escam

Обычным днем в лаборатории стало невероятно тихо. Удивительно тихо. Неестественно тихо. Воздух был продезинфицирован тишиной от посторонних звуков. Всë бестолковое и бесполезное уже перестало существовать, ровно так же, как и клоны. Срезы... Срезы чего? Личности? Этапов "взросления"? Теперь и это не имеет значения. Они валяются бесполезными грудами синтетического мяса по всей лаборатории. Распад искусственно созданных людей идет быстрее обычного. Нет сил убирать. В воздухе смердит сероводородом. Кое-где останки успели покрыться характерными пятнами, слезал верхний слой кожи тоненькой плëнкой, на открытых участках глаз появились тёмные пятна, свидетельствующие об относительно давней кончине сегментов. В дальнем секторе, где поменьше воняло, были двое. Совершенно одинаковые, за исключением, что более человечный не прятал лицо под маской, позволяя "собеседнику" видеть пустой взгляд, круги под глазами, голубоватую щетину и, кажется, новые морщины... Или последних нет и они кажутся? Вдруг всë кажется и это лишь сбой в общем сознании? Нет, не может быть. Без шансов: стоит запах разложения, в помещениях размазана кровь, покрывая твёрдой плёнкой часть поверхностей, подсохшие раны на телах. Чипы извлечены. Пришлось стараться. Стараться долго и муторно. Больно. Оставив в мозге оригинала множество картин убийства в разных красках, приëмах и продолжительностях, но такова воля Малой властительницы Кусанали. Волей-неволей пришлось следовать уговору. С тихим стуком на стол опустился стакан. Звук протаранил сознание, оставив после себя зияющую больную дыру в голове. Возможно, очередную, за столь долгую жизнь Доктора. Предстала картина: клон Y спасался бегством, на ходу придерживая державшуюся лишь на одной плоти руку. Выстрел - и коридор обдало красным, сделав своеобразную абстракцию из осколков черепа, фрагментов мозга, составных частей материнской платы и кожи. Глухой стук - и тело лежит. Когда-то безусловно функциональное и полезное, сейчас не представляющее никакой ценности. Звон латунной подошвы в направлении трупа - щелчок - извлеченный чип из грудной клетки сегмента мирно покоится в руке создателя. И так много, непозволительно много раз с разными вариациями. Теперь Зандик знает ощущения от того, как холодный металл разрывает кожные покровы, проникает в мышцы и дробит кости; знает, как щекочет воздух оголенные петли кишечника; знает все последние мысли перед кончиной. Впрочем, эти маленькие неудобства меркнут перед двумя небольшими шахматными фигурками на столе. Прайм брезгливо бросил взгляд на мирно спящую в помещении пациентку, - Зачем она тут? Оригинал напряженно сжал стакан в руке, - особо ценный материал, - в следующую секунду горячительный напиток был отправлен по пищеводу. Скептически настроенный клон невольно замялся под взглядом создателя и смягчился, - в любом случае, ей здесь не место, - движением руки стол мерзко проехался ножками по кафелю, занимая место рядом со столом. - Это явно не тебе решать, - последние три слова были выделены, ведь отчасти по вине самого старшего клона всё и произошло. Откинувшись на своём стуле, Доктор устало потер переносицу с выражением вселенской скорби на лице. Идеально отлаженная система рухнула в одночасье по прихоти какой-то детали из неё. Через несколько недель должны были прислать сотрудников, чьё число компенсирует "убытки". Но пока оставалось вдыхать запах разложения, планировать зачистку территории и дезинфекцию от трупного яда. Пепель ударился о поверхность стола, часы противно пропищали полдень. - Что ж, думаю, я здесь больше не нужен, - Прайм вальяжно поднимаясь со стула, - у меня более важные дела и я не имею желания тратить время впустую. От последних слов оригинала покоробило, да и в целом от факта существования этого заносчивого ублюдка - если так в целом можно сказать о своей части. Расстроенную психику не спасали никакие препараты и Дотторе судорожно подорвался с места вслед за клоном, - никуда ты не пойдешь, - рука дернулась в желании схватить клона за манжет, но вовремя сдержалась. Прайм с пренебрежительным удивлением повернулся в сторону мужчины. Помедлив секунду, которой хватило на то, чтобы в очередной раз окинуть взором создателя, - ничтожество, - плевок преодолел расстояние, прилетев аккурат в стопку разрозненных отчетов о случившемся. Давно подавляемые капризы характера и нервной системы дали о себе знать и существо оригинала наполнилось животной ненавистью, что сочилась, загрязняя и без того тяжёлую атмосферу. - Тварь... - край стола начал деформироваться под натиском сжатых кистей Доктора на нём. Отпрянув от несчастной мебели, оригинал машинально потянулся к оружию в кармане лабораторного халата. Нащупав оное, он не спешил так быстро заканчивать со своим последним творением. Да, сволочь. Да, это из-за него и, учитывая врожденный эгоизм похлеще этого же качества создателя, вполне возможно, Прайм лишь хотел выполнить порученную миссию и остаться единственным, выбрав наиболее мерзкий, но эффективный способ. Поручение выполнено? С лихвой. А остальное... не такая высокая цена по невероятно важному мнению Прайма. В конце-концов вместо мирных жителей, коих могло пасть невероятное множество, были принесены в жертву лишь разработки. Срез стоял неподвижно, сложив руки на груди. С первого взгляда можно было бы даже перепутать творца и творение местами, настолько взвинченным выглядел первый и насколько уверенно себя чувствовал второй. Смеряя взглядом фигуру перед собой, клон твёрдым жестом взял гнозисы со стола, не оставив Дотторе и шанса сделать это самостоятельно. Перемена в поведении была обусловлена хоть какой-то благодарностью и страхом на подкорке, что во власти оригинала сделать с ним все то же, что было сделано с младшими клонами. - Да, тварь. Но... - несуществующие глаза под маской опустились вниз, подбирая нужные слова, - я сам доложу её Величеству, - свечение фигурок отрезало закрывающейся крышкой жестяного кейса. Зандик смотрел в упор на создание несколько минут, борясь с желанием пустить тому последнюю обойму прямиком в голову, прежде чем внутренне прийти к логическому выводу, что появляться в таком виде перед руководством - не самый лучший поступок. - Что ж, докладывай, - с этими словами изможденный мужчина сел обратно за стол, задумчиво ощупывая пистолет у себя в руках, - все же ты - последнее, что осталось и пока пригодишься. Собирающийся к выходу из комплекса Прайм остановился, будто услышал что-то, ему не предназначенное, но поспешно ретировался, удаляясь стуком подошвы, каждым своим шагом вонзая гвоздь в слух Дотторе. Почувствовав себя в относительном одиночестве, глубоко вздохнув и прикрыв глаза, мужчина откинулся на спинку стула, зарываясь в волосы и вороша их на затылке. Вьющиеся светло-бирюзовые пряди скользили сквозь пальцы, давая мизерное отвлечение от бесконечного мыслительного процесса. Только теперь без аккомпанемента в лице нескольких голосов. Проведя в таком положении несколько минут и приведя сознание в относительный порядок, внимание наконец-то было обращено к все еще мирно спящей пациентке. Коллеи лежала почти в том же положении. Несчастный ребенок стал ровно такой же несчастной девушкой за время жизни в Сумеру после первого опыта в лаборатории. Мозг Доктора услужливо подкинул картины прошедших лет: варикозные язвы на хрупких детских ножках, с подтекающий из них сукровицей, струпья от элезара, выступающие из кожи будто перья у птенца на ручках-веточках и истощенном болезнью теле; первое введение божественных останков... Знает ли она, что несёт в себе? Вряд ли. Стоит ли знать? Ответ аналогичен. Нет смысла перегружать мозг бесполезной для индивида информацией, которую он не сможет ни применить на практике, ни понять. Часто непонимание порождает лишь отторжение. Вернувшись в реальность, одним рывком подняв непослушное тело из-за стола, оригинал направился к кушетке с телом на ней. По пути не заметив, что опрокинул и, кажется, разбил стакан, захватил диагностический фонарик с комода. Секунда - веко приподнято, зрачок под светом маленького диода никак не изменился, - ещё поспит. Под подошвой сапог хрустнули осколки стакана во время очередного вояжа по кабинету, напоминая о том, что хорошо бы их либо убрать, либо в дальнейшем дать какую-то обувь материалу, все еще спящему в помещении. Остановившись возле окна, Доктор приоткрыл форточку. Система вентиляции была повреждена, не давая возможности очистить окружение от удушающей вони. Через открывшуюся щель в кабинет робко проникал прохладный воздух. Пахло первым снегом, землёй, прелыми листьями. Мужчина насильно наполнил лёгкие кислородом, чуть высунувшись в окно. Стало легко, даже радостно, если не вспоминать о груде бесполезного мяса за дверью. За окном третьего этажа исследовательского медицинского комплекса приветливо светило почти никогда не греющее в Снежной Солнце. Лучи пробивались сквозь стекло, подсвечивая танцующие частички пыли.