Человек, воспитанный Богами

Старший Лун медленно отступил на шаг, но всё ещё держал парнишку за плечи. Его пальцы слегка дрожали, как будто он боялся, что образ перед ним растворится. В глазах стояли слёзы, и взгляд не отрывался от знакомого, но столь повзрослевшего лица. — Я так счастлив, что ты вернулся домой, — проговорил он, голос срывался от эмоций, и в нём звучала не только радость, но и долгие годы ожидания и тоски. Хао Чень слабо улыбнулся, прошмыгнув носом: — Я тоже рад, что встретил свою семью. Мужчина крепко похлопал внука по плечу, словно проверяя, реален ли он. — То есть... Хао Чень... Лун? — раздался удивлённый голос Цай Эр сзади. В её интонации сквозили замешательство и внутренний трепет. — Да. Лун Хао Чень — его полное имя, — спокойно кивнул Тянь Инь, делая шаг вперёд. Парень тихо повторил: — Лун.. — уголки его губ приподнялись, едва заметная улыбка тронула лицо. — Дедушка, а мои родители?.. Старик тяжело выдохнул, будто это имя вернуло ему множество воспоминаний: — Они на Перевале Рыцарей. Через неделю я отправляюсь туда. Уверен, спустя столько лет они будут счастливы увидеть тебя... Хао Чень лишь молча кивнул, а взгляд его стал чуть отстранённым. — Цай Эр, можешь ли ты пойти к главе и передать, что я ушёл? Я хочу провести немного времени с внуком, — попросил пожилой мужчина. Девушка в ответ вежливо склонила голову и, мельком бросив взгляд на юношу, тихо удалилась с улыбкой. Хао Чень облегчённо вздохнул, напряжение в плечах чуть спало. — Ты голоден? Здесь поблизости есть таверна, там подают невероятно вкусные блюда, — предложил Лонг с лёгкой улыбкой. — Если только чуть-чуть, — хихикнул парень, почесав затылок. — Пока мы добирались до столицы, ели, наверное, раз двадцать. Старик весело рассмеялся, звук его смеха разлился по площади, как колокольчик из детства. — Тогда идём! Они неспешно зашагали по узким, улочкам столицы. Их шаги были в такт, как будто за эти минуты между ними успел выстроиться мост доверия. Двое Лунов шутили и смеялись, словно не было между ними пятнадцати лет разлуки. Атмосфера мгновенно окутала их теплом, наполненная уютом и семейным светом. Когда они вошли в таверну, воздух наполнился запахом пряностей и жареного мяса. Слегка приглушённый свет создавал уют, а за дальним столиком, где они сели, не было никого. К ним быстро подошёл обслуживающий, молчаливый молодой человек с чистым передником. Хао Чень огляделся, не узнавая ничего из того, что предлагалось. — Закажу за нас, — кивнул старик. — Один сок для тебя, а мне красного вина. Две порции картошки с мясом и овощами. Слуга почтительно кивнул и удалился. — Расскажите о моих родителях, дедушка, — тихо попросил Хао Чень, положив руки на стол и опустив взгляд. — Насколько я знаю, мама осталась… там, после моего рождения. Лун Тянь Инь шумно выдохнул и на миг прикрыл глаза, словно подбирая слова. — Хао Чень, тебе наверняка известно, что после твоего рождения, твоя мама отдала тебя Богине Света, — начал он, голос стал ниже, мягче. Хао Чень кивнул. — Но сама она осталась в замке. Император демонов узнал об этом. Его гнев был страшен. Фен Сю поднялся, будто из пепла, скованный страхом и предательством. Сначала она сказала ему, что ты умер во время преждевременных родов. Но он нашёл свиток… свиток, с помощью которого была призвана Богиня. Тогда всё и раскрылось. — Как ты посмела отдать моего внука этим никчемным богам! — закричал тогда император демонов, глаза которого полыхали яростью. — Он не твой внук! Во мне не течёт ни капли твоей крови! — воскликнула Бай Юэ, лицо её было залито слезами. — Даже если кровь была изменена, я остаюсь твоим отцом! — прохрипел он, злобно усмехаясь. — Заприте её. Она не должна выходить! Охрана незамедлительно выполнила приказ. — Отпусти меня! Я хочу к своей семье! — кричала женщина, когда дверь захлопнулась перед её лицом. — Твоя семья здесь, Бай Юэ, — тихо, почти устало сказал Фэн Сю. — Рано или поздно ты это поймёшь… Но она не понимала. Ни через день, ни через месяц. — Она провела взаперти долгое время. Еду ей приносили регулярно, но однажды появилась незнакомая служанка. Это сразу насторожило её. Бай Юэ уже знала всех прислужников по именам и лицам. А эту — видела впервые. Потому что это была личная служанка невесты твоего дяди. Та поставила поднос, мило улыбнулась и ушла. Мать твоя подошла осторожно, принюхалась к пиале с супом. Запаха яда не было. Но когда она приподняла тарелку — под ней лежало письмо. Старик замолчал на миг, будто сам слышал, как оно шуршало в её руках. — "Моя дорогая Бай Юэ. Сегодня ночью будь готова. Мы уговорили альянс помочь, чтобы спасти тебя. Моя любовь, мы скоро встретимся. Твой навеки, Лун Синь Юй." Хао Чень слушал, затаив дыхание, подбородок опирался на сцепленные пальцы. Дед продолжил: — Это было нелегко. Уговорить главу альянса. Мы с твоим отцом стояли на коленях, умоляли. К тому моменту уже многие знали, что Бай Юэ — дочь Императора Демонов, пусть и полукровка. Слухи ходили повсюду, несмотря на то, что мы пытались всё скрыть. — Усмехнулся Лун Тянь Ин уголком губ. — Они были самой обсуждаемой парой своего времени. Синь Юю было двадцать шесть, когда он получил один из тронов. На празднике по этому поводу они и встретились. Он влюбился с первого взгляда, хотя и не показал. А потом... ухаживания. Мучительные, долгие. Лун Тянь Ин сначала рассмеялся, прикрыв лицо рукой, а затем сделал глоток вина. — Каждый день мучал меня вопросами: как ей понравиться, что ей подарить? Словно я был не его отец, а её! А Бай Юэ была доброй девушкой, но гордой. Цветы не принимала, дары возвращала. Хао Чень улыбнулся, представляя, как его отец суетится, теряя голову. — Но он добился своего. В один день вернулся домой и кричал на весь дом, что она взяла цветы. После этого почти каждый день были свидания. А в одну ночь он вообще не вернулся... Думаю, как раз в ту ночь ты и появился. Они оба засмеялись. Смех у Хао Ченя был немного напряжённым, но искренним. — Потом её похитили. Увезли прямо на глазах. Император сказал: "Спасибо, что вырастили мою дочь." На этих словах за столом повисла тяжёлая тишина. — Отец твой был уничтожен. Он не ел, не спал, только держал в руках платок Бай Юэ. Через четыре месяца он нашёл её след. Мы умоляли альянс помочь. Дед сделал глоток вина. — Это был дворец самого Императора. Без плана — чистая смерть. Мы готовили группу месяцами. Там были титульные воины, главы храмов, мы с Синь Юем... Даже брат и сестра Бай Юэ помогли. Мы спасли её, но тебя — нет. Она рассказала о тебе позже, когда была уже на перевале. Мы опоздали на месяц… Он залпом допил вино. — Мы не знали, выживешь ли ты. Они хотели завести второго ребёнка. Но... — У меня есть брат или сестра? — встрепенулся Хао Чень. — Нет. Из-за перенесённого стресса Бай Юэ больше не может иметь детей. Парень замер. Наступила тишина, нарушаемая лишь негромким гомоном посетителей. — Теперь ты понимаешь, Чень Чень? — тихо проговорил старик, обхватывая ладони внука. — Ты — единственный. Их единственный сын. Нам не важна твоя сила. Если не хочешь участвовать в войне — никто не заставит. — Всё хорошо, дедушка, — слабо улыбнулся Хао Чень, отводя взгляд. — Я сильный. Я смогу защитить и себя, и других. — Цай Эр? — вдруг с хитрой улыбкой хмыкнул старик. Хао Чень вздрогнул и покраснел. — Я не знаю... Это странно. Я не понимаю её, — пробормотал он, крепко сжимая ладони. — Поговорим об этом позже. Уже поздно. Тебе нужен отдых. Парень кивнул. Лун Тянь Ин расплатился за еду, а затем они направились в гостиницу. Старик снял комнату рядом с его собственной. — Если что-то понадобится — заходи. Хао Чень вошёл в свою комнату, сел на кровать и выдохнул. — Устал? — раздался голос Остина Гриффина, спокойный и доброжелательный. — Очень. Кто бы подумал, что в человеческом городе так шумно... — Ты человек, Чень Чень, — рассмеялся бог. — Да, но не забывай о том, что я рос с вами всю свою жизнь. Здесь всё другое. На Божественных землях — тишина, покой. — Ладно, понял, понял, — рассмеялся Остин и хлопнул его по плечу. — Ложись спать. Ты заслужил отдых. — С этими словами он исчез. Парень снял верхнюю одежду, остался в тонкой рубахе и штанах, лёг на кровать, прикрывая глаза. Тук-тук… Стук был едва уловим, будто кто-то сомневался, стоит ли тревожить. Хао Чень оторвал взгляд от потолка. Он не спал — просто лежал, всматриваясь в трещины деревянных досок и слыша, как в животе ворчит от переедания в таверне. Вспоминалось всё: и лицо деда, и его история, и напряжённые взгляды за столом. Он подошёл к окну и отодвинул штору. Цай Эр стояла под фонарём, легко покачиваясь с пятки на носок. На ней была та же мантия, что и днём, но без пояса, и капюшон был откинут назад. Она подняла глаза и встретившись с его взглядом чуть улыбнулась. Смущённо, будто ожидая отказа. Он молча открыл окно. — Привет, — прошептала она. — Я… просто. Не могла уснуть. — Я тоже, — честно ответил он. — Хочешь зайти? Она без слов забралась на подоконник и шагнула внутрь. Её движения были мягкими, но в этот раз, может от усталости, она слегка споткнулась. Хао Чень рефлекторно подхватил её за талию. Они замерли. Её руки оказались на его груди, его — на её талии, ткань под пальцами была тёплой и тонкой. Он ощущал, как под его ладонями её дыхание становится чуть прерывистым. — Прости… — прошептала она, отступая, но не сразу убирая руки. — Всё хорошо, — пробормотал он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Я правда не специально, — добавила она уже шепотом, почти оправдываясь. — Я понял, — он усмехнулся, но щеки у него уже пылали. — Бывает. Цай Эр быстро оглядела комнату, спасаясь от неловкости. — У тебя тут... уютно. — Почти как в палатке, только с окнами. Они рассмеялись — тихо, искренне. Напряжение рассеялось, оставив после себя лёгкую, колкую нежность. Цай Эр присела на кровать, снова устроившись по-турецки, как будто это был её дом. Он сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать её тепло. — Ты выглядишь... иначе, — сказала она после короткой паузы. — Всё так и ощущается, — ответил он, устало улыбнувшись. — Словно весь день я проживал не своей кожей. — Так и есть, — мягко сказала она. — Тебя как будто открыли заново. Все эти годы ты был Хао Ченем… а теперь вдруг — Лун Хао Чень. Он нахмурился. — Все об этом знают? — Уже да, — кивнула Цай Эр. Он поднял на неё взгляд. Та самым деловым тоном начала перечисление: — Чень Ин Эр чуть не выронила чашку, когда услышала. Потом сказала: "А ведь он был странным. Теперь понятно, почему." — она передразнила подругу, закатывая глаза. Хао Чень слабо усмехнулся. — Вань Юань Юань села, скрестив руки и сказала: "Если это и правда он… ну, тогда у нас в команде ходячая легенда." — Звучит как она, — пробормотал он. — А теперь внимание. Линь Синь и Сыма Сянь... — Цай Эр едва не рассмеялась. — Они устроили шоу. Сначала Сяня закричал: "В смысле Лун?! Наш Хао Чень? Наш этот... скромняга?!" Потом они вдвоём начали бегать по комнате, крича: "Нас используют в сценарии эпического романа!" Хао Чень рассмеялся — искренне, от души. — Я представляю... - улыбался он, осознавая что за эти пару дней его приняли в "семью", называя его "Наш Хао Чень". — А потом Линь Синь остановился, стал серьёзным — это длилось секунд пять, — и сказал: — "Он всё равно наш. Теперь просто с фамилией Лун." — Цай Эр улыбнулась. — Хань Юй просто сказал: "Ничего себе" И всё. Некоторое время они молчали. В комнате было тихо. Только стук сердца — негромкий, но ощущаемый. Хао Чень прошептал: — А главы храмов?.. — Они не ожидали, — ответила она. — Когда подтвердилось, что ты вернулся… один из них сказал: "Это невозможно." Другой — "Он вернулся?" Для них твой приход был словно знак. Они не могли поверить, что ты — не просто жив, а здесь. Среди людей. Он прикрыл глаза, вдыхая ночной воздух. — Я не знаю, зачем я вернулся, — честно сказал он. — Я просто... чувствовал, что должен. Цай Эр кивнула и улыбнулась — едва-едва. — Иногда именно чувства указывают путь. Даже когда разум ещё не готов. Она потянулась к нему и осторожно положила руку на его. Её прикосновение было лёгким, как дуновение, но в нём было больше, чем в тысячах слов. — Ты учишься, Чень Чень. Ты начинаешь чувствовать. Это не слабость — это твоя сила. Он не ответил. Но не отнял руку. И этого было достаточно. — Думаю, мне пора идти. Я уверена что ты устал, тебе нужно хорошенько отдохнуть. - сказала девушка. Цай Эр остановилась, уже встав с кровати, и посмотрела на него. Лунный свет падал на её лицо, и в глазах отражалась нерешимость. — Останься ещё… хоть на чуть-чуть, — выдохнул Хао Чень, отводя взгляд. Она наклонила голову, будто обдумывая, а потом вдруг снова села. Но сделала это слишком быстро — край её мантии зацепился за угол кровати. Она споткнулась и едва не упала, но, потеряв равновесие, рухнула прямо на Хао Ченя. — А-а!.. — только и успел выдохнуть он. Они оказались так близко, что лица почти соприкасались. Дыхание смешалось, и мир будто замер. Хао Чень почувствовал, как жар стремительно накрыл его, будто пламя. Он не смел пошевелиться. Цай Эр тоже замерла. Щёки её вспыхнули, но она не отвела глаз. — П-похоже, я… снова споткнулась, — наконец прошептала она, уголки её губ дрогнули в смущённой улыбке. — Н-ну… бывает, — еле выдавил он, и сердце его грохотало, как барабан. Она медленно поднялась, садясь рядом, но теперь их колени касались друг друга. Хао Чень пытался отодвинуться, но кровать была узкой. — У тебя… очень маленькая кровать, — заметила она тихо. — Она не рассчитана на гостей, — пробормотал он, стараясь смотреть куда угодно, только не на её плечи. Она чуть улыбнулась, приподняла подбородок — и в тот момент стянула с себя накидку. — Всё равно жарко, — просто сказала она. Хао Чень замер, уставившись в потолок, как будто там вдруг открылся выход в иное измерение. Лунный свет мягко скользил по её открытым плечам, и он чувствовал, как его лицо горит. — М-могла бы… открыть окно, — выдавил он. — Тогда все услышат, — тихо ответила она. — А так… тише. Слов не находилось. Он только кивнул, хотя знал, что она не смотрит. Некоторое время они сидели рядом, и их плечи соприкасались. Каждое касание отзывалось у него в груди так, словно сердце делало сальто. Цай Эр вдруг наклонилась ближе, её волосы коснулись его щеки. — У тебя волосы торчат, — сказала она и легонько пригладила его прядь. Хао Чень застыл, словно околдованный. Он хотел что-то ответить, но язык не слушался. — Готово, — она улыбнулась, не убирая руку сразу. Его дыхание сбилось. Он повернул голову и их лица снова оказались слишком близко. Настолько, что он видел, как её ресницы дрожат. Они оба резко отстранились. Кровать предательски скрипнула. — Эм… — Хао Чень отчаянно искал слова, — если хочешь… можешь лечь. Она чуть нахмурилась. — А ты? — Я… тоже лягу. Просто… ну, так удобнее. Цай Эр кивнула, словно принимая вызов. Они улеглись, каждый стараясь держаться на своём краю. Но кровать была слишком узкой, и через минуту их плечи снова встретились. Хао Чень повернул голову — и понял, что её лицо в опасной близости от его. Настолько, что стоило чуть сдвинуться, и их губы бы коснулись. Он поспешно закрыл глаза, будто это могло спасти ситуацию. — Ты весь красный, — вдруг шепнула она. — Э-это от жары, — выдавил он. Цай Эр усмехнулась. — Значит, я была права. Хао Чень не знал, куда деть руки. Он положил их поверх покрывала, но тут её ладонь мягко коснулась его. Она не убрала её. Его сердце подпрыгнуло к горлу. — Так спокойней, — спокойно сказала она, будто ничего необычного не происходило. Он кивнул, не смея открыть глаза. Но её прикосновение будто обжигало кожу. Через несколько минут тишины она положила голову ему на плечо. Её волосы щекотали его шею, дыхание касалось кожи. — Удобно? — прошептал он, боясь нарушить момент. — Очень, — ответила она и закрыла глаза. Хао Чень лежал, не смея пошевелиться. Он ощущал каждое её движение, слышал каждый её вдох. В какой-то момент её колено чуть задело его ногу — и он едва не подпрыгнул, но удержался. — Ты дрожишь, — сказала она сонным голосом. — Я?.. э-э… просто… холодно. — Он поспешно натянул покрывало выше, скрываясь с головой. Она усмехнулась. — Ты странный. — А ты… — он запнулся, — ты тоже. — Наверное, — согласилась Цай Эр и крепче прижалась к его плечу. Он почувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжали его руку. Её дыхание стало ровнее. — Спокойной ночи, Чень Чень, — прошептала она. Он открыл глаза и посмотрел на её лицо, освещённое лунным светом. Оно было так близко, что дыхание снова сбилось. — Спокойной… — тихо ответил он. Веки стали тяжёлыми. Он ещё слышал её дыхание, чувствовал тепло её плеча, её руку на своей. И уже не мог понять, от чего сердце бьётся так быстро — от смущения или от того, что он не хотел отпускать этот момент. Так они и уснули: рядом, смущённые до предела, с лицами слишком близко друг к другу, будто на расстоянии одного вздоха.