Их связал Гейне

Декабрь 1954, СССР, Двинск Я всегда удивлялся тому, с каким размахом советские люди празднуют Новый год. Подготовка начинается за долго до самого праздника: они мастерят ёлочные игрушки, гирлянды, вырезают снежинки. В магазинах появляется продукция, которую безумно сложно найти в обычное время. У нас с Новый год почти не празднуется, так как настоящим праздником считается Рождество. Вчера, 30 декабря, мы с Александром Вячеславовичем и Ваней отправились в лес за ёлкой, так как на ёлочной ярмарке не нашли ничего подходящего. Дорога в лес шла по узкой тропинке, покрытой мягким слоем свежевыпавшего снега, который хрустел под ногами. Ветра почти не было, и мороз словно замер в воздухе, создавая ощущение тёплого зимнего вечера. Лес был тих, лишь иногда доносился редкий писк птиц из-за ветвей. Вдоль тропы росли высокие сосны и ели, их ветви тянулись к небу, словно обещая провести нас в волшебный зимний мир. Выбор ёлки — это важная новогодняя традиция, как мне объяснили и сопровождалась она определенными правилами, смысл которых я не до конца понимал. Ёлку Александр Вячеславович выбирал долго, то не подходила по размеру, то была слишком пушистая или наоборот слишком лысая. Ёлку Александр Вячеславович выбирал долго, то не подходила по размеру, то была слишком пушистая или наоборот слишком лысая. Он внимательно рассматривал каждую ветку, словно искал самую совершенную. Его лицо выражало сосредоточенность, а в глазах сверкали ожидание и немного ностальгии. Взвешивая все за и против, он поглаживал ветви и прислушивался к тишине леса, словно пытаясь понять, какая именно ёлка станет центром домашнего праздника. Мы с сыном не вмешивались, только предлагали варианты. Хоть Ваня еще и обижался на нас, но лед между нами уже начал таять и он почти не игнорировал моё присутствие. Когда мы наконец остановились возле стройной, хорошо укреплённой елки, она выделялась своим насыщенным зелёным цветом и свежестью иголочек. Вглядевшись, я заметил, как её ветви словно обнимают сверкающие снежинки, а на фоне солнечных лучей она казалась почти волшебной. Елка была выбрана и доставлена домой, а дальше началось самое интересное. Соня достала с чердака старые игрушки: какие-то были куплены, а некоторые сделаны своими руками. Больше всего мне понравился маленький снеговичок, сделанный из ваты. Он уже пожелтел от времени, но был явно сделан с любовью. Как мне потом рассказала Соня, он был сделан ею еще в детстве. Елка постепенно обрастала украшениями. К старым игрушкам добавлялись новые, вешалась как бумажная гирлянда, так и с огоньками. После в ход пошли конфеты и мандарины. Весь дом был наполнен ощущением праздника. Вечером Ваня направился на школьную елку, а мы с Соней направились ко мне, чтобы упаковать подарки. Мы сидели на мягком ковре, расправляя свернутые полоски бумаги, пока за окном тихо шел снег, покрывая землю белым покровом. — Люба звонила, — произнесла Соня, когда мы упали на кровать, чтобы немного перевести дух. Упаковка подарков и уборка после этого лишили нас всех сил. Ее лицо было влажным от пота, а волосы растрепаны, но в глазах горел тот самый огонек предвкушения. Соня аккуратно причесала свои каштановые волосы рукой. На ней была уютная вязаная кофточка теплого серого цвета и мягкая юбка, создающие ощущение уюта и спокойствия. — Они с Андреем и Варечкой приедут завтра днем. — ее голос звучал мягко, а тёплое светлое настроение ощущалось в каждом слове. Мы уже обсуждали то, что праздновать будем с друзьями. Они знали про нас, но Соня решила не говорить, что я вернулся, чтобы сделать сюрприз. С Андреем у нас были хорошие отношения, хоть я потом и узнал, что он был советским разведчиком. Даже был в какой-то степени этому рад, так как знал, что Соня и Люба под защитой. — Отлично! Как думаешь, они сильно удивятся? — чуть смеясь ответил я, представляя их шокированные лица. — Люба будет потом мне долго припоминать, что я сразу ей всё не рассказала. — Соня тоже рассмеялась. Её смех был легким и открытым, словно звонкий ручей, который разносится по комнате и поднимает настроение. Ее лицо было освещено мягким светом настольной лампы, а глаза светились добротой и искренней радостью. И я еще раз поблагодарил Бога, что я здесь — рядом с ней. — Я люблю тебя… — произнёс я, повернувшись на бок и глядя ей в глаза. В комнате царила тихая романтическая тишина, которая лишь подчеркивала важность этих слов. Она была безумно прекрасна, словно олицетворение доброты и красоты. Каштановые волосы разлетелись по подушку, щеки были покрыты румянцем, а в глазах светилась жизнь. — И я люблю тебя… — шёпотом, будто самую сокровенную тайну, произнесла она. — Я так благодарна Богу, что мы вместе, что ты здесь. Всё еще не могу до конца в это поверить, боюсь проснуться и понять, что это был сон. — Я уже никуда не исчезну, чтобы не случилось. Даже за гранью этого мира я буду рядом и буду любить тебя. — я понимал её страхи, так как часто боролся с подобными мыслями. — Нужно идти начинать готовить. — спустя время потянулась Соня и я с печальным вздохом поднялся, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. — Я тебе помогу. — произнес я и притянул к себе накрывая её губы поцелуем. Безумно хотелось вернуться назад в кровать, но мы не могли себе этого позволить. Остаток вечера мы провели в приготовлениях. Соня что-то постоянно резала, вариала и жарила. Я же оставался на подхвате, помогал мыть посуду и чистить овощи. Смотря на то, в каких объёмах она готовит, мне становилось страшно, но она объясняла, что это тоже традиция, так как могут прийти соседи и знакомые, поздравить после боя курантов. Когда Ваня пришел с Елки, он присоединился к нам, воодушевлённо рассказывая про праздник. Я был рад, что он счастлив и его эмоции были безумно заразительные, так что весь остаток вечера я провел с улыбкой. Позже, уже лежа в постели, понял, что это был первый раз, когда он говорил без напряжения, будто мы были самой настоящей семьей. Канун Нового года начался весело. Соня влетела в спальню запыхавшаяся, с дикими глазами. — Что случилось? — я подбежал к ней, переживая. — Я ничего не успеваю! — чуть ли не плакала она. Я облегченно вздохнул, так как представил уже самое страшное. — Люба с Андреем скоро приедут, а у меня еще ничего не готово! Еще и Ваня просится на озеро, покататься на коньках. Знает, что одного я его не отпущу, а сама не могу! — Эй, спокойно! — я чуть улыбнулся и сжал её плечи, давая ей опору и поддержку. — Давай ты сходишь с Ваней на коток, а после встретите гостей, а я в это время сделаю всё остальное. Тебе нужно немного выдохнуть! — Но… — попыталась возразить она, но я ее перебил. — Никаких «но»! — твердо сказал я. Подхватил одежду, которая лежала на стуле. — Что тебе еще осталось сделать? — Убраться, сделать «Селедку под шубой», «Оливье», ну и еще пару салатиков и запечь курицу с гарниром. — начала перечислять она. — Ну вот! Не так уж и много! — улыбнулся я, уже одетый подходя к ней. — Сейчас вы с сыном собираетесь и идете отдыхать, а остальное я сделаю сам. Можно я еще сделаю пару наших блюд, которые еще моя мама готовила? — уточнил я, отвлекая её. — Да, конечно. Ты точно справишься? — с сомнение в голосе спросила Соня. — Любовь моя, я семь лет провел один, поэтому с готовкой и уборкой я точно справлюсь! Главное, чтобы ты на празднике была отдохнувшая и с замечательным настроением. Поэтому бегом за сыном и на озеро! Только аккуратнее там! — давал наставления. Я был уверен, что к их приходу всё будет уже готово. За приготовлениями время пролетело быстро и когда через несколько часов вернулись Соня с сыном, вместе с гостями, было уже всё готово. Оставалось только запечь курицу, но это уже вечером. — Вань, проводи Варю в комнату и поиграйте во что-нибудь. — отчетливо услышал голос только что пришедшей Сони. Я решил не выходить сразу, устроив сюрприз нашим гостят. — Хорошо, мам. — произнёс сын и я услышал как хлопнула дверь. — Сонечка, где же вы такую красавицу нашли? — голос Любы прозвучал немного в отдалении и я понял, что они находятся возле ёлки. — В лесу! — со смехом ответила Соня. Я чуть приоткрыл дверь и понял, что не ошибся: они и, вправду, были возле ёлки. — Как же вы её сюда доставили? Она же тяжелая! Я не уверен, что Александр Вячеславович и Ванька справились бы! — проговорил Андрей внимательно осматривая. — Нам немного помогли… — на этой фразе мы встретились с Соней глазами и она чуть кивнула, что означало, что я должен выйти. — Да, пришлось поднапрячься, чтобы доставить эту красоту! — громко произнес я, выходя из кухни и привлекая к себе внимание. — Зигмунд! — вскрикнула Люба, чуть ли не перейдя на крик. Я заметил, что Ваня взволновано высунул голову из-за двери и кивнул ему, давая понять, что всё в порядке. После этого он снова закрыл дверь, а я перевел внимание на гостей и улыбнулся. — Ну вроде бы да! — смеясь, я покрутился вокруг себя, давая им возможность понять, что это правда. — Но как? — вопросительно произнес Андрей. — Чудо! — меня забавляли их шокированные лица. — Я еще в октябре вернулся! — Сонька! — снова закричала Люба и кинулась обнимать подругу. Я с улыбкой наблюдал за этим и был рад, что у Сони есть такие друзья. — Я так рада за тебя! — Ты не представляешь в каком я была шоке когда впервые увидела его, после возвращения! — начала рассказывать Соня. Они отошли в угол комнаты, устраиваясь на диванчике, чтобы всё обсудить. Мы же направились на кухню, чтобы за стаканчиком тоже обсудить последние новости. — Как у тебя тебя получилось вернуться? — спросил Андрей, когда мы остались одни. — Друг помог, — начал я рассказ. — он адвокат и зная, нашу с Соней историю, как только узнал, что СССР снова открывает границы для Германии, сделал всё возможное, чтобы помочь мне. Именно он собирал документы, договаривался с заводом и с консулом. Я даже не знал… Он сказал только тогда, когда всё уже было готово и оставалась только встреча с послом. — И что теперь? Надолго ты здесь? — Андрей откинулся на спинку стула и внимательно смотрел мне в глаза. — Ты же понимаешь, что она не выдержит если ты уедешь? — Всё это время, что я тут — готовлю документы, чтобы мы могли поженить. Это безумно сложно, но я больше не брошу их с сыном. — отвечал я. — Как Ванька отреагировал? Он знает? — Да… Сказали пару дней назад. Сначала дулся, а сейчас вроде начинает привыкать. — это была тревожная для меня тема. — Мне кажется, что он боится, что я снова исчезну. — Его можно понять, он столько лет считал тебя мертвым, а тут… — Андрей замолчал, но я понял о чем он. Мы еще долго разговаривали, ровно до того момента, пока девушки не вытолкали нас с кухни, так как собирались заканчивать с приготовлениями. В комнате играло радио, дети танцевали и носились по комнате. Александр Вячеславович сидел в углу комнаты и наблюдал за детворой, подкармливая их конфетами и фруктами, пока никто не видит. Время быстро бежало и вскоре пришло время накрывать на стол и садиться. Мы с Андреем помогли перенести всё из кухни и вскоре уже все сидели за столом. — За нашу семью, за тепло и уют, которые делают каждый наш день особенным. — встав, начал произносить тост Александр Вячеславович. — В этом году наша семья чуть-чуть расширилась и я надеюсь, что Соня и Зигмунд будут вместе долгие годы, так как их любовь выстояла перед множеством испытаний. — я с улыбкой поднял бокал. Было безумно приятно, что меня приняли в семью. — Пусть в наших домах всегда звучит смех и радость, а любовь и взаимное понимание согревают сердце. За семейное счастье! После этого разговоры продолжились. Обсуждались семьи, друзья и знакомые, работа, политика — в общем всё, что было возможно. Когда оставалось несколько мгновений до курантов, я осторожно, чтобы никто не заметил сжал в кармане коробочку с кольцом. — 10… 11… — звучал гул голосов. — 12! Урааааа! С Новым годом! Все поздравляли друг друга, обнимались и поднимали бокалы за Новый 1955 год. — Отойдем? — тихонько проговорил я, наклоняясь к Соне. Она кивнула и я повел её в сторону елки. Краем глаза я заметил, что все замерли, удивленно глядя на нас. — Сонечка… — начал я, держа её руки в своих и глядя в глаза. — Когда я впервые встретил тебя, ты запала мне в душу. Я понимал, что именно тебя прячут в том подвале и сделал всё возможное, чтобы спасти тебя. Тогда я делал это только в память о моем друге, но спустя время, понял, что жить без тебя уже не смогу. Ты стала моим сердцем, моей душой и жизнью. Все эти годы в дали от тебя, я жил одной мыслью, что ты жива и в безопасности. Сделав, всё, что было в моих силах, спустя годы, я стою сейчас здесь и снова смотрю в твои глаза. — я говорил это на одном дыхании, будто репетировал эту речь каждый день. В Сониных глазах стояли слезы и она с силой сжимала мои руки. — Жизнь моя… Душа моя… Ты подарила мне прекрасного сына и сделала мою жизнь полной смысла… Сейчас я прошу только одного… — я встал на колено и вытащил коробочку с кольцом. — Ты станешь моей женой? — Зигмунд, я… — ее голос дрожал. — Мам, выходи за папу! Скажи «да»! — внезапно раздался крик сына из-за стола. Я резко перевел свой взгляд на него. Не мог поверить, что он впервые назвал меня папой. — Я люблю тебя… — я перевел взгляд снова на Соню, когда она начала говорить. — И конечно я стану твоей! Я резко поднялся на ноги и закружил её. Глаза её сияли и на губах играла улыбка. — Я люблю тебя… — шептал я, когда надевал кольцо. Это было кольцо мамы, которое досталось мне после её смерти. Она всегда говорила, что хотела бы, чтобы оно досталось моей жене. — Папа! Мама! — крикнул сын и подбежал к нам. Мы обняли его и долго стояли втроем, разделяя это мгновение. — Знаешь, а у меня тоже есть для тебя сюрприз… — прошептала Соня, когда мы сели за стол. Я удивленно посмотрел на нее. Спокойствие и радость переполняли мое сердце, когда я повернулся к ней, ощущая тепло её руки, лежащие на столе. — Какой? — спросил я, так же шёпотом, ощущая, как волнение поднимается в груди, и сердце словно бьется сильнее. — Я беременна! У нас будет еще один ребенок! — она продолжала шептать, рассказывая мне самую главную тайну в моей жизни. Она говорила с такой ласковостью, словно произносила самую важную и светлую новость в нашей жизни. Её глаза засияли, а на щеках проступил легкий румянец, свидетельство счастья и надежды. Мелкие морщинки у уголков глаз проявлялись, когда она улыбалась, а запах её волос — нежный, с тонкими нотками лаванды и свежести — наполнял комнату. — Правда? — только и смог вымолвить я, словно слова потеряли свою силу, и в этот момент я ощущал, как каждая клетка моего тела наполняется трепетом и благоговением. Когда она кивнула, я притянул её к себе, чувствуя, как мягкая ладонь скользит по спине, и поцеловал, стараясь передать через поцелуй всю глубину своих чувств, всю ту благодарность и любовь, что переполняли мою душу. — Знаешь… Мне сейчас в голову пришла одна мысль… — тихо прошептала она, когда мы оторвались друг от друга, её глаза светились нежностью и немного печалью, словно в словах скрыта вся наша будущая жизнь — полная радости, тревог и ожиданий. — Что про нашу жизнь можно хоть книгу писать… — добавила она, и в её голосе ощущалась какая-то особая магия, словно каждая наша мелочь — важная глава этой истории. Мы оба понимали, что впереди нас ждут испытания и радости, что наше маленькое чудо станет еще одним продолжением нашей любви и надежды. — И как мы её назовем? — в шутку спросил я, чувствуя, как улыбка раскрасила мое лицо, а в душе заиграла светлая теплота. — «Их связал Гейне» — ответила Соня, смеясь, её глаза искрились от предвкушения будущего.