, — сдержанная улыбка, казалась, была видна даже через вуаль. — Ты — главный?       — Моё имя Мей Веймин, я один из трех старших заклинателей ордена. К сожалению, мои товарищи сейчас находятся на аудиенции в других орденах, поэтому вашим благополучиемздест займусь я, — мужчина был добр на вид, от него не шло и толики подозрения или негатива, даже на Ливея он смотрел по-доброму, хотя тот и так знал это. Наставник всегда был к нему слишком добр. Имуги обернулся на раба.       — Мао, достань подарок в синем бархате из багажа. Стража подождёт здесь. Всё же, императорскому посланнику нечего бояться в столь спокойном месте, ведь так, Веймин? — и повернулся снова, улыбаясь Веймину. Юноша как-то дергано поклонился в знак послушания и отошёл к тележке с багажом.       — Уверяю вас, в ордене царят законы спокойствия и послушания, все будет хорошо, — согласился мужчина, проводив бывшего ученика взглядом, а затем снова взглянул на Сианя. — Я подготовил вам покои, однако меня не предупредили, что у вас есть подчинённые. Не соблаговолите ли обождать немного, чтобы мы подготовили место и для них?       — Мы здесь не остановимся надолго, в покоях нет нужды.       Его это удивило.       — Насколько мне известно, дорога ваша была длинной, как жаль, что вы не останетесь подольше.       В этот момент Ливей, титаническими усилиями сохраняя каменное выражение лица, приблизился к бывшему наставнику и через поклон передал ему подарок. Лица Веймина он не видел, но знал, что-тот сияет слабой улыбкой при виде юноши.       — У этого достопочтенного зачастую не бывает свободного времени, — Ю Сиань кивнул. И они направились вслед за Веймином. Внутрь главного здания.              * * *              Конечно же вокруг всё было сдержанное и возвышенное. Эти высокомерные богохульники по-другому и не могут. Пёстрые слова, которые вывешены как нечто, что должно мотивировать учеников, попадались почти на каждом шагу. Портреты глав школы, молитвенники и амулеты, талисманы. Прямо глаза разбегались. Внутри кабинета, куда их привели, пахло свежестью и благовониями. Будто бы Имуги зашёл в буддистский храм, там воняло точно так же. Змей не любил эти запахи, поэтому слегка поморщил нос на входе. Благо, ткань шляпы скрыла скривившееся лицо. Он снял доули и протянул её слуге. Белоснежная кожа, на контрасте с чёрными волосами, блестела ещё сильнее.       — То, что ты держишь в руках, это механическая птица. Божественный артефакт, скрытый в сокровищнице императора. Она умеет петь и не требует еды, можешь наслаждаться ею тогда, когда захочешь, — мужчина грациозно присел на кресло. — Стоит накрыть её — затихнет, снимешь бархат — одарит музыкой. Прелесть, не так ли?       Казалось только Ливей обращал внимание на косые взгляды детей из-за далеких построек, на молчаливые переглядки между людьми здесь, но он молчал и просто следовал за своим господином по пятам.       — Поистине очаровательная вещь!       Мей проводил их в комнату и присел напротив гостя, слуга же остался стоять у стула Сианя с его доули в руках. Стоял и мысленно повторял древние тексты, чтобы не сойти с ума.       — Однако мы тоже припасои для вас подарок, — мужчина вынул из рукава небольшую резную коробочку, обрамленную золотом и со вставками из агата. Коробочка передалась Ливею, который молча протянул её через поклон Имуги. Внутри лежала аккуратная, но при этом весьма броская шпилька с гравировкой и висячими цветами из мрамора. Ю Хоу наклонил голову, оглядывая шпильку.       — Благодарю. У неё есть какое-то практическое назначение? Я люблю вещи, которые работают. Талисман на удачу и прочее, — спрашивал он у Ливея, одними глазами взглянув на раба. Тот не понял, почему обращаются к нему, запаниковал немного. Что если он скажет что-то не так?       —... Гравировка со следами энергии инь, — впервые он подал голос в этом месте и сразу же заметил, как слегка приулыбнулся наставник. — Мощный источник силы, в котором её можно хранить.       — Воистину так, — кивнул Мей.       Имуги хмыкнул и вложил шпильку в рукав.       — Тогда я доволен. Вы знакомы? Между вами ощущается какая-то связь, — змей взглянул на Веймина.       "Нет — нет! Господин... "       — Должно быть, вам неизвестна эта история. Раньше Сяо-Мао учился у меня... Как же давно это было, — мужчина даже немного сник, и когда улыбка не так ярко светилась на его лице, было заметно, насколько глубокий шрам пресекал кожу. — Я рад, что вы навестили нас в такой приятной компании.       — Как удачно мы встретились с тобой, — он положил нога на ногу. Сосредоточился. — Как раз не так давно отряд ордена приходил в деревню, которая сейчас перешла под моё начало. Не буду говорить лишнего, но они изъявили желание забрать Мао и "наказать" его. Твоих рук дело или подчинённые совсем от рук отбились?       Веймин заметно помрачнел.       — Полагаю, именно за этим вы и приехали, — вздохнул он. — Законы есть законы, господин Ю Хоу. Мне, как одному из трех глав, необходимо сохранять порядок, если я нарушу его один раз, что делать, когда захочется сделать это во второй раз?       — Ты ведь его наставник, второй отец — если не первый. Выше родительской любви ничего не может быть, даже жалкие условности, — разочарованно вздыхает Имуги. — Если оступился ученик — это вина учителя. Тоже пойдёшь с ним на "казнь", если того попросят?       — Господин... — шепнул Ливей, дерзнув даже тихонько ухватиться за одежды Имуги где-то в районе плеча. — Не надо.       — Пойду, — без колебаний ответил Веймин. — Я человек правил, под моим руководством и началом более пятидесяти учеников, и я несу за них ответственность, но иногда приходится решать, какое из зол меньшее. Вы должны понимать, что благополучие ордена и всех его учеников важнее, чем моя привязанность.       Змей небрежно смахнул руку Ливея со своего плеча.       — Я тебя услышал... Этот раб — теперь слуга имперского чиновника. Я за него в ответе, и никакие законы меня в обратном не убедят... Он опёрся на подлокотник рукой и выпрямился во весь свой рост, забирая доули из рук Мао. — В тот раз я их припугнул, но ещё раз я увижу заклинательских шавок у подъезда к своей деревне — назад, под твоё ханьфу, не вернётся ни одна. Ты меня понял?       Мужчина естественно поднялся вместе с Имуги. У него было такое выражение лица, будто он и так знал, что-тот сейчас скажет, будто ещё неделю назад все понял и теперь просто выжидает конца этой неприятной встречи, тем не менее довольный таким раскладом.       — Я подам все нужные документы и пояснения, — вздохнул Мей и снова взглянул на бывшего ученика. — Мы вас больше не побеспокоим.       Тот упорно смотрел в пол и уже не скрывал заломленных бровей и поджатых губ. Змей надел доули и взял раба за плечо, ставя впереди себя.       — Дерьмо ты на ножках, а не наставник, — прыснул Сиань и направился вон из этой богодельни, уводя Мао за всё то же плечо. Небрежно и скоро, стараясь умерить свой гнев. Мужчина не возражал, оставаясь на месте и наблюдая, как его некогда самого пылкого и целеустремленного ученика уводит Имуги.       — Сяо-Мао, — окликнул он юношу. — Приезжай ещё. Ты знаешь, я тебе всегда рад.       А теперь ещё и охоты на него не будет, идеальные условия для разговора по душам и долгих извинений. Ливей лишь сильнее поджал губы и, рискуя благосклонностью своего господина, аккуратно выбрался из его хватки. Затем повернулся к бывшему наставнику и отвесил быстрый и такой глубокий поклон, что пучок даже качнулся немного вперёд, а потом они вдвоём всё-таки скрылись за дверью.              * * *              Как только те забрались в карету, Ю Хоу вздохнул и принялся бурчать.       — Необходимо сохранять порядок... Какой, к чёрту, порядок, когда на твоего ученика идёт охота? Даже звери грызут глотки за своих детей. А этот — хуже животного.       Ливей же, едва оказавшись в закрытом и огороженном пространстве, просто растекся по кушетке, сгорбился весь. И всё же он улыбался, правда как-то грустно.       — Не говорите так, господин. Наставник и так слишком добр ко мне, иначе те отряды пришли бы по мою душу ещё год назад...       — Закрой свой рот, ты мал и не понимаешь, о чём говоришь, — рявкнул Имуги. — Трус вырастил такого же труса...       Прыснув, он сложил руки на груди и обратил свой взгляд к окну. Верно, божество больше не намеривалось говорить. Особенно, выслушивать оправдания глупца заклинателя. Конечно, Ливей не собирался приезжать сюда снова. Он просто не смог бы после всего, что здесь произошло и что он натворил тогда, но его безумно грела мысль, что наставник по нему скучает. И одновременно эта же мысль причиняла боль, пусть и не больше той, что причинил ему сам Ливей. Повозка тронулась, а юноша всё смотрел в окно на удаляющиеся дома его детства и не знал, что делать дальше.               * * *              Без предупреждения их курс сменился. Ехали в ночи, куда-то вдаль, где ожидали огромнейшие поля и полчища людей разных мастей. Как только луна взошла на небе, деревянные колёса стали издавать характерный звук от въезда на мостовую. Мимо проходили громкие пьяницы. Обрывки их праздных разговоров долетали до пассажиров. В них была лишь грязная неразбериха, поэтому Сиань не вслушивался. Божество вовсе, судя по всему, заснуло, раз молчало до сих пор и не меняло положение. Тем временем, повсюду сияли фонари, кипела жизнь.       А вот Ливей уснуть не мог, и не только потому, что его одолевали противоречивые чувства, и мысли кружились в уставшей голове, но и потому что он ощущал себя ответственным за состояние экипажа и своего господина. Прошло ещё несколько десятков минут, прежде чем карета остановилась полностью. От остановки, Ю Хоу проснулся. Он зевнул, пробежался глазами по деревянным стенам и принялся выбираться наружу, прихватив с собой доули и веер. Теперь ночь сохраняет людской покой, поэтому можно обойтись без шляпы. Может поэтому ему нравится это время суток? Внушительных размеров сыхэюань* стоял у воды. Такие принадлежали лишь знати, так что не было ничего странного в том, что это строение — владения Имуги. Он направился к главному входу, пока слуги, стоящие по обе стороны, застыли в глубоком поклоне под прямым углом. Слева — девушки, с права — юноши. И все, как один, молчат с закрытыми глазами. У главного входа — старик с седой бородой. Он наклоняется не так сильно, но даже в этом жесте читается почтение. 四合院 — дословно, двора, соединённые вместе. Китайский тип домов, в котором есть главное крыло, главный вход и два боковых крыла. Обыкновенно, в таких домах живут семьями. Старшее поколение — в главном доме. Слева или справа располагаются дети с их семьёй, в оставшемся — бытовые помещения и склады.       Так как Ю Хоу, что очевидно, живёт здесь один, боковые крылья дома полнятся полезными и декоративными помещениями. Его прислуга живёт в меньшем, но присоединённом сыхэюане. К моменту остановки повозки Ливей уже порядком подустал от всего сегодняшнего безумства и плелся за господином. Он не осмеливался начать говорить, да и не хотелось особо открывать рот, правда удивление от роскошности постройки все равно не скрыть, как и желание поспать.       — Подними голову.       — Ю Хоу, — заскрежетал старческий голос. Мужчина улыбнулся, поднимая лицо. — Вы подросли.       — Это ты просто стал ниже, идиот, — усмехнулось божество. — Я привёл тебе ребёнка. Постели ему и принеси поесть.       Дедуля кивнул и взглянул на служанок. Те сразу же за суетились и, как тщательно продуманный механизм, понеслись выполнять безмолвные указания.       — Как мне к тебе обращаться, юноша? — он повернулся к Ли Вею. Ливей же в открытую смотрел на старика, видя в нем черты своего наставника. Но эти мысли пришлось быстро гнать прочь, это в нем говорит потревоженная рана.       — Моё имя Мао Ливей, — он сделал почтительный поклон и по сути оставил старику возможность выбрать обращение к нему или прозвище на свой вкус. — Как я могу обращаться к вам?       — Юди*. Пойдём, я покажу тебе комнату, — и он направился куда-то. Медленно-медленно, но достаточно грациозно. Сразу видно, что этот Юди работал здесь не первый год. И уж точно не один десяток лет.              * * *              Они шли по широкому коридору. На стенах иногда встречались портреты, у стен иногда стояли цветы. Но, в целом, места здесь было много, а декора — мало. Сразу можно было разглядеть аскетизм в обустройстве дома. Ю Сианю, судя по-всему, нагромождение предметов не нравилось. Как он только сдержался от едких комментариев в ордене по поводу стиля строения? Загадка.       — Прошу, — он открыл одну из дверей. Приятная спальня в голубых тонах. Прибранная, готовая к заселению и имеющая свою неповторимую душу. — Прошу прощения, эта комната давно пустовала, поэтому здесь прохладно. Но служки прибрались, так что о пыли беспокоиться не стоит.       Идя вдоль стен дома, Ливей даже потерял желание уснуть прямо сейчас, слишком занятый рассматриванием углов и вдыхания особого запаха этого места.       — Благодарю! — юноша поклонился старику. — Я не привередлив в жилье, вам не стоит так беспокоиться.       Это место само по себе являло воплощение достатка и роскоши, какая-та прохлада не сделает Ливею ничего.       — Юди, могу я поинтересоваться об этом месте? — прежде чем старик уйдёт, он решил всё-таки расспросить его. Он слегка улыбнулся ему, повернув седую голову.       — Наш век... Недолог. Господин знает, что мои дни подходят к концу, поэтому привёл тебя. Ты станешь новым приближённым, который останется здесь смотреть за домом. Пока я ещё жив, ты будешь жить здесь, а после — переселишься в главный корпус.       Дедуля в своё время был таким же молодым и наивным. Первый раз, когда его сюда привели насильно, он закатил скандал и очень долго привыкал к такой роскоши. Но теперь... Не мог даже представить иной исход, как ещё он мог бы жить.       — Наш имуги... Он может быть иногда слишком резок, но раз он допустил тебя сюда — знай, он очень тобой дорожит. Может даже больше, чем собственной жизнью.       Всё это звучало так странно для юноши, большую часть жизни проведшем по сути в монастыре с кучей правил, которым заправляли три главных монаха. А здесь его привели стать заменой пожилого приближенного Имуги.       — Да он такой... — протянул Ливей, вспоминая как тот его чуть не придушил. Несколько раз. — Значит, вами он дорожит очень сильно. Он никогда не рассказывал мне об этом месте и о вас.       Почему-то мысль о тесной связи Юди и Сианя не сильно радовала юношу.       — И не стал бы. Теперь он доверяет тебе, поэтому позволить увидеть его дом. Этому поместью больше пяти сотен лет, лишь здесь он становится уязвимым, не видя нужды защищаться. Поэтому до тех пор, пока ты не увидел его дом, ты не считаешься настоящим приближённым, — терпеливо объясняет дедуля. — Что ты хочешь поесть? Служанки подготовят чай, но они пока не знают, чем бы ты хотел отужинать.       — Спасибо большое, но я не голоден, — от мыслей, что он теперь настоящий приближенный бога, его живот чуть ли не скрутило в узел. — Мне нужно что-то делать сейчас? Господину не нужна какая-то помощь от меня?       Мужчина пожал плечами.       — Обычно, по возвращении, он не подпускает никого к себе, плавая в реке. Но ты можешь попытать счастья. В реку можно войти, пройдя через главное крыло, через его спальню. Тебе показать или поищешь сам?       — Я найду дорогу, — закивал он. — И осмотрюсь заодно.       Ю Ди кивнул.       — Слуги принесут в твою комнату одежду и чай. Только не заигрывай с ними, — он усмехнулся и подмигнул юноше. — Господину такое не по нраву.       И скрылся в коридоре. Этот загадочный Ю Ди. А вот последнее совсем его смутило. Как можно заигрывать со слугами? Как вообще заигрывать и зачем? Он похож на того, кто будет заниматься подобным? Ливей не стал надолго задерживаться в комнате, в этой просторной спальне было даже немного не по себе, особенно от мысли, что его Господин где-то сейчас плавает, ноги сами несли привязавшегося ребёнка с имуги.       Он бродил по коридорам, уважительно кланяясь слугам, когда те проходили мимо, и старался запомнить где что находится, вот только когда он наконец прошёл в покои Ю Сианя, то не смог вспомнить какой дорогой сюда дошёл.       "Ну и ладно" — решил юноша и отправился прямиком к речке тихим осторожным шагом. К воде вёл помост. Он не был ничем огорожен, позволял всем, кто пожелает, нырнуть сразу, даже не перелезая через какие-то преграды. Вода отражала молочный круг. Она блестела и переливалась, не шелохнувшись ни разу, даже по средству дуновения ветра. Идеальное зеркало. Юноша огляделся по сторонам в поисках чего-то, но, не найдя и тени своего господина, опустился на помост на корточки, а затем и вовсе уселся на него. Несколько секунд тишина и идеальное спокойствие ничего не нарушало, но потом Ливей подал тихий голос.       — Господин.       В одном из мест вода заволновалась. Не потребовалось и десятка секунд, чтобы крупный удав, длиной с пару метров, выполз на помост из воды. На его голове можно было разглядеть забавный чёрный хохолок, как и на кончике хвостика.       — Что тебе нужно?       А правда, что ему вообще нужно? Очевидно ведь, что имуги хотел побыть один, раз уплыл сюда, а все вопросы можно было решить и через Юди.       — Хотел помолиться вам, — а вот это уже хорошая причина, придуманная правда буквально только что.       — Как в прошлый раз? — если бы он был человеком, он бы выразительно поднял бровь. Тот кивнул. Ему не нужно было исцеление, хотя эффект спокойствия после молитвы всегда ему нравился, просто хотелось сделать хорошо Господину.       — Юди сказал, что вы обычно бываете одни тут, и я имел дерзость попроситься к вам.       Ю Хоу хмыкнул.       — Самодовольный мальчишка, — и обернулся человеком. С мокрыми волосами, которые струились по телу, даже не скрывая двух... Ю Сиань в принципе не стыдился своей наготы, это присуще обычно людям, он позволял парню смотреть на то, что не может своевольно потрогать.       — Хорошо, прыгай в реку, — он кивнул на воду. ... Не смотреть вниз не смотреть вниз, не смотреть...       Ливей буквально пулей стянул с себя одежду, путаясь в рукавах и карманах, намеренно сильно отворачиваясь от имуги, но даже так не мог скрыть красного лица. Это было крайне неожиданно. Как только последняя часть одежды слетела с его поджарого тела, Мао тут же плюхнулся в реку, остужая свой пыл. Следом за ним нырнул имуги. И вода засверкала голубым свечением. Он смотрел своим взглядом хищника из-за пелены чернявых волос. Не сводил глаз с глаз Мао, которого течение уносило куда-то далеко и вниз. Ю Сиань будто бы растворился внутри реки, своей сутью окружив Мао. То чувство...       Он не исцелял его, но успокаивал намеренно. Потому что знал, что Ливей был неспокоен всю дорогу. Нет. Весь день. Течение не было большой проблемой для Ливея. Он опустился на дно, привычно вдохнув холодную воду, свернулся там калачиком и принялся возносить молитвы. Благодарил за покровительство, за шанс на хорошую жизнь и искупление, выражал радость от возможности быть подле Имуги в такие моменты и служить ему, ведь служить кому-то и быть полезным для него самое важное. Беспокоился и извинялся, что может быть навязчивым, и снова благодарил, даже не просил ничего, как это было в первые разы. И даже если не просил, Ю Сиань ему всё равно давал.              * * *              Через некоторое время он вынес его из воды на руках. Та наконец покинула его лёгкие, и теперь Мао снова пришлось дышать воздухом. Ю Хоу положил раба на помост и направился в спальню, чтобы одеться. Откашливая остатки влаги, нагой юноша обернулся.       — Господин, вам сейчас хорошо? — внезапный вопрос с такой серьезностью. Тот вытирал себя полотенцем и оглянулся назад, слегка ухмыляясь. Его осиная талия, которая сейчас не была скрыта волосами, ярко выделялась. Длинные ноги могли посоперничать своей худобой и элегантностью с наложницами императора. В голове невольно возникал вопрос... А тот, первый император, что заключил соглашение с имуги... Не мог бы тот воспользоваться этой красотой? Ведь соблазн велик. Божество было умопомрачительно роскошно. Не мудрено, что его так часто путали с демоном. Эти соблазнители тоже не дурны, но он не просто был "не дурен". Он был... Воплощением слова "красивый".       — Как посмотреть. Стал ли я сильнее? Да. Потратил ли я свои силы? Да. Ты явился сюда, чтобы доставить мне удовольствие?       В этом... Нагом обличье вопрос звучал двусмысленно. И эту самую двусмысленность Ливей не воспринимал, для него все было прямо и чётко.       — Да, — честно ответил он, немного задерживая взор на талии и спине, на изгибе ягодиц. А затем снова вспомнил два... И снова покраснел.       — Не стоит, у тебя другая роль, — он улыбается и принимается надевать исподнее. Вот так легко из раза в раз Ю Сиань возводил чёткие границы. Он не подпускал к себе достаточно близко, но и не позволял уйти далеко. От этих качелей начинала кружиться голова, а тошнота подступала к горлу.       — Если расскажешь, что у тебя на душе, разрешу спать рядом сегодня.       В их отношениях Ливей был собачкой, что неизменно пытался приласкаться к хозяину, а тот держал его за морду на вытянутой руке. Позволял смотреть, разговаривать, иногда спать вместе, но больше ничего.       — Вы выделили мне отдельные покои, а теперь завлекаете к себе, — Ливей отвернулся к реке и тоже занялся собой. Тело было ещё мокрым, поэтому сначала он собрал волосы в пучок, а затем принялся одеваться, покрываясь мурашками от прохлады.       — Ты недоволен? Мои извинения, иди спать к себе.       Нахмурившись, он хмыкнул.       — Просто радуюсь, что могу побыть рядом, — и все так же не поворачивался лицом.       — Ты мечтаешь спать со мной? Ливей, ты влюбился в своего бога? — он тихо усмехнулся, щурясь. Очевидно, у Ю Сианя настроение после купания улучшилось. Вот только подобные речи не могли иметь места в их жизни.       — Не имею права, господин, — фыркнул Ливей, наконец справившись с одеждой. Та неприятно липла к спине и груди, а волосы у лица мокрыми прядями прилипали к лицу. — С чего у вас вообще такие мысли?       — Люди часто творят всякую нелепицу, когда забывают своё место. Меня радует, что ты не из них. Сходи переоденься и можешь возвращаться.       Тот повиновался. Правда из-за того, что дорогу он не помнил, плутать по закоулкам огромного двора пришлось долго, пока ему не встретилась какая-то служанка, что и проводила его до покоев. Обратно он шёл уже более-менее сам, мысленно начертив карту дома.       — Господин, я могу войти? — Ливей постучал в дверь.       — Входи, — донёсся до него голос.       Ю Сиань лежал в кровати и читал древнюю книгу. Нет, не подумайте, выглядела она сносно, но текста в ней были... Очень сложными и незнакомыми. Чистый, сухой, даже приятно пахнущий отдохнувший Ливей вошёл в покои господина и направился к его постели.       — Вас занимает чтение?       — Твои логические цепочки похвальны. Как думаешь, что ещё меня занимает?       Ядовитая змейка даже в ночнушке и под одеялом не перестает быть змейкой. Может Ливей совсем оборзел, но в ответ он приподнял бровь и усмехнулся.       — Рабу не дано понять думы господина.       — Неужто додумался, — он вздохнул. — Мне нравится всё, что заставляет размышлять. Особенно составление стратегий. Я не любитель грубости и работы руками, но иногда от этого никуда не деться.       Юноша попытался понять, что за книгу читает Сиань, немного наклонив голову вбок, но так ничего и не понял. Подавил зевок в кулаке и продолжил.       — Вот почему вы столь умны, — и это даже не лесть, он правда так считал. — Про что эта книга?       Ю Сиань слегка опустил чтиво и поманил Ливея пальцем. Тот осторожно взобрался на кровать и выжидающе уставился на бога. Ю Хоу вздохнул. Сейчас у него не было настроения выжидать, пока раб поймёт его, поэтому он просто вытянул руку, схватил того за шкирку и подтянул так, чтобы он оказался рядом. Плечом к плечу. Мужчина положил книгу в развёрнутом состоянии на свои ноги.       — В ранний период Корё доминирующей прослойкой господствующего класса оставалась аристократия — несколько крупных землевладельческих фамилий, представители которых из поколения в поколение занимали высшие должности и были связаны брачными узами с государевым кланом и друг с другом. В условиях еще недостаточно упрочившейся власти ванов эти фамилии ожесточенно боролись за влияние, что создавало угрозу стабильности в государстве...       Он буквально стал переводить ему, ведя пальчиком по строчкам. Не просто читать вслух, а переводить. Ливей и правда достаточно глуп, ему не были интересны политические бредни страны особенно из прошлого, особенно таким языком, когда он очень сильно хочет спать. Но благосклонность господина дело ценное, и Мао устроился поудобнее, вникая в содержимое текста. Вот только полузакрытые глаза все чаще застывали в одном месте, а плечи опустились вниз. Он постепенно начал клевать носом, упорно стараясь дослушать новый абзац.       Ю Хоу заметил заснувшего Ливея через некоторое время. В этот момент он отложил книгу, чтобы опустить вниз юношу. Заместо подушки змей предложил собственное бедро, ведь второй подушки на кровати не было, а единственная — была той, на которую опирался спиной Ю Сиань. Как только заклинатель был уложен и укрыт одеялом, Ю Сиань вернулся к чтению.              * * *              Утро в этом месте ощущалось совершенно иначе, чем в других домах. Запах здесь другой, воздух какой-то не такой, кровати возможно даже излишне мягкие. Едва открыв глаза утром, Ливей подумал о том, что ему хочется поспать ещё, но потом он заметил, что спит не на подушке, а на своём господине.       Тут же принял вертикальное положение и принялся продирать сонные глаза. И было бы прекрасно, закончи он принимать вертикальное положение... Но его поймали за волосы. Мёртвой хваткой. А округлённые глаза жутко смотрели на Ливея. Хищник. Свергнутое Божество смотрело на Мао.       — Кто позволил, — успел только заговорить Сиань. Его рука держала раба лицом вниз, чтобы тот не смел поднять взгляд. Естественная реакция Ливея сначала — напрячься до тряски в плечах, но в следующую секунду он расслабился.       — Господин? — удивлённо протянул уже окончательно проснувшийся юноша, уже успев подумать, что он сделал что-то вопиюще неприличное. Ю Хоу замолк. Он поднял голову Ливея, будто бы только проснулся. Чтобы удостовериться, мужчина притянул раба — вернее её шею — к носу. И правда. Мао.       — Прости, — змей опустил его на кровать, а затем и выпустил волосы из лап. — Не проснулся до конца. Не привык, что здесь кто-то со мной спит.       И погладил слугу по голове, слегка массируя кожу, чтобы утихомирить боль. Тот немного ошарашенно взирал на Имуги с таким видом, будто познал жизнь. Хотя с подобным господином можно было уже и привыкнуть ко всяким сюрпризам с рукоприкладством, но как-то всё не получалось.       — Если господину некомфортно, я не буду приходить сюда на ночь, — сразу же отозвался он, потянувшись к голове чтобы пригладить волосы.       — Я в порядке, Мао. Ты можешь приходить ко мне в любое время, — вздыхал бог. — Я ведь говорю, что мне нужно привыкнуть к наличию тебя здесь, вот и всё.       Сказав это, змей спустил ноги с кровати и принялся поправлять ночную одежду. Его коса слегка растрепалась и теперь лента, которая удерживала причёску в более-менее нормальном состоянии, норовила упасть. Ливей немного помолчал, свыкаясь с мыслью, что к нему нужно привыкать.       — Помочь вам с причёской? — зевнув, поинтересовался юноша.       — Можешь, пока я буду есть, — он встал на ноги и направился в коридор. Хоть Ю Сиань не звал его за собой, но складывалось ощущение, будто бы он ожидал, что Ливей побежит хвостиком. А тот и правда бегал, и сам уже начинал видеть в себе преданную собачку на поводке, которая, виляя маленьким хвостом, всюду таскается за хозяином. Ливей шёл следом, на ходу поправляя свои собственные волосы и одежду. Прежде чем те вышли к открытому коридору, Ю Хоу повернулся к Ливею и со вздохом быстрыми движениями поправил его одежду и, конечно же, пригладил ладонью причёску.       — Оставь так, хватит суетиться, — и пошёл вперёд, скрепив руки за спиной. Ю Ди, стоявший вдали, во внутреннем коридоре, с улыбкой наблюдал за этой картиной. Он пришёл сюда будить господина к завтраку, но, судя по всему, в этом нет необходимости. Ливей заметил старика уже когда они заходили в отдельную залу для завтрака и аккуратно, молча поклонился ему. Завтрак прошёл тихо и спокойно, Мао было крайне неловко заплетать волосы Господину, но он совет если скажет, что это не доставило определённого рода удовольствие.              * * *              Прошло восемь дней с момента их прибытия. Слуги уже привыкли к присутствию Мао Ливея, некоторые даже заговаривали с ним. Работой его никто не нагружал, ещё слишком рано, но некоторые книги по домоуправлению уже передали для изучения. Перевязанные верёвками, их положили во вторую карету. Старик подошёл к имуги и встал по левую руку от него.       — Надолго уезжаете?       — Не боись, не успеешь соскучиться, — усмехнулось божество. Морщины украсили его лицо, резонируя с появившейся улыбкой. Дедуля посмотрел вперёд и вздохнул, повторяя позу, в которой стоял Бог. Скрепляя руки за спиной.       — Вы его любите, — прожгло молнией Ю Сианя. Змеёныш слегка нахмурился и со звериным прищуром взглянул на старого слугу.       — Если бы ты не был таким старым и слабым, я бы тебя ударил.       — Должны же быть в старости какие-то плюсы, — он посмеялся и затих на несколько мгновений.       — Вы это поймёте. Рано или поздно. Когда была жива моя дражайшая любимая, я тоже так смотрел на неё. Ухаживал так за ней... Вы даже разрешили ему спать с вами в одной кровати.       — Ю Ди, наглец...       — Мне восемьдесят пять лет, мой имуги. Совсем скоро я оставлю тебя. Как оставляли тебя до меня. Тебе наверняка страшно.       — Ты себе льстишь.       — Пускай. Это нормально, скорбеть по тем, кого любишь... Просто, ты мне стал как сын. Как ребёнок, которого у меня никогда не было. Это странно, правда? Наши возрасты, нашу мудрость ведь не сравнить... Но я просто хочу, чтобы ты был счастлив. И этот мальчишка выглядит как тот, кто правда сможет полюбить Тебя.       Ю Сиань не сводил своего взгляда, молча выслушивая бред пожилого человека.       — Он человек. Он тоже проживёт недолго, тоже оставит тебя. Если ты влюбишься слишком сильно, то будешь скорбеть по нему так, что зальёшь весь мир слезами... Поэтому я дам тебе шанс. Поглоти мою душу, вместо того, чтобы пустить меня в круг перерождения. Тогда ты станешь божеством и сможешь наконец покинуть нас. Тебе больше не придётся страдать.       Змей нахмурил брови и отвёл взгляд, сжимая одну ладонь второю.       — Ты сможешь оставить его. Люди быстро забывают, ты же знаешь. И ты тоже забудешь...       — Довольно, — оборвал его Сиань. — Я помню каждого из вас. И по каждому скорблю в равной степени. Я поглощу твою душу и исчезну из этого мира, но всё ещё буду вспоминать о вас...       Имуги дрогнул от внезапного прикосновения со спины. Ю Ди похлопал его где-то в районе лопаток и направился к лестнице.       — Пойдём, карета готова, — зовёт его старик. Ю Хоу вздохнул и пошёл следом, ругаясь себе под нос.       Ливей уже освободился к тому моменту, как мужчины закончили говорить. Когда старик подошёл к карете, он уважительно поклонился.       — Рад был познакомиться с вами, Ю Ди, — произнёс он и выпрямился.       — Взаимно, — он улыбнулся и слегка поклонился Ливею. — Доброго пути.       Ю Сиань хмыкнул и направился в карету. Он не любил долгих прощаний, потому что после них всегда следовала долгая разлука. Мао мягко приулыбнулся старику и тоже забрался в карету, поглощаемый мыслями об этом месте, о людях, что держат его и держали до этого. Хотелось расспросить, узнать побольше, но сейчас не то время, нужно поскорее вернуться домой и проверить редис во дворе. .       — Господин, Вас что-то тревожит?       — Скоро дождь пойдёт. Дожди размывают дорогу, можем застрять где-то, — это было не так. Вернее, дождь, вероятнее всего, действительно пойдёт. И они могут застрять. Но не это — главная причина беспокойства.       — Вы грустные из-за дождя? — Ливей понимал, что скорее всего нужно уже тормозить и не лезть дальше, но возможно такое состояние господина сподвигнет его поделиться чем-то своим. Корыстно, но он это из благих намерений. Ю Хоу перевёл взгляд на Мао. Гневливый и слегка насмешливый.       — Ни чувства такта, ни ума, — и отвёл обратно, к пейзажам за окном. Но он к такому привык, поэтому только пожал плечами. — Я вам говорил, что немного глуповат, — оправдывался Ливей. — Вы сами меня выбрали. И я вам за это благодарен. Когда-нибудь он перестанет говорить такие слова, но не сегодня.       — Вы хорошо выбираете себе слуг, — сказал Ливей, имея ввиду конечно же Юди.       — Он не слуга. Это мой друг, — осёк его Сиань и со вздохом посмотрел в окно, забрасывая ногу на ногу. Карета тронулась.       — Простите, — прошептал Ливей, очевидно решив больше ничего не говорить и уставиться перед собой.       — Думаю, пройдёт немного времени, и ты тоже станешь моим другом.       Тот наклонил голову. Он в такое не верил, но Имуги все равно не примет его отговорки.              * * *              Декабрь настиг их густыми слоями снега. Совсем скоро совершится нашествие. По расчёту Ю Сианя, в поместье нужно было отъезжать в ближайшую неделю. Если такового не произойдёт — они точно застанут демонов.       — Завтра уезжаем. Сказал он как факт и занялся своими делами. Вокруг деревни было возведено строение, граница усилена. Деревенщины, которые больше теперь походили на горожан, вошли в силу и тренировались уже долгое время, морально готовясь к возможному вторжению.       Никто, по правде говоря, в это вторжение не верил, но верили Ю Сианю. Знали, что нужно подготовиться на всякий случай. Была ночь перед отъездом. Змей кутался в нижние и верхние одежды. Ливей принудительно спал с ним в одной кровати с тех пор, иначе было слишком холодно. Имуги был не только чувствителен к свету, но и к холоду. Он лежал в кровати, читая очередной трактат. Ливей же только-только вернулся из деревни. Сегодняшний день ощущался совсем не так страшно, как он думал, вот только ночью каждая мысль резала глубже, чем днем. Немощных стариков и женщин с детьми тоже отправляют подальше, вся деревушка кипит, Мао помогает им собрать и донести вещи, загнать скот, распределить провизию. Помогает, пусть его все ещё многие считают не самым хорошим человеком, и сам себе удивляется, почему ему вообще есть до них дело?       — Господин, вы уже собрали вещи? — он залез в кровать, зная, что Сиань мерзнет без него.       — Конечно, с чего мне рассиживаться? — мужчина перевернул страницу книги.       — Я не поеду с вами, — вот так просто выпалил наглый мальчишка, поправляя одеяло. Ю Хоу медленно перевёл взгляд на Мао и прищурился.       — Поедешь. С чего вообще ты взял, что можешь что-то решать?       — Я останусь здесь, — он будто не слышал, что говорит господин. — Я хочу остаться.       — Остаться на этом побоище, — он захлопнул книгу и чуть ли не отбросил её в сторону. — Мне связать тебя и выпороть, чтобы вразумить? Мне всё равно — хочешь ты остаться или не хочешь. Я в любом случае заберу тебя с собой. Мне ещё раз повторить?       — Можете связать, я разорву верёвки и все равно останусь здесь, — он уже всё решил. Ливей много в своей жизни сделал не так, он так много ошибался, что не простит себе, если снова сотворит нечто ужасное. Юноша смотрел на хозяина с нескрываемым упрямством в глазах и не отступал.       — Они не выстоят. Я знаю, что в этом и был план, но разве можно так играть людскими жизнями? Есть возможность спасти их!       — Какая, к чёрту, возможность! Посмотри на себя, ты один, что ты сделаешь против целой армии? Безмозглый! Только и делаешь, что рискуешь своей идиотской жизнью.       Змей аж выпрямился, чтобы удобнее было повышать голос на Ливея. Он нахмурил брови, не сдерживаясь в выражениях.       — Я её задержу! — вскрикнул Ливей, тоже переходя на крик. — Я сражался с ними с пяти лет! Я рос там, где сражения — это обычный вторник, и я буду не один! Без меня они простоят сутки, со мной могут и неделю, понимаете?       — Ты себя переоцениваешь, — его когти почти показались наружу, но змей умерил свой пыл. Похолодел и стал колючее самого шипастого ледяного льда. — Я тебя понял. Оставайся здесь, умирай. Всё в твоих руках, Мао.       И ведь умрёт. Стиснет зубы, кивнет на такую пассивную агрессию, а на следующий день исполнит все, что задумал. Он не умрёт, конечно же, не позволит себе, слишком преданный своему богу, при этом не верящий в то, что сам может быть дорог. Ливей постарался успокоить свое дыхание, но понял, что слишком разнервничался, и пришлось закрывать глаза, сосредотачиваться. Затем он снова их открыл и буквально заставил себя встать с кровати.              * * *              Утро было неспокойным и суетным. Ю Сиань расчёсывал свои волосы и упорно отмалчивался. Он уже морально свыкался с тем, что всего его затраты пошли коту под хвост. На Мао Ливея даже не смотрел. Пусть собирается на свою погибель, а Божество, вообще-то, хотело жить. Как только солнце поднялось достаточно высоко, чтобы заставить снег сверкать ярче обыкновенного, Ю Хоу ушёл.       Мужчина молча подошёл к двери, доули и вышел наружу. Будто бы никакого имуги и не было. Словно всё приснилось Ливею. И две кареты тронулись с места, унося императорского посланника подальше от места событий. Ливей с самого утра вытирал свой меч, точил его и обматывал, но, когда Господин уходил, следил за ним изподлобья. Правильно ли он поступает? А вдруг, решил в кои то веки не совершать ошибку и начать делать благие дела, он эту ошибку и совершил? Ведь Имуги стал для него не просто господином, это связь, которую он не сможет объяснить, она засела в нем так прочно, заставляя сомневаться до последнего. Но он промолчал. Сидел на полу холодного дома, держа в руках меч, и понимал, что, возможно, опять поступил не так. Но по крайней мере у него был шанс спасти этих людей, а потом, когда всё кончится хорошо, он приедет к Сианю. Тот его конечно не примет, но может хоть позволит поговорить. А затем к наставнику съездит, давно пора на самом деле с ним поболтать.              * * *              — Значит так, вы хоть и военные в прошлом, но я настоятельно рекомендую вам держать свои позиции в дали от моей.       Ливей стоял на притоптанной поляне у конца деревни. Перед ним в полной готовности все его соседи, способные драться.       — Войду в азарт, могу и вас задеть.       — Это шутка такая? — фыркнул один кабан слева. — Мальчик, то что ты прислуживал посланнику Императора, не значит, что ты какой-то особенный. Будешь сражаться наравне с нами... Если вообще будешь.       По строю прошёлся смешок, но командир быстро пресек его грозным приказом молчать. Но не потому что считал обвинения несправедливыми — он увидел, как Мао напряжённо застыл, смотря вдаль гор.       — Совсем близко...              * * *              Наступление было тяжёлым, это долгое-долгое действие, демоны нападали мелкими волнами, и поначалу все справлялись неплохо. Вот только после мелких сошек наступило затишье, а затем появились огромные изувеченные человекоподобные монстры.       Люди сражались достойно, всё-таки бывшое военное поселение, мечами они орудуют как граблями — чётко и быстро. А монстров все равно больше. Ливей сразу же прыгнул вперёд, в самую гущу. У него с собой была стопка амулетов и несколько артефактов за защиту, которыми он кидался в слабые места, размахивал мечом и рубил каждую тварь налево и направо! Пока отряд из двадцати человек слева рубил двадцать демонов, Ливей в одиночку прикончил около десяти. Иногда он останавливался и делал дыхательные упражнения, как учил его Сиань, а затем с холодной головой бросался снова в кашу из крови демонов.       Меч внутрь, потянуть, отпрыгнуть, закинул налево мёртвое тело, заметить несущегося на одного из сельчан монстра, отбить его атаку и так несколько часов! Волны сменялись одна за другой, иногда появлялись затишья, во время которых Ливей давал указания солдатам. Он вообще стал вторым командиром на сегодня, те, кто гнобил юношу раньше, сейчас позатыкались, но его это не особо радовало. Демоны снова наступали, и оказалось, Имуги был прав. Ливей сильно переоценил себя в "трезвом" состоянии, не впадая в режим берсерка, он способен продержаться меньше дня, он уже начинает сходить с ума. Плечо нещадно ноет, его кажется вывихнули, и заклинатель работает одной рукой, пусть из запястья и течёт немного крови. Он сражается с громадной массой черной слизи в одиночку, уже видит, что солдаты не справляются и потихонечку отходят к деревне, а этого нельзя допускать. В одно мгновение его будто переклинило...       Засмеявшись, Мао бросился на демона, схватив меч двумя руками.              * * *              Имуги внимательно слушал, как похрустывал снег. Он полностью утёк в свои думы. Сначала это были размышления о прошлом. После — о будущем. Какие только люди встречались на его пути, какие ему приглянулись, каких тот возненавидел. Ли Вея он не мог отнести ни к одному типу. На него было нельзя повесить ярлык "безумец" или "глупец". Иногда он был достаточно сообразителен, иногда умел держать себя в руках и выбирать рационально. Всё зависело от обстоятельств. Итак, все мысли были заняты Им. Существом, которого нельзя обозвать одним кратким ёмким словом, ведь оно было достойно многих ругательств. Именно такие и становились его друзьями. И, судя по тому, как давно пустует место "запаски" в его доме, Ю Сиань уже какое-то время путешествовал в одиночестве. А, вернее, десятилетия. И это удручало. Но не меньше, чем появление и скорая потеря верного друга.       Имуги был слабым божеством. Давным-давно он лишился веры всех и стал ничуть не сильнее человека. Люди повсюду мучили его, он чудом сбегал и, по итогу, построил связи с императорской семьёй, чтобы мочь хоть что-то. Определённо, за то время, пока заклинатель исправно ему молился, Божество наполнилось силой. Но её не хватит, чтобы переломить ход сражения, рациональность это подсказывала. Мужчина в нервном приступе ковырял деревяшку у сиденья. Его коготь делал борозду за бороздой, которые не имели логики. Лишь были нарисованы для того, чтобы успокоиться. Он так устал сражаться с демонами. Сотни лет он занимался этим до того, как ушёл под воду, и всё тщетно. Его одного не хватит против всех тварей. Другие боги тоже должны помочь, но они не станут. Потому что появились заклинатели, а у настоящих Богов разговор короткий. Возомнили себя нами? Так старайтесь выжить. Настоящие боги не зависят от того, насколько сильно люди в них верят. Это, безусловно, бонус, но эти потусторонние существа берут свою силу откуда-то из неба, из плетения вселенных. Ю Сиань почти полностью зависим от людей. Имуги лишь отчасти может полагаться на свою божественную половину, но...       Он слаб. Ю Хоу подал знак. Караван остановился. Он вышел из кареты и жестом приказал одному из стражников слезть с лошади.       — Караван едет к дому. Я возвращаюсь, — лёгким движением руки тот взобрался на коня. Руки ошпарил отвратительный солнечный свет. Скорей бы стемнело. Забрав у стражника перчатки, тот наклонился к насторожившейся лошади. К её уху. Звери всегда чувствуют божество. Особенно такое злое. — Мчи, иначе колбасу из тебя сделаю. Сказав это, он щёлкнул поводьями.       И тварь поскакала так, как никогда в жизни не неслась...              * * *              Меч расчертил демона. Другая рука подхватила Ливея за шкирку и бросила на круп лошади. Кобыла заржала и отбежала на приличное расстояние от подбирающихся тварей.       — Дурное отродье! — вскрикнул змей. — Ты весь изломан, а несёшься в бой. Ты точно захотел оставить господина! Предатель. Все вы, заклинатели, предатели! Он ругался на него, спрыгивая с кобылы и примеряясь к мечу. Отразив атаку какого-то высокого чудовища, располовинив его, Бог вновь стал кричать на Ливея.       — Я ведь ждал бы тебя! А нашёл бы труп! Тварь! Неблагодарная тварь! Что что, а самого Сианя он увидеть не ожидал. Даже инстинктивно чуть не вскинул против него меч, но вовремя одумался и вцепился в лошадь, теряя драгоценные секунды на удивленное созерцание Имуги. Зато его не переклинило, а ведь он почти сошёл с ума.       — Отступаем! — кричит генерал где-то справа, а демоны тем временем рекой льются на их фланги. — Шин! Поджигай!       — Господин отойдите! — заорал Ливей, отводя лошадь назад, ведь все резко ломанулись в отступление.       — Чёрт... Идиоты! — он запрыгнул вновь на лошадь, уместившись теперь позади Ли Вея. Но это погоды не сделало, всё равно поводья оказались в божественных руках. Зверь заиграл своими чёрными глазами и поскакал в сторону от возможных взрывов, Бог уводил его.       — Подход к берегу перекрыли? — говорил он, прижавшись грудью к спине Мао. На ухо. Чтобы тот услышал. Повсюду загремели взрывы, огонь охватил голые деревья и кустарники, а заодно и висящих на них демонов. Как же сильно колотилось его сердце, в ушах стоял непрерывный звон, и пусть они отошли от основного потока, все же иногда приходилось на бегу протыкать демонов.       — Только с этой стороны, с другого конца деревни пока никого нет, — отвечал Ливей, высматривая каждого солдата. По пути он остервенело выбрасывал на ветер свои амулеты, и те, подгоняемые собственной силой, устремлялись в огонь, подпитывая его. — За моим домом. ...       — Если... — он вздохнул. — Если твоя вера достаточно сильна, я справлюсь. Может больше половины. Но с остальными тебе придётся разбираться в одиночку. И в итоге все зависит от него! От его веры, от его силы и способности совладать с собой. Повернув голову, Ливей невольно уткнулся носом в шею имуги.       — Я верю в вас сильнее, чем сам ожидал. Оставьте других мне, я справлюсь. Обещаю, вернусь живым.       Голос неприятно дрогнул в конце, и Мао отвернулся, чувствуя, как кровь закипает в нем и бурлит. Он вздохнул и замедлил лошадь.       — Спрыгивай и отправляйся к ним. Я возьму сил от воды и сделаю то, что смогу... — напоследок он взглянул на глупо висящее плечо. Отпустив поводья, тот резким движением вправил его обратно. — Бегом.       Ливей испустил короткий вскрик от неожиданной боли, но только его, больше не сказал ни слова. Он ухватился рукой на предплечье божества, словно таким образом мог подарить ему уверенность и чуточку своих чувств, а затем одним махом спрыгнул на притоптанный снег. Едва лошадь сорвалась с места, юноша заорал что есть мочи       — Внимание всем! Отходите в лес, на поля и дорогу! Всем бежать отсюда как можно скорее!... Я не шучу, а ну быстро свалили!       Мужчинам с обычными мечами нечего было возразить, они сражались достойно, но сейчас пришла пора покинуть родную землю. Когда последний муж пробежал мимо, Ливей принялся за дело. Острием меча он начертил на снегу иероглифы, объединил все в большой круг диаметром несколько метров, три маленьких, долго что-то вырисовывал, а затем резанул себе по руке и окропил свое творение кровью по периметру. Тёмная магия, запретная в этих местах и бесполезная против демонов, но возможно впервые Мао не глупит. Эти символы помогут ему стать сильнее, тёмная магия будет лишь подпитывать его состояние, добавит силы и выносливости, а бить он уже будет по правилам. И как только за домами показались эти твари, снег под ногами парня заискрился, как и его меч. Понеслась...              * * *              Он доскакал к месту назначения достаточно скоро. Спрыгнув с лошади чуть ли не на ходу, Имуги подбежал к воде. К его естественной среде. К месту, откуда он забирает силы. Ведь все обитатели водные могут благодарно отдать ему частицу себя. И он забирает её. Самую малую часть. Окунает руки в перчатках в воду, поглощая то, что сможет поглотить. И когда на поверхности воды уже начинает появляться полчища трупов рыб и прочих тварей, он поворачивается к лесу, в котором проходит битва. Нужно забраться повыше, чтобы я мог их видеть. Идея сразу воплощается в жизнь...              * * *              Он прыгал по опушкам деревьев, подходя к пожару. Теперь нужно остановить его и забрать демонов вдаль. Выиграть время, а там с ними можно разобраться. Так и деревню можно спасти, и её жителей... И этого идиота.       — Там! Вверху! — слышится откуда снизу.       — Хоу? Очень похож!       — Хоу не может прыгать по деревьям!       Это те, у кого ещё остались силы думать, удивляться. У кого ещё хватает времени, чтобы оглянуться и посмотреть по сторонам. Везёт им. У Имуги подобного нет. Он закрывает глаза. Погружается в каждый сгусток демонического тела. И в этот момент вся демоническая армия замирает. Ни один не двигается. Кто оглядывается, а кто начинает кричать. Кто бьёт себя, пытаясь полопать волдыри, возникающие на коже... Но всё бесполезно. Демон за демоном — их разрывает. Они надуваются как мешочки у лягушек и взрываются, разбрасывая внутренности по округе. Один за другим. Ливей не задумывался, как все это выглядит со стороны, но наверняка сейчас какой-то вояка, помогая отгружать стратегические запасы все дальше за лес, удивлялся.       С одной стороны, на них работало Божество, с другой сумасшедший заклинатель с тёмной магией. Они вдвоём убили слишком большое количество демонов, чтобы остаться непричастными, две звезды, за ними точно кто-то сейчас наблюдает.              * * *              Наконец то, демоны отступили. А может они пока просто не могут пробраться, натыкаясь на собственный запах стеной, который говорит им идти не сюда, может Ливею уже кажется. Когда наступило затишье, он сначала дал себе передышку, оперевшись на меч, старался не упасть, а затем побрел в сторону леса. Наткнувшись на двух деревенских, Ливей хотел было спросить у них, но те знатно его испугались. И не мудрено полностью залитый кровью демонов, с остатками тёмной магии на теле, всклокоченный он плелся прямо на них.       — Где господин? — поинтересовался все же юноша, когда мужчины поняли, кто он. Они подали плечами, а затем один из них указал куда-то в лес.              * * *              — Господин! Госпо... Кхе-Кхе! — прерываясь на кашель, Мао шёл по тропе и искал его. Где-то за деревней жители поспешно уходили, убегали в сторону следующего пункта обороны, звери в лесу притихли. И даже мелкие демоны, что ещё остались тут, не решались нападать на загадочное существо с тёмной силой.       — Ю Хоу?!       Ю Хоу найти было сложно, потому что на зов он не отвечал. Как только силы иссякли, он рухнул вниз, под корни раскидистого дерева. Мужчина лежал на животе, головой на корне древа. Его шляпа, разумеется, слетела, благодаря чему половина лица уже успела покраснеть и начать сохнуть. Из виска, с противоположной стороны, разливалось пурпурное пятно. Так как оно смешалось с чернотой волос, заметить подобное было трудно. Тело валялось на животе, а длиннющее покрывало черноты скрывало его часть. Глаза Ю Сианя были плотно закрыты, а туловище почти не вздымалось от слабого дыхания. Вероятно, вскоре последнее божество их всё-таки покинет. Но когда надежды уже не остаётся, всегда наступает момент, когда все можно спасти. Тело божества сначала заботливо укрыли от палящего зимнего солнца, затем на дрожащих руках подняли с корней древа и понесли к речке. По пути, Ливей мысленно молился ему, снова и снова повторял пожелания сил и благополучия, пусть это и не так работает как под водой.       В холодную воду зашёл с Ю Сианем на руках. Задержал дыхание и нырнул, стараясь сохранить частички тепла, держал его тело всеми силами, сопротивляясь течению, прижимал к своей коже и кричал в голове молитвы. Хорошо, что под водой его слезы не заметны, хотя опухшее красное лицо, с которого уже смылась кровь, явно говорило об этом. Ничего не работало. Слабо дышащее тело таковым и оставалось. Он безвольно лежал в руках Мао. Его волосы трепетали, омываясь от фиолетовой крови. Лишь пятно на лице отчасти перестало быть таким ядерным красным, но то мог быть визуальный обман от погружения в воду. Ничего. Имуги не отзывался.