Как выжить если ты стал приспешником демона

      Часть 2              * * *              Деревня, выстояла натиск демонов, но её пришлось сдать. Временный барьер рухнул, когда все выжившие воины уже отступили, а значит теперь Ливею не было никакого дела до сражений, там люди опытные, они справятся. Сам он с трудом добежал до Ордена Заклинателей с телом господина на руках. Там его приняли не очень-то и любезно, что и ожидалось, однако ж всё-таки приняли, предоставили покои, чистые одежды и возможность оклематься.              — Сяо-Мао, я надеялся, наша встреча произойдёт не так... В комнату зашёл его наставник. Он видел, каким мрачным был юнец и не стал приходить в первый день, но сегодня поговорить придётся. Ливей сидел на постели, за его спиной лежал имуги и восстановливался.              — Наставник, простите меня за внезапный визит. Я... Снова совершил ошибку, — как же трудно ему давалось произносить эти слова. — И я стараюсь её исправить, поэтому, прошу...              — Я никому не расскажу об этом, — улыбнулся мужчина, кивая на безвольное тело на кровати. — Только позволь мне снова обнять тебя.              Ливей считал, что все слезы он выплакал ещё в реке.              * * *              Пробыв около двух дней в ордене, Мао одолжил коня и помчался в резиценцию Ю Сианя. Правда из-за плохого знания дороги они плутали почти день, поэтому в дом приехали уже ночью, а уж там господину смогли оказать достойный уход.              — Ливей, — одна из девушек зашла в общую спальню и поклонилась Мао. Не так глубоко, как это полагалось для Господина, но достаточно, чтобы дать понять, что положение Ливея здесь — привилегированное. — Прошу, отнесите Господина в другую комнату. Это распоряжение Ю Ди.              Как гром среди ясного неба. С момента его "сна" прошло уже семь дней. Да и не так давно они сюда прибыли... А уже говорят тащить куда-то.              — Куда? — уставший за все это время, Ливей осторожно забрал своего господина на руки. Нежно так, трепетно расположил его тонкое тело, что было легче, чем человеческое, и это пугало. Она слегка наклонила голову, избегая его взгляда.              — Домовладелец Ю на пороге к миру иному. Он сказал, что у них с Господином Ю был договор. Что он отдаст ему свою душу... И сказал, что это поможет ему очнуться.              ...              — Что за бред, — необъяснимая ярость захватила его. Конечно же он хотел, чтобы господин очнулся, но Ю Ди... — Он же управляет этим местом, он же... Где он? Я хочу с ним поговорить.              Господина положил обратно. Она вздохнула. Не смея ослушаться Ливея, так была ниже по "званию", слуга послушно повела его к комнате, расположенной в том же главном крыле.              * * *              Как было обещано, Ю Ди лежал во всём белом. На постели. Рядом тусклая свеча освещала его морщинистое лицо. Слабое и с лёгкой улыбкой от встречи с Ливеем. Впервые с того момента. Спустя три месяца.              — Мао... — он еле слышно шептал. — Где Господин?              — Что вы задумали? — хмурый Ливей подошёл к постели и присел рядом на колени. Он вздохнул.              — Наш имуги... Ты знаешь, почему он здесь до сих пор? Почему так слаб?              — Потому что потратил все свои силы? — Ливей наблюдал за стариком внимательно.              — Небеса наказали его за помощь... Ему можно вернуться, только если он соберёт тысячу благодарных людских душ, — он вздыхает. Ему тяжело говорить. — Я буду последней. И верну его туда, где он должен быть... Это будет честно.              — Вам нельзя! Вы же... Его друг, — голос дрогнул. — Я совершил ошибку, и мне отдавать свою душу. Так будет лучше.              Тот тихо засмеялся, но в итоге смех перешёл в старческое кряхтение и кашель.              — Ливей... Мне всё равно умирать. Так почему не отдать душу? — его прохладная сухая рука выбралась из-под одеяла и похлопала по плечу юношу. — Ты ни в чем не виновен, мальчик. То, что ты сделал... Ты хотел, как лучше. Спас жизни. Это не ошибка.              Тот помолчал, ощущая, как голова наливается весом. Он чувствовал, как сильно устал, но не хотел отпускать эту ситуацию.              —...Я не могу позволить вам умереть, — всё-таки попытался юноша.              — Ливей, старость не спрашивает, — его рука упала вниз от слабости. — Поэтому... Помоги придать моей смерти хоть какой-то смысл.              Мао уронил голову на край кровати, спрятал свое лицо, чтобы скрыть гримасу боли.              — Господин будет зол на вас, — прошептал он и с трудом поднялся.              — Он всегда злится. Ничего, переживет, — с улыбкой наблюдая за юношей.              Ливей ушёл с мрачной миной на лице. Вернулся спустя несколько минут с Ю Сианем на руках, грустный, явно на грани истерики. Спокойное лицо его выглядело так безмятежно, и Мао просто не мог на него смотреть. Имуги уложили на соседнюю кушетку, подправили подушку и расправили одежды. Ливей стоял между двумя постелями, смотрел то на Имуги, то на Юди. Ю Ди повернул голову, долго смотря на друга. Когда-то они плечом к плечу сражались с монстрами. Ю Ди был чуть выше него. Крепко сложенный, держащий двуручный меч в одной руке. А Ю Сиань... Был таким же. Элегантным, изящным и слегка слабым. Но в нужное время он подставлял своё хрупкое плечо, даже если это грозило ему вывихом. Это было его самое ценное качество.       Не прощаясь лишний раз, Ю Ди закрывает глаза. Его тело пробивает мелкая судорога, и он уходит. Тихо, мирно, бесследно исчезая в звании друга Божества. Тонкая струйка белоснежно-голубого дыма исходила из его тела и вливалась в тело Имуги. Тот "поглощал" его бессознательно. Божественная часть желала восстановиться, стать полной, поэтому всё происходило само по себе. Чешуя волной пронеслась по его телу. Он глубоко вздохнул, слегка хмуря брови и приоткрывая рот, полный острых зубов. Его коготки вцепились в одеяло, разрывая то. И вмиг он расслабился. Обмяк, но теперь... Будто бы спал, а не был без сознания. Момент рождения и момент смерти, наверное, самая драгоценная секунда в жизни человека. В это мгновение, когда время замирает, и душа отходит от тела, происходит что-то волшебное, это чудо всегда сопряжено с сильными эмоциями.       Стоя между постелями, Ливей чувствовал надвигающуюся истерику все более ясно. Его сердце билось о ребра до боли сильно, но юноша игнорировал это. Он присел перед постелью погибшего и поклонился, стукнувшись лбом о пол. Затем также поклонился Имуги. И вышел из комнаты. Он убежал из дома, вышел в лес, нужно успокоиться.              * * *              Следующим утром Имуги проснулся. Переполненный силами, он ощущал себя гораздо иначе, чем раньше. Неужели это мольбы Ли Вея так сработали? Он лежал в собственной спальне, по центру кровати, и смотрел в потолок томными красными глазами.              — Ливей, — на пробу он позвал юношу. Голос его совсем стих, хотелось пить после такой долгой спячки. Юноша отозвался не сразу. Сонный, он вдруг показался перед Имуги с таким лицом, будто перед ним лежал восставший из мёртвых.       — Господин... Как вы себя чувствуете?              — Ближе. Чтобы я смог дать тебе затрещину, — он прищурился. Значит чувствует себя неплохо.              Ливей испустил тихий выдох и действительно приблизился, покорно прикрыв глаза. И ему правда дали подзатыльник. Достаточно сильный для того, кто проспал всю неделю. А потом обняли за шею, прижав голову юноши к груди. Сердце имуги билось бешено, это можно было услышать.              — Не смей пускать столько Ян в своё тело. Ты сокращаешь свою жизнь, она отравляет твоё тело. Ты понял, про что я говорю?              — Понял... Понял.              Шмыгнув, юноша сам прижался к груди божества, цепляясь за его одежды мёртвой хваткой исцарапанных мозолистых пальцев. Слезы уже давно были все выплаканы, и больше обезвоженное тело не могло дать, хотя одна только мысль об Ю Ди заставила Ливея крепко зажмуриться.              — Но вы сами хороши! Почему вы истратили так много сил? — вдруг он вскинул голову, полный злости. — Я же сказал, что справлюсь, оставь вы хоть немного сил, я бы выдержал натиск демонов! Но нет! Благородному Ю Хоу нужно было доводить себя до беспамятства и разбивать себе голову!              — А кто стал причиной благородной жертвы этого достопочтенного?! Предлагаешь мне отсиживаться, пока сам бросаешься в пламя и летишь вперёд? Я только и думал о том, как выпилить всех с твоей стороны.              Он даже не соизволил огрызнуться... Сразу перешёл к оправдываниям.              — Мерзавец, если бы я не пришёл? Ты бы не выжил!              Эта фраза заставила юношу пристыженно замолчать. Выглядел Он при этом весьма комично раскрасневшийся от гнева и чувств, с поджатыми губами, с мешками под глазами.              — Это... Была ошибка, — признал он, но потом снова бросился в нападение. — Но ведь вы могли быть сдержаннее! Я пошёл сражаться потому что знал, что вы будете далеко! И в итоге полумертвые лежите под деревом!              — Боги не умирают, пока есть тот, кто в них верит. Уже пора запомнить, сколько тебе лет, заклинатель? Это изучают даже малыши, — цыкнув, мужчина щёлкнул его по лбу. Так, для профилактики. Его ладонь сжала щёки Мао, удерживая его направлением взгляда. — Ничего, что мне принадлежит, не уйдет из моих рук так просто. Моё решение было самым эффективным. Да, пришлось отправиться в спячку, но ничего больше со мной не стряслось, а демонов я повзрывал достаточно.              Ливей сглотнул, накрыл чужие ладони своими.              — Если бы вы были осторожнее, спячка была бы не такой долгой, — все же буркнул он просто чтобы что-то ответить. Имуги сжал щёки да так, что те впились в зубы. Должно быть пошла кровь. Неужели Божество было настолько разозлено?              — Мх! Профтите, — пришлось процедить юноше. — Гофподин, я профто за ваф перефивал.              Ю Сиань почувствовал запах крови и отпустил щёки. Он с подозрением смотрел в лицо парня.              — Откуда у меня столько сил? Я даже не приложил усилий.              Ливей замялся с ответом. Можно было свалить это на его замешательство или придумывание верного ответа, но он молчал слишком долго.              — Это... — во всяком случае, он бы все равно узнал. — Это была воля Ю Ди. ...              Имуги тупо уставился округлившимися глазами в лицо Мао. Его сердце словно перестало биться. В глазах промелькнула неконтролируемая скорбь, которую ведрами не вычерпать.              — Ясно, — змей отвёл взгляд в сторону и замолчал.              От былой игривости и азарта не осталось и следа. Лишь... Скука? Тоска? Что-то сложное. Разочарование? Ливей разделял это чувство, пусть оно было несравнимо меньше и тоньше. Он не знал этого человека так, как знал Имуги, но старик Ю Ди останется в воспоминаниях мальчика как один из тех немногих хороших людей.              — Хотите посетить его? — прошептал юноша. Домовладельца захоронили по всем правилам и обычаям, но сам Ливей пока туда не ходил, боялся.              — Нет. К чёрту, — он отодвинул Ливея и спустил ноги с кровати. Он отошёл на пару шагов, давая господину место. Сейчас его лучше не трогать, и пусть наглый мальчишка соскучился по имуги, он знал, что этот удар станет слишком сильным, чтобы думать о чем-то другом.              — Мне уйти? — ещё раз спросил Ливей.              — И ты бы тоже сдох, — вместо ответа, Имуги поправил одежду и направился к воде. Каждый переживает потери по-разному. Змея обычно отмалчивается первое время. Спускается на дно, чтобы зализать раны, потому что очень уязвима. Чуть-что, хоть одно слово, и Ю Сиань был готов разрыдаться прямо на месте. Поэтому он проглатывал комок нервов и сбегал. Отращивал колючки и прятался.       Может быть, Ливей не так уж и глуп иногда бывает, поэтому понимает и принимает одиночество господина. Он лезть не стал, ушёл к себе и наконец подумал о своём собственном благополучии принялся залечивать остатки глубоких ран, наконец то хорошо выспался. И все же глубокая вина будет терзать его должно быть до самой смерти.              * * *              Его мокрые ноги оставляли за собой ледяные следы, которые моментально покрывались корками от мороза. Холодные волосы затвердели, в том числе и одежда. Ю Сиань — его призрак — медленно шлёпал ногами по поместью. Слуги, что замечали его, беспрекословно опускали головы, не пытаясь нарушить скорбь Божества. Он вышел могилам и пал на колени перед самой свежей из них. когда выйдешь наружу, собери тысячу душ, которые будут отданы тебе добровольно... И каждый, кто лежал здесь... Все они поучаствовали в этом. Даже Ю Ди. Несмотря на то, с какой интенсивностью Ю Сиань его отговаривал.       Он сгрёб снег в своих руках. Пара-тройка капель божественных слёз упала на могилу. Вслед за ними начался снег. Крупными разнообразными хлопьями он кружил, оседая на Имуги, на монолитных камнях могил. Мужчина втянул воздух сквозь зубы. Его дрожащие губы выпустили пару горестных стонов.              — Как жестоко, — он закусил нижнюю губу, стараясь сдержать выражение лица. — Как... Жестоко с вами обошлась жизнь.              Гортань рвало от шипов скорби. Он зажмурился, скуля не как змея, а как раненная псина. Имуги уткнулся лицом в снег и обнял свою голову, будто бы перестав ощущать холод. На его холодные плечи бесшумно опустилось тёплое одеяло. Чужие руки осторожно подтянули его прямо к голове, закрывая и её от промерзлого воздуха. Ливей опустился на колени рядом и, будто не видел состояния своего господина. молча сделал земной поклон могиле, уткнувшись лбом в снег.              — Идиот, — он шмыгнул носом. — Зачем ты пришёл сюда? Ты замёрзнешь и умрёшь.              Но в словах его не было злобы. Это было прямое выражение страхов уязвимого сырого змея. Он спрятал основное тело под одеяло, но лицо всё ещё продолжало жечь солнце. Правда, Ю Сиань этого будто бы не ощущал. Когда Ливей выпрямился, на его лбу остался белый след снега, но он тут же растаял и стек по его щекам.              — Я должен был прийти, — юноша взялся за край одеяла и силой натянул его на голову Сианя. — Почтить память достойного человека и присмотреть за вами.              Ю Хоу поднял взгляд на лицо Ливея и тыльной стороной ладони отвернул его голову в сторону, разглядывая.              — Какого чёрта ты голодаешь? Сколько раз я повторял тебе следить за собой? — выругнулся Ю Хоу и резко поднялся с земли, утягивая за собой Мао. Он схватил его за плечо и поднял вверх. Несчастный плед было упал на снег, но Ю Сиань умело его подхватил.              — Тебе нельзя вредить себе.              Потому что теперь Ливей — единственное, что у Бога осталось.              — Я не... — тот было начал возражать, но ведь врать ему тоже нельзя было, так и замолк со вздохом. — Так получилось.              Плед он снова выхватил из рук господина и накинул на его плечи, правда теперь не отпускал, держал у шеи концы. А Ю Хоу не отпускал его руку.              — Так получилось, — передразнил злобно Бог, ступая босыми ногами по камням. — Ты хотел этого. Хотел наказать себя, навредить себе, потому что считаешь себя виноватым. Но тебе нельзя поддаваться этим слабым порывам. Я накормлю тебя насильно, раз тебе так хочется внимания этого достопочтенного.              Имуги подозрительно хорошо знал его мотивы. Предполагал их. Вероятно, сталкивался с этой ситуацией в прошлом. И ведь он был чертовски прав, даже если сам Ливей этого не подозревал, его внутреннее нежелание есть и отсутствие аппетита в целом, его нервные дерганые почесывания, расковырянные пальцы — все это следствие вины, что сидит где-то глубоко.              — Господин, расскажите о Ю Ди, — вдруг попросил юноша.              Отвлекающий маневр или желание подольше предаваться скорби? Бог вздохнул. Он нехотя начал короткий рассказ о долгой жизни. Правда, насчёт "нехотя" ещё можно поспорить. Имуги настолько упёрт и своенравен, что его невозможно таким образом заставить что-то рассказывать. Значит, он подсознательно хотел этого разговора о почившем старике. Слуги, будто бы угадывающие безмолвные приказы Господина, молча удалялись из коридоров и кухни, оставляя этих двоих наедине.              — Я нашёл его на пепелище, — вымыв руки в такой же прохладной воде, Ю Хоу подвязал рукава и принялся за готовку. — Он не смог защитить свою семью, поэтому, найдя их трупы, собирался убить себя прямо напротив свежих захоронений. Вот я его и подобрал. Дал ему новое имя и заставил на какое-то время забыть о старой жизни.              Ливей же молча шёл за господином, как ему и положено, да радовался про себя, видя, что Сиань разговаривает, идёт на контакт и вообще жив. На кухне юноша присел позади, решив, что лучше не отсвечивать.              — Он сказал, что вы привели его сюда таким же мальчишкой, — история про родителей странно отозвалась в нем, Мао где-то подсознательно понимал, что ничего доброго и милого изначально быть не может.              — Ему было девятнадцать, так что вполне можно называть его мальчишкой, — удивительно, что он помнил об этом. — Разные люди попадали сюда в разные возраста. Я не притязателен. Просто чувствую божественным чутьём, кто мне подойдёт.              Котёл. Туда — вода. В воду — промытый рис. Добавить специй и заняться мясом. А были ли у Ю Сианя совсем малыши?.. Что-тогда говорить о его словах про наставника и ученика? Про родителя и ребёнка? Неужели он успел побыть и в этой роли? Поэтому так злился?              — В любом случае, хоть вам будет за сотню, все вы для меня сродни детям.              От такого обращения Ли невольно усмехнулся. За рассказом и наблюдением за готовкой он сам не заметил, как снова начал терзать свои пальцы, погруженный в мысли.              — Правда? Мне казалось, Ю Ди относился скорее к вам как к ребёнку, — юноша встал и подошёл поближе, спрятав руки за спиной, будто из интереса наклонился к котлу. — Помочь вам?              — Не наклоняйся. Пускаешь пыль в рис, — и после поманил пальчиком, продолжая заниматься делом. Ливей поспешил отойти от котла. — Не придирайся к словам. Все они были разными, может я и преувеличил, потому что отношение тоже — разное. Не бывает двух похожих друзей. Но начало всегда было одним и тем же. Я обучал каждого, заставлял привыкать к себе. Ведь берёзу согнуть проще, чем многолетний дуб. Держи.              — И каждый из них управлял этим домом? Как же много руководителей повидало это место, — удивился он, надеясь, что господин не заметил. Ледяная ладонь взялась за его макушку и подняла его голову. В его руках появился не чищенный огурец.              Времени на раздумья не было, и, увидя протянутый плод, он вытащил руку из-за спины, забирая его.       — Двадцать шесть. Сдери все пупырки, не повредив основную часть, — вот задание придумал... Точно за дитё его воспринимает.              Ливей нахмурился, стоя с этим несчастным огурцом в руке.              — Зачем? — он будто издевался над рабом.              — Чтоб пальцы не ковырял.              ...              — Я не специально, — буркнул он, отведя взгляд. — Дайте нормальное задание.              Ю Хоу смотрел на него, постепенно нарезая овощи. Не глядя. Ровно.              — Нарежь его, — придумал змей. А вот это уже другое дело. Довольный собой, Ливей быстро и довольно умело нарезал этот дурацкий огурец, а затем вновь обратился к господину.              — Ещё?              Он отвлёкся, покопался в корзине и с лёгкой улыбкой протянул второй. И второй огурец оказался нарезан.              — Господин, сколько огурцов надо?              — Сколько съешь?              Вообще, он мог съесть хоть штук десять, но ведь будут не только огурцы, да и переедать удовольствие спорное.              — Два? — нож он положил на место. — Может чем-то ещё помочь?              — Съешь их, — сказав это, Ю Сиань отправил овощную смесь жариться.              ...              — Господин, — обреченно вздохнул Ливей, смотря на мелкие кусочки огурцов. Он явно наказывает слугу, но такими странными способами, что даже забавно. — Вы можете злиться на меня, но я правда не хотел. Если бы я хотел вас ослушаться, наложил бы на себя руки.              Шутка была в том, что это не было наказанием. Ю Сиань просто... Развлекался. Подшучивал. Это правда что-то новое в их отношениях. Потеря Ю Ди повлияла на него таким образом? Доставалось ли молодому Ю Ди всё то же самое?              — Даже говорить об этом не смей. Огурцов у меня ещё много, как и фантазии. Третий виртуозно может случайно залететь тебе в задницу.              — Виртуозно в задницу?..              На этом моменте удивлённый Ливей медленно достал откуда-то палочки и принялся кусочек за кусочком класть огурцы в рот, смотря на Сианя.              — Ваша фантазия и правда богата.              Бог улыбнулся ему. Приятно и тепло. Редко такое увидишь. Сейчас рядом с ним было тепло, хоть его насквозь и пронизывал холод.              — Что происходило после того, как я отключился?              Ливей приулыбнулся ему в ответ. Он рад видеть господина таким.              — Господин, вы не хотите сначала одеться? А потом я все расскажу.              — А что не так с этой одеждой? — он поднял бровь.              — Вам же холодно, наденьте сухое и тёплое, — настаивал юноша.              И правда. Когда он сказал про холод, то мозг сразу перешел из режима выживания в обыкновенный. Он поджал губы, которые затряслись от холода. Как он вообще этого не заметил?              — Что ж, ты прав. Скоро вернусь, закончишь готовить без меня, — и ушёл...              Ливею хотелось сходить вместе с Сианем, проконтролировать, чтобы тот оделся тепло, но всё же остался следить за рисом и овощами. В готовке он был хорош, но только в рамках деревенской кухни, и иногда, смотря на продукты и предметы здесь, он даже не мог представить, что с ними можно делать. Хорошо, что господин решил готовить что-то столь простое, Ливей с лёгкостью закончил готовку и разделил еду на две чашки в надежде, что имуги тоже поест.              * * *              Божество вернулось примерно через полчаса. Его волосы были полностью сухими. А одежда укрывала всю поверхность тела и была надета в несколько слоёв. Хоть в его дворце и было тепло, но не настолько, чтобы змее было комфортно переживать зиму.              — Зачем ты постоянно кладёшь мне так много еды? — он со вздохом подвинул стул, предназначавшийся Ливею, к своему, и сел на свой. Тот хлопотал с уборкой и мытьем грязной посуды, когда Божество вернулось, и поспешил присесть вместе с ним.              — У людей так выражается признательность и уважение, — хмыкнул юноша и приземлился рядом. — Приятного аппетита, господин.              — Спасибо. Какой толк в этой признательности, если я всё равно не смогу съесть всё?              Он со входом начал есть, заправив прядь волос за ухо. Роскошно. Гипнотизирующе.              — Пока отдохни. Через месяц я начну обучать тебя управляться с сыхэюанем.              Ливей тоже начал есть, что давалось ему конечно с трудом. За последнюю неделю он так мало ел и так много тратил сил, изнурял себя, что желудок уменьшился до размеров желудя, а то и миндаля.              — Сыхэюань? — переспросил он, уже примерно понимая, о чем идёт речь.              — Это поместье.              — Красивое название...              Это же такая большая ответственность. Ливей со своим то домом еле управлялся, иногда не справляясь с его "обороной" от соседей, а тут целое поместье с кучей слуг и помещений.              — Вы хотели узнать, что было пока вы спали?              — Всё так. Не умалчивай ничего, расскажи по порядку.              И Ливей начал рассказ.              — Я нашёл вас в снегу после битвы. Вы были так ужасно истощены, все в крови и с ожогами, что я решил сходить к реке, а после того как хорошенько помолился вам, понял, что в таком холоде ехать сразу сюда опасно. Отнёс вас в Орден... — на этом моменте он сглотнул, вспоминая разговоры с наставником. — Там вам немного помогли, меня подлечили тоже, а затем на коне я отвёз вас домой. Вы спали около недели, и в последний день, когда Ю Ди был... Вы наконец проснулись. Насколько мне известно, сейчас демонов сдерживают успешно, пусть и с потерями, а война на севере протекает так же. Из деревни никто не умер.              Последнее предложение он сказал тихо, с лёгкой тенью улыбки на лице. Ю Сиань внимательно слушал рассказ об их похождениях. Ему было неприятно от того, что он так себя истощил ради хотелки Ливея. Он криво ухмыльнулся, поглощая очередной кусочек мяса. И всё же...              — Может твоя улыбка того и стоила. Но если ты будешь вытворять такое постоянно, меня на тебя не хватит.              Заклинатель медленно опустил палочки, так и не взяв овощи, как хотел. Он повернулся лицом к Сианю.              — Ю Ди... Ю Ди сказал, что я хотел, как лучше. Что я не виноват, и это не ошибка, — он склонил голову в поклоне перед господином. — Я не знаю, что думать об этом, но мне очень... Очень больно?... Я не хотел, чтобы вы из-за меня страдали.              Объяснять свои чувства трудно, может он решился чтобы хоть кто-то их ему объяснил? Ю Хоу вздохнул. Теперь, когда Ливей был к нему настолько близок, его страдания отзывались в чёрством сердце. Бог, не имевший границ, подтянул гору мышц на руки и усадил к себе на колени, обнимая воина и поглаживая его по шее.              — Скажи я тебе хоть тысячу раз, что ты не виновен, ты всё равно будешь себя считать таковым. Но, если тебе это нужно, я скажу правду, что я думаю об этом... Быть добрым в этом мире — сложно. И то, что ты сделал, достойно похвалы. Потому что таким образом ты спас целую деревню, не оставив потерь. И лучшего исхода быть не могло, ты бы никак меня не смог иначе уговорить. Ведь я давным-давно остыл к людям, мне важны лишь те, кого я выбираю.              Сложное выражение лица у него было, непонятно, удивлён он внезапной тактильностью или доволен, смущен ли. Ливей пустил руки по чужим плечам, цепляясь за одежду. Они так близки сейчас.              — Разве можно считать мой поступок достойным похвалы, если я чуть не потерял вас? — нахмурился он, желая ещё и голову на чужое плечо положить, прямо как в детстве с наставником. — Я боюсь потерять вас, пусть и на неделю. Вы из-за меня калечитесь, и это пугает.              — Маленький Ливей боится потерять Господина? — он улыбнулся и надавил на его затылок, чтобы тот положил голову на плечо. Мужчина нежил его, убаюкивал как будто бы погруженного в мирные глубокие воды. Ворковал. — Пока хотя бы один человек верит в меня, я буду жить, Мао. Не стоит за меня беспокоиться, не я тут смертный.              — Не называйте меня маленьким, — нахмурился Ливей, но с такой радостью и обожанием прильнул к телу Господина, вжался в него и прикрыл глаза. — Я человек, беспокойство у меня в крови. Даже если вы меня просите, я не могу не переживать. Ровно как вы не можете не давать мне подзатыльники.              — Ох, в этом ты прав. Даже рука зачесалась, — тихо посмеялось божество. Ливей молча поднял ладонь и накрыл ею затылок, а затем игриво взглянул на бога, улыбаясь.              — Смеешь защищаться? — он улыбнулся, отняв ладонь от затылка, но за этим действом ничего не последовало. Никаких ударов. — Сиди ешь, хватит баловаться за столом.              Они возобновили трапезу. Ливей не слезал с колен господина, а тот, судя по всему, не был против подобной дерзости своего раба. Ему стало явно спокойнее после разговора, пусть тревожные мысли и вина не ушли, но стало легче.              — Вы не устали?              После еды Мао принялся прибираться на столе, унёс грязную посуду, протёр стол, а затем начал все мыть.              — От чего? От того, что на ручках тебя подержал? — он усмехнулся, опираясь головой на руку. — Нет, не устал.              — Я вообще-то тяжёлый, — хмыкнул парень. — Чем хотите заняться?              — Пока не решил, наверное, подремлю и почитаю. До приёма ещё две недели, поэтому спешить нет смысла. Но в весе ты меня разочаровал. Раньше ты был тяжелее, придётся набирать снова, иначе какой из тебя охранник? — усмехнулась гадина.              — До какого приёма? — Ливей принялся судорожно вспоминать, может Господин упоминал что-то о каком-то загадочном приеме, даже пропустил мимо ушей замечание по поводу веса. Сам знает, что исхудал.              — Во дворце императора по случаю победы над демонами. Кстати, нужно узнать, как дела на северном фронте, — задумчиво произнёс Бог.              — Ого, светские мероприятия, — протянул юноша и вернулся к мыть посуды, а когда закончил, повернулся к господину. — Они заранее запланировали праздник в честь победы, которой ещё нет?              — Добро пожаловать в политику, Ливей. Теперь ты часто будешь такое наблюдать.              Ему оставалось лишь пожать плечами. Таковы люди, любят играть спектакли. А Имуги иногда в них участвует как руководитель кукол.              — Пока время не настало я обучу тебя дворцовому этикету. Если ты что-то случайно сделаешь не так, то развяжешь войну между странами.              Конечно же такого не случится. Все на приеме будут видеть Ли Вея впервые. Каждый разглядит в нём деревенщину, ну или, хотя бы, не особо просветлённого господина. Поэтому никто не будет относиться к нему всерьёз. Но Ю Сиань хотел его припугнуть, чтобы тот быстро заимел своё положение в обществе. Людям ведь такое нравится, да?              — Господин, вы уверены, что мне стоит там появляться? — нервно усмехнулся Ливей. За последние дни он так сильно устал, что не хотел думать ни о чем, кроме расслаблений, сна и службе своему Господину, а тут управление поместьем, новый дом, куча людей, какой-то приём ещё. Он не помнил, когда в последний раз выпивал всласть и предавался удовольствию. — Хотя, куда вам идти без слуги.              Вздохнув, юноша направился в сторону спальни.              — Слуг на коленках не держат, — теперь он принялся поправлять Ливея. — Формально — да, но по сути — ради них и жизнями не рискуют.              Ю Сиань тоже пошёл в спальню. Мысль подремать его не отпускала.              — И кто же я вам теперь? — логично поинтересовался юноша.              — Друг, — он завёл руки за спину, привычно идя с прямой спиной.              Кажется, смерть Ю Ди он пережил достаточно легко. Впрочем, это ожидаемо от существа, которое испытывало подобное сотни, тысячи раз. Такие слова заставили Ливея слегка покраснеть ушами от удовольствия и, растянувшись в улыбке, вздохнуть.              — Рад это слышать, — он зевнул. — Вы хотите, чтобы я спал с вами? Мне стоит сейчас идти к вам или я могу заняться своими делами?              — Я хочу, чтобы ты спал со мной, но ты можешь делать то, что захочешь. Занимайся делами, раз они у тебя появились, — и ехидно улыбнулся, прерываясь на зевок. Подобные вещи заразительны! — Я не видел, чтобы ты пил, Ливей. Неужели ты трезвенник? После всего, что пережил?              Тот рассмеялся тихо.              — Как раз планировал пропустить бокальчик. Знаете, когда вы появились, у меня резко стало не хватать времени на вино, но оно и к лучшему. Мне оно слишком нравится, — улыбался.              — Так ты пьянь? — он усмехнулся. — Будет весело. Иди в спальню, я спущусь в погреб и достану настойку, от которой твои ноги подкосятся.              Сказать, что Ливей засиял, ничего не сказать. Он вытаращил блестящие глаза и понимающе хмыкнул, чисто для приличия сделал небольшой поклон а затем удалился в спальню. Видно не он один хочет забыться в алкоголе, расслабить тело и отпустить ситуацию.              * * *              Может Ю Сиань и выглядит так, будто бы Ю Ди не умер, а так, отправился в непродолжительную командировку, но в его душе — дыра. И лишь присутствие Ливея помогает ему удержаться на краю и не пропасть там бесповоротно. Он на ходу снимает верхнее хань фу, оставаясь в халате. Так было прохладнее, но удобнее. Нагромождение одежды никогда ему не нравилось, но змей бы вынужден носить это обмундирование, чтобы жить себе в удовольствие. Мужчина одной ногой подтолкнул низкий столик к кровати и поставил наверх увесистый древний кувшин — тот наверняка годился Мао в прадеды. Рядом встали нефритовые чашки. Признак роскоши и благополучия. Сегодня они гуляют, забываясь в высокоградусном напитке!       Божество плюхнулось на кровать, но так как вес его был до смешного мал, та даже не слишком промялась.              — Откупоривай и наливай, — он улыбнулся, довольный своим подарком. Ладони тот задвинул назад, опираясь на них и красиво прогибаясь. — Это — сливовое вино. Ему меньше двух веков нет.              Предвкушение от столь дорогого и качественного напитка даже заглушило ненадолго его мысли о прошлом и будущем. Впрочем, сегодня они оба забудутся в вине, и эта восхитительная настоечка им в этом поможет.              — И много у вас подобного? — трепетно спрашивал Ливей, пока осторожно открывал кувшин сильными руками. Когда пробка наконец поддалась, он с удовольствием вдохнул приятный сливовый аромат, и только после этого разлил вино по стаканам.              — О-о, так много, что в нём можно утопиться!              — Ха, мечтаю об этом, — пошутил юноша, но тут же уточнил. — Хотя много вина вредно.              Один стакан он взял сам, второй подал господину. Тот принял его и улыбнулся напитку, плещущемуся внутри.              — Последний раз я напивался, когда мне было меньше сотни. После — привыкаешь. Приятно иметь самовосстанавливающееся тело, не нужно следить за собой, — он усмехнулся, пригубливая настойку и сверкая алой красотой глаз. — Интересно посмотреть на твою падкую жалкую версию.              — Падкую жалкую версию? — Ливей наигранно вздохнул. — Я никогда не напивался вусмерть. Когда сбегал из ордена в город и пил там в трактире, видел, как многие люди после ночи с кувшином даже не помнят где они и что делали. У меня такого не было.              Слишком уж Ливей самодоволен в питье спиртного. Первый же глоток оставил после себя словно волну чего-то тяжёлого, но она рассеялась тут же, даря телу толику наслаждения.              — Ничего, времени у нас много, да и тебе меня не перепить.              Настойка-то не из простых. Тут любой человек кони двинет. Осталось считать минуты до полного раздрая молодца...              * * *              Его хватило на полчаса. Какие-то жалкие тридцать с хвостиком минут, четыре стакана, и Ливей уже с немного приспущенным ханьфу сидит на кровати прямо вплотную к Сианю и с серьёзным видом вещает ему какую-то истину, пока взор его медленно плывёт и вообще живёт своей жизнью.              — Нет, знаете... Знаете, это же так странно, они меня все либо избегают, либо ненавидят. Даже женщины, даже мужчины, это же как так... Я же специально никого не бил, — он поудобнее устроился, одна рука легла на бедро господина. — А то как ни зайдёшь, все носы кривят... Только вы на меня внимание обращаете.              Тот не препятствовал, словно проверял не только свои границы, но и границы Ли Вея. Насколько далеко он зайдёт с этим "другом". Мужчина слегка расставил худые и длинные ноги. Он властно держал юношу за талию, с лёгкой надменностью выслушивая его бред. Так, будто бы лишь и думал о том, какой Мао глупыш. В правой руке лежала тёплая чаша с горячительным. В левой — сладенький бок Ли Вея. Такого вызывающе непосредственного, что Сиань невольно облизнулся. Он был популярным у женщин и у мужчин в том числе. Ю Хоу был охерительным любовником, опыта в этих делах у него хватало. Вот только с "друзьями" он никогда подобных отношений не имел. Ли Вей был первым, кто стал ему близок по духу, и чьё тело заставило слюну змея выделяться.       Нет. Его сводило с ума не вино. А этот идиот-заклинатель.              — В смысле "только я"? На тебя посмотрело само Божество, имей совесть, жадина, — он шлёпнул его по заднице за такое высказывание. Тот немного дернулся, выпрямил спину, но если в трезвом виде после подобного жеста он бы нахмурился и покраснел, то сейчас просто покраснел и словно увидел открывающуюся дверь. Чуть сжал бедро мужчины, а затем и вовсе повернулся лицом, отставив чашку на столик. Оно и к лучшему, пить ему больше явно нельзя.              — Я конечно рад... Рад, что Божество шлепает меня, и мне приятно такое, но сейчас вы, господин... — он хотел сказать что-то ещё, но словно забыл, зависая где-то на линии челюсти Сианя. — Это же совпадение! Будь в поле не я, а какой-то жлоб, вы бы и к нему домой пошли.              Вторая рука его тоже легла на бедро имуги, сжимая его и подтягивая к себе, а сам Ливей с каждым словом наступал, пригибался ниже, будто думал что Сиань его не слышит. Ю Хоу не ожидал такого напора, но не сопротивлялся. Он привык делать то, что ему хочется, а сейчас...       Он вне сомнений хотел забыться в выпивке и ярких ощущениях. И Ливей мог их ему преподнести. Пожертвовать собой ради душевного расположения Бога. Его тонкие пальцы подхватывают крепкие бёдра Мао и помогают ему сесть верхом, как тот, судя по всему, и намеривался. Теперь их лица ближе, чем когда-либо были. Ледяное дыхание имуги морозит. А чёрные пряди почти щекочут лицо.              — Я, по-твоему, похож на шлюху? — он впился когтями в ногу и почти зашипел раздвоенным языком сквозь острые зубы. — Так, просто, взял и кинулся на первого попавшегося. Раз не можешь разглядеть замысла божества, так даже не заикайся.              От движений тела Ливей на несколько секунд застыл, в его глазах мир плыл куда-то в сторону, и чтобы не упасть, он крепко вцепился в плечи мужчины под собой, сжал ногами его бедра, лишь бы не упасть.              — А какой у божества замысел? — лепетал он уже практически в губы Сианя, но не двигался. Его руки огладили подтянутую грудь сквозь одежду и спустились куда-то на торс, дальше вести было просто неудобно.              — Найти себе слугу, чтобы шлепать его.              Ой, нет... Не, друга! Друга для шлепков? Имуги не понимает, что творит. Божественность вернулась к нему. Он должен сейчас плавать в океане с рыбками, а не набирать полный рот настойки, чтобы влить жидкость в буйного Ливея. Его пунцовые губы примыкают к губам Мао. Острое лицо слегка наклоняется в сторону, пока кисть, освободившаяся от чашки, удерживает Ли Вея за щёки. По углу губ стекают полупрозрачные остатки. Ю Сиань дарит девственнику божественный головокружительный поцелуй, совмещённый с распитием горячительного и ласками раздвоенного языка. Безумец Ю Сиань, так ведь можно и до инфаркта довести. Только посмотрите, что стало с Ливеем!       Он, заторможенно отвечая на неожиданный поцелуй, послушно глотает вино с чужих, отчего то таких сладких губ, а затем чуть ли не стонет в этот самый поцелуй, жмурясь и сжимая одежду мужчины на торсе.              — Ого... — выдавливает он из себя, когда они отстраняются друг от друга.              Не то чтобы это был его первый поцелуй, но определённо все те жалкие чмоки, что были до этого, не стоит считать за настоящие поцелуи. Ливей глупо пялится на мужчину, так страстно целовавшего его только что, и понимает своим пьяным мозгом, что хочет сделать что-то сильное. Толкает его на кровать, чтобы получить доступ к самому интересному, и на пробу стаскивает верхную часть одежд Имуги. А сам смотрит в глаза. Тот выразительно поднимает бровь, но ничего не делает. Даже руки слегка вытянул вверх, показывая себя всего. Такого уязвимого, который даже затрещину не даст за своевольство. Зато глаза хищника никуда не делись.       Внимательно следят за каждым движением и, не стоит сомневаться, если что-то Ю Сианю не понравится — он даст об этом знать.              — Чем занимаешься? — с ухмылкой спросил Ю Хоу так, невзначай, будто бы проходил мимо и взглянул на ремесленника в работе. Зелёный свет дан — Ливей отпустил свои грубые руки, и те потащили одежду господина с тела. Они оголили плечо, развязали пояс оттянули кромку в сторону, а затем и вовсе распахнули одежды, принимаясь за исподнее.              — Возношу молитву, — буркнул заклинатель, когда на воздух показались два змеиных прибора. Это заставило его притормозить и задуматься, а как он вообще собирается это делать.       Один над вторым. Тот, что выше — покороче, но толще. Тот, что ниже, значительно длиннее. И придётся постараться уместить хоть что-то внутри себя. Божество опёрлось на локти и слегка развело ноги. Он с любопытством и игривостью наблюдал за действиями Мао, не веря, что девственник сможет хоть как-то его удовлетворить. Сейчас можно было разглядеть, что Ю Сиань лишь слегка возбуждён. Если Ливей не поторопится, то даже это мимолётное чувство улетучится, и о минете Божеству придётся забыть на ближайшее время.              — Ну, вперёд. Если смотреть — они сами не поднимутся, — он усмехнулся, наклоняя голову и выглядя так, как выглядят самые настоящие демоны-провокаторы, сосущие из людей сексуальную энергию. Как он... Как эта тварь может быть Богом? Если приглядеться, можно было увидеть все мыслительные процессы на лице бедного девственника.       Он думал и думал, что же ему делать с этим добром, а главное, как именно делать? Опыта с обычными у него не было, пусть он и представлял иногда себе процесс, так, чтобы поразмыслить о немыслимом. Но Сиань прав, нужно же уже хоть что-то делать. Юноша решил, что сначала постарается привыкнуть и понять эти размеры, первым делом в ход пошли руки. Одна взялась за один, вторая за второй, но это ощущалось странно, поэтому вторая рука отпустила орган и уперлась в ногу. Но его тут же занял горячий влажный склизский рот юноши...       Ливей старался изо всех сил. Тот, что покороче, сначала перебивался только рукой, вторым же занимался мистер язычок, поддевая головку и играясь с ней так, как только мог поспеть пьяный Ливей. Затем рука переместилась на другой, все же нельзя обделять вниманием ни одну часть, и даже торс и бедра оказались заласканы второй рукой юноши, который себя уже не контролировал. У него получалось неплохо. Даже хорошо, особенно учитывая то, что это — его первый опыт. Всё внутри теплело, и тепло это скапливалось внизу. Чешуя волной пронеслась по телу, когда Божество сексуально запрокидывало голову, обнажая ярко выпирающий кадык.              — Вот так... Да, хорошо, — шёпотом направлял его Имуги. Левая нога его ловко вытянулась и упёрлась пальчиками в напряжённый живот заклинателя. Так она и опустилась вниз, пока между большим и указательным не оказался уже его половой орган... Неконтролируемый стон вырвался из лёгких, пуская дрожь по органу во рту. Ливей приоткрыл блестящие глаза и уткнулся ими в господина, принимаясь работать сразу на оба органа. Один рукой, другой языком, и так старательно, постепенно наращивая темп, со стонами-всхлипами от трения собственного члена.              — Нравится? — спрашивает тот с улыбкой сквозь глубокий вздох. — Глубже. Не можешь? Давай помогу.              И его рука хватается за волосы, стягивая скальп на себя. Заставляя Ли Вея погрузиться в этот омут с головой. И в то же время, его награждает ступня, забираясь под бельё и принимаясь стимулировать член, обделённый вниманием. Неприятное давление на глотке, заставляющее хрипеть и покорно раскрывать рот как можно шире, и разряды удовольствия, от которых мозг плавится, а бедра начинают мелко дрожать. Ливей сейчас отойдёт в мир иной. Хмыча, он старательно принимает член в себя, не стесняясь ручейков слюны, что влажнит орган змея.              Через несколько мгновений оба из органов извергаются семенем. Ю Сиань гортанно стонет, но не слишком громко. Звонким его назвать было нельзя. Стимуляция ступнями прекращается лишь в тот момент, когда Ливей тоже заканчивает.       Он излился совсем скоро, с тихим и протяжным стоном, будто не кончает на пальцы своего господина, а заходится плачем. Лицо и руки его испачканы в семени змея, между ног влажно от самого себя, и Ливей хочет избавиться от этого отвратительного чувства, но голова такая тяжёлая, будто из свинца. Он засыпает не моментально конечно, но его обмякшее тело лежит на ногах Сианя, немного грязное, горячее тело пьяного вусмерть уже не девственника. По ночам прислуга спит, а в главном крыле, кроме Ю Сианя, никто не остаётся. Поэтому, не волнуясь о лишних глазах, он поднимает своё тело, с преступным наслаждением смотря на валяющегося юношу. Он подтягивает его наверх, забирает на руки, чтобы подняться и отнести в ванную. Да, этот мальчик тяжёлый, но у Ю Сианя теперь достаточно сил, чтобы носить его туда-сюда. Без фанатизма, но такой короткий путь по коридору ему будет подвластен.       Керамическое углубление в полу наполнилось водой. Ю Хоу снял остатки одежды с парня и еле удержался от того, чтобы потрогать его. Просто... Это ведь не совсем прилично, когда тот, кого трогают, спит и не может ответить. Божество погрузило в воду Ли Вея и следом зашло само. Обтирая все участки, промывая личико, даже омывая пенис. К слову, волосы Мао значительно отрасли. Им тоже пришлось уделить внимание. Вспенить и намылить, чтобы голова его вкусно пахла...              * * *              Намыленный и душистый. Его обтёрли, переодели и положили на кровать. Возможно, от того, что он вернул себе божественность, его тело теперь ближе к драконьему, змеиному? Может настал период размножения, вот Божество и помещалось на этом маленьком друге. Судить сложно. Мужчина засыпает почти сразу, как обнимает парня, прижимая его ближе, под спину.              Утро встречает их чем-то пленительным. Сначала Ливей чувствует объятья, тепло мягкой простыни и сладость волос Господина, даже не успевает проснуться, как сам чуть сильнее прижимается к телу Имуги, вот только у его собственного тела совершенно другие планы на это утро. Мгновенно голову простреливает такая сильная и тянущая боль, что Ливей заходится тихим кряхтением в попытках хоть как-то выразить свои ощущения и ослабить их. Живот неприятно тянет, крутит и вертит, и пусть он поел перед их вчерашней пьянкой, тяжёлый алкоголь требовал ещё. Позывы рвоты, уже забытые этим телом, тоже появились, но, к великому счастью заклинателя, были слабыми, скорее предупреждающими, что, если в ближайшее время в желудок не попадёт какая полезная травка и бульончик, случится конфуз. Юноша с трудом уселся на кровати, выбравшись из власти рук господина.              — Я жив... — шепнул он, едва не подумав, что все ещё пьян, и потому его так ведёт.              — Что ты там бормочешь? — послышалось снизу. Ю Сиань, судя по его голосу, не спал. Ну или проснулся какое-то время назад. Мужчина сел на кровати и наклонил голову, внимательно следя за действиями юноши. Интересно, помнит ли?              — Сяо Мао, тебе плохо? — он улыбнулся и подполз к нему. Змей положил левую холодную руку на его живот, а голову — на плечо, своеобразно обняв заклинателя. — Помочь?              Тот никак не отреагировал. Молча повернул взъерошенную голову вбок, уставился своими мутными глазами в Сианя.              — Я знал, на что шёл, — бесцветно прошелестел он и даже с каким-то недоверием опустил взгляд на руку, обнимающую его. — Чем вы мне поможете?              — Ай-йя, тебе правда нехорошо. Даже лицо какое-то наглое, — характерно цыкнул Ю Хоу и спустил босые ноги с кровати. — Ладно, ты вчера хорошо постарался. Придется вознаградить тебя.              Наконец поднявшись, тот ловким движением руки зачесал волосы Ли Вея назад. Чтобы прическа действительно была похожа на прическу.              — Сиди здесь и постарайся не наблевать на пол. Скоро вернусь.              Вот так задача. Ливей проводил его молчаливым взглядом, полным благодарности и вдруг задумался о словах господина.              "А что я делал то, раз постарался?" Внезапное осознание ударило его под дых — Мао не помнил ничего! Буквально ноль воспоминаний о ночи, проведённой в компании алкоголя и Сианя. Последнее, что он помнит, это как подумал о ровном вкусе вина и закинул в себя вторую порцию. Какой позор.              * * *              Сиань вернулся через полчаса. Он присел рядом, с подносом на руках, и поставил тот на стол. Сейчас столешница была чистой, но запах, исходящий от неё, пробуждал алкогольные воспоминания. Похмельный суп переливался в миске. Рядом Ю поставил отвар в чашке.              — На том свете расскажешь про мою милость.              Казалось, Мао совсем не двигался с последнего визита Сианя, все так же сидел с мутным взглядом и только больше пригорбился.              — А вы можете рассказать мне что я вчера делал? — прошелестел он, не в силах заставить себя поесть.              ...              — Ты всё забыл? — прозвучал разочарованный голос после минутного молчания.              — Я не уверен, я просто не могу вспомнить, — вздохнул он, потирая сонные глаза. — Но, может быть вспомню. Расскажете?              — Нет. Ешь, — после осознания, что Ли Вей ничего не помнит о прошлой ночи, отношение Ю Хоу к нему резко похолодело. Змей сидел рядом, сверля взглядом неудавшегося собутыльника. Знало бы Божество об этом, так не позволило бы Мао столько выпить! Он ни за что не променял бы возможность разглядеть смущённого пристыженного заклинателя... Но вот, её нет. Только воин, страдающий похмельем.       Ему ничего не оставалось, кроме как взять себя в руки и заставить взять миску, а затем начать по ложечке вливать суп в себя.              — Я ведь не делал ничего плохого??? — снова спросил юноша.              — Например, что? — Ю Хоу продолжал говорить загадками, не давая полноценного ответа. И Ливей с каждым словом постепенно мрачнел.              — Даже не знаю... Я не напивался до такой степени раньше, — он кашлянул и отпил немного отвара. — Господин, я что, что-то сделал???              — Что ты думаешь, ты мог сделать? — он не собирался проигрывать в этой игре абсурда.              — Станцевать? — он медленно моргнул.       Ю Хоу усмехнулся, а после разразился звонким громким смехом. Он чуть не завалился назад, хохоча и жмурясь.              — Хорошо, я уже не так сильно в тебе разочарован, — сказав это, змей взял его за щеки и повернул голову юноши к себе. — Если сегодня вспомнишь прошлую ночь, тебя будет ждать награда. Если к полуночи твоя память не прояснится — я тебя накажу.              — Чего??? — долго протянул юноша уставшим, удивленным голосом. — Господин, я правда сделал что-то столь неожиданное? Как же я вспомню?!              Хотя ему было приятно смотреть на развеселившегося Сианя, перспектива быть наказанным не особо радовала.              — Это твоя проблема, — он с улыбкой наблюдал за засуетившимся Ливеем. — Сегодня разрешу тебе отдохнуть. Обучение начнем с завтра.              И ничего не оставалось делать, кроме как вздохнуть и доедать заботливо приготовленный суп.              * * *              День шёл из рук вон плохо. Мало того, что алкоголь лишь на время притупил чувства скорби, так после него ещё и состояние будто телега с каменными блоками проехалась по голове и позвоночнику. После еды Ливей отправился помыться, чтобы взбодрить тело, а затем, попутно вспоминая вчерашние события, занялся делом. Он стругал детальки и собирал их в незамысловатые вещицы вроде подставки для палочек или подвески для трав. Мужчина же был таинственно тих. Он старался никоим образом не спровоцировать воспоминания Мао, чтобы воплотить наказание в жизнь. А уж он его продумал до мельчайшей подробности. "Награда" была не так продуманна, но тоже была достойна внимания. Впрочем, в конце-концов, Ли Вей получит что-то одно, а от второго придется отказаться. Ю Сиань переживал свою скорбь... Так, будто бы ничего не случилось. Нет, даже наоборот, будто стряслось что-то хорошее. Он упорно не замечал отсутствие лучшего друга поблизости. Даже устроил себе банный день с кремами для тела и ароматными маслами. Но разве стоит говорит, что всё это — самообман? Ю Сиань на всё реагировал остро. Он с детства был эмпатичным и чувствительным, просто жизнь его закалила. И сейчас он просто искал чем заняться, чтобы чуть что не упасть в эту тоскливую яму. Ведь, если он окажется там, наружу его вытащить будет крайне сложно.              * * *              Наступила полночь. Вернее, до двенадцати часов осталось примерно пятнадцать минут. Ю Сиань сидел на тахте, в одной из огромных комнат. Эта была подобием гостиной главного крыла. На период скорби слуги стали тише мыши. Призраки незаметно обслуживали здание, не мешая хозяину.              — Как успехи? — интересовался хищник. Стоит ли говорить в каком состоянии был Ливей.              Если Ю Сиань прятался от своих чувств и скорби за маской весёлого человека, обманывая сам себя даже намеренно, то Ливей не мог врать самому себе. Другим людям говорить неправду легко, просто сдержать мысли и сказать другое, а вот себя обмануть не так просто. Он буквально как открытая книга, на лице всегда выражается набор истинных чувств и переживаний. А усугубляло его состояние даже не похмелье, к которому юноша даже успел в какой-то степени привыкнуть за все те часы с головной болью и безумной жаждой, а скорее возможное наказание за то, что он что-то не помнит. И к тому моменту, когда до окончания срока милости господина оставалось пятнадцать минут, Ливей смог вспомнить лишь те вспышки своих чувств, когда пьяные Имуги и заклинатель сидели вплотную друг к другу.              — Господин, я надеюсь на вашу благосклонность в выборе наказания, — видимо, он уже сдаётся. Во всяком случае, судя по тем воспоминаниям, которые он имеет, наказание должно быть менее позорным, чем то, о чем догадывается Мао. Как же он боится, что в пьяном состоянии мог перейти черту. В человеческом мире подобные вещи считаются верхом неприличия...              Ю Хоу правда разочаровался. Его лицо стало более скучающим. Сидя на тахте, стоящей у стенки, тот опёрся на стену и вздохнул, с сожалением поглядывая на Мао. Ему было жалко этого недотёпу. Он сосал самому богу, а сам этого не помнит. Тяжело быть неудачником.              — Раз на то пошло, мучать я тебя не стану. Позабавь меня, расскажи о своей семье, как попал к тому "наставнику", как шла твоя жизнь. Что-то краткое и интересное, чтобы скука не напала на меня, — он опёр руку на подлокотник.              Вот это облегчение! Нет-нет, говорить о своём прошлом ужасно, Ливей будет злится с каждого слова и воспоминания, но это лучше, чем копаться в своей голове, выуживая по крупицам пьяные воспоминания.              — Моя жизнь не была интересной, — вздохнул он, хмурясь даже от первой мысли. — Я вырос в городке около Ордена Заклинателей. Наставник рассказывал, что притащил меня в Орден за шкирку, как грязного кота, когда я был маленький, но я... Разнес ему дом и сбежал. А потом, когда подрос, уже напросился туда сам.              Это были голые факты, и все же Мао необъяснимо сильно хмурился, раздраженный такими формулировками.              — Этим не хвастаются, но мне кажется я был самым наказуемым учеником за все время. Однажды меня приговорили к пятнадцати ударам плетью за... — за подглядывание за другим парнем и преследование. Он хорошо помнит каждый свой позор, как сидел на полу библиотеки и вглядывался в щелку складского помещения, вслушивался в тихие вздохи и шорохи учебных одежд того парня. Он лежал на спине на огромном количестве то ли книг, то ли коробок, лица его не было видно, только возбуждение, и то щелка практически скрывала и его. Оно было большим, красным, прямо как...              Но ведь такого быть не может!.. Разве Ливей был бы все ещё в милости своего господина, если бы действительно совершил подобное? Он не видел, но чётко осознавал, что лицо, столь пунцовое и растерянное, испуганное до чёртиков, выдаёт все его эмоции. Он слишком долго молчит. Паника накатывает волной, но что ему говорить? Он уже подписал себе приговор на признание, соврать не получится!              — Что за театральная пауза? — нахмурился Ю Сиань, уже раззадоренный рассказом. — Говори, иначе получишь ещё -дцать ударов от меня. Это был блеф. Хоть раньше змей и выполнял каждую сказанную угрозу, но сейчас он просто не мог позволить себе столь сильно наказывать... Друга. Друзья ведь не слуги. И с тех пор, как друг с тал другом, каждое предостережение оказывалось пустым. Прямо как то, что прозвучало на кануне сражения "оставайся здесь и умирай". Кто ему позволит? Никто.       Что может быть более позорно? Признаться, что вспомнил прошлую ночь и свои старательные похождения, или поведать о своей неприличной юношеской страсти?              —...Вспоминал, — оправдывался Ливей, неосознанно пряча ладони в рукава одежд и отводя взгляд, якобы раздумывая. — Наказали за подглядывание за... За одним парнем.              Мао правда старался дальше говорить, вот только теперь он вспоминал слова, сказанные ему утром.              "Ты вчера хорошо постарался. Придётся вознаградить тебя" И хотелось спросить, действительно ли ему понравилось, ведь если так, то, может быть, не все так плохо. Тем более, что Сиань начал первым.              — Господин, о чем вы вчера думали? — вдруг воскликнул Ливей. Может он все ещё пьян?              — Тебе ли разница, раз не помнишь? А что с тем парнем? Он жив? Хорош собой? Это была твоя первая любовь?.. Твой тот друг, от которого ты сбегал? Очевидно, Бог был любителем "мыльных опер", раз с таким интересом расспрашивал про похождения бурной юности.              — На вас похож, — теперь пыл его немного умерен, но Ливей все равно очевидно сильно переживал за то, что было. — Н-нет, это не Сяньцзян, и я не знаю, что с ним сейчас, это не важно... И все же, мне интересно, что было у вас на уме вчера?              Ю Сиань заткнул его рот своей ладонью. Сжав лицо Ли Вея, божество заглянуло ему в глаза, широко раскрытым взглядом. Он смотрел в саму душу.              — Какой именно момент тебя интересует?              Сиань наверняка услышал, как он громко сглотнул и выдохнул весь воздух из лёгких. Он смотрел в ответ и, аккуратно отняв чужую холодную ладонь от своего лица, прошелестел совершенно неуверенно и так тихо, словно слова были преступлением.              —...Когда вы меня целовали. И дальше. И... Дальше.              — Ты всё вспомнил, но соврал мне.              — Я не врал, господин!... — он снова воскликнул это и тут же притих. — Я... Не уверен, что это то, что было на самом деле, и я только сейчас это вспоминаю, прошу, скажите, что я не делал этого.              Потому что ему было стыдно. Приятно, конечно, и радостно, что и имуги это понравилось, но ведь это был его первый раз.              — Не делал "чего"?              Он сжал его лицо лишь сильнее. Перепаду настроения Ю Сианя могли позавидовать самые отпетые психопаты. То, как быстро он сменял милость на гнев — и наоборот — поражало. Сейчас тот был полностью во власти злости. А уж ею он сиял ярко и обжигающе.              — Не домогался до вас...              Пикнул он и пожелал вовсе пропасть с этой земли.              — Я позволил тебе вкусить божественной плоти, а ты называешь это "домоганием"? Ты правда решил заработать наказание. Следи за словами, иначе я приведу его в исполнение, — почти шипел Имуги. Ох уж эти грязные слова, которые из уст Сианя звучат как самая сладострастная песня из всех, что когда-либо сочиняли музыканты.              — Значит, я всё-таки сделал это, — прошептал Ливей и зажмурился. — Не гневайтесь, Господин, прошу, мои сомнения лишь от страха... Что я вам не угодил.              Ю Хоу замер. На его лице вновь возникла снисходительная улыбка, а хватка уже не была столь сильной.              — Что ж, ты был до глупости неумел, но для первого раза пойдёт, — и, наконец, отпустил его лицо. — Заруби себе на носу, ты не имеешь права забыть ни одно воспоминание, которое касалось бы меня.              И так гордо вздёргивает кончик носа.              — Над навыками тебе предстоит поработать.              И как ему на это реагировать? Лицо Ливея уже сияло бордовым оттенком, но чувства смятения, крайнего смущения и растерянности на нем отражались все ярче, если он растерян, значит зол на самого себя.              — Вы хотите, чтобы я поработал над навыками... — очевидно, чтобы сделать это ещё раз, но более умело. Тихо выдохнув, Мао опустил голову на ладони. Он уже хотел спать, а головная боль после попойки все не уходила, и он заставил себя думать, что не может смотреть в глаза Имуги именно из-за своего самочувствия. Имуги уже какое-то время наблюдал за языком тела Мао. Пока сжимал его, пока выражал на нём злость, он подмечал моменты боли в его лице. Не став долго ждать — ведь от такого скромного заклинателя можно ничего не дождаться — он обхватывает его и насильно кладет головой себе на ноги, кладя холодную руку на его голову. Все происходит быстро.              — Ты до сих пор страдаешь от похмелья?              Но после такого разговора действия Имуги считывались им в совершенно другом смысле, и Ливей даже на секунду испугался.              —...Полагаю, я был не готов к такому тяжелому алкоголю. Он довольно долгодействующий, — проговорил он в ткань одежд господина и прикрыл глаза. Ну что за волшебные холодные руки, чудеса не иначе. Сочувственно аккуратные пальцы перебирали пряди его волос. Забирались к самым корням, загребая отросшие волосы, и массировали саму кожу. Прохлада доставляла удовольствие.              — Слабак. Лежи, не выйдет с тобой выпить вдоволь, — он усмехнулся, водя свободной рукой по его плечу. Вдруг Ю Сиань понизил голос и заговорил тише, будто бы сказанное будет их общей тайной.              — Таким слабым, уязвимым ты можешь быть только со мной. А что у них за отношения вообще? Имуги говорил, что они друзья, но разве могут быть друзьями после подобного? Хотя, Божество может иметь свои представления об отношениях друзей.              — Я бы не позволил никому, кроме вас, увидеть меня таким, — так же тихо произнёс Ливей, проведя рукой по бедру божества. — И всё же, обычный алкоголь я переношу хорошо, просто вчера вы специально решили меня споить. Я бы остановился вовремя, но вы влили в меня ещё больше!              — Я ещё и виноват остался? Совсем оборзел, — негромко смеялся Ю Хоу. — Не хотел бы — оттолкнул и выплюнул бы всё, но ты жадно проглотил вино до последней капли, жадный пьяница.              Насчёт прикосновений божество не возражало. Казалось, он даже положил ногу так, чтобы Ливею было удобнее гладить его. Змея любила ласку. И Ливей давал её, все ещё немного сомневаясь в уместности своих действий, хотя он не скрывал, насколько ему нравится касаться Имуги.              — У меня не было выбора! Вы так... Целовались, — фыркнул он. — Разве мог я оттолкнуть вас.              — Неужто? — он улыбнулся. Его левая рука покрепче сжало плечо Мао, разрабатывая его. Когда-то оно было вывихнуто. — Тебе настолько понравилось, что не возникло даже мысли отодвинуться? Мои навыки уже хвалили, но так превозносят впервые.              Похвала ему определенно нравилась. Оказывается, если вечно подносить ядовитой змее кнут в виде приятных слов и прикосновений, она вгонит свои клыки глубоко под кожу. Так работает только с Ливеем. Тот медленно повернул голову, чтобы посмотреть в глаза божеству.              — Почему вы это сделали? — спросил он. Без злости или разочарованная, ему правда было интересно, почему абсолютно трезвый Сиань поцеловал его.              — Мне захотелось, — у него все просто.              — А почему? Я считал, что богам чуждо плотское удовольствие.              — С чего бы? У меня столько братьев и сестер, что точное их количество я не знаю.              Ливей озадаченно выгнул бровь и лежал так, пока спустя некоторое время до него не дошло.              — А... Ого, — он усмехнулся и снова спрятал лицо в ткани. — Не от твоей матери?              — Как бы моя мать смогла понести столько детей за несчастную короткую жизнь?              Ладонь на мгновение покинула голову. Ю Сиань поправил одежду, чтобы поглубже спрятать в ней лицо Сяо Мао. Скрыть его от мира и подарить уютный холод. После рука вернулась на свое место. Удивительно как человеческий мозг иногда забывается и перестаёт выполнять уважение. Сначала Ливей хотел извиниться, поспешно оправдать свое неуважение, затем испугался, когда рука покинула его голову, напрягся весь... Но ничего не случилось.       — У меня был только один родной брат по матери, но тот был человеком.              — А другие братья и сестры? Вы с ними пересекались? — он решил продолжить уважительное обращение и постараться аккуратно расспросить Имуги, ведь тот так редко говорил о себе.              — Почему ты перешёл на другой тон, если про тот, которым ты обратился ко мне, я ничего не сказал? Думаешь, я не заметил? Заметил и позволил, поэтому расслабься, — и убрал пару-тройку прядей с его лба. — Я живу долго, конечно же я пересекался с ними. Но все они — полноценные божества. Я принадлежу небесам лишь наполовину, поэтому не заслуживаю их внимания.              Но как-то странно теперь говорить "ты" тому, к кому полгода обращался исключительно уважительно.              — Дерзко прозвучит, но небеса слишком много о себе возомнили, — избегает обращения как может. — Как можно так относиться с тому, кто сделал столько всего... Я их не понимаю.              — Чтобы понять их, ты должен принадлежать к ним хотя бы отчасти. Люди оскорбили их своим стремлением приблизиться к ним. Стали требовать больше и давать меньше. Нет ничего удивительного в том, что Небеса стали закрыты для земли и подземья.              Но Ю Сиань умилился от того, как этот маленький человек богохулил, вступаясь за него.              — Не переживай за меня, Сяо Мао. Я достаточно стар, чтобы осознать их незначимость.              — Я не переживаю! Подумаешь, — тут же фыркнул он. — Я просто говорю то, что думаю.              Единственное Божество, которое он принимает, это Имуги, конечно же он будет за него вступаться.              — А что же для вас... Для тебя значимо?              — Я и ты, — не раздумывая ответил змей. Звучит как... Признание в любви, какого черта? Как оно может граничить с оскорблениями, насилием и ненавистью? И Ливей этого просто не понимал, не мог понять, что на уме у Сианя?       Несколько минут назад он чуть ли не придушил его, а теперь гладит, говорит, что они важны и вспоминает их поцелуи. Сам Мао уже давно к такому привык, но это не помогает понять.              — А награда какая-то будет? — пробурчал Ливей, стремясь увести тему разговора. Спать хотелось, конечно, но ведь он выполнил условия, он вспомнил. — Я вспомнил вчерашний вечер ещё до полуночи.              — То, что ты ещё жив — твоя награда, — усмехнулся Ю Хоу, убирая руку с его головы и наклоняясь...              Змей властно обхватив Ливея, приподняв его под затылок и под спину. Смоль волос скрыла их двоих от внешнего мира. Лицо мужчины было почти напротив лица юноши. Ледяное дыхание опаляло губы.              — Что смотришь? Хочешь получить награду или нет? — и красиво улыбнулся. Да, он жив, но судя по всему ненадолго.              Это лицо, эти губы с ледяным дыханием, манящие глаза так близко, что наверняка слышно биение его собственного сердца. Юноша ухватился одной рукой за плечо Сианя, а вторую посмел положить на его щеку, проглаживая по ней вдоль и переходя к затылку. Его волосы заколебались от движений, щекоча Ливею ухо. Он двинулся вперёд и накрыл чужие губы своими, аккуратно, жмурясь. Ю Сиань не ожидал такой настойчивости от юноши, но был ею воодушевлён. Мужчина скрыл свои глаза под бледными тяжёлыми веками. Казалось, даже сквозь них можно было разглядеть алый кровожадный взор страсти. Он накрыл ладонью щёку Ливея, разглаживая морщинку у глаз большим пальцем, и влился в поцелуй. Грозился острыми зубами, обхватывал раздвоенным языком и почти поглощал его. Другая рука лежала на рёбрах Мао и поглаживала кожу, холодом своим прикасаясь к его душе.       А внутри целые миры взрывались! Летели кометы, журчали водопады на скалистых склонах гор, где тишина разбавляется пением птиц и шуршанием листьев, ветер завывал в ушах и вздымал реки волос, холодя кожу. Ливей не поэт, но именно так бы и описал те несколько секунд их поцелуя, после которого отстранился с причмокиванием.              — Кхм... Благодарю, — прошептал он и поспешно поднялся с колен господина, приглаживая свои волосы. Это неправильно, не должны они подобным заниматься, и только потому что они господин и слуга, друзья и, прости Господи, партнёры, но и потому что они оба мужчины. Для Ю Сианя это может ничего и не значит, но Мао слишком часто получал за свои проделки удары плетью и карцер. А ещё он ценит то спокойствие в их отношениях, что воцарилось после всего того кошмара в деревне, зачем рушить это? А вот Ю Сианя раздражает такое поведение. Благодарить за награду? Змей правда рассержен. Складывается такое ощущение, что Ю Хоу — шлюшка этого Ливея. Получив поцелуй, тот покидает его колени и отправляется куда-то, куда сам захочет... Вот именно таким образом Ю Сиань всегда накручивает себя. И именно благодаря этим умозаключениям Мао из раза в раз получает кнут, сколько бы раз ему не давали пряник.              — Ты, похоже, не понял, — его взяли за волосы и потянули назад. — Всё будет тогда, когда я скажу.              Проскрежетав это прямо в лицо, Ю Сиань гневливо прикусил губу Ливея. Ливей, конечно, привык, но...              — Ай!.. Мм! — от него слышны только короткие возмущения, а затем он раскрывает глаза, аккуратно отодвигая от себя мужчину. — Уже поздно, господин... Прошипел он оттого, что его губа была во власти зубов.              Тот не стал больше наседать. Фыркнул и выпустил волосы из рук патлы, наблюдая за Ливеем. Человеческое нутро подсказывало, что Ю сделал что-то не так. А божественное, наоборот, убеждало в правильности действий. Быть полукровкой — сложно, тебя буквально разрывает на части. Тцыкнув, тот придержал его за затылок и лизнул губу, на которой уже проступили капельки крови. Судя по всему, тот её залечил, раз кровь тут же перестала течь.              — Хорошо, я прислушаюсь к твоим желаниям. "Спасибо" — про себя процедил юноша и всё-таки поднялся с колен.              — Вам не хочется спать? — сразу же стал переводить тему, облизывая раненую губу пару раз.              — Нет, у меня нет настроения для сна, — неужели для естественной потребности должно быть настроение?              —...Я вас расстроил? — именно так и выглядело это в голове Мао, но он все равно желал закончить их столь тесный контакт.              — Не исключено.              Немного помявшись, Ливей вздохнул и прилёг на кровать.              — А если я погрею вас этой ночью, ваше настроение улучшится? — зашёл с козырей, так сказать.              — А что, это считается какой-то привилегией? — хмыкнул тот, имея в виду, что такого ему мало. Мао и так греет его из ночи в ночь, хоть и вынужденно. На чашу весов поставлено переменчивое настроение Ю Сианя. Нужна более крупная ставка.              — Хм... Без одежды? — предложил юноша, ещё не ведая, какими неловкими ситуациями это может обернуться. Однако это все равно не так странно, как целоваться с начальником.              — Зачем ты мне без одежды? — он тяжело вздохнул, разочарованный тем, что Ливей не умеет читать мысли. — Ложись. У тебя от сонливости ещё больше опилок в голове, чем обычно.              Змея отодвинула одеяло и принялась забираться в него поглубже, потирая ножку о ножку. Но он и правда не умеет, никто не умеет читать мысли, а вот сам Ю Сиань не умеет говорить, что ему надо. Он не говорит, чего хочет, не говорит, что планирует, и даже с тех самых пор, когда сделанный Ливеем зонт не подошёл ему в подарок, он так и не сказал, что именно ему бы хотелось. И это раздражало Мао. Он улегся на кровать с тяжёлым вздохом и сразу же практически прикрыл глаза, устраиваясь на животе. Ю Сиань был сложным? Неимоверно. Отношения с ним напоминали тяжелейшую партию с мастером сянци*. Его внутренние противоречия, вся его жизнь, весь опыт не позволял ему говорить. Он давным-давно разучился этому простому навыку, который делал жизнь легче, а общение с людьми — проще. Поэтому в душе, хоть тот не признается, он ценил тех, кто был готов "играть" с ним в сянци так долго, пока не разгадает стратегию.              К сожалению, те, кто достигал разгадки, в такие моменты уже становился одной ногой в могильную яму. Ю Сиань отнимал непозволительно много времени у простых смертных. И это его волновало, но он был таким древним несгибаемым древом с сотней дыр от срубленных сучьев, что оставил все попытки измениться. И в такие моменты, когда он пытался говорить языком тела. Когда тоже ложился на живот и насильно приподнимал Ливея, чтобы частично забраться под него и оказаться наполовину накрытым телом заклинателя, Имуги переступал через себя, свою гордость, свою жизнь. Пытался сказать то, что хотел, но не мог выразить словами. Хотя, казалось бы, разве так сложно сказать "хочу уснуть в твоих объятиях"?              Сянци (кит. 象棋, пиньинь xiàngqí), китайские шахматы — китайская настольная игра, подобная западным шахматам, индийской чатуранге, японским сёги.              Прежде чем уснуть Ливей, приоткрыв немного глаза, наблюдал, как Имуги забирается под него. Он коротко вздохнул и прижал к себе прохладное тело божества, обнимая его за плечи, накрывая собой. В эту ночь он будет "защищать" Сианя, хотя обычно это делает он.              * * *              Со следующего дня Ливей принялся за свое тело. После битвы за деревню вся физическая нагрузка ограничивалась тасканием Имуги туда-сюда, а это не самый эффективный способ поддержания мышц в тонусе. Сейчас, когда у него появилось время, Мао собирался вернуть свою форму, ведь так он будет более полезен для Сианя и в быту, и в обычной жизни. Поев с утра, юноша отправился во внутренний двор. Сначала хорошо размялся, растянулся, чтобы ничего себе не повредить, а особенно вывихнутое неделю назад плечо, затем нашёл где-то в доме обрубок дерева, спил размером примерно с три его головы, и облюбовал его в качестве снаряда для занятий. Побегал с ним вокруг резиденции, приседал вместе с ним, делал пресс и многие другие упражнения. А когда ему это наскучило, уже после обеда взялся за тренировку с мечом.              И так прошло несколько дней, приближающих юношу и имуги к императорскому приёму, к которому, казалось, только Ливей и готовился, тратя по несколько часов в день на изучение этикета и вежливых слов. К слову, в последний раз он учил подобную чушь ещё в ордене, когда все мальчишки проходили обучение грамоте в школе при ордене. С тех пор он предпочитал говорить прямо и чувственно, зачем лебезить просто так?              Ю Сиань же тратил большую часть времени на подготовку Мао. А когда не тратил — гулял. Дремал в океане, был молчалив и задумчив. Видно, его человеческую часть всё-таки настигла скорбь и это было способом её пережить. Перемолчать. За день до отбытия во дворец прибыл портной. Он обхаживал Ливея со всех сторон, измерял его по-разному и что-то бубнел под нос. Когда тот покинул комнату, Ю Хоу с сомкнутыми на груди руками подошёл к Мао, наклоняя голову и разглядывая юношу. Его руки вмиг оказались на боках заклинателя, слегка натягивая одежду.              — Ты усох. Нужно кормить тебя больше.              Ливей "наказывал" себя голодом. Ю забывал о том, что люди едят больше, чем божества. Прогноз неутешительный.              — Недооценил, насколько сильно тебя сжирают тренировки. Если ты будешь сухим набором мускул, то как сможешь внушать страх во врагов?              Не сказать, что Ливея радовали все эти подготовки, примерки и зубрежки, а уж перспектива ходить в чем-то вычурно-нелепом тем более.              — Мне не нужно внушать страх, — вздохнул недовольство юноша и поправил одежду, чтобы его тело не было так сильно заметно. — Вы же сами сказали, что мне необходимо снова набрать мышцы, я тренируюсь. Не думаю, что смогу запугать кого-то из высших чинов.              — Тебе в принципе вредно думать, — он улыбнулся, убирая руки за спину. — Я придумал одну игру. Она начнется с момента нашего появления на банкете. Правила простые, к концу вечера тебе нужно будет сказать мне, какую роль тебе приписали люди, исходя из их отношения к тебе. Награда и наказание, всё то же самое. Поэтому... Удачи.              ...              — Вы так любите игры... — невесело усмехнулся Ливей. Как это вообще должно помочь и должно ли? — Пожалуй, я буду молчать весь вечер.              — Веди себя так, как посчитаешь нужным. На том приёме единственный к кому ты можешь испытывать уважение — это я. Остальных можешь ошарашить своей дерзостью.              На кой чёрт его тогда заставляли зубрить правила этикета? Своеобразная пытка? Ю Сиань улыбнулся шире и выпрямился, не сводя суженных глаз с лица Мао.              — Завтра мы выдвигаемся в четыре часа дня. С двух начнутся сборы. Остальное время потрать, как хочешь.              И пусть Мао не понимал причин подобной подготовки и поступков Сианя, когда тот заговорил о свободном времени, его глаза загорелись.              — Я пошёл в лес! — тут же огласил Ливей и засуетился. Он уже давно не дрался, давно не гулял по лесу и просто напросто не отдыхал. Не считал, что имеет права, поэтому даже сейчас собирался отправиться погулять чтобы запастись дровами или собрать ягоды, потренировать удары и все такое. Змей хмыкнул.              — Да-да, ступай. Вернись раньше, чем луна взойдет, чтобы волки не съели, — и с улыбкой отмахнулся, утопывая вон... Счастья полные штаны — так ему однажды наставник сказал, когда Ливей вернулся с очередной вылазки в город ещё ребёнком. Что ж, с тех пор мало что изменилось.              * * *              Едва луна озарила слабым светом кроны деревьев, из леса, мягко пошатываясь и волоча за собой тяжёлые ножны, выползло существо. Его спутавшиеся лохматые волосы торчали во все стороны, а в них болтались сучки и листья, комки грязи и даже какой-то червяк. Одежды, ранее предназначавшиеся для тренировок и упражнений, разорваны в рукавах и подолах, вымазаны чем-то коричнево-черным и зелёным, словно существо все эти несколько часов просто валялось по траве.              Мао Ливей протопал ко входу в резиденцию, но на несколько секунд встал на месте. Может ли он войти в таком виде на чистые полы поместья? Божество раскрыло дверь перед его лицом. Холодный ветер задул внутрь, раздувая его волосы. Ледяное лицо казалось непроницаемым. Он сверху вниз осмотрел загнанного в грязь зверя. Волчонок правда всласть порезвился.              — В какой из канав волчонок возился? — хмыкнул мужчина. — Что же мне делать, грязным животным не место в доме.              Тот улыбнулся и неловко почесал голову где-то на затылке, пряча взгляд за волосами.              — Я немного увлекся, — оправдывался он, наконец замечая настолько он потрепан. — Может хозяин позволит волчонку отмыться?              — Не говори ерунды, — он фыркнул. — Подожми лапы. Если испачкаешь пол — будешь мыть его сам.              И из-под полы ханьфу выбирается длинный и толстый змеиный хвост. Он обвивается вокруг талии юноши и поднимает его в воздух. Элегантно, тот "парит" на расстоянии от Ю Сианя, поэтому не испачкает его. Лишь хвостик помыть придется. От подобного трюка Ливей немного пошатнулся в воздухе, чуть не выронил от неожиданности свои ножны и от греха подальше вообще приобнял их.              — Зато я сегодня такого демона нашёл! Посмотрите, какой замечательный огромный камень с него забрал, — юноша вынул из рукава действительно большой плотный черного цвета камень с алыми вкраплениями и с таким счастьем продемонстрировал его Сианю.              — Неплохо, ты молодец, — он заложил руки за спину и направился вперёд. — Сначала ванна, потом еда и сон. Что о камне? Собираешься поглотить его силу?              Но Мао на извещение о еде и сне не обращал внимания, разглядывая свое сокровище, выстраданное с таким трудом.              — Боюсь, с таким количеством силы моё тело не справится. Да и слишком много энергии Ян, это вредно, — он повертел камешек в руке и снова спрятал его. — Оставлю как трофей. Пусть стоит рядом на тумбе и радует моё самолюбие. Или, может, вы хотите его как-то использовать?              — Зачем он мне? Энергия Ян — яд, мне она ни к чему.              Они зашли в ванную. Вода была заранее подготовлена. Горячая, привычно укрытая лепестками. Слуги постарались и тихо испарились. Ю Хоу поставил юношу на самый край и, придерживая хвостом, принялся его раздевать.              — Давай, — он поднес ладонь кверху, к нему, ожидая появления на ней того самого камушка, — я сохраню его для тебя, пока ты будешь купаться.              Тот задумался. Поднял на мужчину свои безмерно большие, полные доверия глаза, что блестели сквозь ужасного вида патлы, а затем осторожно отдал каменюгу в раскрытую ладонь.              — Это моё величайшее достижение, — все хвастался Ливей, стаскивая остатки одежды с себя. Его поджарое тело, на котором почти не осталось и следа летнего загара, блестело потом и грязью, где-то на открытых участках кожи виднелись мелкие царапинки, содранная кожа на коленках и локтях, где-то остались синяки, а к ягодице вообще прилип какой-то листик.       И в таком виде юноша быстренько забрался в ванную, где сразу же занырнул по привычке, а когда его голова снова показалась над краем воды, большая часть грязи с неё уже смылась и теперь плавала вокруг. Кончик хвоста спустился рядом. Надо было отмыть его от Ливейской грязи. Грязная вода отплыла от хвостика и Мао, взамен приплыла чистая.              — Ты правда как волк, — он отложил камень на одежду и сел позади Мао, закатывая рукава. — Как мне прикажешь идти с таким компаньоном во дворец? Надень на тебя хоть самый прекрасный костюм, все равно псом останешься.              А ему хоть бы хны. Ливей повернулся лицом к мужчине и яростно растер свое лицо от остатков травы.              — А разве во дворце будут демоны? Я только из-за них так стараюсь, — а затем перешёл на руки и грудь, удивляясь, когда это он успел получить синяк или ранку. — Ну или чтобы вас защитить.              — Уймись и повернись ко мне спиной, — сказав это, вода сама повернула Мао и зафиксировала его в, по ощущениям, будто бы во тёплом льду. Намертво, но не холодно. — Твои раны мне надоедают, неужели ты не настолько мастероват, чтобы сражаться, не раня себя?              И знакомые синенькие блестящие частицы поплыли по воде, залечивая раны. А сам змей намылил руки и принялся мыть голову Сяо Мао. Наблюдая за волшебным исцелением ранок, Ливей улыбнулся.              — Если бы я не контролировал себя, то, возможно, уже давно бы помер. А это я просто на дерево неудачно упал, когда шёл обратно, — и указал за руку. — С тех пор, как вы взялись за моё обучение, я не выходил из себя во время боя.              — Всё верно, в бою ты должен быть хладен умом и горяч ударами, — он протер пену, чтобы та не попала в глаза Мао. — За каждое "выканье" будешь наказан.              Опять двадцать пять. Задолбал уже со своими наказаниями.              — А как?              Гаденыш решил сначала поинтересоваться, что ждёт его в случае уважительного отношения. В прошлый раз ему пришлось рассказать о себе, возможно стоит меньше говорить, чтобы у Сианя был стимул его так наказывать и дальше.              — Ты так воодушевлен. Будто бы мне стоит наказывать тебя иначе. Если хочешь болтать о себе, так болтай, или мне вечно придется вытягивать из тебя всё по чайной ложке?              Пена стала исчезать. Ю Сиань водой, без помощи рук, избегая попадания в глаза и нос.              — Между прочим, вы тоже мало о себе рассказываете. Я вас знаю больше полугода и только недавно узнал, что у вас есть братья и сестры. Хотя сами заставили меня рассказать половину своей жизни в первый же день, — говорил он довольно резво, Ливея правда немного раздражала такая скрытность, но он понимал, что змей не может и вряд ли хочет говорить так много. Когда пена пропала с тела заклинателя, тот повернулся лицом к Сианю и улыбнулся. — Хотите, чтобы я помолился вам?              Ю Хоу поморщил нос, поднял рукой смытую пену и прыснул в лицо Ливея одними пальцами. Та попала в рот, и Ливей принялся корчить лицо в попытке отплеваться от мыльного привкуса.              — Мог бы просто отказаться, — фыркнул Мао и, ухватившись за борт, полез из ванны.              — Моё имя — Цинь.              В тот же момент нога, так непрочно стоявшая на мокром дереве, соскользнула, и юноша полетел вниз, но успел выставить руки. Упал как зверёк какой-то на четыре лапы, вскинул голову.       Ю Хоу затаил дыхание. Вытянул руку, чтобы поймать неуклюжего, и теперь ладонь легонько касалась его груди. Его глаза были широко раскрыты, а зрачки — сужены. Всё тело было пружиной, готовой в любой момент разогнуться. И в этом состоянии потонул комплимент в глубинах сознания. Была лишь реакция на ситуацию. — Идиот, ты ведь мог расшибиться! — он вздохнул, наконец отмерев и поднявшись с места, отряхивая мокрый кончик хвоста.              —...Красивое, — выдохнул Мао с лёгкой удивлённой улыбкой, вдруг подмечая, как сильно оно подходит столько утонченному, как струна гуциня, мужчине.              — Неаккуратное создание, тебя родили ногами вперёд?!              Тот же самый хвостик обхватил Ливея. Так, на случай, чтобы тот не упал. А пока хвостик держал заклинателя, божество, ничуть не стесняясь его наготы, принялось укутывать его огромным полотенцем.              — Вы сами меня отвлекли.              Тот привычно огрызался, но, тем не менее, ничуть не возражал против такой заботы. Он все же решил продолжить расспрашивать Имуги о его имени, ведь что может быть более ценно для Божества, столько лет сражавшегося за и ради человечества, чем настоящее имя.              — Цинь... Совсем как Гуцинь, — глупые сравнения это единственное, что шло в голову юноши, но как же ему понравилось это сравнение. В ордене учили играть, но Ливей не одарен ни слухом, ни усидчивостью над нотами.              — Цинь*, как чистый, — вздохнул змей. — В гуцине другой иероглиф. Моего брата звали Тен*, а мать — Юе*.              晴 — qing, ясный, чистый, солнечный. В сочетании с 天 — tian, употребляется как 晴天 — солнечный день. 天, закономерно, означает день, небо. 月 — yue, переводится как месяц во временном плане или как луна. Так как их семья была крестьянской, фамилии никто не имел. Имени поколения на тот момент времени не существовало. Была лишь фамилия и имя. Для крестьян это были очень необычные и вычурные имена, но так повелось в их семье.       Мужчина, закончив обряд вытирания, наконец убрал свой хвост и протянул сменные одежды волчонку.              — Всё то у вас так красиво, — Ливей с улыбкой взял чистые одежды. Имуги так редко открывал ему свой собственный мир, свои воспоминания, пусть они и лежат за древностию лет, забытые всеми кроме самого Циня, от этого они не становятся менее ценными, а даже наоборот. Мао задумался о том, как проходила его жизнь тогда, что юное Божество делало со своей, матерью и братом, как он рос, чем интересовался, когда был ещё маленьким.              — Будет бестактным, если я буду обращаться к вам по имени... А если Господин Цинь? — он спрашивал аккуратно, понимая, что может потревожить неприятные воспоминания.              — Я тебе назвал своё имя, чтобы ты меня Господином величал? Когда мы наедине, из твоего рта может вылетать лишь Цинь, без сочетаний с достопочтенным или господином. У тебя есть это право, так почему ты им пренебрегаешь?              Имуги скрестил руки на груди и с раздражением смотрел на Мао. Сейчас он точно не мог смириться с тем, что его зовут господином. Казалось, ответа у юноши не было. Он молча одевался в чистые одежды, избегая взгляда на уже не господина, при этом стараясь облечь свои чувства в слова. А это у него никогда не получалось.              — Не заслужил права, — в итоге бросил он, завязывая пояс немного небрежно, а затем стал убирать волосы с лица и плеч, собирать их в хвост. — Как мне ещё показывать свое уважение?              — Придумай сам, но не таким образом, — хмыкнула гадюка. — Тем более, я сам решаю, заслужил ты или нет. И я решил и огласил своё решение. Тебе этого мало?              Но ему этого и правда было мало, он просто не мог поверить и принять, что Ливей, этот грубый дурак, может иметь право так общаться с божеством, которое его приняло, спасало не раз и не два, научило искусству поддержания состояния, которое терпит его постоянные попытки навредить себе и подпускает так близко, как никто и никогда даже не хотел подпускать. Возможно он ещё ребёнок, но даже такие мысли заставляют его безконтрольно тушеваться, стесняться самого себя.              — Я постараюсь, — теперь, когда мокрые волосы собраны, за ними не получится спрятаться, и Мао решил просто уйти. Пойти в спальню первым, чтобы за ровной спиной Имуги не разглядел и тени того спектра чувств, что он испытывает сейчас.              * * *              Перед прибытием Ю Хоу готовились. Будучи молодым нежным аристократом, тот не выносил солнечного света, поэтому стеклянную крышу накрывали вплоть до наступления темноты. Искусственный свет озарял резкие обрубленные столбы дворца и мраморные колонны. Это здание совмещало в себе перекликивания восточной и западных культур.       Ю Хоу — один из самых завидных холостяков империи. Он редко посещал вечера, но когда посещал, то вместе с ним, как мухи, слетающиеся на сладенькое, слетались представители богатых семей и их наследники. Богатый, умный, с приятным нравом и невообразимо роскошной внешностью, которой даже императорская семья похвастаться не могла.       Ю Сиань — желанный билет для дурнушек выбиться в тёплую сытую жизнь. Он — опора императора.       Ю Хоу — сокровище, которое желают заполучить многие... И он впервые является вместе с кем-то, кто...              — На нём символ семьи Ю! — сплетня поползла по толпе. Золотой дракон — спасибо Имуги за оригинальность — был символом "его" семьи. Семьи Ю Хоу, созданной недавно личности. А что говорит о человеке наличие семейной "реликвии"?              — Наложник? — зашептали дальние ряды. Этот загадочный незнакомец, который был представлен как некий Господин Мао, имеет прямое отношение к семье Ю. Настолько прямое и близкое, что Ю Сиань ни на шаг от него не отходит! Всё таскается, да сдержанно улыбается, помахивая веером и, то и дело, переговариваясь с этим юношей. Безусловно пара мужей сегодня блистала и приковывала к себе всеобщее внимание. И если Ю Сиань ещё был известен среди всех присутствующих господ, пользовался уважением и властью, то "наложник", как его окрестили гости мероприятия, был никому не знаком, оттого практически все, кто подходил за разговором, старались всячески перед ним выкручиваться и лебезятничать.       Но Ливей помнил все те строчки, что Имуги вбивал ему в голову днями напролёт, и держал лицо, молчал, не отвечая на открытые уловки и вопросы, лишь иногда позволял себе произнести что-то кроткое, и то если собеседник казался ему не таким лицемерным, как остальные. По нему слишком много можно было бы понять, поэтому правильнее всего быть немного "не здесь", всегда думать о чем-то стороннем, например, о том как странно сейчас ощущается это украшение для волос или как начинает чесаться пятка.       Вот только когда он слишком долго задумчиво сидит, где-то рядом обязательно начнут шептаться, выводят его из размышлений. Но даже разговоры недостойных так сильно не отвлекали юношу от созерцания Циня в этих великолепных одеждах, как приезд знакомых лиц.              Наставник его давно перестал посещать подобные мероприятия, ему было чуждо светское веселье и шумные вечера, поэтому на приём логично приехал один из трех Советников Ордена, а вместе с ним трое его самых почетных, способных и, конечно же, достойно выглядящих ученика. Сяньцзян, по скромным оценкам Ливея, ожидаемо шёл сразу после своего учителя.       — Не отвлекайся, — прошептал на ухо Ливею Имуги. — Надеюсь, у тебя уже есть мысли, которые помогут избежать наказания. Потому что оно будет неприятным. Они стояли поодаль от толпы, чтобы дать Мао время на передышку. Впрочем, Цинь тоже не был прочь отдохнуть. Не отодвигая голову от его уха, тот слегка боднул его в сторону, направляя туда, куда нужно.              — Смотри, весь в белом, на коляске. Знаешь, кто это? — он хотел оценить успехи своего ученика. Впрочем, ничего страшного не произойдёт, если Ливей не будет знать персону этого юноши. Простительно. Тот появляется в империи впервые. Это был Абиркхи Лиандр, Наследный, Двенадцатый принц Северной империи — почти самый младший ребёнок Императора. Самые идиотские обстоятельства привели к тому, что из всех детей, что были у императора, остался лишь он и его младшая сестрёнка лет тринадцати. Оставшиеся же пали под гнётом дворцовых переворотов. Сейчас мачеха — родная мать сестрёнки — является его регентом, но совсем скоро тот станет полноправным императором. Лиан страдает от страшного недуга и владеет божественным даром. Всё это вкупе измотало его тело, вынудив обходиться инвалидной коляской. Лекари пророчили ему, в лучшем случае, семь лет жизни, но этот юноша уже который год обманывает их ожидания. Смиренный и тихий. Неконфликтный и миролюбивый. Который мухи не обидит и общается так, будто бы живёт уже добрую сотню лет. Измученное сокровище империи, которое постепенно лишается связи с собственным телом. Что же случится с империей, когда он станет на престол? Вероятно, ту ожидает крах.              Мысль о наказании заставила Ливея чуть напрячь спину и усилием воли отвлечься, и в этом хорошо помог странный образ того самого юноши в белом. Он никогда не видел в своей жизни чего-то подобного. Ни в ордене, ни в деревне не было таких людей, а таких колясок тем более, и пусть Ливей знал о существовании подобных механизмов, его больше заинтересовала конструкция колёс и сидения, чем персона, восседающая на нём.              — Если вы обратили на него внимание, значит это кто-то очень важный, — выкрутился как смог. — И богатый. Такие вещи стоят как целые дома.              — Одежда, висящая на тебе, стоит как небольшое поместье, — улыбнулся змей. — Впрочем, ты недалёк от истины. Я смилуюсь и объясню тебе. Это — Абиркхи Лиандр, текущий наследный принц правящей династии. Наследным тот стал всего месяц назад, как только император умер, началась грызня за трон, поэтому "наследники" сменяются так же быстро, как выпавшие волосы. И их столь же много. Ледяное дыхание опаляло щёку. Его губы почти касались пушка на лице Ливея. — Наложниц у него было тьма тьмущая, столько же боковых связей. Не удивлюсь, сдохни последние двое, что найдутся ещё дети северного блядуна.              Мао считал, что открыл новую технику сохранения дыхания, потому что сам он не двигался, только иногда напрягаясь от резкого холодка.              — С династии Севера? Приехал на переговоры? — юноша аккуратно, медленно повёл голову в сторону, и теперь они встретились взглядами на таком коротком расстоянии, что где-то в паре метров от них одна несдержанная дама охнула. — С таким положением в стране воевать — все равно что бежать со сломанными ногами.              — Чем ближе страна к краху — тем безумнее действия правительства, — он положил ладонь на щёку Ливея, тем самым скрыв их лица длинным рукавом. — В нём есть толика Янь. Малая, но он как-то связан с демонами, поэтому избегай его. С такими водиться не стоит.              Тот кивнул одними глазами, а затем, отчего о чувствуя неправильность и излишнюю вольность в таких действиях, осторожно убрал чужую ладонь с щеки.              — Господин, не здесь, — шепнул он и отвёл взгляд на ту самую даму. Та уже безостановочно что-то шептала второй сплетнице, прикрывшись веером.              — Господин Ю Хоу, — сзади прозвучал низкий, но не менее звонкий чем у мальчишек голос. Это был Вейтао, главный среди Советов Ордена. Обыкновенно именно он посещал мероприятия и принимал гостей. Высокий крепкий мужчина в парадных одеждах заклинателя выражал поклон Имуги, а затем в такой же позе склонились два его ученика. Лишь третий был отправлен куда-то по залу в одиночку.              — Господин Вейтао, — имуги ядовито улыбнулся, выпрямляясь во весь свой рост. Веймин ещё мог добыть хотя бы толику его признательности, хотя бы крупицу, но не остальные, которые были для него сродни надоедливым мухам. Благо, титул Хоу позволял Циню не кланяться перед ним. — Как дела в ордене?              Ливей сглотнул. Честно говоря, при виде старых знакомых он вовсе забыл об этикете, не поклонился, даже слова не сказал.              — Дела идут в гору, — улыбнулся мужчина и выпрямился. Весь его вид напоминал хищника, он словно дикая кошка сидел в засаде, готовый словесно напасть на Ливея, но не мог сделать этого здесь. — Слышал, вы посещали недавно нашу обитель благоденствия, поэтому я решил уведомить вас в пересмотре решений. Думаю, Этому Достопочтенному было бы интересно.              Он сдержанно кивнул и посмотрел на Ливея.              — Хочешь пойти со мной? — прошептал ему змей. Тот смотрел на своего старого друга, вспоминал о чем-то, но с готовностью коротко кивнул, как бы невзначай поправляя рукав одежд так, чтобы все видели золотого дракона. И пусть не пытаются приплести его ещё куда-то. Имуги очень позабавила вся эта ситуация. Да, одеты были как женихи, но Ливей очевидно держался здесь очень неуверенно. Был неопытен, мал и юн, поэтому имуги решил тихонько подшутить над ним, может эта фраза могла бы развеселить его.              — Пойдём, только далеко от папы не отходи. Возьмёшься за ручку? — и шутливо коснулся рукава парня. Где-то за широкой спиной наставника один заклинатель расплылся в широкой улыбке. Но, очевидно, только его это и забавляло, потому что сам Ливей бесконтрольно краснел ушами.              — Господин, я не знал, что у вас есть подобные пристрастия, — учитывая их одежды и поведение, теперь уже Вейтао ухмылялся.              — Я предлагаю пройти в гостевую комнату и поговорить там, — он указал на коридор, ведущий из общей пишной главной залы. Уже нужно было выдвигаться, поэтому Цинь ограничился лишь игривой улыбкой. Он достиг своей цели, сбил Ливея с курса волнения и заставил отдать свои силы, эмоции на стыд и смущение. В его понимании, подобное испытывать лучше, чем переживания. Парочка направилась следом за одним из глав ордена. Их провожали взгляды...              * * *              В гостевой комнате стояли диваны для переговоров. Совершенно одинаковые, друг напротив друга. Змей сел на тот, что располагался лицом к входной двери, и оставил место подле левой руки для Мао. Тот, что ожидаемо, присел рядом и спрятал руки в рукава. Напротив, них на диване расположился Вейтао, справа от него сидел Сяньцзян, а слева неизвестный Имуги юноша по имени Ханг. Ученики, как и наставник, явно хотели что-то выведать, и Ливей сильно сомневался, что у них получится уйти отсюда хотя бы ни с чем. В лучшем случае его змей будет угрожать, в худшем сорвётся сам Мао.              — Итак, насколько мне известно, вы "вежливо" попросили моего товарища пересмотреть решение по поводу вашего подчиненного, — мужчина сразу перешёл к делу. — Однако, пусть он и выполнил вашу просьбу, я хотел бы разъяснить несколько моментов, касаемо Мао Ливея. Господин Хоу, вы понимаете, кого держите у себя на услужении?              Этот дерзкий тон и резкие слова заставили юношу подле Имуги сжать кулаки и украдкой кинуть взгляд на Сианя.              — Вы говорите про слугу Хоу, — он расправил веер, постепенно обмахиваясь им. Когда тот щёлкнет, превратившись в деревянную палочку, этот жест будет обозначать, что разговор окончен. Но пока Имуги слушает. — Подбирайте выражения, но продолжайте. Мне любопытно, что вы хотите сказать.              У стен есть уши, так устроен дворец, поэтому имуги сдерживался. Если бы тот был вне стен, он бы уже перешёл на небрежное тыканье и завуалированные оскорбления. А вот Вейтао это нисколечко не смущало. Твердолобый управленец всегда был любимцем толпы, даже при всей своей дерзости, бояться ему нечего.              — Слуга Хоу, — исправился он. — В прошлом будучи заклинателем Ордена Хенг Фу, заработал немалый список проступков и, пусть малый, но всё же существующий список преступлений, среди которых намеренное и непреднамеренное нанесение увечий, использование тёмной магии и прочие. Сяньцзян, подай его.              Юноша послушно выполнил указ, но он все же смотрел на бывшего товарища и будто хотел ему что-то сказать. Как-то странно моргал.              — И, если бы дело действительно было только в нарушении правил ордена, мы могли бы закрыть на это глаза, но у вас в подчинении человек, нарушивший закон. Мне больно смотреть, как вы привязываетесь к нему и портите свою репутацию.              Всё чётко и напрямик — это буквально обвинение в укрытии преступника! Имуги вздохнул. Он опрокинул спину на спинку стула, закинул нога на ногу и вновь взмахнул веером.              — Кажется, я уже говорил с одним из ваших про это. Ливей не нарушил ни единого закона империи, а недавно спас деревню от натиска демонов, в одиночку защищая её, не щадя себя. Это, конечно же, порадовало императора. Говоря короче, его жизнь теперь не под вашей юрисдикцией. Мао — мой, ваши законы и наказания на него не распространяются.              Его веер щёлкнул. Разговор был окончен, теперь время показать им последствия их решений.              — Если продолжите гнуть свою линию, с вами буду спорить не только я, но и личная гвардия императора.              — Зачем же так распространяться? — Вейтао, казалось, вообще не слышал, о чем говорят.              — Наставник, я думаю, господин Ю Хоу понял, о чем вы говорили, — вдруг вмешался Сяньцзян. Его всегда улыбчивое лицо обернулось к наставнику. — Боюсь, мы выставим Орден не в лучшем свете, если продолжим досаждать уважаемым господам.              Удивительно, но мужчина, взрослый управляющий Ордена, от слов мальчишки действительно успокоился! Но носа вздернутого не опустил, лишь вздохнул, признавая поражение.              — Я надеюсь, когда-нибудь, наш спор разрешится в сторону праведной справедливости, — процедил он и поднялся с дивана. — Прошу прощения, что задержали. У вас, верно, много дел на сегодняшнем приеме, не будем вам мешать.              И Вейтао, поклонившись весьма благочестиво, удалился из комнаты, оставив учеников сидеть. Те, разумеется, по всем правилам должны были последовать за наставником, но всё-таки сидели.              — Я должен принести глубочайшие извинения Этому Достопочтенному за... Неприятные разговоры, — тут же заговорил Сяньцзян, выражая поклон. — И Господину Мао тоже. Мы не хотели бы, чтобы каждая наша встреча теперь проходила под подобными словами, однако не в моей власти что-то здесь изменить.              Ливей молчал, сжав одной своей ладонью другую, и смотрел на бывшего товарища.              — Господин Ю Хоу, как ваше самочувствие? — тот переключился на Имуги, зная, что он всегда ответит. — Когда вы прибыли в Орден в последний раз, Господин Мао очень тревожился о вашем состоянии.              — Хочешь, чтобы я показал тебе и твоему наставнику, как я себя чувствую?              Цинь ненавидел, когда к нему относились как к фарфоровому. С детства хватило, поэтому теперь это из раза в раз распаляло его. Но вспомнив, что этот парень — друг его Мао, он смерил свой гнев. Поднялся на ноги, смотря сверху вниз на ученика. Он понизил голос.              — Как-нибудь красиво передай своему старику, что следующая наша встреча станет его последней, если продолжится в этом ключе.              Никак не устрашившись, мальчик кивнул.              — Я постараюсь донести ваши слова. И всё же попрошу Этого Достопочтенного не гневаться на бюрократию и характер наших Наставников, — до конца ведь гнёт свою линию, не отступая. — Господин, вы позволите мне поговорить с бывшим товарищем? Если, конечно, он сам желает того же.              Но Ливей упрямо не желал говорить ни слова, сжимая губы в полоску, и смотрел на Имуги с вопросом.              — Развлекайтесь, — он махнул рукой. — Только не пораньтесь.              Скрепив руки за спиной, Божество покинуло комнату. А после немого укора Сяньцзяна, вышел и второй юноша. Им выпала редкая возможность поговорить наедине, зачем им чужие уши? Но даже когда тот ушёл, в комнате висела тяжёлая тишина.              ...              — Почему ты постоянно меня преследуешь? — тишину нарушил Ливей.              — Потому что ты не дал мне и шанса поговорить с тобой хотя бы раз, — привычно улыбчивое лицо юноши с каждой секундой немного расслаблялось. Мао знал, что за этим последует, поэтому отвёл взгляд, не желая смотреть на уставшего друга. — В ордене все считают тебя преступником.              — С таким-то наставником, — он фыркнул, принимаясь поглаживать пальцами по узору дракона на рукаве.              — Ты ранил его брата.              — Они не братья.              — Не кровные, но братья. Это тяжело...              — А мне видимо было легко, когда меня избили и собирались выпороть, а потом заключить в тюрьму! — Мао начинал закипать, это совсем, совсем плохо. Пришлось насилу успокоить себя. — Я не собираюсь говорить о прошлом.              ...              — Я скучаю, Вей, — от низкого и настолько самобытного юноши не ожидаешь услышать подобных слов, ещё и сказанных так, будто он сейчас заплачет.              — Я тоже, — Ливей не собирался больше тут сидеть, ему срочно нужен воздух! — Всегда завидовал, как ты умудряешься держать лицо.              И с этими словами Мао широким шагом вылетел из комнаты, оставив любые попытки друга разговорить его или попытаться остановить. Он влетел почти прямо в объятия змея.              Пока внимание толпы не было направлено на них, имуги прижал его к груди, накрыв рукавом, ладонью, кладя ту на голову Ливея.              — Бедовый... Всё ходят за тобой по пятам, — он вздохнул, расцепляя объятия. — Пойдём на балкон, там сейчас никого. Отдохнёшь.              — Я в порядке... — на самом деле нет, но в объятьях Циня ему было так спокойно, что можно было даже поверить в то, что он сможет перетерпеть эти чувства. — Можем пойти в зал.              * * *              Когда из комнаты вышел Сяньцзян, мужчины все ещё стояли так близко, но ему вообще не было до этого никакого дела, он лишь быстро поклонился и ушёл на поиски своего горе-наставника.       Поиски вряд ли увенчались успехом, ведь его раньше настиг некто белый и роскошный. С нежно голубым взглядом и руками в шёлковых белых перчатках.              — Здравствуйте, Господин, — кивнул тихий красавец, — это вы приходитесь заклинателем?              Сяньцзян, хоть и считался образцовым заклинателем и разумеется знал про правителей Севера, но даже так до него не сразу дошло, кем является этот мальчик.              — Добрый вечер, господин, — вежливо поприветствовал Он незнакомца и сделал глубокий уважительный поклон. — Так и есть, я принадлежу Ордену Заклинателей имени Хенг Фу. Этому Достопочтенному хотелось что-то у нас узнать?              — Всё так, — Лиандр из рода Абиркхи кивнул. — Я бы хотел поговорить с честным и умелым господином. Сегодня здесь присутствует тот, кто возглавляет ваш Орден?              Несмотря на своё исключительное положение, Лиан был очень вежлив и ласков.              — Конечно, наш наставник Вейтао Фу привёл своих подчинённых на этот вечер. Мне отыскать его для вас? — юноша не распрямлялся.              — Если Вас не затруднит, — он обернулся назад и поднял ладонь, намекая, что сейчас его нужно оставить в покое. Мужчина, что вёз до этого инвалидную коляску, кивнул и ушёл от принца. Тот же обернулся на юношу. — Мне подождать Вас в переговорной?              — Если вас не затруднит, — вежливо кивнул юноша. Ему не хотелось заострять внимание на коляске, наверняка незнакомца очень тяготит это обстоятельство его жизни. — Наставник прибудет как можно скорее.              С этими словами он, наклонившись ещё сильнее, отошёл назад и скрылся в толпе. Лиандр же заехал внутрь переговорной на неповоротливом транспорте. Встав недалеко от кофейного столика, он прикрыл глаза и вздохнул, собираясь с силами. Он собирался прочитать воспоминания очень взрослого человека. Это будет сложно. С каждым разом было всё сложнее. Не получить их, а привести себя в чувства после этого. Каждый раз казалось, ещё чуть-чуть, ещё разок и его голова разорвётся на тысячи маленьких осколков. Но нет, лишь усиливалась боль и слабость. Во дворце слуги уже за глаза называли наследного принца наркоманом от количества принимаемых трав. И в чём же они не правы, если без лекарств он не проживёт ни дня?              А Сяньцзян не соврал. Уже спустя пару минут, предварительно постучавшись три раза, в помещение вошёл солидный крепкий высокий мужчина и склонился в уважении к наследному принцу. Вероятно, по пути сюда он объяснил ученику, особу какого масштаба тот встретил, поэтому за наставником зашёл и сам Сяньцзян, точно так же склонившись перед ним.              — Вы хотели меня видеть, Достопочтенный? — вежливо поинтересовался мужчина.              — Всё так, Господин, — с выдохом он снял перчатку с правой руки и протянул её заклинателю, как только тот подошел к нему. — Лиандр из рода Абиркхи. Наследный принц Северной империи, это честь познакомиться с вами, Глава.              — Ваше имя известно всем в этом дворце, — приулыбнулся мужчина и протянул свою ладонь, несильно, но уверенно пожимая руку юноши. — Моё имя Фу Вей Тао, Второй Советник-Глава Ордена Заклинателей Хенг Фу. Взаимно...              Лиан унял дрожь в руке и скоро надел на неё перчатку, сдержанно кивая. Ему повезло родиться белоснежно белым, иначе эти двое заклинателей точно заметили бы побледневшую до омерзения кожу. Его мозг прошибла игла воспоминаний. У Ю Хоу и его слуги были определённые проблемы с Фу Вей Тао. Тот был достойным, но чересчур следовал правилам. Лиану такие не нужны. Что если его проклятье имеет демоническую природу? Он станет врагом народа. Нет, нельзя сообщать главе о недуге.              — Давайте перейдём к сути, — его голос стал тише. Глаза юноша прикрыл. Со стороны могло показаться, что он просто не любит прикосновения, но вынужденно жмёт руку, так как это — этикет в его стране. — Я наслышан проблемой увеличения количества демонов на юге. Исходя из данных полученных разведкой, очередной очаг совсем скоро вспыхнет на Севере. К сожалению, предыдущие правители были скептиками, поэтому должного заклинательского ордена у нас нет. Разрозненные самосовершенствующиеся бродят по стране и своевольно решают и создают проблемы. Поэтому я хотел предложить одному из Глав или главных учеников помочь мне в основании ордена.              Вейтао было как-то не до высокомерия принца. Он знал, что этот юнец одним взмахом пальца может натравить на него своих слуг, ровно как знал, что в нынешней ситуации его скорее убьют. Война на севере расставляла приоритеты, и даже сегодняшний приём с этим чудным гостем — сплошное противоречие.              — Должен сказать, ваше решение весьма благородно. Я наслышан о заклинателях вашей страны, и меня радует стремление основать Орден, вот только боюсь, мы не имеем права действовать сейчас, — мужчина скосил глаза на Сяньцзяна, затем, помолчав пару секунд продолжил. — Известно ли вам, что Орденом Хенг Фу традиционно управляет совет из трех старших заклинателей? Мы отвечаем за три главные направления — благочестивость, внешние связи и образование. Поскольку моя доля связана с другими орденами, боюсь, я не могу покинуть страну. Позвольте поинтересоваться, предлагал ли Этот Достопочтенный свою идею нашему Императору?              Потому что действовать без ведома императора во враждебной стране — все равно что подписать себе смертный приговор. Лиан сдержанно улыбнулся и кивнул.              — Всё так, но я хотел узнать мнение человека чести. Вы ведь чтите собственные порядки ничуть не меньше, чем законы солнца Южной Империи.              Молодой человек поднял голову, чтобы осмотреть Вей Тао тщательнее. После его взгляд перекатился к Сяньцзяню.              — Я знаю, что это прозвучит не в меру дерзко, но, если бы вы согласились отдать мне умного ученика, который знает вашу систему ордена, вы бы значительно облегчили мне жизнь.              Вот так незадача. Сянцзян наверное впервые на людях выдал на своём лице выражение, отличное от привычного слегка расслабленного. Сяньцзян кинул испуганный и немного настороженный взгляд на наставника.              — Что ж, ничего подобного никто и никогда раньше не делал, — произнёс мужчина и вдруг улыбнулся. — Думаю, мы можем считать это тактическим сотрудничеством, а значит я могу попросить вас об услуге?              — Если это будет в моих силах, — он кивнул.              — Отзовите свои войска, — наглый заклинатель заговорил серьёзно. — Это будет лучшим решением для обеих сторон. Если война продолжится, когда начнётся наступление демонов, и нам, и вам придётся несладко. Мы делимся с вами мудростью и законами заклинательного искусства, поэтому просим закончить сражения.              Лиандр и так хотел это сделать. То, что подобная просьба стала условием соглашения с Орденом — удача. Можно особо и не напрягаться.              — Конечно, как только вступлю в полноправную должность, я остановлю наступление, — всё было так просто.              — Благодарю за понимание, — мужчина кивнул. Даже если все было так просто, ему необходимы были четкие условия, обязанности Севера, которые они должны были соблюсти. — Мы готовы предоставить вам самого способного из моих подопечных на срок около года. Я считаю за это время он успеет передать вам все необходимые знания.              Какая ирония. Сяньцзян столько работал, чтобы заслужить звание лучшего, а теперь это же звание стало для него приговором. Но горести своей юноша не показывал, молчал и все так же смотрел на наставника. Лиандр с улыбкой взглянул на Сяньцзяна.              — Я так понимаю, вы, господин, тот самый лучший ученик? — он уже принялся снимать перчатку.              — Он и есть, — Наставник ответил за него, рукой подзывая подойти поближе. — Всего за пять лет он стал самым выдающимся среди своего возраста в нашем ордене заклинателем.              Сяньцзян вежливо поклонился будущему правителю, а затем пожал протянутую руку.              — Буду рад служить, Господин.              Это он. Ему можно довериться. Лиан это понял с первых воспоминаний. Принц устало кивнул и улыбнулся. Надевая перчатку, тот заметил две капли крови на монотонном пледе, что лежал на его ногах. Это можно было предугадать, но в это, как всегда, не хотелось верить.              Кровь полилась из носа.              — Ох, прошу прощения, — юноша суетливо отыскал платок в кармане брюк и прижал к лицу. — Мой недуг очень нестабилен.              Оправдывался Лиандр.              — Вам принести лед? — тут же предложил Сяньцзян, чуть наклонив голову. Этот ребёнок страдает от болезни, и пусть говорить о ней крайне неловко и, возможно, оскорбительно, но помочь в такой ситуации определённо стоит. — Можете отдохнуть здесь, а я схожу за ним.              А затем, быстро поклонившись, юноша так же быстро убежал. Ли тихо дышал, закрыв глаза. Пережидал бурю. Каждый шорох отдавался в голове взрывом.              — Глава... — сказал он оставшемуся. — Не беспокойтесь обо мне, можете идти... Но я попрошу вас, смилуйтесь и не рассказывайте о том, что сейчас видели.              Он тихо усмехнулся и зажмурился.              — Все и так знают, что я болен... Просто, если скажете...              — Я не скажу, — тихо пообещал мужчина. Всё-таки совесть он имел и не мог спокойно смотреть на болеющего ребёнка, каким бы влиятельным и мудрым тот не был, он все ещё ребёнок.       В этот момент в комнату зашёл Сяньцзян и протянул юноше завернутый в платок лед.              — Вам стоит отдохнуть, — прошептал он. Лиан приложил к носу пакет со льдом и вздохнул. Его длинные белые ресницы задрожали от приятного холода. Как только глава ордена покинул комнату, юноша негромко заговорил.              — Благодарю... Господин Фа, обещайте, что-то, что я сейчас скажу, останется только между нами. Поклянитесь, ведь об этом знают лишь единицы.              Тот оставался настороже, уже готовый уйти вслед за наставником, но после таких слов только кивнул.              — Клянусь, Господин. Для меня дело чести сдержать клятву.              ...              Лиандр вздохнул и отложил подтаявший пакет на стол.              — Я проклят. Или благословлён. Я не могу ничего забыть, я помню даже самые первые секунды моей жизни, которые не могут быть запомнены. Каждый раз, когда я касаюсь кого-то или чего-то, я вижу все их воспоминания с самого рождения... Прошу меня простить, я был вынужден посмотреть и Вас, господин Фа, чтобы знать, могу ли доверять.              Он говорил тихо и медленно, но чётко.              — Но эта сила медленно меня убивает... Я бы хотел... Если бы вы могли помочь мне, попытаться исцелить меня... Я готов отдать всё, что вы попросите, чтобы боль ушла... Простите, я не должен вам жаловаться в первые секунды нашего знакомства, — он пристыженно улыбнулся, отводя взгляд. — Вы не первый, кого я прошу о помощи, но ещё никто не смог... Единственная моя зацепка — носки и перчатки. Каждый год, в мой день рождения, кто-то приносит мне их. Шёлковые. Единственное, что не вызывает у меня воспоминаний и позволяет касаться мира...              Сянь слушал внимательно. Он слушал и смотрел на юношу, не меняясь в лице ни когда тот говорил про проклятье, ни когда он рассказывал о зацепках. Только в конце понятливо кивнул.       — Вы должны понимать, что я не могу обещать ничего, однако в моих силах постараться. Раз уж наставник доверил вам меня, значит он считает, что я смогу помочь, и не важно, какая будет цель. Мой долг — исполнить вашу волю, и я сделаю все возможное, чтобы помочь.              Даже если его самого никто не спросил, просто продали за бесценок другому дяде — мальчику — и оставили в его руках. Сначала его это злило. Но Сяньцзян не мог ослушаться, а тем более сейчас пытаться обжаловать решение наставника, ведь кто-то другой мог не подойти, он мог не обращать внимания на просьбы принца. Если Лиан выбрал его, он не может подвести. Принц вновь сдержанно улыбнулся.              — И всё же, я хочу, чтобы вы знали. Вы не обязаны оставаться подле меня, я не хочу принуждать вас... Поэтому, не могли бы вы, Господин Фа, расценить это не как долг, а как жест доброй воли? — он беспокойно перебирал ткань перчаток. Но Сянь недоуменно склонил голову в другую сторону.              — Господин, я хочу, чтобы вы знали, даже если меня принудили к этому, не будь указа моего наставника, я бы все равно вызвался. Но ведь это всё — удобная политическая уловка, чтобы найти подходящего человека? — он приулыбнулся чуть шире, чем обычно.              — Конечно, — Лиан кивнул. — Я уверен, ваш наставник тоже это ощутил, но не зная моего истинного мотива, не мог полноценно догадаться о причине такого хода... Что ж... Давайте поступим так, я буду называть Вас — Сяньцзян, а Вы меня — Лиандр. Так принято в ближнем кругу, а теперь Вы в него вхожи.              — Господин, разве так можно? Я не имею права, — Сяньцзян и Ливей никогда и не были похожи, с самого детства разнились и их подходы к воспитанию, однако их любовь к субординации — у кого-то врожденная, у кого-то выстраданная — объединяет их в похожести. — Позвольте хотя бы уважительное обращение к вам.              — Прошу, это мне на пользу... На "вы", но с именем, чтобы другие видели Вашу поддержку в мою сторону. Это моя прихоть, но мне остаётся только молить вас о понимании.              Тот тихо вздохнул.              — Как скажете, Господин Лиандр, — приулыбнулся он. — Вы останетесь здесь и отдохнёте?              Он помотал головой, подтирая засохшие остатки крови.              — Не в моей власти. Я должен выйти, чтобы люди не надумали чего. Можете подержать мне дверь, пожалуйста?              Сяньцзян без слов поднялся и прошёл к двери, открывая её.              — Если вам потребуется помощь, я всегда к вашим услугам.              — Благодарю.              Неповоротливая коляска достаточно ловко выехала, объехав ступни Сяньцзяна. Принц отъехал на пару метров от заклинателя, но обернулся, выжидающе перебирая пальцы.              — Если Вам захочется, то присоединяйтесь ко мне. Через час я отправлюсь на второй раунд переговоров с солнцем Южной Империи.              Юноша сделал лёгкий поклон.              — С удовольствием поприсутствую подле вас, — А после этого ему пришлось уйти. Отыскать наставника, товарища, а может даже снова попытать счастье поговорить с Ливеем, но это если повезёт.              * * *              Вечер подошёл к концу. Многие гости уехали. Те, кто остался, были правителями или представителями стран, которые уже второй час сидели в переговорной вместе с его величеством Императором. Ю Хоу, воспользовавшись положением, вместе с Мао удалился на балкон. Крытый. Иначе они бы туда не вышли для продолжительной беседы. Всё же зима никого не щадит.              — Твой ответ, Мао, я жду, — он с улыбкой присел на плетёный стул, забрасывая ногу на ногу. Ливей под конец вечера значительно устал. Оно и неудивительно — ему несколько часов пришлось держать на лице маску благородства, он переступил через себя и поговорил с бывшим другом, а им ещё и до дома добираться нужно. И мало всего этого, ведь только сейчас он вспомнил, что должен был подумать насчёт особого задания от Господина!              — Ты ведь специально так меня разодел? Чтобы другие обратили на меня внимание, — он пытался выиграть время пустыми разговорами.              — Хватит заговаривать мне зубы, — он усмехнулся. — Отвечай, Ливей. Пан или пропал.              Вздохнув, юноша отвёл взгляд куда-то на улицу, вглядываясь в верхушки домов. Может так чудодейственно работает холодный воздух, но ему в голову пришла только одна идея.              — Мне кажется... Они подумали, что я твой наложник, — последнее слово сорвалось шёпотом. Ливей почувствовал, как краснеют его уши. — Дамы постоянно это говорили, но не могли тебе и слова сказать.              Ведь это неприлично, Ливей — мужчина, а Ю Хоу так активно намекает. Тот разочарованно вздохнул и в сердцах приготовился исполнять задуманное, но он не смог. Мао был разбит и растоптан. Его силы истощены, он еле-еле стоит на ногах. Имуги не мог позволить себе лезть к такому слабому человеку, который даже сопротивляться не сможет.              — Хочешь узнать ответ? — змей провёл ледяной рукой по его затылку. Мао тихо промычал, прикрыв глаза от количества мурашек, что пустились по его спине.              — А разве я не угадал? — прошептал он, повернул голову к Имуги и раскрыл глаза. Пусть он и устал как собака, но это не мешает ему рассматривать змея. — Дамочки так и говорили, вообще никого не стесняясь. Они не учили этикет? Я вот учил, и, по-моему, так делать нельзя.              — Жених, — он перекинул отросшие волосы Мао на другое плечо. — Легко спутать с наложником, если не знать природы украшений. Ты не слышал, как два старика назвали тебя таким образом? Ты настолько не уверен в себе, что посчитал, что я захочу представить тебя каким-то наложником?              Цинь властно повернул к себе Ливея, от чего тот бёдрами упёрся в ограждение. Две худенькие изящные руки стояли по обе стороны от него. Божество смотрело сверху вниз. Глупый, глупый Ливей. Смотрит на змея своими глупыми-глупыми глазами, моргает и думает о том, что ему, верно, послышалось.              — Тогда про вас они наверняка думали что-то... Ужасное, — самое умное, что он смог придумать. Сердце билось неистово, и лицо уже краснело, но Ливей всеми правдами и неправдами отмахивался от мыслей о замужестве с Божеством!              — Про меня всегда думают что-то ужасное, какое мне дело до них? — он наклонил голову, вдыхая аромат от шеи Ливея. — Я хотел наказать тебя, но вынужден позволить тебе отдохнуть, иначе то, что я с тобой сделаю, покажется тебе слишком жестоким... Мой Мао, ты насквозь пропах ими. Придётся самолично вымыть тебя и уложить рядом, — и поцеловал в ямочку ключицы.              И почему рядом с этим змеем-искусителем грозный Ливей вдруг вздрагивал от прикосновений к ключицам, хватался за дорогие ткань на поясе Имуги и притягивал к себе ближе.              — Вы отменяете наказание? — зашептал он.              — Да, наслаждайся мгновениями спокойствия, Ливей. Это не навсегда, — боднувшись в лицо, он отодвинул голову, чтобы взглянуть на Мао получше. Притягиваниям заклинателя он не сопротивлялся, позволял делать с собой то, что Мао так хочется. Имуги левой рукой прогладило по щеке Мао, разглаживая хмурость с его лица. Слегка оттягивая уголок губ, чтобы вспомнить, как он там выглядел жаждущий и пьяненький. — Какая досада, что в своём измотанном виде ты вызываешь больше всего желания. С этим затуманенным взглядом и поверхностным дыханием. Более сексуального и нуждающегося существа не найти.              Ливей сглотнул гулко и громко. От таких слов и неприкрытого вожделения со стороны Циня внутри все кувырком ходило, тряслось и дрожало, от каждого его слова в таком состоянии голова шла кругом. Да, он устал, но это не значит, что он стал бесчувственным и снова забыл то непотребство, которым они занимались тогда.              — Почему ты говоришь такие вещи? — выдохнул он, чувствуя, что от подобных разговоров его юное тело даст закономерную реакцию. — Специально дразнишь меня?              — Я рад, что ты заметил, — он улыбнулся, прижимаясь поближе к нему и скользя бедром прямо между ног Ливея. — Не бойся, просто хочу, чтобы ты не забывал, кому принадлежишь. Я не стану на тебя налегать и требовать от тебя ласки, но проигнорировать тебя не могу.              Змей оставил лёгкий поцелуй на губах и полноценно выпрямился.              — Можем поехать домой, я с делами покончил.               Заторможенно глядя на Имуги, юноша напрягся всем телом, явственно ощущая ту самую реакцию своего тела, которой опасался. А губы все ещё горели от поцелуя.              — За что мне всё это? — пробормотал он, жмурясь и прижимая к лицу ладонь, пытаясь усмирить свое тело. Ливей оторвался от перилл балкона, все так же медля.              — Наверное, ты спас в прошлой жизни страну, — ухмыльнулся змей, лишь слегка отодвигаясь от Ливея. Ещё пару секунд он глубоко дышал, а затем убрал руку и неуверенно шагнул к выходу.              — Тебе так нравится меня мучить. Придумывать мне наказания и дразнить, — жаловался он, ведь возбуждение нехило так взбодрило уставший мозг. Змей подхватил его под руки с сомнением разглядывая юношу. Чем-то были заполнены думы заклинателя.              — Ты на что-то обижен? — ему правда сложно было распознать человеческие эмоции. Уже заранее ощущая, будто бы юноша обиделся на него, змей принялся раздражаться. Тот взглянул на мужчину с удивлённой улыбкой.              — Ты... Ты творишь со мной такое, — в возмущении проговорил юноша. — Я не обижен, конечно, просто... Это жестоко.              — Что именно? Мои чувства к тебе? — вот теперь он точно был оскорблен. Как можно не ценить божью любовь?!              — Нет! Ты возбуждаешь! И... А что мне делать то? — воскликнул юноша, краснея.              — В смысле "что"? А я от тебя бегаю как девственная девица, не даваясь коснуться? Ты совсем ахуел, всё подают на блюдечке с голубой каёмочкой, а ты даже коснуться не хочешь!              Впервые... Он говорил ртом. Грубо, но о том, что ему действительно хочется... И Божеству хотелось, чтобы Ливей его касался? И эта грубость правда подействовала, заставила глупый мозг Ливея начать работать.              — Я хочу! Хочу!.. И это плохо, я мужчина, Цинь, мужчина, — тот вдруг перешёл на шёпот, сжимая кулаки. — А ты Божество. Я тебе не по статусу, какие касания? Какой жених?..              — Видит отец, я придушу тебя своими руками, если продолжишь плести эту чушь! Какая, к чёрту, разница?! — почти взревел змей. Благо, балкон из-за глухих стен увидеть было нельзя. А двери были напрочь закрыты. Иначе семейную неловкую ссору заприметили бы все...       Он берёт Ливея за запястье и кладёт его руку себе на грудь.              — Касайся! Это же так просто, что в твоей голове вообще творится?              — Да не знаю я! Ясно тебе?! Ты думаешь, что все так просто? Просто решил, что он тебе нравится, и пошёл?! — рукой, что лежала на груди Имуги, он сжал одежды и даже наверняка процарапал кожу, притягивая мужчину ближе. — У тебя может это и просто, но ты не я! Я... Я не знаю, что я. Я боюсь! Мне страшно, я могу, но... Аргх.              Ливей легонько оттолкнул его от себя и спрятал руки в рукава, отворачиваясь.              — Ты не поймёшь этого. Я не умею быть "женихом", которого ты хочешь иметь.              Змей развернул его к себе. Он грубо притянул его, держа за грудки одной рукой. Крепко-крепко, сдавливая ткань до того, что наряд начал трещать по швам.              — Да ты что? И какого же жениха я хочу, Мао? Тебе, наверное, лучше знать. Посвяти меня.              Тот вцепился в чужую руку и неосознанно сильно сжимал её, выплевывая яд изо рта.              — Спокойного, умного, красивого, — начал он перечислять. — Не "неуверенного в себе", не "неаккуратное создание", и уж точно не дикого грязного волка!              Конечно он припомнил все слова, что говорил ему Имуги, может сам на это внимания не обращал, но каждое оскорбление заседало где-то внутри. Цинь поднял вторую руку, намереваясь обхватить дурного, чтобы высказать о нём, всё, что он думает...       Но тут юноша крепко зажмурился и сжался весь, втянул голову в плечи, ожидая удара. Словно щенок, которого наказывают за проступок. Рука закончила движение. Легла на щёку. Цинь в растерянности смотрел на сломленное создание. Этого упёртого воина доломал он сам. Все эти слова Имуги уже говорил, но он не знал, что всё сказанное так сильно отразится в сердце Мао. Шрамами застынет на нём.              — Может я и доломал тебя, но осколки из рук не выпущу, — непривычно ласковым движением в ответ на яд тот провёл ладонью по лицу Ливея. — В тебе есть всё, что я искал. Своенравие, смелость, дикость. Мне не хватало этого. Я искал эти божественные черты в людях и нашёл лишь в тебе.              Даже от прикосновения к щеке он чуть дернулся, просто потому что сейчас ему не хотелось касаний, не хотелось ничего. Ливей ненавидел быть уязвимым, особенно перед этим мужчиной, перед ним необходимо показывать характер и свою стойкость, иначе в нем проснётся жалость, а этого нельзя было допустить.              — У тебя ужасный вкус, — буркнул юноша, наконец открывая глаза и сразу же уводя взгляд в сторону. — В отличие от меня, я всегда выбираю идеалы.              Мао хмыкнул и одной рукой убрал ладонь Циня со своей щеки. Тот возмущённо фыркнул. На балкон постучались. Дверь отворил молодой муж со склонённый головой, не смея посмотреть на молодых господинов.              — Ваше Сиятельство, карета подана.              Имуги сдержал противоречивые чувства. Он вздохнул, бросая кровожадный взгляд на Ливея.              — Дома договорим, — и, обойдя прислугу, направился в зал. Пришлось последовать за ним, живут то вместе, как и добираются до дома. В карете места было как раз для двоих, но даже так вымотанный тяжёлым вечером и по-настоящему трудным разговором Ливей уселся у окна, налег на стенку, а затем и вовсе, казалось, задремал. Конечно он не спал, но находился где-то не здесь, прикрыв глаза.              * * *              Ехать пришлось долго. Настолько, что мороз проник в карету и стал её постоянным гостем. Лишь тёплый плед спасал.              — Просыпайся, мы приехали, — сообщило ему божество, распахивая двери. Но, как это обычно бывает, если тело не двигается, оно быстрее и сильнее отдаётся холоду. Так, выходя из кареты, Ливей пару раз крупно вздрогнул, а затем принялся потирать руки друг об друга, согреваясь.              Едва оказавшись в доме, юноша, ещё недавно отказывающийся от помощи слуг, позволил им снять с себя дорогие красивые одежды, но только верхнее, в нижнем же дошёл до спальни и уже там переоделся в тёплое домашнее одеяние. Человеческая его часть корила себя за чересчур жёсткое предвзятое отношение к Мао. Божественная была занята её подавлением и собственными эгоистичными желаниями. Внутри имуги постоянно проходила эта битва и сейчас та разгорелась с новой силой. Неизвестно, кто именно побеждал, но змей молча сопровождал Ливея. Не спускал с него глаз. Ему хотелось понять всю полноту чувств, что сейчас ощущал заклинатель, но тот физически не мог.              * * *              Не в силах заснуть, в практически полной темноте, змеюка присела на кровать и раскрыла книжку. Лишь тусклый светильник горел на прикроватной тумбе. Сегодня Ливей впервые за долгое время ушёл спать к себе. Он посчитал, что в нынешнем состоянии наверняка сорвётся на Имуги, наговорит чего не нужно, а может вообще начнёт оскорблять просто так, а ведь он не хочет этого, ему не хочется делать Циню больно или неприятно. Раньше мог себе позволить, но теперь, когда рядом постоянно ходит этот высокомерный мужчина с на самом деле чутким нутром, он не мог.              Все поместье погрузилось в тишину. Сквозь неё лишь иногда слышны были шорохи пламени в светильнике, да жужжание какого-то насекомого, что спрятался осенью в доме. Внезапно дверь спальни Божества распахнулась. Внутрь влетел сонный, угрюмый Ливей, яростно протопал к кровати и плюхнулся на неё совсем недалеко от Имуги.              — Привык спать тут, — на самом деле это глупая ложь. Вернее, он действительно привык, но только потому что сон здесь был спокойным и надёжным, всегда немного прохладным, и к такому можно довольно быстро привыкнуть. Божество хмыкнуло и молча вытащило одеяло из-под Мао, чтобы накрыть его. Сотворив желаемое, тот замолчал, вернувшись к чтению трактатов. Но молчание это длилось недолго.              — Не помню, кто из людей сказал мне эту фразу, но она звучала так "никогда не ложись спать с супругой в ссоре". Так что если хочешь что-то сейчас сказать — говори.              Разве можно уснуть после таких слов? Да Ливей чуть ли не подпрыгнул на месте, готовый взорваться!.. Но сказать было особо нечего. Он закрыл рот, снова улегся, и только потом заговорил, отвернутый от Имуги.              — Мне казалось, это ты хотел "договорить дома".              Ведь правда...              — Кхм... — он отложил книгу и гордо расправил плечи. — Слов из песни не выкинешь. Надо было догадаться, что ты настолько чувствительный...              Нет, не так.              — Я повёл себя не по-человечески. Бил тебя и обзывал как псину, а теперь требую от тебя любви. Я прошу прощения и постараюсь исправиться, Ливей.              И вот он снова подрывается. Поворачивается медленно на мужчину, смотрит своими сонными удивленными глазами и тихо вздыхает.              — Меня возмущало не это, — возразил он, отмахиваясь. Плевать ему на избиения и оскорбления, привычное дело, но почему вдруг все стало так серьёзно? — Я не понимаю, почему ты вдруг заговорил обо всем этом... О женитьбе и сексе. Тебе все равно что подумают люди, но я... Любовь между мужчинами — это ненормально. Так всегда было.              И в итоге всё сводится к одному.              — Для людей, — поправил его змей. — И я не понимаю — почему. Кто решил и какой в этом смысл. Я заговорил об этом потому что разглядел в тебе то, что меня возбудило, вот и всё. Я ценю твою жизнь выше своей, и ты меня возбуждаешь. Поэтому я должен взять тебя в мужья, ты должен быть моим.              Как он... Всё просто это говорил. И эта простота не укладывалась в глупенькой голове Ливея, тяжело принять что ты можешь просто быть кому-то интересен, просто возбуждать.               — Не понимаю, — снова устало вздохнул он и опустил голову на подушку, смотря в потолок. Он вспомнил, как подглядывал за тем самым мальчиком, как получал наказание за любопытность, страсть и влечение к мужчине. — Я умру когда-нибудь. Зачем тебе это всё?..              — Теперь я божество. Я найду способ сделать тебя бессмертным.              Он даже не спрашивал, нужно ли это Ливею... Просто ставил перед фактом. Тот закрыл лицо руками и заговорил так тихо, словно правда скоро заплачет.              — Я не умею вот это всё... Милое и красивое делать. И в постели я трость из бамбука, наверняка. Не умею и не получается у меня быть хорошим парнем.              Змей поджал губы. Он опустился вниз и лёг набок, лицом к юноше, с любопытством смотря в лицо, скрытое ладонями.              — Навыки в сексе приобретаешь со временем. Да и не надо тебе вести себя как-то по-другому, потому что мне нравится эта твоя версия. В этом же суть.              Аргументов у него больше не осталось. Ливей осторожно повернулся на бок, лицом к мужчине, а затем со вздохом убрал ладони.              — Я же говорил, что у тебя ужасный вкус.              — Это ты пока так думаешь, — он навалился на Мао. Без сексуального подтекста, просто лёг сверху и поцеловал в щёку. Так как тот был до смешного лёгкий и холодный, имуги напоминал сам по себе приятную простынь. Такими неплохо укрываться летом, в знойную жару. Его костлявые руки скользнули по бокам и обняли Ливея. Смешно от того, сколько в этом длинном тростнике было сил. — Я давно уже перестал ошибаться в людях.              Мао испустил тихий выдох и всё-таки закрыл глаза. Сон уже готов был забрать уставшее сознание, но перед тем как отдаться ему, Ливей сам прижался к Имуги, уткнулся лицом в его шею и прижался губами. Хотел поцеловать, наверное.              — Не злись на меня... — пробормотал он и наконец то уснул.              * * *              Глубокая зима спустилась на мир. Наступил январь. Уже было десятое число. Весь вчерашний день Цинь беспробудно спал, и утро начиналось точно так же. Сгруппировавшись в тёплый калач, он дремал под одеялом и не реагировал на внешние раздражители. Возможно, божеству просто снился очень приятный сон. Ливей же, пусть покамест не занимался делами по дому, тренировки решил продолжать. А весь прошлый день он обходил поместье потому что обнаружил, что где-то скрипит от ветра крыша. Разумеется, слуги это тоже заметили и быстро бы все исправили, но Мао настоял на своей помощи, а кто ж ему откажет? Поэтому утро было тихим и тёплым.              Ливей проснулся в постели рядом с неподвижным Цинем и не удержался — прижался к нему сзади, запуская руки для объятьев. Со дня приёма у Императора тот стал более активно показывать свои чувства. Сердце того почти не билось. Да и дыхание ощущалось так, как прикосновение крыльев бабочки. Цинь не просто не сопротивлялся, не отвечал на действия Мао, его тело напоминало мешок, слабо набитый мукой. Тесто, которое можно мять, и то идеально подстроится под форму. Ужаса добавляли закрытые глаза. Он никогда не спал с полноценно закрытыми глазами, это особенность его тела... Но сейчас, если отодвинуть волосы, то можно узреть нечто необычное.              Что-то было не так. Будучи человеком стойким, Ливей не сразу думал про все плохое, но если уж думал, то думал до конца. Потрогал тело, погладил по плечам, вдруг отреагирует, осторожно приподнялся на локтях, а затем и вовсе уселся над Имуги, заглядывая тому в лицо. Потрогал его, погладил...              — Цинь, — позвал Мао, сжимая ладонью плечо. Его тело пробрала дрожь. Он приоткрыл глаза и с таким заспанным и сладким выражением лица посмотрел на Ливея, будто бы тот разбудил его после первых двух часов сна, вырванных из лап бесконечно бессонницы.              — М? — он был так тих и спокоен, соблазнительной дымкой в алом взгляде смотря на Мао. Ну слава Богу!.. Конкретно этому. Ливей уронил голову на подушку с измученным выдохом.              — Доброе утро, — но судя по хмурому тону, у самого Мао утро было не добрым. Как же он перепугался! Все никак не запомнит, что Божество не может умереть.              Было невообразимо холодно. Укутанный Бог повернулся набок, к Мао, и требовательно забрался к телу. Стал пробираться к теплу, прячась от мороза, и вновь принялся засыпать...              — Ещё не выспался что ли? — тот с готовностью принял холодного змея, крепко-крепко прижал к себе его тело. — Ты спал весь день.              — Наверное, спячка... Может вчера было слишком холодно, поэтому я отрубился.              Он широко зевнул, забираясь носом в грудь Мао.              — Есть хочу, — пожаловалась гадина.              — Давай ка без спячки, — тут Ливей ухватился за плечи и поясницу змея, сначала сел в кровати, а потом и вовсе поднялся с неё, держа свое сокровище в руках. Он такой лёгкий, что даже без тренировок смог бы. — Что хочешь поесть?              И Мао отправился на кухню, решив приготовить им сытный завтрак. Вмиг всё его естество напряглось. Мужчина легко спрыгнул с рук, выпрямившись во весь рост. Кажется, даже его загривок распушился.              — Не иди за мной, — скомандовал гадина и быстрым шагом направилась к главному входу, на ходу поправляя одежду... Что у него только в голове творится?              Растерянный Ливей так и остался стоять на месте. Что это вообще было? Он обиделся? А потом полетел следом. Снаружи всё потемнело. Хоть день и был солнечным, хоть лучи до этого и озаряли всю землю, сейчас непроглядной черноты купол скрыл бескрайнее зимнее голубое небо. В то же время, снег был белым. Здание тоже ярко горело, словно солнце никуда не ушел. Эта абсурдная картина не поддавалась логике, а божества и не должны быть легки для понимания.              Черный плащ стоял на мостовой. Оно уже вошло в ворота и теперь молча стояло, ожидая продолжения праздника. Змей замер на пороге и оглянулся назад, на Мао.              — Я сказал тебе быть дома, — рявкнул бог и тут же по его телу понеслись мурашки.              — Братец, — женский, но расстраивающийся в несколько тонов, голос загремел прямо у уха.              Создание стояло у самого входа. Прямо перед имуги. Тот, недолго думая, схватил за запястье Ливея и задвинул за свою спину. Его кисть потрясывалась. Человеческая часть боялась полноценную урожденную Богиню.              — Водный дракон Имуги, воинственный Бог. Покровитель кровожадных сражений и чтец справедливой битвы. Мои поздравления, ты теперь можешь попасть на небеса, — она была бесстрастной и тихой. Совсем не обращала внимания на Мао. А тот уже и перестал удивляться. За последние пару лет он насмотрелся и пережил столько поворотов судьбы, что был готов, казалось ко всему. И все же существо, явившееся им на порог, поражало нутро, заставляло всего содрогнуться и вцепиться в одежду Имуги. Где-то подсознательно он понимал, не стоит лезть на рожон. Потому молчал, выглядывая из-за спины Циня.              Имуги молчал. При разговоре с божествами не нужно придерживаться манер, но стоит говорить коротко и по делу.              — Ты не рад? — очевидно, она слегка была удивлена.              — Я остаюсь. Здесь я нужнее.              — Нет. Эта сила не может достаться людям, это приказ отца, — вздохнул плащ. Существу уже надоедал этот разговор, но оно проявляло терпение из-за родственных связей.              — Когда я договаривался с ним, условия обязательного возвращения не было.              Как нечего делать, длинная серая рука вытягивается и схватывает горло имуги. Перекрыв доступ к воздуху, она отрывает его тело от земли.              — Глупое отродье, ты хочешь дальше служить своим мучителям? Тебя смешали с грязью, ты жалко ползаешь в ногах, жаждя получить толику веры, и отказываешься примыкать к божественному пантеону. Все полулюди настолько дурные. Человечность вас портит.              В тот же миг на существо что-то бросилось. Ливей даже не ведал что творит, он просто кинулся на неё с кулаками, не в силах смотреть, как его любимое существо висит над землёй... Как же так? Имуги всесилен, он всегда был таким и находился в подобном состоянии только по своей воле, а тут какая-то посланница думает, что может им помыкать? Он не позволит. Пусть его удары будут плохими, пусть они не принесут никакой пользы, но терпеть такое он не в силах.              Его откинули в сторону. Как нечего делать, даже не прикасаясь тень выбросила его в круглый каменный столб дома. На том осталась кровь от ноги. Открытый перелом в районе голени. Бессильному Имуги оставалось лишь наблюдать. Он с пустыми глазами наблюдал за тем, как его любимый, который лишь недавно начал ему отвечать, перекатывается как мясо и ударяется в стену.              — Ма-о, — хрипел змей, пытаясь разжать её хватку и выпутаться. — Забавный человек. На что он рассчитывал, как думаешь?              Весь мир перевернулся. Болевой шок от перелома и сильного удара об столб на мгновение затмил чувства, но в следующую секунду Ливей разразился хриплым воем боли, зарываясь пальцами в землю. Он старался подняться на ноги, но, когда правая нога, которая была похожа на сломанную палочку бамбука, двинулась, юноша вновь взвыл и безвольным мешком упал на землю. Потерял сознание.              ...              Кровь загудела в ушах Имуги. Сердцебиение отдавалось громом в ушах. Его глаза налились кровью от всепоглощающего гнева и неправильного кровоснабжения. Он погрузил когти в руку Богини. Отверстия от пальцев наполнялись голубой кровью, но та даже не дрогнула. Лишь с недоумением смотрела на потуги младшего братца.              — Тебе конец...Сучка, — шептал мужчина. И в этот момент струи воды вырвались из-под земли. Тонкие, они переплетались и пронзали самодовольную тень. Ни один мускул в её теле не дрогнул. Лишь тихий смешок.              — Братец... Не слишком ли ты стар для игр?              — В самый... Раз, — приподняв руку повыше, тот вмиг сжал её.              Из ниоткуда в ней появилась уродливая рукоять. Чавкающая. Из плоти и крови. Сухожилия и мышцы пульсировали, то и дело отверстия, напоминающие рты и глаза, мелькали и пытались добраться до Богини. Запястье Имуги затряслось. Меч был тяжёлым. Держать в руке концентрацию Ян было физически больно. Та не успела отреагировать. Её рука, пылая голубой кровью, рухнула на землю и разжалась. Вокруг стало душнее обычного.              — Как ты смог достать этот меч? — кажется, её лицо было шокировано и разгневано. Несмотря на ровную интонацию, существо действовало агрессивно. Она потянулась к имуги, чтобы буквально прихлопнуть его несколькими десятками рук, но и те рухнули как лес под гнетом острейшего меча мастера. — Нет...              От неё отрезали части.              — Ты убиваешь Богиню! Тебя не оставят в покое!              Одна за другой конечности, туловище, и всё поглощались мечом, который постепенно становился всё мощнее и мощнее. Агония, кажется, затмила её разум. Плащ несла полную чушь, визжа и покрикивая от каждого удара. И, в конце-концов, от неё остался лишь плащ...              Ни кусочка больше. Меч довольно урчал. Напитанное божественной кровью демоническое оружие источало адски жгучую Ян. Руки Циня покрылись несмываемой скверной и теперь жгли, гнили, воняли гарью и просто разъедались. Но ему было не до себя. Спотыкаясь, Имуги подбежал к юноше и упал на колени, прижимая ладони к себе, чтобы не заразить его. В глазах застыли слезы. Прислуга повысовывалась из коридора.              — Что встали?! Живо несите его в реку!              И те принялись исполнять указание... Ливей не приходил в себя. Лишь иногда его сознание вспыхивало слабым огоньком где-то на периферии, и он слышал эти жуткие звуки и крики, слышал голос существа, а потом снова падал в бездну. Так случалось несколько раз, но, когда слуги уже несли его к реке, смертное тело юноши не давало ему проснуться. От столба до холодной речки тянулась длинная толстая неровная полоса крови, густой настолько, что её сгустки медленно пропитывали снег на пути. А вода вмиг окрасилась в бордовый, стоило телу заклинателя попасть в неё. Имуги растворился в воде. Он заполз в лёгкие, в раны, трепетно залечивая каждый уголок. Восстанавливая косточки, помогая им срастаться. Он внимательно следил за тем, чтобы его руки остались при нем, лишь бы Мао был в порядке. Какого черта он смертен, кто так решил... Если бы была воля Циня, он бы поставил Ливея на пост самого почетного бессмертного человека, чтобы ни одна зараза его не убила. Вид окровавленной любви вызывал дрожь, но змей не позволял ей захватить разум. Постепенно, шаг за шагом, он восстановил тело.