Встреча выпускников средней Намимори

      Вечер Гокудеры проходил в непонимании, почему он стал целью для женского и не только внимания. Стоило ему на шаг отойти от Нео Примо, чтобы принести ему и Хром закусок, попутно проверив их на безопасность, как к нему стали липнуть незнакомые или слишком смутно знакомые, чтобы быть опознанными, люди. Он начал подозревать, что это хитроумный план врага, чтобы замедлить его и оставить дона без защиты, но в этом не было смысла, ведь Хаято ушел только после того, как на его место встал Хибари.       Другой возможный вариант – так противник хотел рассеять его внимание, но, как они с остальными поняли ранее – от Каскаты в Намимори находились лишь четверо, а толпа желающий пожать Гокудере руки или состроить глазки значительно превышала это количество. Еще здесь были какие-то воры и мошенники, но никто пока не покушался на его собственность и часы с кошельком были на месте – он проверил.       Да и купить какой-нибудь бриллиантовый холодильник с очень важной функцией подогрева содержимого его пока не пытались убедить – все больше целились в долгосрочное выстраивание мостов да постельные приключения.       Стоило только скрыться от толпы желающих пообщаться и оглядеться в поиске Нео Примо, как он понял, что и секундная задержка бывает роковой: кто-то подошел, тут же дразня обоняние Хаято женскими духами с «запахом роскоши» - как можно было бы охарактеризовать брендовые духи, пользующиеся популярностью у состоятельных дам.       — Гокудера-сан? — уточнил мелодичный голос, и Ураган повернулся, чтобы увидеть шатенку с крупными кольцами завитых волос, рассыпаных по бледным плечам. Облегающее алое платье в пол не скрывало соблазнительных мягко-округлых изгибов фигуры и тонкой талии, а из декольте дразняще просматривалась внушительная упругая грудь. Она смотрела на него томно прикрытыми карамельными глазами с густыми пушистыми ресницами.       — Мы знакомы?       — Ах, в том-то и дело: удивительно, что не знакомы! — растянула маленькие пухлые губы в улыбке женщина. — Я выпустилась в две тысячи шестом, и даже не знала, что на год младше учился такой привлекательный парень.       — А я даже не знал, что на год старше в Намимори учатся другие иностранцы, — сощурившись, ответил Хаято.       — Слышала от остальных, что Вы уделяли много времени ребятам из своего класса. Не удивительно, что не заметили. Я полукровка. Отец –японец, — вновь очаровательно улыбнулась женщина, проводя пальцем по своей ключице до плеча, после чего плавно откинула локон за спину. — Меня зовут Сато Розали, приятно познакомиться, Гокудера-сан.       — Простите, я закрыт для знакомств, — открестился Хаято и хотел было развернуться, да пойти, но цепкие пальчики незнакомки быстро и незаметно вцепились в его локоть, после чего она вся подалась к нему, словно случайно качнулась и припала к его боку, касаясь пышной грудью его плеча.       — Ах, простите, я такая неловкая, — мелодично прощебетала она, не спеша отстраняться. Она словно специально – Гокудера был уверен, что специально – на мгновение лишь сильнее прижала к нему свое декольте, снизу вверх томным взглядом прослеживая его реакцию.       Очевидно, желаемого эффекта она не добилась, что и стало причиной недовольства, на миг отразившегося в карамельных глазах.       «Детали ее внешности подозрительно напоминают о Нео Примо», — заметил с все возрастающим подозрением Хаято, замечая поразительно знакомые цвет глаз, волос и даже кожи. Черты лица, конечно же, отличались, но были миловидны, что в комбинации с цветами напоминало о Тсуне в подростковые годы.       «Не помню такую женщину как в Намимори в те годы, так и в досье на пламенных из Каскаты», — подумал Гокудера. — «Может, маскировка? Пламя Тумана? Она подозрительная, тут нужен Мукуро. Нельзя ее отпускать».       — Ничего, — ответил вслух Хаято. — Вы не против подождать меня здесь? Я только отнесу, — он повыше поднял руку с зажатой в ней полной тарелкой, — это друзьям и вернусь, — он напоследок окинул ее оценивающим взглядом, выражая свое одобрение, чтобы уверить в своем подлинном и несомненном интересе к ее прелестям.       — Тогда буду ждать Вас здесь, Гокудера-сан. Не заставляйте даму ждать, — подмигнула она, довольная увиденной реакцией, накручивая локон на палец.       — Всенепременно, синьорина, — обольстительно улыбнулся Хаято, быстро удаляясь к боссу сквозь толпу людей, на ходу активируя нажатием пальца передатчик в ухе. — Босс, иду к тебе, по пути встретил подозрительную женщину, вскоре вернусь к ней, чтобы убедиться.       — Убедиться в чем? — прозвучал голос Тсуны из динамика.       — В том, что это не враг в маскировке. Нужен Мукуро, чтоб распознать пламя Тумана.       — Отправлю его к тебе, — ответил Савада, и Ураган отключился. Через несколько мгновений Хаято уже был рядом, передавая Хром тарелку с закусками.       — Она подозрительно напоминает тебя, — тихо поделился Гокудера, отчего Нео Примо удивленно вскинул брови.       — Не помню таких учениц, хоть и говорят, что все азиаты на одно лицо, — хмыкнул он иронично, после чего помрачнел. — Удачи. Жду вестей. Мукуро рядом.       — Я пошел, — кивнул Хаято, вновь скрываясь в толпе.       — Куфуфу, она и впрямь словно Небо в женском облике, — прозвучал голос иллюзиониста в динамике. — Хотя вряд ли он обладал бы столь пышными формами, куфуфуфу.       — Ближе к делу, — фыркнул Гокудера и сделал несколько шагов, попадая в поле зрения таинственной красотки.       — Ах, Гокудера-сан, — улыбнулась та, плавно проводя пальцами по шее под ухом, отчего ее сережки покачивались, блестя в свете ламп.       Она воплощала собой чистый соблазн, и это было очевидно по взглядам мужчин вокруг, кидаемых на нее украдкой.       — Сато-сан, — улыбнулся профессиональной улыбкой Гокудера.       — Куфуфуфуфу, — весело проклокотал Рокудо. — Удивительно. Всегда было интересно, нельзя ли использовать это пламя так, куфуфуфу, — явно веселился он. Хаято был готов его прибить за то, как Туман тянет время.       — Слышала, Вы были хулиганом, — протянула тем временем Сато. — Но сейчас Вы довольно респектабельны.       — Карьерный рост пошел на пользу, — включился в это льстивое мракобесие Гокудера. — Сато-сан, вероятно, тоже сильно изменилась с тех пор, иначе ума не приложу, как мог не запомнить такую красотку.       — Думаете, я была серой мышью? — сложила брови домиком женщина.       — Вдруг Вы были такой же хулиганкой, а потом резко изменили стиль, — предположил Ураган.       — Она была паркетом, а потом на нее вылили ведро воды, куфуфуфу, — смеялся Мукуро в передатчик, вгоняя Гокудеру в недоумение. Однако Туман быстро разъяснил. — Это не пламя Тумана. Не в чистом виде. Она владелец пламени Облака, но у нее есть слабое кольцо Тумана, как у Кеи-куна. Я вижу сквозь иллюзию: она скрывает кольца и слегка видоизменяет черты лица и цвет. Но вот пламя Облака, куфуфуфуфу, — Мукуро вновь засмеялся, словно обезумевший творец, наконец нашедший ответ, над которым долго ломал голову. — Ее тело! Все выдающиеся части ее фигуры увеличены пламенем Облака! Какой же у нее специфичный набор способностей, куфуфуфуфу!       На мгновение Хаято словил синий экран перед глазами, но через несколько минут осмыслил услышанное. Он еще раз внимательно посмотрел на женщину перед собой. Сделав над собой усилие, он максимально сосредоточился на мысли, что перед ним иллюзия, что образ Нео Примо – обман, и это сработало: на краткий миг, словно проскочил случайный кадр в кинопленке, ее глаза сменили цвет на более темный, а волосы посветлели, черты лица заострились, теряя «детскость», придающую невинность ее порочному образу.       Неужели это была владелица Облака из семьи Каската? Хаято упорно цеплялся за ускользающую мысль, что нечто во всем этом было неправильно. Что-то было не так, но он никак не мог поймать за хвост суть этого неочевидного подозрения.       Оставалось продолжать вести праздный разговор, держа в фокусе эту женщину, чтобы она не натворила чего-либо вне поля зрения десятого поколения Вонголы.

***

      Ямамото, обходя зал в компании Рехея, вглядывался в окружающих людей в попытках заметить кого-то подозрительного. Может быть, он и не был так устойчив к иллюзиям Тумана, чтобы видеть сквозь них, подобно Мукуро, Хром или Хибари, но его интуиция была острой, как лезвие его катаны. Он чувствовал, словно зуд в затылке, что вокруг было что-то не то, даже если не видел ничего странного, что выделялось бы среди его бывших соучеников или украшений пафосного, но гармонично оформленного зала. В воздухе затаилась опасность.       Рехей здоровался со многими встречными по траектории их обхода парнями, с которыми водил не шибко близкое знакомство когда-то давно. Такеши тоже не забывал улыбаться смутно узнаваемым лицам, махая им рукой. Со стороны они выглядели естественно: просто двое друзей, что обходят зал в поиске давних знакомцев.       И так, просто проходя мимо, Ямамото ощутил, словно его прошило молнией: человек только что прошедший мимо в противоположную сторону, чьего лица он даже не видел, заставил интуицию взвыть. Он тут же затормозил, резко оборачиваясь, и заметил удаляющуюся прочь спину в сером полосатом костюме.       — Это он, — бросил он Сасагаве и, не дожидаясь ответа, стремительно направился в погоню за серым пиджаком, мягким кошачьим шагом лавируя между группами людей. Мужчина, на миг оглянувшись через плечо, острым взглядом засек преследование и постарался скрыться в толпе, чем подтвердил, что чутье Ямамото сработало верно.       Рехей, что шел следом, прекратил скрываться, бросился за убегающим мужчиной, ловко избегая столкновений с людьми, что и так спешили отпрыгнуть от несущегося на них Сасагавы. Такеши изменил траекторию движения, чтобы на пару с Рехеем окружить подозрительного типа.       Если они понимали все правильно – это был Антонио Пескаторе, владелец пламени Дождя из Каскаты.       — Тсуна, преследую с Рехеем, предположительно, вражеский Дождь, — передал он по коммуникатору и поднажал, замечая как близкое мелькание знакомого пиджака, так и Солнце Вонголы, в считанных метрах от него.       Выскочив перед ним, Ямамото заставил его резко затормозить. Люди вокруг помешали ему свернуть в сторону, и секундного замешательства хватило, чтобы Рехей добрался до него, заламывая руки. Вдвоем они быстро обезвредили его, взяв в захват.       Люди шептались и вскрикивали, не понимая, что происходит, и испуганно косились на них, отходя подальше.       — Не беспокойтесь! Мы поймали журналиста, что пробрался на мероприятие! — поспешил успокоить всех с лучезарной, стирающей все тревоги, подобно дождю, улыбкой Такеши.       На пойманном не было фотоаппарата или чего-то еще, что как-то намекало бы на его причастность к журналистике, но мало ли, что именно он тут вынюхивал и какими способами? Улыбке Ямамото невозможно было не поверить.       — Так его! — закричали откуда-то поддерживающе.       — Молодцы! — присоединился кто-то из другой части зала.       — Ах вы! — прошипел пойманный, зло косясь на держащего его Рехея.       — Если хочешь что-то сказать, будешь говорить напрямую нашему боссу, — оборвал его Сасагава, болезненно надавив на руку.       — О, я поговорю, непременно, — выдал сквозь зубы мужчина, кривя оскал, и замолк.       — Тсуна, мы выведем его из зала. Ждем тебя, — передал Ямамото.       — Иду. Молодцы, хорошо сработали, — ответил тот, и Такеши улыбнулся, чувствуя тепло его похвалы.

***

      Тсуна вышел из зала, оставляя Хром на попечение Кеи. По пути он подал знак Энме, и тот присоединился к нему, так что теперь перед усаженным на колени в пустом коридоре связанным вражеским пламенником, по бокам от которого бдели Рехей и Такеши, стояли боссы двух мафиозных семей, ожидая ответов.       — Антонио Пескаторе, полагаю, — заговорил Тсуна, осматривая пленника. Внешность сходилась с фотографией в его личном деле. Благослови Три-ни-сетте архивы и информаторскую сеть Вонголы!       — Нео Примо Вонгола, Савада Тсунаеши, — протянул Антонио, не отрицая очевидное. — Шимон Дэчимо, Козато Энма, — перевел он взгляд на второго пришедшего.       — Какое дело у семьи Каската к этому мероприятию? — спросил Савада.       — Самое прямое, за наш счет оно было устроено, — хмыкнул Пескаторе и сощурился. — Но, кажется, вы и так об этом догадывались.       — Верно. Было очень странно, что в приглашении ничего не сказано про плату за участие. Да и на месте никто не заикнулся… Значит, был замешан состоятельный организатор.       — Наш подарок десятому поколению Вонголы с приятным шлейфом ностальгии и волнующими встречами из прошлого, — ухмыльнулся Антонио. — Не сочтет ли дон Савада этот дружеский жест от моей семьи достаточным, чтоб он мог стать плодородной почвой для подписания договора с Вонголой на ранее озвученных условиях?       — Ах, значит взрывчатка, которой было заминировано здание, это тоже часть дружеского жеста от Каскаты? — в притворном удивлении поднял брови Нео Примо. — Как ты уже, вероятно, понял, нет. Вонгола отказывается вступать в союз с семьей Каската, если вы не хотите идти на уступки.       — Не кажется ли Вам это несправедливым? Вонгола – великая семья, что ей сделается, если Вы посмотрите сквозь пальцы на дела такой мелкой семьи. Каската ценит свою независимость и не доверяет чужакам, для нас дело принципа – вести дела самостоятельно, без надзора со стороны. Вы не так давно стали доном – что там несколько лет по сравнению с десятками – и не разбираетесь, как ведутся некоторые дела. Дайте Каскате самостоятельно вести дела, наш босс знает, что делает. Надзор Вонголы лишь замедлит наш бизнес и может лишить нас части прибыли.       Ямамото нахмурился.       — Будь учтивее, ты говоришь с доном Вонголы, а не с подружкой, — цыкнул он, ощутимо пиная его по бедру ножнами катаны.       — Вонгола желает знать, кому обеспечивает защиту. У нас четкая идеология, направленная на изменение устоев мафии, и вы знаете об этом. Мы не можем заключить союз, не зная, на чем строится бизнес вашей семьи, ведь ратуем за искоренение определенных сфер подпольной торговли, — ответил Тсуна, проигнорировав действия Дождя. Он смотрел спокойным взглядом сверху вниз на этого ужа, что пытался в скользком духе своей организации вести с ним запутывающие речи.       — Без взаимных уступок дела не делаются, — покачал головой Антонио, гаденько улыбаясь, — Вонголе же интересны территории, на которых господствует Каската, так же как и наши наработки в области пламенного оружия?       — Не так интересны, как Каскате – защита Вонголы от ваших соседей-конкурентов, семьи Винето, — отрезал Нео Примо, отчего ухмылка с лица Пескаторе резко спала. — Какими бы ни были ваши наработки по оружию, Каската значительно уступает Винето по численности и мощи бойцов. Вам нужна защита Альянса, чтобы отстоять свою территорию и место в торговле вином, иначе в скором времени вы лишитесь виноградников, а вас самих перебьют. Ничего не запамятовал? — Тсуна сверкнул на него Небесным пламенем глаз, склоняя голову на бок. В ответ промолчали.       Тсуна подошел ближе, склоняясь над ним так, что Антонио пришлось задрать голову.       — Если я молод, это не повод считать меня пешкой отошедшего от дел Ноно или Внешнего советника. Опрометчиво считать, что во главе Вонголы стоит кто-то другой, — Нео Примо протянул руку, сжимая пальцами его челюсть. — Проявляй больше уважения, когда говоришь с доном сильнейшей семьи Альянса, — прожег его холодом горящих оранжевым пламенем глаз Тсуна и резко отпустил, отходя обратно к Энме, не спеша вновь разворачиваться к вражескому Дождю. Антонио пробрала мелкая дрожь страха, но глаза в следующий же миг вновь наполнились решимостью: у них, Каскаты, был план, и он пойдет на все ради семьи, доведет дело до конца!       Козато посмотрел на давнего друга с сочувствием, ведь лицо Савады кривилось так, словно ему больно, а кулаки крепко сжимались до побеления костяшек. Тсуне никогда не нравилось быть жестоким. Он привык быть резким и подавляющим в бою, но сохранять такой напор и беспощадность в жизни было испытанием, на которое он шел из раза в раз, на собственных ошибках поняв, что привычные ему доброта и вежливость в мире силы принимаются за мягкотелость и слабость. Политика, соответствующая идеалам Примо, направленная не на угнетение других, а на их защиту; не на поиск наживы за счет жизней и здоровья других, а на поддержку полезных или хотя бы не вредящих предприятий; на обеспечение хорошей жизни для нуждающихся, а не бешенство с жиру одних в обмен на полное беспросветное угнетение других – это воспринималось мафиози старого порядка как бунт малолетки, как слабоумие оторванного от жизни идеалиста, блажь неразумного мальчишки с большими амбициями. С такими людьми работает только моральное и физическое подчинение, демонстрация доминирования над ними и способность вогнать их в страх перед ним, доном Вонголы: страшным властным человеком, за которым стоят сотни подчиненных, а рядом с ним – сильные союзники, которые – о, ужас – все равно могут уступать в силе самому Нео Примо. Тсуна должен был демонстрировать своим врагам, насколько он их превосходит, должен не позволять забыть про свой статус и возможности, благодаря которым любой может за пару часов оказаться в цементных ботинках на дне Симето.       Тсуне со времен вступления в должность только и оставалось, что учиться носить эту маску, утомленно ожидая и вместе с тем – боясь момента, когда она навсегда срастется с его лицом и перестанет быть настолько угнетающим бременем.       А пока оставалось только бороться. С собой и миром, который так не хочет менять свои прогнившие порядки.       — Итак, вы изначально не рассчитывали, что у вас получится убедить меня передумать насчет договора, — заговорил Тсуна, все так же не спеша поворачиваться. Он начал неторопливо покручивать перстень Вонголы на своем пальце. — Поэтому вы заминировали здание, чтобы использовать его в качестве давления на меня. Все правильно понимаю? Молчишь? Значит, догадка верная. К сожалению, план не удался: специалисты Вонголы уже отключили все бомбы.       — А кто сказал, что были только они? — хмыкнул Антонио, и Нео Примо обернулся, чтобы увидеть его гадкую ухмылку безумца, которому нечего терять.       — Есть еще бомбы? — нахмурился Савада.       — Конечно, есть! Мы, семья Каската, никогда не полагаемся на один-единственный план! Вы могли обезвредить обычные бомбы, но пламенные – нет!       — Еще трое членов твоей семьи были замечены в городе, это определенно их рук дело, не так ли? Где они сейчас? — спросил Энма.       — Они неподалеку, и готовы исполнить план Б в любой момент, — не стал скрывать Пескаторе.       — Чем план Б отличается от А? — бросил Тсуна.       — Ничем, кроме оружия! Все люди в этом здании все еще в опасности, потому что мы можем подорвать его, несмотря на все усилия Вонголы! Вы беспомощны и уже в ловушке, Нео Примо Вонгола! — засмеялся Дождь, тут же получая по челюсти от Рехея и закашливаясь, сплевывая кровь.       — Вы не сможете ничего предпринять! — крикнул Антонио. — зал заминирован, и бомбы активируются, если мы не получим договор с Вонголой на наших условиях, заверенный пламенем Нео Примо!       — Хибари, Каската заложила пламенные бомбы в зале, — не реагируя на него, передал в коммуникатор Савада.       — Понял, — кратко ответил Кея.       — Вы не сможете ничего сделать против комбинированных атак Каскаты, — покачал головой Антонио. — Подумайте хорошенько, Нео Примо Вонгола. Вы точно хотите поставить под угрозу своих Хранителей, жену и сотни людей?       — Я точно не соглашусь потворствовать Каскате в бизнесе, от которого, по всем данным разведки Вонголы, за версту несет наркоторговлей, — отрезал Тсунаеши, заставив Антонио заскрежетать зубами. — Энма, скажи своим быть наготове, — тихо обратился к другу Савада, и тот отошел в сторону, надиктовывая что-то в свой коммуникатор для Адельхейд       — Ты должен подать им знак, чтобы бомбы активировались, не так ли? Иначе как они узнают о моем решении, если только не следят за нами сейчас, — сузил глаза Тсуна.       — Верно, я должен подать знак, — протянул Пескаторе, с мрачной решимостью в глазах.       — Вы не боитесь, что Вонгола отомстит? Что я отдам приказ уничтожить Каскату, если вы совершите этот теракт?       — Именно чтобы Вонгола ничего не сделала, мы взорвем здесь все вместе с тобой! — рыкнул Антонио, напрягаясь и резко откатываясь в сторону, расталкивая Такеши и Рехея. — За Каскату! Rottura delle gocce di pioggia! — выкрикнул он в следующий момент и с силой что-то раскусил. На мгновенье, кажется, замерло все, включая воздух вокруг, но через секунду все вокруг окрасила пелена кровавых брызг. Голова Пескаторе просто исчезла, став ошметками плоти и крови, разлетевшимися по  коридору и людям в нем.       Тсуна несколько мгновений стоял полностью ошарашенный произошедшим со звоном в ушах и кровью, заляпавшей костюм и часть лица. А в следующий миг очнулся, уловив вибрации, сотрясшие пространство.