Их связал Гейне

Октябрь 1954, СССР, Двинск Я ненавидел её слёзы, особенно если причина их была во мне. Она плакала, а мне оставалось только смотреть на неё. Я не мог её даже обнять! Ничего не мог сделать, чтобы её успокоить. 7 лет… 7 долгих лет прошло с того мгновения, как я видел её в последний раз. Она ничуть не изменилась только глаза её стали чуть более грустными. Ветер осторожно трогал её темные волосы, приподнимая их лёгкими движениями, словно пытаясь увести взгляд с её лица. Я ощущал, как сердце бьётся в груди всё сильнее, и внутри у меня бушевал вихрь противоречивых чувств: тоска, вожделение, страх потерять её навсегда. Старался держать себя в руках, не привлекать внимания. Всё было слишком опасно, слишком дорого — даже её приближение ко мне было почти невозможным. И всё же, я стоял и смотрел на неё, зная, что каждое мгновение — это борьба. Когда появился Сергей, её знакомый, мой взгляд с облегчением уцепился за него. В глубине души я благодарен был этому человеку за то, что он отвлёк её, дал мне передышку. В тот момент я почувствовал себя чуть легче, хоть и не свободен от боли. Уходить от неё, даже назначив встречу на нашем месте, было безумно больно. Мне не хотелось её оставлять, но я понимал, что ещё мгновение и я сорвусь: сожму её в своих объятиях, прижмусь к губам и не смогу отпустить ни на мгновение. — Вечером, — успокаивал я себя. Сердце трепетало в предвкушении встречи, хотя страх ещё больше сковывал меня. — Вечером я увижу её и уже никто не сможет меня остановить. Уходя, я старался не обернуться, так как знал, что этим сделаю больно не только себе, но и ей. Зная, что она стоит там, вся в слезах, моё сердце завывало от боли, оно кричало: вернись к ней! Спрячь! Спаси! Но я шёл дальше, борясь с собой, чтобы не потерять ещё больше. Остаток дня я провёл в подготовке: затопил печь, убрался в доме и приготовил ужин. Я безумно волновался, казалось, что сердце выскочит из груди. К назначенному времени, когда я вышел на улицу, я увидел её — Соню, стоящую у старой деревянной качели. Она была в лёгком платье, которое струилось и мягко колыхалось на ветру, открывая чуть больше её тоненьких ног и прекрасных кистей. Прохлада осеннего воздуха касалась её кожи, но она казалась беззаботно прекрасной, словно не замечала ничего вокруг. Я не знал сколько времени она постояла уже там, но обрадовался, что догадался взять с собой пиджак. Будто бы знал, что он пригодится, чтобы немного согреть её. Как можно тише, я подошёл к ней сзади и надев свой пиджак ей на плечи, прижал её к своей груди. В этот момент всё исчезло — осталась только она и я, раненая и нежная, словно весенний цветок после зимней стужи. Она была такая маленькая, как птичка. Стоило моим рукам коснуться её, как она замерла, казалось, что ещё мгновение и она улетит. Поэтому я сжал ее посильнее в своих руках и окунулся головой в её волосы. Я обожал их запах: они напоминали мне о доме. Ведь именно она была моим домом. Она была той ради кого я живу на этом свете. Соня была матерью моего единственного сына. Той которая одним своим существованием спасла мою жизнь. — Es gibt irgendwo im dunklen Himmel einen fernen Stern, manchmal hat sie mir nachts Lieder gesungen. — шептал я, ощущая, как мягкий шорох её волос касается моего лица. — Мотив их так чудесен, что трудно передать. Но слов тех нежных песен вам не дано понять… — продолжила она своим нежным голоском, словно шепот ветра, что ласкает сердце. Я чувствовал, что волнение не отпускает меня. Всё в ней — её голос, её тонкая рука, тихо касающаяся моей, — наполняли меня ощущением бесконечной любви и тоски. Мои руки невольно сжались, и я не мог отвести глаз, пытаясь запомнить каждую черту, каждую каплю чувств. — Allein habe ich deine Worte auf der Welt verstanden — du hast diese Lieder in der Sprache der Liebe gesungen!— закончил я и повернув её к себе лицом, прижимая её к себе все сильнее, мягко прикоснулся губами к её шелковистых губам, ощущая тепло её тела, словно весь мир исчез, осталась только наша любовь. Боже как же я люблю её! Соня немного вздрагила, её щёки засияли ещё ярче, когда она прижалась щекой к моей груди, чувствуя моё сердце, стучащееся быстро и трепетно. Внутри тихо боролись чувства — радость, надежда, чутье страха, ведь каждая минута казалась ценнее любой драгоценности. — Гейне… Ты помнишь! — прошептала она, когда чуть отдышалась и ее руки крепко обвили мою талию, словно не желая отпускать. Почувствовав её тепло и нервное дыхание, я с нежностью смотрел в её глаза. Мои ощущения были переплетены с ощущением вечности — память о проведенном вместе времени, о малых и больших радостях, как ткань, пропитанная любовью. Я помнил каждое мгновение, каждое слово, каждое прикосновение, будто я держал в сердце бесконечное сокровище. На мгновение я подумал о том, что бы чувствовал, если бы мог вернуться назад и прожить всё заново в этих простых, но таких важных моментах. Все воспоминания словно оживали — её руки, её глаза, её нежное дыхание. Всё это было частью нашей вечной истории, цепи без конца. — Я помню каждое мгновение, которое провёл с тобой. Помню каждый поцелуй, каждое касание руки и каждое объятие. Помню твой испуганный взгляд в первую встречу и помню наш первый поцелуй. Я помню всё, ведь я живу тобой и для тебя. — мой голос дрожал от эмоций, и я чувствовал, как внутри возникло сильное желание беречь нашу любовь. Я прервался и вдохнул их аромат её духов — лёгкий, цветочный, такой знакомый и тёплый. Затем я нежно поцеловал её губы, чувствовал, как её ладонь тепло притягивает меня. — Единственное о чём я жалею — это о годах поведенных вдали от тебя и нашего сына. Я жалею, что не надел на тебя белое платье, не отвёл к алтарю. Жалею, что не видел его первые шаги и не видел, как он пошёл в школу. Жалею, что не стоял там с тобой. Она прижалась к моему плечу, и в её глазах заплясали слёзы радости и боли одновременно. — Я люблю тебя! — прошептала она, её голос бился в такт сердцу, полному нежных чувств. — Главное, что ты сейчас здесь со мной, что ты живой. Я переживу ещё сотню расставаний, но только зная, что ты где-то есть. Её лицо отражало полное доверие и безграничную любовь. Я видел, как в её глазах теплится свет, как сердце бьется быстрее при мысли о нашей вечной связи. В этот момент я знал — я готов пережить всё, лишь бы она была рядом, чтобы чувствовать любовь, которая спасает и делает меня сильнее. — Жизнь моя… — прошептал я и аккуратно начал стирать её слёзы, сначала большими пальцами, а потом и губами. Я не знаю сколько мы так простояли, но когда Соня начала дрожать всё больше, я взял её за руку и потянул в сторону дороги. — Куда мы? — её рука идеально лежала в моей руке. — Домой… — ответил я и, подведя её к дому, аккуратно открыл деревянную дверь, которая скрипнула легко, будто давно ждала нас. Дом был старым, но ухоженным: стены из тёплой древесины, на окнах белые занавески, чуть потрескавшиеся, придающие дому особое очарование. — Но как? — она была в шоке, когда осознала куда мы зашли. — Я сам удивлён, но на заводе дали именно этот дом. Видимо это судьба! — Мы зашли на кухню и я аккуратно посадил её в мягкое кресло возле печи, а сам отправился передвинуть стол поближе к источнику тепла, чтобы мы могли поужинать.