Наша вторая весна

— В больницу? — спросила она в машине. — В отдел, — коротко ответил Боков, — Злобин под охраной, и ему сейчас безопаснее, чем всем нам. Если твои сотрудники не идиоты, в чём у меня есть серьёзные сомнения. — Боков, — вскрикнула Райкина, охваченная радостным возбуждением, как охотничья собака, почуявшая дичь, — Поговори у меня! Он даже спорить не стал, рванул с места. Дорогой Надя напряжённо кусала губы. — Ты шо, в самом деле не знаешь личные дела своих сотрудников? — спросил Боков, и она вспыхнула. — А я должна всех бабушек знать поимённо? В общих чертах, кто с кем живёт, наличие детей, что мне ещё нужно, — огрызнулась Райкина. Они немного помолчали, и Боков сказал тихо, упрямо: — Он всё равно скорее всего преступник. Даже если не убийца, пособник, помогал уводить следствие, скрывал улики, Живого подставил и чуть не убил. — Ты уверен, что это он был? — спросила резко Райкина, и Боков замолчал, упрямо поджав губы. — Слушай, я понимаю, для тебя он никто, — сказала Надя мягче, глядя на упрямый Женин профиль, — Но мне правда не хочется верить в то, что Ваня преступник. Прошу, давай сначала во всём сами разберёмся. Мы оба знаем, если он попадёт в систему… Она замолчала. Боков скривился досадливо, огрызнулся: — Не никто он. По тому, как он это сказал, Райкина поняла — не так уж просто московской прокуратуре это расследование далось. — Он хорошим парнем казался, — продолжил Женя, выпячивая упрямо подбородок и хмурясь, — Даже слишком хорошим. Думал — чистый совсем мальчишка, не сломался ещё. Учил его… Боков скривился досадливо — Учил, как пережить, когда в первый раз видишь то, что тебя внутри ломает. А он, сука, — последнее слово Женя выплюнул зло и замолчал. Наде не захотелось нарушать напряженную тишину, доехали молча. Только когда Женя заглушил машину, Райкина на мгновение задержала его, поймав за локоть. — Что если он не знал? — Надя, не смеши пизду, она и так смешная, — огрызнулся Боков, но остался на месте, потёр лицо ладонями, — Я думаю. Но придумать такого не могу. Давай возьмём их, тогда и спросим. — Может, нужно было всё же в больницу, и спросить у нашего Вани, — попыталась Надя, но Боков ожёг её взглядом, заставив замолчать. — А ты уверена, что в больнице наш? Из машины выбрались в молчании. Дежурный при виде Бокова только заморгал удивлённо. — Злобин был? — спросил Женя повелительно, и, привычный исполнять приказы, дежурный ничего не стал спрашивать, только кивнул. — Ключ от кабинета брал. — Того, где я тебя вроде как заперла, — кивнула Райкина, заглянув в журнал. Они поднялись по лестнице, Женя достал пистолет, а Райкина только поморщилась и открыла дверь. Внутри предсказуемо никого не было, странно было бы, если бы там сидел Злобин, готовый отвечать на все вопросы. Райкина звякнула ключами, открыла сейф, покопалась в папках и вытащила тонкое личное дело Злобина. Они с Боковым склонились над столом. Фото, анкета, ксерокопия паспорта, удостоверения и трудовой книжки. Близкие родственники: мать и отец, с заполненными датами в годах смерти. И супруга. Надя выдохнула, потёрла лоб. Версия, показавшаяся вдруг в моменте гладкой, рассыпалась, как карточный домик. — Это ничего не значит, — сказал упрямо Боков, пошелестел бумажками, ткнул пальцем, — Отправляй запрос в Челябинск, в паспортный стол. Сверка данных, все дела. — Хорошо, — сказала Райкина устало, — Утром отправим. — Какой утром, — возмутился Боков, — сейчас звони, отправляй телеграмму, пусть подтвердят, а потом факсом дошлют документы. И в больницу позвони, скажи, если Дина там, пускай там и остаётся. Надя кивнула, мысль о жене Вани обожгла холодом. Она сняла трубку с рычага, но телефон молчал. Надя нажала на рычаг, подула в трубку, громыхнула ей обратно досадливо. — Что за чёрт. Сейчас, я спущусь на пост. Подождёшь тут? Боков кивнул и полез за сигаретами. Когда Надя вернулась, он всё так же сидел перед документами Ивана и курил, рассматривая фото. — В Челябинске уже ночь, еле дозвонилась до дежурного. Пришлось пригрозить тобой, Москва и прокуратура звучит более впечатляюще, чем Курортный и милиция, уж прости, — выдохнула Райкина, опускаясь на стул напротив, — Попросили времени, перезвонят на пост. Боков только кивнул, не поднимая на неё глаз. — Злобин очнулся, стабилен. Дина там. — А Маша? — вдруг спросил Боков. Райкина непонимающе нахмурилась. — Маша Ершова, — пояснил Женя, как будто это было чем-то очевидным. — Она спит, наверное, давно, не знаю…- рассеянно отозвалась Надя, притянула ближе пепельницу, подкурила, — Почему ты о ней вспомнил? — Так, — отозвался Боков сухо, переложил бумажки, и вдруг сказал, — Ладно, неважно. Ты молодец, Надь. Райкина замерла, губа её дёрнулась, как будто оскалиться хотела. Она едва не переспросила «что ты сказал?», она почти вспылила «я же говорила тебе, терпеть не могу это слово». Тогда, они как раз нашли Машу. Было холодно или её колотило от адреналина? Но пальцы у Бокова, который перехватывал у неё сигарету, были обжигающе горячими. Он шутил тогда, он пытался рвать дистанцию, он так глупо, самонадеянно по-мужски думал, что это он решает, будет ли у них что-то. Надя в подробностях тот вечер запомнила, а Боков, выходит, сразу забыл. Только вот смотрел Женя прямо и твёрдо, так, что у Райкиной тревожно заколотилось сердце. Она заставила себя откинуться на стуле, сказала сухо: — Спасибо на добром слове, от тебя не дождёшься. Глазами показала под стол — там? Боков дёрнул уголком губ, кивнул. Спросил хмуро: — Что тогда, дождёмся ответа от Челябинска и спать? Райкина потянулась за пистолетом, но Боков поджал губы предостерегающе — не надо. У Нади мелко задрожали пальцы, хотелось спросить, «а что мне тогда делать?» Она сглотнула шумно, выдохнула. — Давай. Я пойду, узнаю, может, уже звонили. Она сейчас встанет, сделает десять шагов до двери, выйдет и окажется в безопасности. А Боков останется с монстром наедине. И, сколько бы подмоги они ни вызвала, факта, что в него под столом упирается пистолет, это никак не отменит. Боков выглядел спокойным, даже безразличным, и этим себя выдавал. Курил, стряхивая пепел прямо на бумаги, смотрел в Ванины документы и молчал. Но что ей ещё было делать. Ждать, пока у кого-то сдадут нервы? Райкина не была в этой компании уверена, что это не будет она сама. С другой стороны, зачем Злобину Женю убивать. Сразу после выстрела в Бокова он становится мишенью, и, даже если в ночном отделе сотрудников немного, по тревоге поднимут всех, и его машину просто расстреляют, не приближаясь, не рискуя новыми жизнями. Да, Бокова он убьёт. Но и себе приговор подпишет. В то же время, он его себе убийствами подписал. Там же явно человек нездоровый, нечего делать такого спровоцировать. Убьёт Бокова. Бокова. Озлобленного, вспыльчивого, непримиримого Бокова. С его острыми глазами и горячими ладонями. Надя моргнула, и на мгновение ей показалось, что перед ней Игорь. Он тут же сидел, и курил так же, и пропал так же — когда не должен был, когда был Наде нужен, как воздух. Она моргнула снова и морок спал. Но колени были всё равно ватные, Надя поднялась на них через силу, и сделала шаг, ещё один. Ей не хотелось идти. Она не могла себе представить, как сказать вслух «объявляйте тревогу, убит сотрудник прокуратуры Боков» и после этого двигаться, куда-то ехать, кого-то преследовать и защищать. Может, Боков прав, и она не создана для этой работы, и никто для неё не создан, и их надо держать на поводках, как служебных травленых собак, знающих вкус человеческой крови. Ей хотелось достать пистолет и разрядить его в стол, в отделяющее их с Женей перекрытие, там фанерка, Надя часто постукивала в неё носком сапога, Игоря это всегда раздражало. Наверняка раздражало бы и Бокова. Они же все по одному лекалу вылиты, мужчины, умирающие молодыми, чтобы жили другие. Она думала об этом, но продолжала идти к двери. Потому что это было правильно, потому что так могла спасти больше, потому что не было у неё права оглянуться и на него посмотреть. До двери осталось три шага. Надя пообещала себе, что, закрывая её, оглянется. Два. Райкина чувствовала спиной, что он смотрит вслед. Один. — Стойте, Надежда Семёновна, хватит комедию ломать, — сказал весёлый голос Вани Злобина, и Райкина замерла, как громом поражённая. И сама испугалась того облегчения, которое испытала. — Подвинься, Жень, — скомандовал Ваня и выбрался из-под стола,- Раз уж вы такие догадливые, давайте поговорим лицом к лицу. Надя смотрела, как он неловко переваливается, как убирает в кобуру пистолет и обеими руками отряхивает колени. Боков почему-то не пытался его обезвредить, только сидел и наблюдал, потом снова затянулся и затушил окурок прямо в стол. Поднялся, спросил хмуро: — По дороге наговоришься, едем, куда, в больницу? У Райкиной закружилась голова, она достала пистолет, направила на Злобина, поймала запястье второй рукой, чтобы не дрожало так. Приказала хрипло: — Надень на него наручники. Женя посмотрел ей прямо в глаза и ответил сухо: — Лучше делать, как он скажет. Маша у него.