Шрам Белых гор

Белые башни Минас Тирита обнимал закат, что возвещало об окончании еще одного мирного дня в Гондоре. Мириэль любовалась последними лучами солнца одном из коридоров Цитадели. Город готовился ко сну: запах цветов и свежести, которая бывает только в горах, долетал даже сюда, в сердце крепости. Но взгляд девочки привлекало не только вечернее небо. Зловещее багровое зарево, что виднелось над Мордорскими горами, всё чаще появлялось по вечерам над зубчатым хребтом, и не угасало до самого рассвета. Что-то пробуждалось в этой мгле, что-то, о чём тревожно шептался и советники, и Наместник. И, конечно, отец. Мириэль не раз заставала его, смотрящего вдаль на этом месте, но никогда не спрашивала, о чём он думает. Но странное предчувствие, от которого сердце билось тревожнее и быстрее, настигало её каждый раз в эти моменты. Поджав губы, Мириэль вернулась к своему изначальному занятию — увесистой книге, открытой на середине. «Пророчества Морвен», написанные на эльфийском, уже давно утомили ум и зрение девочки. Язык предков, о котором так любил говорить отец, подчеркивая статус семьи, давался с трудом. Мириэль шептала слова, спотыкаясь на малознакомых буквах, останавливаясь на длинных словах. Каменный подоконник, на котором сидела Мириэль, уже давно остыл, и девочка то и дело меняла одну неудобную позу на другую. И всё же терпела, лишь бы не идти в библиотеку. Место, где сейчас скорее всего был отец. Последний строгий разговор мгновенно всплыл в голове: Мириэль закрыла глаза, отгоняя стыд. Никогда ещё до этого отец не был так строг, а наказания его сводились к домашним арестам и чтению. Сейчас же было дозволено находиться в крепости, читать не только учебники, и делать всё тоже, что обычно делали дети знатных вельмож. «Выбери своё наказание сама, соразмерно своей вине», — вот и всё, что сказал отец. Спустя пять дней это всё ещё единственные слова, прозвучавшие между ними. Мириэль провела рукой по закладке, сделанной из свежего, но помятого цветка. Оставалось дочитать двадцать страниц. Под окнами, но довольно далеко, раздалось лошадиное ржание. Мириэль с тоской выглянула, но увидела лишь тень проходящих мимо стражников. В конце коридора тоже послышались голоса: кто-то искал главного советника. Мириэль вжалась в стену и подобрала подол платья, свисающий вниз. Стоило кому-то потерять её отца, как все начинали разыскивать его дочь. И всё же чьи-то шаги приближались настойчиво и быстро. — Только не сюда… — прошептала девочка. — Мириэль! — раздался в конце коридора голос. Она его тотчас узнала и расслабилась, спустив ноги, и выдавая своё убежище. Но поспешила опустить взгляд в книгу, делая вид, что кроме тайных пророчеств её больше ничего не интересует. — Почему не пришла на праздник? — громко спросил голос, не скрывая разочарования и претензии. — Если бы я не была наказана, Боромир, как и твой брат, то охотно бы присоединилась — последовал холодный, заранее отрепетированный ответ. — Но наказание есть наказание. Тебя же, кажется, это вообще не касается. Мириэль подтянула колени в груди, так, что книга стала оградой между ней и Боромиром, который уже подошел. — Ну что ты, Мириэль, — лукаво протянул Боромир, легко запрыгивая на постамент, чтобы заглянуть ей в лицо — Кстати, Фарамир сегодня весь день чистил конюшни, а чём заключалось твоё наказание? С грустным видом рассматривать облака? Мириэль ощутила, как щёки начинают пылать от злости, как в груди клокочет обида, как нестерпимо хочется пнуть наглеца в бок. Но лишь громко выдохнула, показательно вздернув голову. — Могу спросить тебя о том же. Для наказанного ты слишком румяный и весёлый. Боромир рассмеялся, откидываясь назад, на каменную стену. Одну ногу он согнул в колене, вторую спустил вниз с каменного подоконника. — Ты же знаешь, что праздник Первой Узды всегда включает почётный караул. Я стоял весь день на одном месте, так, чтобы отец меня видел. «Сегодня было жарко… Наверняка он очень устал», — гордое сердце девочки смягчилось, но она не собиралась так легко сдаваться. — Судя по твоему виду тебе все понравилось. Она сделала над собой усилие, посмотрев ему прямо в глаза, изо всех сил сдерживая неуместную улыбку. Холодный, непроницаемый взгляд сделал своё дело и Боромир склонил голову набок, расслабился, переставая дурачиться. — Кто же виноват, что мы втроём влипли в ту историю? — Ты, конечно! — Мириэль не смогла сдержать возмущения на такой глупый и совершенно искренний вопрос. — Не ты ли первая предложила забраться в кабинет твоего отца? — не унимался Боромир. — Это ты стащил ключ от его кабинета! Я всего лишь хотела его вернуть! — А как ты собиралась это сделать? Забравшись в стол отца и копаясь в его волшебных камушках? — Это не камушки, а палантир. Инструмент, силу которого тебе не дано понять. Боромир пожал плечами, лицо его стало серьезным. — А тебе дано? Или ты специально его схватила, чтобы упасть в обморок и двое суток лежать в постели? Мириэль с силой захлопнула книгу так, что эхо тут же разлетелось по коридору. Из её книги на пол незаметно вылетел тонкий цветок. — Я не хочу это с тобой обсуждать. Бороромир наклонился, поднял стебель и опавшие от падения лепестки. — Это же… Но Мириэль выхватила у него из рук цветок. — Моё. А ты… — Мириэль замялась, пряча цветок обратно в книгу. — Ты проведай лучше Фарамира. Ему там, знаешь, одиноко. — Как? — Боромир растеряно почесал затылок. — Отец его ещё не отпустил? — Тебе ли не знать какой у тебя отец. Не желая продолжать разговор, Мириэль ловко спрыгнула с подоконника. — И ты даже не спросишь, как прошел праздник? Боромир тут же возник перед ней, перегородив дорогу. В его серых глазах плескалось озорство и… нескрываемое желание помириться. — Ладно, спрошу. Где умудрился набить такую огромную шишку, стоя на месте? — со смешком спросила Мириэль и легонько щёлкнула его по лбу. Боромир расхохотался, легко и чисто.

***

Мириэль проснулась посреди ночи: луна слабо освещала её покои. В ушах до сих пор стоял смех Боромира, живой и раскатистый. — Всего лишь сон… — женщина встала с кровати и подошла к окну. Должность целительницы Гондора отнимала много сил. Но сегодня не спалось: снилось прошлое; сны, где всё было хорошо, мучали искуснее самых страшных кошмаров. Женщина зажгла свечу, чтобы развеять подступившую тоску, мельком взглянула на себя в зеркало: она уже едва напоминала ту двенадцатилетнюю девочку из своего сна. С тех пор минуло уже сорок зим. Слишком глубокие появились морщины на лбу, слишком сильно потускнел взгляд. Волосы, что раньше вились медными волнами, теперь всегда были убраны в тугую косу. Спать было уже ни к чему; Мириэль собрала со стола свитки, чтобы вновь заняться их расшифровкой. Война осталась позади, Гондор обрёл своего короля, человеческий род процветал. Но вот новая напасть нависла над людьми: торговцы, приехавшие с озера Нурнен, принесли неизвестную болезнь. Сначала заболела женщина из простолюдинов, потом и её муж с двумя дочерями. Вскоре хворь перекинулась на соседей: у всех начался жар и пошли язвы по всему телу. Распространение болезни пока удалось сдержать, но для тех, кто уже заразился, лекарства не было. Мириэль перепробовала все известные зелья, прикладывала компрессы с отварами целебных трав, даже пыталась использовать древние заклинания исцеления, но тщетно. Женщина, заразившаяся первой, умерла вчера. У остальных, казалось, оставалось всё меньше времени. Мириэль отпила из глиняной чаши с водой и зажгла ещё несколько свечей — предстояла долгая работа. Король не торопил целительницу, не требовал невозможного, но в каждом его взгляде Мириэль видела растущую тревогу за свой народ. Спокойные дни, пришедшие после победы над Мордором, снова были под угрозой. Мириэль развернула пергамент, принесенный из библиотеки, её последнюю надежду. Именно в нем велась летопись о болезнях, поражавших Гондор в прошлом. Она искала хоть какое-то упоминание о чем-то похожем на ту заразу, что пришла из Мордора. Дверь в покои тихо скрипнула и в комнату вошла юная девушка. — Госпожа Мириэль, я… — начала девушка, но запнулась, увидев усталый взгляд своей наставницы. Мириэль вздохнула. Она оглядела девушку с ног до головы: на ее бледном лице, казалось, не было ни кровинки, а обычно аккуратные косы явно были заплетены наспех. Она нервно теребила край своей рубашки. Либо она вообще не спала, либо потеряла сон, увидев, что наставница тоже не спит. — Ирис, разве я не говорила тебе, чтобы ты отдыхала? — Госпожа, я совсем не устала. Я же знаю, что Вы не спите и работаете, вот и… — Мне следует тебя наказать за непослушание, — нахмурилась женщина, — но пока отложим это. Иди сюда, раз уж пришла. Она жестом подозвала девушку. — Выпиши все упоминания всех схожих болезней из этого свитка. Я спущусь в библиотеку за ещё одним. — Хорошо, — с готовностью кивнула девушка, — вы снова останетесь сегодня здесь? — Да. Останусь. Тебе же совершенно не обязательно караулить меня. Можешь идти домой. — Разве могу я спокойно спать, зная, что в городе умирают люди, — с печалью в голосе ответила девушка. — Мы найдём причину. Не унывай. Садись за мой стол. Мириэль встала, уступив место ученице. Ирис тут же уткнулась в бумагу и мгновенно погрузилась в работу. «Порой смотрю на тебя и вспоминаю то, о чём вспоминать не хочу», — подумала Мириэль, наблюдая за ученицей. Она набросила накидку, отороченную лисьим мехом, и вышла в коридор. В задумчивости она хотела повернуть к библиотеке, но вдруг передумала. Вопреки здравому смыслу она развернулась и пошла в другую сторону, стук ее обуви по каменному полу гулко разносился по коридору. — Какая глупость, — отчитывала себя женщина. — Мне нечего здесь делать. И все же она шла вперед, пока не вышла в другой коридор, такой же, как видела во сне. Здесь она замедлила шаг, ночные образы оживали перед ее глазами. Она подошла к балюстраде, с которой открывался вид на спящий город. — Боромир, ты не снился мне…никогда, — тихо прошептала женщина, глядя на темные улицы и освещенные луной башни. — Почему же сейчас? Она посмотрела на полную луну, освещающую Цитадель. Мимо нее проплывали редкие облака, не затмевающие чистого света звёзд. Мириэль коснулась шершавого камня, нежно проведя по нему рукой. — Госпожа? — один из стражников, совершавший ночной обход, позвал женщину. На его плече блестел серебряный знак Гондора. — Всё хорошо? — Всё хорошо, — кашлянула Мириэль, — благодарю. Женщина слегка поклонилась, стараясь не выдать лёгкого смущения. «Что я делаю? Глажу камни посреди ночи. Королю стоит повнимательнее присмотреться к умственному здоровью Главной Целительницы». Когда стражник прошел мимо, Мириэль тоже ушла, все же направившись в архив. Библиотека Цитадели, как всегда, встретила запахами бумаги и сырости. Мириэль прошла к дальним стеллажам. Здесь уже не было такого же порядка, как в остальной части — последние несколько дней Мириэль постоянно что-то отсюда брала. Тусклый свет свечей, расставленных на столах и полках, едва освещал древние свитки и книги. Она перебегала пальцами от одной книги к другой, снова ворошила свитки, но не находила ничего полезного. Интуиция, доставшаяся ей от предков-дунаданов Арнора — то смутное, почти забытое чутьё на зло, что не описано ни в одном свитке, — настойчиво твердила: Ирис тоже не найдёт ничего важного в этих пыльных фолиантах.» Взяв все же одну из уже просмотренных ею книг — «Анналы Болезней и Недугов Гондора» — она решила ещё раз коснуться прочитанных глав. Женщина села за широкий дубовый стол и принялась листать потрепанные страницы, кое-где буквы выцвели и стали совсем не читаемыми. Мириэль углубилась в надписи, делая заметки на отдельных листах бумаги. Ее голова тяжелела, веки смыкались — усталость брала своё. Незаметно для себя она закрыла глаза и снова погрузилась в сон. *** — Что ты видишь? — мужчина в черных одеяниях держал перед собой идеально гладкий камень, вырезанный из куска горного хрусталя. Мириэль коснулась камня, сияющего внутренним светом — от него исходило едва ощутимое тепло, словно биение живого сердца. Дрожь пробежала по телу, когда образы начали формироваться в сознании — спутанные, смазанные, но настойчивые. — Вижу… Вижу Белые Башни Гондора. Вершины башен касаются облаков. — Смотри дальше крепости, — произнес мужчина, его голос был низким, лишенным эмоций, — что ещё? — Вижу человека с серыми глазами… он стоит в древнем лесу. Я не знаю, где это. Мириэль старалась сдерживать сбившееся дыхание. Что-то в глазах этого человека вызывало у нее странное беспокойство, смутное ощущение, что он каким-то образом связан с грядущими событиями. Но она знала, что отцу обычно не нравились такие туманные, неопределенные предчувствия. — Хорошо. Что это за человек? Не позволяй камню увлечь тебя, но смотри зорко. — Я не знаю, — Мириэль опустила глаза. — Больше ничего. Прости, отец. Мужчина тяжело вздохнул и накинул на камень темную ткань. — Твои извинения не помогут тебе научиться проникать сквозь завесу, Мириэль. В твои девятнадцать ты искусная травница, но проницательность твоя меня беспокоит. Мириэль вышла из комнаты отца, стараясь не дать волю разочарованию. Отец обучал её, надеясь, что дочь займет после него место советника наместника, но успехи были весьма переменными, и сегодня это было особенно очевидно. Мириэль решила прогуляться во внутренний двор Цитадели. Воздух здесь был наполнен ароматом цветущих роз и жасмина. Она открыла травник и села в тени раскидистого дерева, наслаждаясь тихим шелестом листьев. Сердце девушки всегда больше тяготило к изучению природы, чем холодных и безжизненных камней. — Все читаешь, Мириэль? Когда же ты научишься драться, а не только травы собирать? Мириэль фыркнула: — Когда ты научишься различать аконит от лютика, Боромир. Девушка подняла взгляд: Боромир широко улыбался, в его правой руке был заточенный меч. — Патруль видел ночью несколько гоблинов у границы. Сегодня проверим, откуда они вылезли. Мириэль помрачнела. Её взгляд на мгновение потух, но к счастью, Боромир был слишком занят своими мыслями, чтобы заметить эту перемену. — Надолго уезжаете? — Кто знает. Боромир ещё раз полюбовался на сверкающий в лучах солнца меч и убрал его в ножны. — Говорят, ты делаешь обереги, отводящие беду. Плетешь целебные трав и освящаешь древними словами. Почему же за столько лет я не получил свой оберег? Боромир наклонился ближе, Мариэль почувствовала исходящий от него запах пота и кожи после тренировки. — Обереги носят те, кто не верит в свои силы или удачу. Разве ты чем-то из этого обделён? — Разве ты ничего кроме трав и слов ты не вкладываешь в эти вещицы? А что насчет любви к своим друзьям и веры в их удачу? Мариэль вдруг почувствовала неловкость от того, что несколько придворных дам с надменными лицами засмотрелись на них, о чем-то перешептываясь. — Попрошу отца сделать тебе оберег достойный твоих требований. — Ты зря скромничаешь, твои таланты вполне удовлетворят мои требования. Мариэль нахмурилась, всё ещё раздраженная после уроков с отцом. — Нет, я справедлива к себе. И отойди уже. Ты загораживаешь мне свет. — Неужели? — рассмеялся Боромир. — А если так? Он вдруг сел на корточки, оказавшись у коленей Мариэль. Его тренировочная туника слегка разошлась по швам. — Что ты делаешь? — зашептала Мириэль. — Встань немедленно! — А как же солнце? — озорно улыбнулся Боромир. — Я потерплю твою тень. — Но мне и здесь нравится. Что за ткань у твоего платья? Оно холодное. Боромир коснулся кончиками пальцев темно-синего бархата. — Я сейчас огрею тебя по голове травником. Говорят, от его удара тоже можно ощутить приятную прохладу. — Он снова тебя беспокоит? — из тени деревьев вышел Фарамир. — Одно твое слово, и я защищу твою честь, принцесса. Фарамир был облачен в кольчужный доспех, но его ножны были пусты. Он шутливо выставил вперед руку, словно держа в ней невидимый клинок. — Ах, воин, защитите же меня от этого грубияна, — Мириэль надула губы. Фарамир сделал выпад вперед, стараясь ухватить брата за руку, но Боромир ловко увернулся, отпрыгнув в сторону. Он тут же подставил подножку, о которую Фарамир запнулся, но устоял на месте. — Победитель получит платок принцессы! — задорно заявила Мириэль, откладывая книгу. — Ради такого можно и жизнь отдать. Боромир перехватил свой воображаемый меч поудобнее. Настоящий меч ревниво звякнул в ножнах. — Согласен, — кивнул Фарамир и снова шагнул вперед, на этот раз целясь в плечо брата. Боромир уклонился от удара и попытался контратаковать, но Фарамир был слишком быстр. Боромир вскрикнул и сделал вид, что споткнулся. Он упал на землю и закрыл глаза, со скорбным выражением лица. Фарамир, решив, что победа уже у него в кармане, расслабился. — Злодей побежден, принцесса. Теперь ты можешь наслаждаться красотой сада в тишине и покое. В этот момент Боромир, дождавшийся удобного момента, ловко перекатился на спину и подсек ноги Фарамиру. Фарамир, не ожидавший такого коварного удара, с удивлённым стоном повалился на землю. — Ха! — воскликнул Боромир, вскакивая на ноги и протягивая руку Мириэль. — Платок мой! Мириэль, смеясь, сняла с шеи свой платок и протянула его Боромиру. — Что ж, победитель заслужил награду, — сказала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Будем считать, что это тебе вместо оберега. Фарамир поднялся с земли, отряхивая пыль с одежды. — В следующий раз я не буду столь милосерден, — подмигнул он Мириэль. — Но поздравляю с победой, брат. Боромир, довольный собой, повязал платок Мириэль на рукоять своего настоящего меча. — Этот платок будет приносить мне удачу в каждой битве! — заявил он, гордо выпрямившись. Мириэль улыбнулась, глядя на его счастливое лицо. «Будь осторожен, Боромир, — подумала она. — Не рискуй собой слишком сильно.» Внезапно, ее глаза открылись. Она сидела за столом в библиотеке, ее голова лежала на раскрытой книге. Тусклый свет свечей едва освещал древние свитки и книги, создавая причудливые тени на стенах. — Госпожа Мириэль? — Голос Ирис прозвучал тихо и встревоженно. — С вами все в порядке?