Встреча выпускников средней Намимори

      Дни летели незаметно, унося с собой выполненные строчки намеченного Тсуной плана. Так настал день, послуживший поводом для их путешествия.       Для встречи выпускников был забронирован целый зал в отеле Намимори. Десятому поколению, проживающему на верхнем этаже здания, добраться до места было достаточно просто, оттого они не торопились, степенно приводя себя в порядок и помогая друг другу то завязать галстук, то застегнуть молнию или пуговицу. Хром надела многослойное платье свободного кроя в черном и фиолетовом тонах, в котором она смотрелась как диковинный готический цветок, лепестки которого колыхались от ее движений. Оно было ей к лицу, как и хохолок на макушке. За десять лет в ее прическе изменилось лишь одно – волосы отрасли и теперь спускались до груди рваными прядями. Правый глаз закрывала привычная черная повязка, но сейчас на ней был изображен не череп, а раскрытый бутон маленькой фиолетовой розы с темным чашелистиком и шипастыми лозами – эта повязка была подарком от рукодельницы Хару на день рождения Хром несколько лет назад.       — Прекрасно выглядишь, Хром, — ярко улыбнулся жене Нео Примо, и та мило улыбнулась в ответ, поправляя волосы.       — Я… я не кажусь толстой? — пробормотала она, бросая взгляд на неподалеку стоящее зеркало.       — Вовсе нет. Все чудесно. Ты прекрасна, и это платье подчеркивает твою очаровательность, — уверил ее Савада, целуя в висок.       — Куфуфуфу, все так, Хром. Смотришься прелестно, эти людишки недостойны видеть такую красоту, — поддержал Мукуро, накручивая на палец прядку ее волос, чтобы оставить на ней поцелуй.       — Тсуна, Мукуро-сама, — смущенно и польщенно порозовела щеками Докуро.       Тсуна и остальные Хранители, идущие на мероприятие, не стали долго думать, в чем идти, и надели свои официальные черные костюмы с однотонными рубашками цвета, соответствующего их атрибутам.       В принципе, Нео Примо не думал, что они будут как-то выделяться. Мероприятие вечернее, довольно масштабное и формальное, проводится в зале отеля – все говорит о том, что мужчины будут в костюмах, а женщины – в вечерних платьях, если оденутся на западный манер, или же в кимоно, если на японский. В конце концов, их позвали не в идзакаю посидеть, хотя и туда куча офисных клерков, которыми стала минимум половина выпуска, пришли бы в своих рабочих костюмах.       — Нам пора, — сказал подошедший к боссу Гокудера, сверяясь с часами.       — Идем, — кивнул Тсуна и предложил Хром локоть, за который она плавно привычным жестом схватилась. Они последовали на выход из номера, и Гокудера, Ямамото, Хибари и Сасагава последовали за ними. Мукуро не был гостем, но сегодня и у него была своя роль: скрыв себя иллюзией, он вместе с остальными пошел к лифтам, чтобы незримо следить за местностью и охранять босса и Хром. И, возможно, чтобы немного пошалить, вводя в заблуждение гражданских маленькими фокусами, не нарушая омерты.

***

      В большом фуршетном зале было светло от десятков лампочек в больших многоуровневых люстрах под потолком. Свет отражался бликами на начищенном желтом мраморе пола, а высокие стены с покраской ему в тон, очерченные белоснежной лепниной, и устремляющиеся к потолку такие же мраморные колонны лишь усиливали производимый помещением эффект. Зал выглядел монументально и роскошно. По-классически. Но классика эта была европейской: навевала мысли о барокко и классицизме.       Что ж, не самое удивительное интерьерное решение для отеля, рассчитанного в основном на иностранных туристов и состоятельных японцев.       В этом зале у стен стояло несколько столов, усеянных большими сервированными блюдами с разнообразными закусками. Среди столов так же нашла свое место импровизированная барная стойка, за которой сотрудники в форме отеля стояли, чтобы наливать участникам мероприятия различные напитки. Несколько официантов сновали по залу, предлагая гостям шампанское.       Гости неторопливо передвигались по залу, встречая старых знакомых и задерживаясь, чтобы поздороваться и спросить про жизнь. Среди выпускников встречались их старые преподаватели, которые и спустя десятилетие преподавали в средней Намимори. К ним также подходили группки бывших одноклассников, узнавая новости о жизни своих классных руководителей и делясь своими.       В какой-то момент все невольно стали разбредаться на компании из бывших одноклассников или членов одних клубов. Бывшая бейсбольная команда Намимори собралась в шумную толпу, обсуждая свои успехи и игры знаменитых команд, болельщиками которых они являлись. Неподалеку были очень рады друг друга видеть члены боксерского клуба, то и дело вспоминая про своего бывшего капитана и гадая, придет ли он сегодня. Бейсболисты же все пытались высмотреть в толпе Ямамото, пока что терпя в этом неудачу, но надежды не теряя.       Клубы карате, кендо, сумо и прочих видов спорта тоже кучковались по всему залу, стараясь между собой особо не пересекаться.       — Как думаете, придет ли Никчемный Тсуна? — задали вопрос в кругу столпившихся бывших одноклассников Савады.       — Он ответил на письмо, так что должен, — протянул Тсучия.       — О, а что насчет Гокудеры-куна? — возбужденно задала вопрос одна из девушек, Кондо Мисаки.       — И он ответил, — кивнул Кенго. — И Ямамото тоже. Опаздывают, наверно.       — Интересно, чем сейчас занимается Ямамото? — задумчиво протянул Кавада.       — Он же был бейсбольным гением в школе? Но я ничего не слышал о нем по спортивным новостям, — продолжил тему Курихара.       — Да, это странно, — закивал Кавада. — Я думал, он быстро станет звездой и войдет в сборную Японии, он же столько времени бейсболу уделял, словно одержимый им был.       — А как думаете, кем стал Гокудера-кун? — не унималась Кондо. — Он же, вроде как, имеет итальянские корни. Уехал ли он туда или живет где-нибудь в Японии?       — Я ничего о нем не слышал после выпуска, как и об Ямамото, — покачал головой Тсучия. — Да и про Тсуну ничего не знаю, ни разу в городе с ним не пересекался, хотя его мать все еще живет в Намимори и я порой вижу ее на рынке или в магазине.       — Да и, хотя семья Ямамото здесь, в городе его не видно, — поддержал Кавада.       — А Гокудеры и подавно, — усмехнулся Курихара.       — Странно все это, — протянул Есида. — Они что, испарились?       — Да просто разъехались, — пожал плечами Тсучия.       — Зачем куда-то ехать Никчемному Тсуне? — фыркнул Кавада. — Вы думаете, он мог найти себе работу где-нибудь в Токио? Это ж даже звучит нереалистично. Но иначе зачем ему переезжать из Намимори?       — А может, он стал хиккикомори? — предположил Курихара.       — Да вроде бы все с ним было не настолько плохо, — усомнился Есида. — Помните, как он на спортивных состязаниях победы обеспечивал? Да и те же Ямамото с Гокудерой у него в друзьях ходили. С чего бы ему становиться затворником?       — Не понимаю, почему Гокудера-кун так за ним увивался, — покачала головой Мисаки.       — А вдруг он стал янки и теперь слоняется где-то по подворотням? Может забрался в тот жуткий заброшенный парк в Кокуе и нападает на людей, — предположила Ямадзаки, подходя ближе к ведущей беседу компании.       — Да у Гокудеры больше шансов стать янки, чем у Никчемного Тсуны.       — Верно, верно. Бег по улице в трусах еще не делает из него преступника.       — А помните, как он лип к Киоко? По уши влюблен был, точно говорю, — вспомнила Кондо.       — О, кстати, а где Киоко? — встрепенулась Ямадзаки.       — Да вот же она, — указал Есида, завидев хрупкую фигуру рыжеволосой девушки, продвигающейся от входа в зал.       — Киоко-чан! — замахала рукой Ямадзаки, и вскоре в глазах Сасагавы, заметивших движение, появился блеск узнавания. Она, улыбнувшись, на миг отвернулась, чтобы обратиться к кому-то, и направилась к бывшим одноклассникам. И вскоре стало понятно, с кем она говорила: Курокава Хана была с ней.       Курокава стала эффектной высокой женщиной с каре, черными волнами обрамляющим ее холодное в своей резкой красоте лицо. Киоко была ниже, ее большие глаза лучились светом, делая ее моложе на целое десятилетие, словно бы она не изменилась со школьных дней, когда считалась первой красавицей средней Намимори. Длинные волосы в аккуратной укладке рассыпались по ее спине и плечам. Очаровательное зеленое платье Киоко и офисный костюм Ханы с юбкой-карандашом так хорошо сочетались по стилю, будто старые подруги продумали этот момент заранее.       — Сасагава всегда была красоткой, а Курокава словно расцвела, — присвистнул Кавада, пока девушки не вошли в зону слышимости.       — По лицу вижу, характер у нее до сих пор стервозный, — хмыкнул ему в ответ Курихара.       — Она же, кстати, кажется со старшим братом Сасагавы встречалась? — припомнил Есида.       — Да они быстро расстались, —  махнула на них рукой Ямадзаки.       — Ставлю тысячу йен, что он не вынес ее характер, — засмеялся Кавада.       — А может она не выдержала его громкости? Я даже не помню, как он выглядит, но до сих пор помню его крики про экстрим! — фыркнула в ответ Кондо.       — Кстати, Никчемный Тсуна ведь и с ним странную дружбу водил, — припомнил Курихара.       — Никчемного Тсуну окружали странные люди. Не понимаю, почему это вообще происходило, — потер подбородок Кавада.       — Кто-то в те года замечал его в городе с разными иностранцами. Может, он туристов на деньги разводил?       — Он? Кого-то разводил? — пренебрежительно фыркнул Есида. — Представить себе не могу! Да он бы в обморок со страху упал раньше, чем решился бы на такое!       — Какой он все-таки был странный, — покачал головой Тсучия.       — Привет всем! — лучезарно улыбнулась им подошедшая Киоко.       — Давно не виделись, — практически безэмоционально поздоровалась Хана.       — Рада вас видеть! Киоко-чан, как поживаешь? — тут же откликнулась Ямадзаки. — Слышала, ты замужем?       — Ах, Акико-чан, ты уже знаешь! — засмеялась Киоко. — Мой муж, Араки Акира-сан, врач. Он работает в нашей больнице хирургом.       — Сколько ему лет? — спросила Кондо.       — Ах, он довольно молодой специалист, он на три года старше меня.       — А что насчет детей? — спросила Ямадзаки.       — У нас уже есть сын, ему два года, — улыбнулась Киоко.       — Ничего себе! — охнули девушки.       — Вот это да, ребенок! Сасагава-сан выглядит такой юной, что сложно представить! — присвиснул Курихара.       — Я теперь Араки, а не Сасагава, Курихара-кун, — посмеялась Киоко.       — К этому привыкнуть будет еще сложнее! — воскликнул Курихара, вызывая волну смеха у остальных.       — Если это кого-то здесь интересует, я пока не замужем, работаю в строительной компании, — вклинилась Хана своим флегматичным тоном.       — Курокава-сан, если не секрет, почему вы расстались со старшим братом Сасагавы, ох, то есть, Араки-сан?       — Секрет, — отбрила Курокава. — Не знаю, почему вам это в целом интересна эта старая история. Считайте, не сошлись характерами.       — Неужели вы болтали про старшего брата и Хану, пока нас не было? —удивленно засмеялась Киоко.       — Ах, вовсе нет, Киоко-чан, — поспешила опровергнуть Кондо, ежась от пронизывающего недовольного взгляда Курокавы. — Мы говорили про Саваду.       — Тсуна-кун? — хлопнула глазами Киоко. — А что с ним?       — Мы не знаем, — развел руками Кавада.       — В этом и дело, что не понятно, что с ним. Мы его все эти годы не видели, словно он испарился, — объяснил Курихара.       — Он до сих пор не явился, так что остается строить предположения, — продолжил Есида.       — Я виделась с Тсуной-куном позавчера, — непринужденно оповестила их Киоко так, словно ее слова не имели эффекта разорвавшейся бомбы. Но так и было: никто и предположить не мог, что Киоко поддерживает связь с Никчемным Тсуной. Тем более, до сих пор!       — Да ладно? И как он? Он работает? Он же больше не живет в Намимори? — посыпались вопросы от Кавады.       — У него есть девушка или жена? — поинтересовался Есида.       — Ах, конечно… — кивнула Киоко и отвлеклась на что-то, замолкая, оставив их в замешательстве.       — «Конечно» что? — пробормотал Кавада, но тоже смолк, прислушиваясь к подозрительно изменившемуся шуму толпы. Разговоры людей вокруг стихали, они, словно по цепочке, оборачивались ко входу, чтобы что-то разглядеть. Кого-то.       В зал вошла большая компания. Мужчины в костюмах, среди которых кто-то с ужасом и неверием узнал бывшего ГДК, взрывного иностранца-математического гения Гокудеру, гения бейсбола Ямамото и главу клуба бокса Сасагаву. Они шли клином, и возглавлял их мужчина, что был ниже их ростом. Его непослушные волосы стояли торчком, словно языки пламени, но выглядели так, словно так и было задумано при создании прически; взгляд карамельных глаз был спокоен и исполнен уверенности, а стройную фигуру облегал чернильно-черный брючный костюм с галстуком, такой же, как и на тех, кто шел за ним. Отличался лишь цвет рубашки – оранжевый, словно небо на закате. А рядом с мужчиной, оплетая ладонью его локоть, стояла хрупкая миловидная девушка с бледной кожей и темными волосами, играющими яркими фиолетовыми бликами под яркими люстрами зала.       — О, Тсуна-кун, Хром-чан, старший брат! — прощебетала Киоко, хлопая в ладоши.       — Тсуна?! — в один голос воскликнули Кавада, Курихара, Есида и Тсучия.       — Где Савада? — потерянно переспросила Кондо, увидевшая лишь Гокудеру, которого так ждала.       — Да вот же, — указала большим пальцем себе за спину Хана. — тот, что идет спереди, Савада.       — Что рядом с ним делает Хибари?! — чуть ли не взвизгнул Есида.       — Эта девушка, это что, та Хром Докуро, которая к нам перевелась на втором году?! — указал на спутницу Савады Курихара.       — Да, это Хром-чан! — кивнула Киоко. — О, они не одни! — с удивлением обнаружила она, завидев людей позади группы Тсуны.       — А там кто?... — спросил утомленный видом столь грандиозно заявившегося Никчемного Тсуны, которого они заочно уже чуть ли в янки и бомжи не прописали, Кавада.       — Это те, что к нам перевелись из школы Шимон, — пояснила Хана.       — О, это же Сузуки Адельхейд! Та, что воевала с Хибари за создание комитета на замену Дисциплинарному, кхм, — Курихара показал руками жест, обрисовывающий выдающиеся особенности фигуры Адельхейд, из-за которых она сильно отпечаталась в памяти тогдашних пубертатных мальчиков, но стушевался, под полным отвращения взглядом Курокавы.       — Наша Сузуки в какой-то момент сильно бесилась, что их стали путать из-за фамилии, — прохихикала Ямадзаки, вспоминая негодование одноклассницы, сейчас так же присутствующей на встрече, просто в другой части зала, где-то неподалеку от учителя Незу.       — Этот заморыш Козато выглядит довольно представительным, — удивленно хмыкнул Есида, проводя параллель между Энмой и Тсуной, бывшими классными неудачниками, которые сейчас словно бы возглавляли две компании достаточно устрашающих и популярных людей, ступая впереди.       Как вышло, что самые отстающие ученики, нелепые в своей неуклюжести и зажатости парни, стали обладать таким спокойным взглядом и уверенной осанкой? Почему они стоят в этих, наверняка дорогущих, костюмах в окружении таких личностей?       — Это же костюмы от Бриони, или меня обманывают глаза? — как раз прошептала Ямадзаки, всегда слывшая модницей, подтверждая мысли Есиды. — Я такие только в журналах и в телеке видела!       — Да не может быть, — неуверенно ответила Кондо.       — Да точно тебе говорю, это оно. Откуда у них столько денег, чтоб тратиться на костюмы Бриони?! Они ограбили банк?!       Киоко, слушая их, хихикала про себя над их потрясенными лицами. «Вонгола – очень богатая организация. Нет ничего удивительного, что Тсуна-кун и остальные носят дорогие костюмы. Тем более, зная, как упорно они всегда стараются, уверена, они более чем заработали на такие костюмы за эти годы», — думала она, улыбаясь.       Кондо задумчиво поглядывала на Хаято с искрами в глазах. Тот был еще привлекательней, чем в школьные годы, и ему так шел этот черный пиджак… И, оказывается, если Ямадзаки права, он еще и достаточно обеспечен, чтобы носить одежду элитного бренда.       Будучи школьницей, Мисаки была очарована дерзким новеньким с аурой плохиша, и даже писала ему любовные письма, хотя ни разу и не получила ответа. Вероятно, Гокудера и вовсе их не читал. Может, просто поджигал их и, развлекаясь, прикуривал о них свои сигареты.       Но что мешает попытать счастья спустя десятилетие? Тем более, когда вчерашний хулиган стал очень импозантным мужчиной с очевидно не худым кошельком.       — Ямамото-семпай!       — Такеши-кун!       — Ямамото! — заголосили на несколько голосов парни из бейсбольного клуба и замахали ему высоко поднятыми руками, завидев долгожданного школьного товарища.       Ямамото заметил их, широко улыбаясь и махая рукой в ответ. На момент он повернулся к Тсуне, что-то шепнув, тот кивнул, и Ямамото отделился от компании, пробираясь к прежним товарищам, чтобы утонуть в их похлопываниях по плечам и групповых объятьях, таких горячих, словно они только что вместе выиграли матч на Кошиене.       — САСАГАВА-САН!       — Сасагава!       — Капитан! — заголосили бывшие участники боксерского клуба, заприметив Рехея. Сценарий повторился: Сасагава получил от Тсуны кивок, и умчался к своим школьным товарищам-спортсменам, крича им «ЭКСТРИМАЛЬНО приветствую!» под оголтелые крики ликования боксеров.       Остальные гости смотрели на них с опасением, стараясь незаметно отодвинуться подальше, лишь бы их не заподозрили в знакомстве.       Хибари, холодно окидывая зал взглядом, явно нашел нечто, что его заинтересовало, и, без слов показав Саваде, куда собирается, отделился от их странной компании, целенаправленно шагая к углу, где разместился довольный от женского внимания бывших учениц Незу и прочие преподаватели школы.       Тсуна, и это читалось даже по его взгляду, мысленно помолился за этих несчастных, к которым Хибари направился не из ностальгических побуждений, а устраивать допрос о положении дел в школе. И тут попробуй не ответь: за десять лет вырос не только сам Хибари, но и ущерб от его камикороса.       И так, в сопровождении Хаято, Хром и невидимо бдящего за обстановкой Рокудо Тсуна добрался до бывших одноклассников.       Он распознал лица из прошлого, но многое изменилось: у кого-то из парней появились пивной животик да округлость в щеках, которых в школьные годы не наблюдалось, сменились прически и у кого-то – даже цвет волос. Девушки в платьях с залаченными укладками и макияжем – более гармоничные по фигурам, чем нескладные подростки из прошлого, но при этом словно бы менее настоящие с этими приклеенными улыбками, обращенными к нему. Курокава, практически безразличная, но вежливо приветствующая их без агрессии или ложной эйфории от встречи. И Киоко-чан, с радостью в глазах, обращенных на них с Хром, что, как обычно, выделялась на фоне остальных искренним теплом, которое Тсуна ощущал и в школьные годы.       — Тсуна-кун, Хром-чан! Гокудера-кун, — поздоровалась она с улыбкой, получая в ответ сухое приветствие и кивок от Хаято и милые ответные улыбки от Тсуны и Хром.       — Киоко-чан, чудесное платье! — восхитилась Хром.       — Твое даже лучше, Хром-чан! — не осталась в долгу Киоко. — Ты словно фея!       — Его выбирали Тсуна и Хаято-сан, — смущенно поделилась Докуро.       «Почему она называет Гокудеру-куна по имени?!» — молчаливо запаниковала Кондо, напряженно следя за разговором.       — Ах, у Гокудеры-куна чудесный вкус! — закивала Араки со знанием дела, соединив свои ладони кончиками пальцев на уровне груди.       — А-но, Киоко-чан, обижаешь, почему ты не сказала ничего про меня? — засмеялся Тсуна.       — Потому что у Тсуны-куна много талантов, но подбор стильной одежды в них не входит! — без смущения засмеялась в ответ Киоко.       — Я учусь! — не сдавался Савада. — Внимательно слушаю Хаято, и однажды стану в этом разбираться не хуже!       — Все так, босс делает успехи, — важно закивал Хаято, гордясь достижениями Нео Примо как своими, если не сильней.       — Босс? — переспросил Кавада. — Так что, Гокудера, ты сейчас работаешь на Никчем… на Саваду? — произнес он таким тоном, словно сам не верил в то, что говорил его рот.       — Так и есть, — ответил Гокудера, обращая на бывшего одноклассника тяжелый взгляд, заслышав оговорку. — Быть его правой рукой – это мечта, которая стала явью!       — Да кем же ты работаешь, Тсуна? — спросил Тсучия.       — Директор одной строительной компании в Италии, — профессионально-вежливо улыбнулся Савада. — Хаято – моя правая рука.       — Это что за компания такая? — спросил не то удивленно, не то скептично Курихара. — Как ты оказался в Италии?!       — Компания «Вонгола», — ответил Нео Примо. Эту легенду они придумали давно, когда только вступали в права дона и его Хранителей. Даже официальные документы и регистрация имелись, причем дольше, чем они живут. Этим занималась еще Даниэла, предшественница Ноно Вонголы. Все же, Вонгола давно занимается постройкой своих баз и прочих объектов в разных странах – тайно или официально. — Строим по всему миру по особым заказам.       — Неужели, Ямамото и Сасагава тоже работают там?! — воскликнул Кавада.       — О, да, конечно, — спокойно кивнул Тсуна.       — И даже Хибари?! — изумился Есида.       — Начальник дочерней компании, отвечающей за контроль качества и ликвидацию отбракованных сооружений с последующем очищением территории, — ответственно заявил Нео Примо, заменяя подходящими терминами «уничтожение вражеских Семей и чистка».       — А чем занимается Ямамото? — спросил Кавада, которого до сих пор мучал этот вопрос. — Он же без бейсбола вообще жить не мог, так как же теперь дела обстоят?       — Ох, были обстоятельства, из-за которых он не пошел в большой спорт. Сейчас он начальник службы безопасности, — Тсуне даже в какой-то момент начало нравиться так лукавить, говоря полуправдами. Выявление, выслеживание и обезвреживание недоброжелателей и шпионов, защита босса при нападениях – чем не задачи для службы безопасности?       — Вот это перемены. Как же так? — охнул Кавада.       — В поиске альтернатив бейсболу, нашел бите другое применение, — съерничал Тсуна и, полюбовавшись на побелевшие, словно стекшие вниз лица, прыснул в кулак. — Это шутка, шутка!       — Не думал, что однажды ты начнешь так шутить, Савада, — напряженно посмеялся Тсучия.       — А мой старший брат – менеджер по работе с иностранными партнерами, поэтому часто бывает в командировках в разных странах и присылает нам с родителями открытки и сувениры, — разбавила атмосферу.       «Ездит с визитами к другим Семьям, чтобы заключать договоры и контролировать их выполнение проверками», — мысленно подправил Тсуна.       — Это так неожиданно, — протянула Ямадзаки. — Никогда бы не подумала, что твой брат станет заниматься чем-то подобным, Киоко-чан. Он всегда выглядел более способным… к другим профессиям.       — Мой брат умеет удивлять, — с улыбкой ответила Киоко.       — И все же, как вас всех забросило в Италию?! — не унимался Курихара.       — Ах, у меня есть итальянские корни со стороны отца, там обнаружилась моя дальняя родня, и с тех пор я замешан в семейном бизнесе, — выдал как что-то совершенно нелепое и неважное Тсуна, покачивая ладонью перед собой.       — То есть, получил место по связям, Савада? — поиграл бровями Есида.       — Босс доказал, что достоин своего места, — накинулся на него Гокудера, не став молчать на такое насмешливое выражение лица.       — Окей, окей, не кипятись, — поднял руки перед собой Есида, как бы защищаясь от потока гнева Гокудеры. — Ничего такого не имел в виду! Как бы там ни было, Савада крут!       — Эй, эй, — привлекла внимание Ямадзаки, подаваясь вперед к Тсуне и Хром. — А вы двое, ребят, получается, вместе? — она пальцами показала знак, не дающий ошибиться, какое именно «вместе» она имела в виду.       — Ах, да, — Нео Примо расплылся в нежной улыбке, обращенной к Хранительнице Тумана, — Хром оказала мне честь стать моей супругой, и мы в браке уже второй год.       «Значит, она точно с Савадой, а не с Гокудерой-куном!» — про себя выдохнула Мисаки, осушая бокал шампанского, чтобы набраться храбрости.       — Вах, поздравляю вас! — захлопала в ладоши Ямадзаки. — Так Докуро-чан теперь Савада-чан?       — Ах, нет-нет, мы поженились в Италии, там можно не менять фамилию после брака, — Замахала ладонями в отрицании Хром. — Я все еще Хром Докуро, — договорив, она отвела взгляд вниз. «Главное, что я уже не «Наги». Хром Докуро. Навсегда Хром Докуро», — подумала она, прежде чем поднять взгляд на мужа, улыбнувшегося ей так, что Хром ощутила, словно весеннее солнце обласкало ее лицо. Ее теплое Небо, тот, кто принял ее в свою Семью и повлиял на жизнь ничуть не меньше, чем Мукуро-сама. Благодаря им Хром обрела свое место, настоящий дом и Семью – не только в контексте Вонголы, но и в целом: босс и все его Хранители стали членами ее семьи, связь с которыми ныне у нее была нерушима. Они все стояли друг за друга горой, защищая от опасности; делили общий быт, еду и сон. И даже страсть могла быть разделена меж ними – ведь все Десятое поколение принадлежало друг другу целиком и полностью. Они сплелись, подобно корням вековых деревьев, и уже не смогут – не захотят – впустить в свой самый близкий круг кого-либо другого. Все они, цепляясь друг за друга, тянулись к их умиротворяющему Небу, и оно надежно сжимало их в объятьях в ответ.       — Верно. Хром Докуро всегда будет Хром Докуро, — словно читая ее мысли, произнесло Небо, лаская нежностью карамельных глаз. И щеки Хром покрылись сатиновым румянцем от волны любви, поднятой в ее груди этими словами. — Кстати, нужно упомянуть, что Хром – ценный специалист в нашей компании, талантливый дизайнер интерьера, — дополнил Тсуна. «Иллюзии ее уровня заставят уверовать, что находишься на приеме в императорском дворце, а не в пустынном, продуваемом всеми ветрами сарае. Про способности Мукуро и говорить незачем», — хмыкнул про себя Нео Примо, думая про своих «дизайнеров» и чувствуя присутствие второго внутренним чутьем, со школьных будней настроенным на улавливание нахождения Рокудо поблизости. Тот явно выполнял свою работу и был где-то в зале, наблюдая за ними. Тсуна только надеялся, что он не выкинет какой-нибудь фортель в своем духе, иначе вечер может быстро перестать быть томным.       — Вау, Докуро-чан, это так здорово! — отреагировала на слова Тсуны Ямадзаки. — И, мне кажется, или…прости за вопрос, ты беременна?       — Д-да, — смутилась Хром. Она надеялась, что за складками платья это будет не так заметно. Конечно, она могла бы и наложить иллюзию на себя, при большом желании это скрыть, но на первом место для нее было поддержание реальных иллюзий своих отсутствующих органов. Перенапрягаться с пламенем ей в один голос запретили Тсуна и остальные Хранители, даже Хибари не остался безучастным, а попросить Мукуро-сама сделать эту иллюзию за нее, она не решилась.       — У нас будет сын, — поддержал жену Савада, продолжив за нее.       — Ух, поздравляю, Савада! — отсалютовал ему бокалом Тсучия.       — Удачи с этим, — протянул Есида, хмыкая. — Моя жена родила двойню, первые года три были самыми невыносимыми.       — Надеюсь, мы как-нибудь справимся с этим, — засмеялся Тсуна своим выработанным для важных переговоров смехом, который словно бы был создан для того, чтоб убедить собеседника в искренности и серьезности обратной реакции на его изречение.       — А Гокудера-кун уже женат? — пошла в атаку Кондо, поправляя волосы.       — М-м, женат на работе, — ответил Гокудера, совершенно не заинтересованный в подобных разговорах.       — Значит, дома Гокудеру-куна никто не ждет и не заботится о таком шикарном мужчине? — без стеснения хлопала ресницами Мисаки с деланным расстройством. Память у Гокудеры была более, чем отличная, как и внимательность. Он помнил, что давным-давно получал от нее письма с признаниями, на которые ему было все равно еще тогда – с той поры и до сих пор все его мысли занимает Десятый, Нео Примо, Савада Тсунаеши. Да и в целом Хаято не был обделен женским вниманием: к нему не раз пытались подкатить разные женщины, завороженные его должностью правой руки босса Вонголы или симпатичным лицом – их хищный взгляд уже въелся ему на подкорку и не мог быть спутан ни с чем иным. Но зря они пытались пронять его своими прелестями и зазывающими речами. Его званием было «Дымовая бомба Хаято», а не «Дымящаяся шишка Хаято», почему они все были так уверены, что смогут поймать его на крючок похоти? Странные женщины.       Ждет ли его кто-то дома? Заботится ли? Гокудере было очевидно, что Кондо словно бы всем видом пыталась сказать, что готова взять эту тягость на себя и озаботить его по самые не балуйся. К ее сожалению, Гокудера таких предложений рассматривать не собирался.       — Не нужно лишнего беспокойства, Кондо-сан. Обо мне есть кому позаботиться, как и мне есть, к кому проявлять заботу. Дома меня ждет большая семья, — вежливо уверил ее Ураган.       — Но родственники и жена – это совсем разные уровни заботы, — усердствовала Кондо.       — Как всегда настойчивая, Кондо-сан! — хмыкнул Кавада.       — Да хватит вам, отвечаю, судя по уровню заботы и забот, его жена это я! — рассмеялся Тсуна, уводя разговор в иронию, лишь бы убрать возможность Кондо-сан так упорствовать в попытках захомутать его Ураган.       — Босс! — воскликнул смущенный Гокудера, стыдливо-смущенно розовея щеками. Все засмеялись, а Кондо закусила губу, проглатывая негодование.       — Ну а что, Хаято? Ты моя правая рука, но я бы сказал, что даже поесть без тебя не могу, забываю!       — Тогда уж Хаято-сан твоя заботливая жена, а ты – его непутевый муженек, — прохихикала, прикрывая губы костяшкой пальца, Хром.       — Верно-верно, — поддержала ее Киоко. — Гокудера-кун так кружит над Тсуной-куном с напоминаниями про еду, сон и расписание, словно опытная жена, — захихикала она, и смех Хром зазвучал еще звонче.       — Киоко-сан, Хром-сан! — запылал ушами Хаято, отчего девушки засмялись еще веселее. — Босс!       — Мы все одна большая семья, Хаято, и ты, так получилось, в ней жена. Не смущайся, мы очень ценим эти твои качества, — присоединился к хихиканью Тсуна, утирая слезу и похлопывая Хранителя по плечу.       — О, мне начальник так же говорил, — промычал Курихара, привлекая внимание одноклассников. — Ну это, не слышали? «Мы все одна большая семья»… а потом о том, что можно и на пару часов сверхурочно остаться, правда без оплаты, потому что за помощь своим в семье платить не принято… — с тяжелым вздохом поведал Курихара, получив сочувствующее похлопывание по спине от Тсучии.       — И вообще, что мы все о нас да о нас? Ребят, расскажите, как у вас дела, как жизнь? Где учились, кем работаете, как развлекаетесь на выходных? — перевел тему Тсуна. Он версии десятилетней давности и представить бы не смог, как в таком духе общается с этими людьми, но благо он тогда и сейчас – два разных Савады Тсунаеши. Уж что-что, а спросить у бывших одноклассников об их делах – плевое дело для Нео Примо Вонголы!