Встреча выпускников средней Намимори

      Ямамото вдоволь наболтался с ребятами из своего старого клуба, услышав множество историй. Мало кто из них в итоге пошел в спорт. Кто-то связал жизнь с бейсболом, став учителем для детей, кто-то до сих пор играет в любительских командах. Единицы пробились в профессиональный бейсбол. Многие пошли на работу сразу после средней или старшей школы, некоторые окончили университет и стали белыми воротничками, спортивными тренерами или фрилансерами.       Рассказав о себе, незаметно скрыв примерно все, Ямамото отправился на поиски Рехея, обещая бывшим товарищам еще пересечься в течение вечера.       Легкомысленная улыбка Такеши угасла, когда он отошел от бейсболистов подальше. Находиться среди них все же было почти физически тяжело. Еще одно напоминание о том, сколько ожиданий было у людей на его счет, и сколько он нарушил. Напоминание о судьбе, к которой он упорно шел, изматывая себя на тренировках, но все же не достиг, променяв биту на меч. Он не жалел, что стал Хранителем Тсуны. Не жалел, что перенял от отца стиль Шигурэ Соен Рю и пускал его в ход до сих пор на благо своей Семьи. Он и впредь останется на этом пути, на пути Хранителя Дождя Нео Примо Вонголы, скрывая от ушей своего Неба крики умирающих врагов за шумом ливня, и лаская его слух мелодичным шелестом мелкого дождя, когда Небу необходим покой. Дождь – это покой, который несется и врагам, и Семье. Просто покой этот разный.       А бейсбольная бита останется в его сердце навсегда. Он продолжит браться за нее в дни покоя, для которого не требуется Дождь, чтобы порадовать свою душу дружеским матчем со своими подчиненными и товарищами по Вонголе.       Выбранный путь уже никогда не сделает его бейсбольным асом или гениальным беттером, которого запомнят миллионы фанатов. Но он – меч своего Неба, делающий мир лучше под его началом. И Ямамото видел это в улыбках спасенных от истязателей подопытных-детей и вызволенных пленников, использовавшихся как рабская рабочая сила в семьях, отказавшихся пойти в ногу с курсом, который задала новая Вонгола.       Ямамото в целом устраивала его нынешняя жизнь, и меч стал продолжением руки не хуже, чем бита. Натренированный Скуалло, Реборном и схватками с противниками, которых невозможно было избежать, Такеши стал асом среди киллеров Вонголы. У него был далеко не один талант. А упорство сопровождало по жизни в любых начинаниях, к которым он относился серьезно.       Только иногда, когда вокруг говорят о бейсболе, хотелось бы, чтобы сердце перестало ныть о прошлом, которое осталось позади и будущем, которому не суждено наступить.       Оставив тяжелые думы позади, Ямамото направился к Сасагаве, разглядев его в толпе взбудораженных качков.       — Рехей-семпай! — позвал Такеши, подходя ближе.       — О, ты же Ямамото! — громогласно заметил один из экс-боксеров, похожий на медведя, благодушно разевая в улыбчивом оскале свою мощную пасть.       — Такеши, не хочешь поучаствовать в экстремальном соревновании по особому боксу с этими ребятами? — прогрохотал Сасагава, держа локтями за шеи двух парней.       — Ма-а, существует какой-то особый бокс? — беззаботно прохохотал Ямамото.       — Да! Ланч-бокс! — ответил Рехей, выпуская из захвата одного парня, чтобы шлепнуть ладонью по круглому животу другого. Да. Оба этих увальня стремились к достижению идеальной шарообразной формы.       — Сасагава-семпай! — проныл он.       — Мои кохаи стали такими лентяями! Как это произошло, во имя экстрима?! Мы клуб бокса или сумо?!       — Но мы уже не в клубе, капитан!       — Бокс – это не про клуб! Вы должны были стремиться к звезде Мэдисон Сквер Гарден, пристанищу всех великих боксеров! Это про идеологию! Она не должна позволять вам быть похожими на тех придурков из клуба сумо, что насильно пытались сделать Киоко своим менеджером!       — Семпай, так это ж были каратисты? — весело заметил Ямамото.       — Ты не застал всех случаев, когда Киоко пытались сделать чьим-то менеджером, Такеши! — фыркнул Сасагава. Ямамото звонко рассмеялся.       Видимо, шум и возня с их стороны привлекли внимание, ведь вскоре к ним подошел тип с высокомерным лицом и модной стрижкой, ведя за собой группу парней и девушек.       — О, неужели это Ямамото Такеши и Сасагава Рехей, старые противники, на которых держалась вся сила клубов, не дающих клубу кендо вырваться вперед в школьном рейтинге, — протянул модник, насмешливо окидывая их взглядом. — В мире спорта так и не засветились, а сколько было гонору, — ухмыльнулся тип, собирая поддерживающие смешки от своих товарищей.       Рехей и Такеши похолодевшими на несколько градусов взглядами вперились в него.       — Ма-а, — протянул в ответ Ямамото, натягивая на лицо свою будничную безмятежность, — Да это же Мочида-семпай! Не признал сразу! Видать, отвык видеть тебя с волосами, — звонко засмеялся он самым легкомысленным смехом, какой только мог воспроизвести.       За них загоготали боксеры, а Мочида стушевался, краснея от стыда и досады. Однажды Тсуна вырвал ему все лохмы, его позор запечатлела вся школа. Кто сказал, что годы спустя об этом забыли?       — Как остроумно, Ямамото! — огрызнулся Мочида, у которого от напряжения вылезла вена на лбу.       — Да, я знаю, спасибо! — захохотал Такеши, поддерживаемый смешками от окружающих.       — Все так же носитесь с Савадой, так смотрю? — прицепился вновь Кенске.       — Это проблема? — с непроницаемой улыбкой поинтересовался Ямамото.       — Кем стал этот неудачник, что вы до сих пор с ним носитесь? Или он ваша преданная шестерка, и вы с ним нянчитесь из жалости?       — Тсуна наш босс, так что поаккуратнее со словами, — с ледяным взглядом на лишенном эмоций лице, с которого сползла улыбка, предупредил Ямамото. — Оскорбляя его, считай, словно оскорбляешь нашего родственника.       — Как Никчемный Тсуна умудрился стать для кого-то боссом? — не имея инстинкта самосохранения, прыснул Мочида. — Он же такой жалкий.       — Ах ты! — завопил Рехей, стремительно приближаясь к ним, но Такеши остановил товарища, выбросив перед ним руку в сторону.       — Ма-а, должно быть для тебя проигрыш такому жалкому человеку стало сильным ударом, да, Мочида-семпай? Таким сильным, что даже память об этом стерлась, только ветер напоминал, лаская последствия? — Ямамото показательно провел рукой по своим волосам, зачесывая назад.       — С вами невозможно говорить! Оказывается, даже спустя столько лет вы все еще дети! — фыркнул покрасневший Мочида и развернулся, уводя свою компанию от них подальше.       — Ма-а, мы ли тут дети, раз он начал разговор с клубных рейтингов? — почесал затылок Ямамото. Подошедший к нему Сасагава лишь пожал плечами.       — Я вообще ни слова ему не сказал, — пробубнил он.       — А хотелось?       — Не хотелось. Прописать ему в челюсть за Саваду и все, — хмыкнул Сасагава, все еще ощущая внутри клокочущее бешенство. — Терпеть не могу таких склизких типов.       — Склизкий тип – это Мукуро, — засмеялся Ямамото.       — Он сильный склизкий тип, и он наш склизкий тип – это другое, — покачал головой Рехей. — А этот, — мотнул подбородком в спину удаляющемуся Мочиде, — только горланит, а сам по себе слабак и позер.       — Да, — согласился Такеши. — Потому вряд ли он пристанет к Тсуне напрямую. А если пристанет…       — То это будут его проблемы, — фыркнул Рехей. Они с Ямамото обменялись взглядами и не удержались от смешков.       Кто-то мог бы подумать, что они говорили о проблемах для Тсуны. Но дела обстояли так, что недалекий семпай сам бы влип в неприятную историю, если бы решил полезть на Саваду. Нео Примо уже был достаточно закален в переговорах с мафиозными донами и разными дельцами, чтобы размазать Мочиду тонким слоем по наполированному полу зала вместе с его паршивой репутацией, даже не применяя кулаков. Но сочувствовать Мочиде Кенске они не станут.

***

      Мочида и правда мог бы, нахлебавшись сверх меры шампанского, направиться к Тсуне, но последние рабочие клетки мозга все же не дали ему этого сделать, заметив рядом с ним Хибари.       Хибари, доведя своими расспросами весь преподавательский состав, присутствующий на мероприятии, до болей в голове и сердце, вернулся к боссу, чем резко снизил поток желающих пообщаться с похорошевшим Никчемным Тсуной и прочими. Это вызвало резкий приток общительных одноклассников к Энме и его Хранителям, несмотря на зыркающую на них диким питбулем Адельхейд. Хибари был страшней.       — Зверек, пока все чисто, — доложил тихо Кея. Тсуна кивнул.       — Не чиста только причина, зачем устраивать такое мероприятие для выпускников средней школы. И на какие деньги это организовано, — проворчал Тсуна.       — Небо, я ощущаю присутствие неучтенных пламенных в зале, — раздался в наушнике для связи Тсуны голос Мукуро. — Не особо сильные, Туман, Облако и Дождь. Рассеяны по залу, цель пока не ясна.       — Понял, — кратко ответил Нео Примо и нашел глазами Энму.       На вечер они явились с небольшим опозданием не просто так: буквально на выходе из лифтов они столкнулись с Шимон, обсудив информацию, которую удалось собрать.       Во-первых, семья Каската, которая слишком извилисто составляла договоры, была скользкой не только в словах, но и в действиях: несколько ее членов были замечены в Намимори по камерам слежения. Их не трогали, но личности установили: Антонио Пескаторе – пламя Дождя; Беатриче Касини – пламя Облака; Грация Маскера – пламя Тумана, Кальдо Польпетта – пламя Грозы. Мукуро в зале, вероятно, обнаружил именно трех первых.       Во-вторых, часть здания близ фуршетного зала была заминирована за день до мероприятия, что подвергало опасности не только участников вечера, но и весь персонал и постояльцев многоэтажного отеля. С этим успешно справились специалисты Вонголы, которых Тсуна в срочном порядке вызвал из Италии. У Хаято возникло подозрение, что бомбами занимался, судя по досье из базы данных Вонголы, Кальдо Польпетта.       — Почему его так назвали? — пробормотал Тсуна, уставившись в экран, еще в тот момент, когда Гокудера в номере открыл на ноутбуке страницу с информацией о вражеской Грозе.       — Назвали? Что ты имеешь в виду, Нео Примо? — не сразу сообразил Хаято, слишком долго живший в Италии, чтобы обращать внимание на такое.       — Его имя же буквально означает «Горячая Фрикаделька», — медленно проговорил Тсуна, наблюдая, как в глазах его Урагана зарождается блеск понимания.       — И правда! — прыснул Гокудера. — Я даже не заметил! Ты гений, Нео Примо!       Савада лишь покачал головой, не пытаясь доказать упертому Урагану, что гением из них двоих явно является не он.       Возвращаясь к собранным данным, стоит упомянуть и работу Шимон, что за десять лет смогли вырасти в крепко держащуюся на ногах и дружественную Вонголе организацию с десятками подчиненных. По своим каналам они отследили нескольких подозрительных личностей, не связанных с Каската, однако сам факт их нахождения в Намимори настораживал. Связан ли их приезд как-либо с планами Десятого поколения Вонголы или Шимон, пока не было известно, но одно было ясно: все они относились к категории мошенников и воров, как-то засветившихся в преступном мире.       Имея на руках такие сведения, Нео Примо не мог вести себя легкомысленно. На кону, определенно, было множество человеческих жизней, которыми враг собирался пожертвовать в угоду своим целям. И, вероятнее всего, эти жизни могли быть средством шантажа для Вонголы или сопутствующим ущербом, на который решили пойти ради устранения ее верхушки. Тсуна не позволит им чинить беспредел в его родном городе. И, если семья Каската настроена идти путем подобных действий, им с Вонголой явно не по пути.