Голодные игры: Выжить, выстоять и вернуться.

— Джинни, — первым опомнился Намджун. — Как ты узнал? Откуда? — Пусть Чонгук сначала ответит, а потом и я расскажу. — Тэхён и Юни братья, — начал Чонгук. — А двадцать пятый… Всё крутится вокруг технологий. Телефоны, смарт-часы, интернет. Вся жизнь там. Ты можешь вообще не выходить из дома, но у тебя может быть всё. Хотя и тут. — Чонгук замолчал и посмотрел на свою руку. — Вот этот датчик, как-то же он считывает показатели. Разработка явно с земли или у вас тут гений на гении и гением погоняет. И вообще всё очень запутано. Но главный вопрос, о котором я ни на минуту не забываю. Как мы сюда попали и есть ли отсюда выход обратно? Но ты. Откуда и сколько ты знаешь? — И почему никогда не говорил мне об этом, Джинни? — Намджун смотрел вроде бы с обидой. — Когда был наш первый раз, Джуни? — внезапно спросил Джин и глаза омеги увлажнились. — А второй, а третий? Ответь! — чуть прикрикнул Джин, и все снова напряглись. — В мае, — краснея, ответил Намджун. — Нихрена не в мае, любимый, — снова повысил голос Джин. Чимин с Юнги сели по бокам от Джина, обнимая и прижимаясь. — Все три раза были в апреле. — Джин видел, что Намджун хотел что-то ответить, но перебил его, не давая возможности вставить хоть слово. — Ты ничего не помнил о нашем моменте, в какие дни это произошло, но почему-то помнил, что мы ели и какой фильм смотрели тогда. — Я запутался еще больше. Джинни, пояснишь? — Хосок налил воду в стакан. — Откуда вопрос про братство и какой сейчас год? — Когда я попал сюда, подумал, что сошёл с ума, увидев незнакомую обстановку, — начал Джин. — Я всю жизнь вёл дневники. Их у меня очень много. Ну а какой омежка не ведёт дневник? — Джин чуть улыбнулся. — Я записывал туда всё важное для меня. Я был единственным ребёнком в семье родителей-врачей. Они всю жизнь хотели много деток, но судьба распорядилась иначе. А потом мне, семнадцатилетнему сказали, что у меня скоро появится братик. Я был безумно счастлив. Так я узнал об ЭКО. Меня очень затянула эта тема, и я стал изучать её. Тогда и определился с профессией. Захотел быть омеологом-репродуктологом, дарить новые жизни и помогать семьям обрести детишек. Учился хорошо и с лёгкостью поступил в институт. Родители всегда делились со мной информацией, я даже несколько раз ездил с отцом на конференции и форумы, работал в лаборатории. Я просто кайфовал от того, что делал. У меня всё получалось, меня хвалили. Один профессор сказал, что такого талантливого ученика у него давно не было. Я был так счастлив. Родители познакомили меня с гениями в области репродуктологии. Это было поистине счастьем. Беда пришла откуда не ждали. Мне позвонили из полицейского участка ночью — родители попали в аварию, погибли оба, возвращаясь с очередной конференции. Мне было двадцать пять лет, на руках восьмилетний Сонхва. Мир рухнул, но жизнь продолжалась. Я учился, немного подрабатывал, оформил опеку над братом и… Мы росли друг с другом, деля одну боль на двоих. — Джин замолчал. Тишина была звенящей. Первым всхлипнул Чимин. — Я никогда не думал о себе, Сонхва был моим миром, оставленным родителями. Мой братик был замечательным, — Джин вытер слёзы. — В две тысячи первом году я, как полноценный врач, уже достаточно долго работал в крупнейшем «Медицинском центре США репродуктологии и ЭКО разработок» с такими величайшими учёными как Тим Хант и Пол М. Нёрс. Нас познакомил отец, я был их ассистентом. Можно было подумать, что я работал по протекции или из-за памяти моих родителей меня взяли под своё крыло эти два величайших гения, но это было не так. Я впахивал, как лошадь, старался. Они называли меня — маленький гений. Сотрудники центра видели, что я отдаюсь работе со всем усердием. Я всего за неделю узнал, что еду на премию в Швецию. Это, пожалуй, было пределом моих мечтаний. Всё прошло просто великолепно. Размах и масштаб мероприятия впечатлял. Я сильно волновался за Сонхва и рано уехал в отель, чтобы собраться и улететь домой. Руки у омеги задрожали. Датчик выдал повышенный уровень тревожности. Намджун принёс таблетку и стакан воды. — Выпей, тебе нужно успокоиться. — Спасибо, — Джин тяжело вздохнул. — Мы впервые расстались с Сонхва, хоть и ненадолго, всего на три дня, но всё же. Последнее, что я помнил, это как задремал в такси. Больше ничего. Очнулся утром уже в палате, здесь. Мне объяснили для чего меня привезли сюда. Я должен был быть врачом у омег и наблюдать их беременность. О том, что их деток отдают Капитолию, мне естественно никто не сказал. У меня тогда случилась жуткая истерика. Мне вкололи успокоительное и напичкали таблетками. К вечеру я понял, что мне не выбраться отсюда, всё было закрыто, а ключ-карты у меня просто не было. Я нашёл тетради, ручки и записал все события прошлых суток. Поздно вечером у меня опять случилась истерика, я точно помню, что звал Сонхва всё время. Снова уколы и таблетки. Я проснулся привязанным. Наверное, я сильно дёргался, раз на руках и ногах были покраснения и синяки. Джин потёр запястья, будто фантомные боли преследовали его. — Я до сих пор помню слова одного доктора — будешь хорошо себя вести, и мы исполним твоё желание. Это было сказано устрашающе и с издёвкой. И я смирился. Понимал, что плакать и истерить нет смысла, пока я не пойму, в чём дело. На утро третьего дня в палату зашёл Сонхва. Моему счастью не было предела. Мы созванивались последний раз в такси, прошло два дня, а Сонхва сказал, что прошло ровно двадцать пять дней с нашего последнего разговора. Я просто ему поверил, мой братик никогда меня не обманывал. Последнее, что помнил он, как шёл домой из магазина и тут яркая вспышка света. Может быть, я тоже её видел, если бы не заснул в такси. Я стал работать, — Джин вздохнул. — За два года что я тут, я вёл беременность у шести пар. Во время родов их отправляли в так называемые инкубаторы. Я всё время вёл дневники, записывая всё, что происходило, каждый день, поэтому я знаю какой сейчас год. Спустя три месяца я узнал, что Сонхва беременный. Ему просто подсадили эмбрион, который мы тут выращивали. Это было шоком, я ничего не знал, со мной это никто не согласовывал. Хотя, чего я ждал? Кто я такой, чтобы отчитываться передо мной. Прости меня, любимый, что скрыл от тебя это, но мне пообещали, когда Сонхва родит трёх малышей, нас отправят назад. — Джин закрыл глаза руками и разрыдался. — Я хотел вернуться домой. Это было моим человеческим желанием. На третьем месяце, малыш Сонхва замер. Такое бывает. Не переживайте, я вас не пугаю, то, что случилось с Сонхва, как я понимаю сейчас, особенности организма моего братишки. Бедный, бедный мой братик. — Иди ко мне, — Намджун расставил руки. — Нет, Джуни, тогда я совсем расклеюсь. Я хочу высказаться, я очень долго всё держал в себе. Операцию брату я делал сам, — Джин продолжил и снова замолчал. Никто не перебивал его, давая возможность выплеснуть накопившееся. — Я сам не знаю, почему всё так произошло. В отчёте указал, что нужна временная передышка, хотя бы месяца три до следующей беременности. Мне поверили. Это было шансом для меня понять, почему беременность замерла. Нам предложили попробовать естественным путём зачать малыша, но я пошёл на обман, сказал, что Сонхва кроме ЭКО ничего не поможет, по медицинским показателям и строению организма. Меня спасало то, что эмбрионы не приживались с первого раза и выкидыш был не таким уж и редким явлением. И мне опять поверили, потому что я вёл уже шесть пар беременных и у них всё было хорошо, правда не с первого раза. Как оказалось, что у трёх пар тоже было ЭКО. Я потом прочитал отчёт предыдущего врача. У меня даже не возникло желания расспросить, куда делся мой предшественник. Сейчас у всех пар уже родились малыши, но что с ними случилось после родов, мне не известно. Больше я их не видел. Боюсь, что произошло самое страшное. У меня на подходе еще две пары. Неделя или две, и они родят. Но меня волновал только Сонхва, ради него я бы пошёл даже на преступление. А потом я познакомился с Намджуном. Джин улыбнулся и посмотрел на альфу с такой нежностью и любовью, что у всех присутствующих защемило сердце. — Я понял, что не один. У меня теперь был тот, кому я смог довериться, но не рассказывать всей правды. Я понял, что Намджун не в курсе о времени тут и на Земле. Пугать его мне не хотелось. Да и вдруг нас бы подслушали и посчитали меня сумасшедшим. Я не мог так рисковать. А потом случилась первая близость, — Джин смутился и покраснел. — Я не зря спросил про это. Раз в полгода после прибытия, нас отправляли на, как они это называют, контрольное обследование. Мы заходили в аппарат и практические сразу оттуда выходили. Я не могу дать всему объяснения, но какая-то часть памяти исчезала. Они стирали часть нашей памяти. Для чего? Зачем? Я убедился на собственном опыте. Я помнил о работе и пациентах всё. Но личное… Произошло самое страшное, я совсем не помнил об операции, которую делал три дня назад своему собственному брату. Если бы не мои дневники и слова Сонхва, то я точно посчитал бы себя умалишённым. После этого случая, я практически по минутам записывал свой день и события. — Я тогда немного растерялся, когда ты завалился ко мне со словами «Я хочу тебя», — Намджун сказал это в тишину. — Я увидел твой удивлённый взгляд на мои расширившиеся глаза. Значит каждые полгода нам стирали память? Вот поэтому ты всё время расспрашивал меня чем я был занял весь день? Ты всё записывал? — Джин кивнул. — И меня, когда мы собирались втроём? — спросил Хосок. — И тебя тоже. И Сонхва. Я записывал всё, что было с моими дорогими людьми. А потом случилась вторая беременность Сонхва. Я сам подсаживал эмбрион. Что-то врать и отсрочивать было нельзя, я и так затянул, насколько было возможно. Четыре месяца Сонхва отдыхал, могли быть ненужные вопросы. Там ждали результата. Мы с Намджуном вели эту беременность. Но на четвёртом месяце открылось кровотечение. Намджун делал операцию, я ассистировал. В отчёте указал на патологию плода и вынужденную операцию. Узнай там, что это был выкидыш… — Джин смотрел сквозь Намджуна. — Его бы ликвидировали тут же. Бесполезное тело, неспособное выносить потомство. Я всех уверил, что Сонхва необходим полный курс восстановления до шести месяцев, а потом мы попробуем снова. Они приняли мои условия. Снова. Если честно я сам не знаю почему, везение наверно. Через полгода я снова подсадил ему эмбрион. Всё шло прекрасно. Сонхва был на четвёртом месяце беременности, но два дня назад его увезли на дополнительное обследование в инкубатор. Остальное вы знаете. Моего братика больше нет. Я знал, что будет нечто подобное, но надеялся на лучший исход дела. Информация пришла на планшет Намджуна, я знаю его пароль. А когда я прочитал отчёт… — Джин затрясся в рыданиях. Намджун забрал Джина к себе. Усадил на колени и крепко обнял, пока омега безостановочно рыдал у него на груди. — Тише, тише, мой родной, — Намджун убаюкивал Джина, покачивая и похлопывая по спине. Джин всхлипывал, истерика утихала. — Джинни, но почему ты спросил про братство? — Я просто предположил. И живут ребята в одном доме, хотя есть отдельный. Кто захочет жить с чужими людьми? Поэтому я просто подумал. Что мы будем делать, Намджун? Хосок? Ребята, а как вы попали сюда? — Мой Юнги фанат фильма «Голодные игры». На третью годовщину мы пошли посмотреть фильм в кинотеатр, я устроил ему очередной, повторяющийся сюрприз. После фильма хотели поехать в наш любимый ресторан, отметить это дело. Освещение улицы было приглушено, не было ни одной машины на парковке, хотя в кинотеатре народу было много и внезапно начался разноцветный дождь, который был кислым на вкус. Мой любопытный муж решил его попробовать, — Чонгук уже как обыденность, после услышанного от Джина, рассказывал свою историю. — Потом яркая вспышка света и вот мы тут. — Вспышка света, как и у Сонхва, — Джин перестал плакать. Его настроение поменялось, он стал более сосредоточенным и словно выдохнул, когда всё рассказал о себе. — Тэхён? — А мы уезжали со свадьбы Чонгука и Юнги. Должны были на следующий день встретиться в ресторане, посидеть, но, как и у вас — яркая вспышка света. Ещё нас удивило, что мы нашли ребят в своей беседке. Мы очнулись в центре исследований. И вы, док, пришли не сразу. — Ну любая техника может дать сбой, — Хосок что-то печатал в планшете. — Намджун, а как ты оказался здесь? — спросил Юнги. — Это и смешно, и печально, даже не знаю, чего больше. Я — хирург-универсал. Сколько себя помню, вечно учился. Я выучился на нейрохирурга и работал в очень престижной клинике. Как говорил мой профессор — нейрохирург это тот человек, за которого даже чашку с кофе, должен держать медбрат, потому что нам жизненно необходимо ни в коем случае не перенапрягать свои руки. Я несколько раз принимал роды в метро или общественном транспорте. Спасал жизни в кафе или идя по улице. В общем я ещё тот медицинский псих, которому хотелось всё и сразу знать, поэтому я — хирург-универсал. Операцию любой сложности и на любом органе смогу провести. В эту ночь, в мою последнюю ночь на земле, я вышел на улицу после двух суток дежурства. Плановые операции резко переросли в дополнительные внеплановые, когда рейс моих коллег задержали. Мне пришлось взять их работу на себя. Сложностей не было никаких. Два кесарева, перелом голени, аппендицит с перитонитом и паховая грыжа. Мы между собой такие операции называли «семечками». Они были отточены до совершенства. Свои три сложнейшие операции я выполнил в своё дежурство, собирался домой, а тут главврач. Разве откажешь начальству? Я поспал всего два часа и пошёл выполнять свой долг. Окончательно вымотанный уже собирался домой. У нас при клинике есть небольшой парк с фонтаном. Мне так захотелось посидеть и подышать свежим воздухом. Я сел на лавочку и прикрыл глаза, слушая журчание воды в фонтане, всего на миг прикрыл глаза и провалился в сон. И как итог — проснулся уже тут. — Немного звучит, как бред, — сказал Чонгук. — Понимаю Джина, его пичкали успокоительными, а потом привели брата и пообещали вернуть домой после рождения детей. Но ты, Намджун? Ты не задавал вопросов? Не пытался бороться? — С кем бороться? Какие вопросы я мог задать и кому, если на тебя направлены три автомата? Мне просто сказали, что я отработаю пять лет и меня вернут домой. Я посчитал, что пять лет не такой уж и долгий срок. — Смотря для чего, — Чонгука поражало такое спокойствие Намджуна. — Тебе легко говорить, — Намджун заметно нервничал. — Ты появился тут с Юнги. Да и Тэхён с Чимином вам не чужие и вы, получается, владели информацией о времени и месте. А я? За пределы дистрикта я не выезжал, пациентов привозили в центр и всегда в сопровождении. Тем более у меня появился Джин. А Сонхва? И у кого нам узнавать? И что узнавать? Я же не знал ни о чём. — Прости меня, прости, любимый, — Джин смотрел на Намджуна глазами полными слёз. — Если бы я тебе сказал раньше. — Это бы ничего не изменило. У нас был Сонхва. Пожалуйста, прекрати себя винить. Не надо. Что толку, что ты знал о разнице во времени? Как бы вы вернулись, не исполнив то, что должны? — Я не знаю, — почти шёпотом ответил Джин. — Прошу прощение за грубость, — устало выдохнул Чонгук. — Нервы совсем не к чёрту. Конечно, откуда вам знать про время и место и тем более предположить, что вы даже не на Земле. — Принимается, — Намджун посмотрел на Хосока. — Хосок, а ты? — А что я? Про моего отца говорили: Безумный учёный и сын такой же. Отец обожал физику, химию и был изобретателем. Мы жили бедно, как церковные мыши. Отец каждый раз с горящими глазами рассказывал об изобретениях, прочитанных в газетах и журналах. Мы с ним часто их обсуждали и делились идеями по усовершенствованию. Но разве нас кто-то пустил бы в тот мир? Никогда нищего не пустят в дом богача. Хосок прошёл на кухню. Выпил стакан воды и вернулся в гостиную. — Я уже не вспомню, маленький был, но отец что-то всё же изобрёл и решил запатентовать, но денег на патент не было. Он тогда обратился к другому гению, такому же безумному, как и сам, но более состоятельному. По итогу оказалось, что один изобрёл, второй оплатил, а прибыль поделили пополам. Короче, после этого в доме стали появляться неплохие деньги и такие же странные мужики, как и мой отец. Я точно не скажу, но их изобретения кто-то заметил. После я стал реже видеть отца дома. Уже в подростковом возрасте отец стал таскать меня на всякие выставки и конкурсы, — глаза Хосока загорелись от воспоминаний. Хосок замолчал. Столько эмоций было на лице парня, когда он окунался в воспоминания. Потом он слегка улыбнулся и оглядел всех. — Это был другой мир, мир, в котором я хотел жить. Я не очень хорошо учился в школе, но разобрать какую-нибудь деталь или доработать, внести что-то своё, раз плюнуть. Любовь к физике и химии привил отец, несмотря на мои неуды по остальным предметам. Я не гуманитарий, я — технарь. Я знал наизусть имена учёных и их изобретения и достижения. Я не буду вам рассказывать обо всех личностях, которых повидал в мире науки и технике в довольно юном возрасте. Вам их имена ничего не скажут, но они гении. Все свои задумки и разработки я показывал отцу, тот в свою очередь коллегам, а те дальше. Мой мозг впитывал информацию, как губка. Я очень легко обучаем, да и голова хорошо работает. Самым запоминающимся моментом была поездка в СССР на испытание первой атомной бомбы в тысяча девятьсот сорок девятом году. — Я не зря зову тебя чёртовым гением, — хохотнул Намджун. — Сочту за комплимент. В тысяча девятьсот пятьдесят третьем году отца пригласили на Нобелевскую премию. Его имя нигде не значилось в проектах как главное, но вклад в разработки был неоспорим. Не знаю каким чудом ему это удалось, но я тоже смог полететь с ними. Я думал, что потеряю сознание, когда услышал эту новость. Даже представить не мог, что значит встретиться с такими величайшими учёными. Сама премия меня не особо интересовала, но вот встреча после. Это было сродни исполнению мечты. Мне тогда было всего двадцать четыре года. Представляете? Хосок в очередной раз завис. Парню было тяжело окунаться в прошлое, но хотелось рассказать о себе, как и другие, довериться. — Такси въехало в тоннель и, последнее, что я помню — яркая вспышка. Очнулся в обычной комнате, один. А когда ко мне подошли двое и предложили поработать, объяснив, что от меня хотят и показав всю технику, то я на какое-то время потерял дар речи. Мне давали полную свободу действий. На каждый аппарат была подробная инструкция. Я, не глядя, подписал бумаги и окунулся с головой в работу. Датчики на ваших руках — это моё изобретение. Я же говорил, что легко обучаем, вот тут как раз и пригодилось моё умение. Дома моя спальня напоминала склад макулатуры, как любил говорить папа. Я три года не задавал вопросов. Жил и работал. Однажды спросил, когда смогу увидеть родных? Мне спокойно ответили, что я подписал договор на долгосрочное сотрудничество в городе закрытого типа. Я никуда не лез. Здесь всё было для меня. Ну и в принципе чего ещё желать? Одевают, кормят. Но главное — любимое дело. Так прошло два года. А потом случилась эпидемия. Люди стали умирать один за другим и нам пришлось даже создать биолучевой крематорий. В нём люди сгорали за каких-то десять минут. Это было страшно. Вот тогда я и узнал про дистрикты. Погибшие были отовсюду. Это длилось около двух недель. Я не подсчитывал трупы, но их было много, очень много. Среди жителей началась паника. Армия выросла в десятки раз, для усмирения населения. Биологи работали сутками в создании вакцины и очищения окружающей среды. Нас было тогда десять учёных различных направлений, но после эпидемии осталось лишь четверо. Странно. Уже четыре года нет ни одного нового специалиста. — Мне кажется, они решили сократить риски или переждать волну, ну и как вариант — у вас настолько слаженная работа, что новички вам не нужны, — предположил Чонгук. — Всё может быть, — продолжил Хосок. — Ну или под видом эпидемии убрали ненужных. — А вот это больше на правду похоже. Так, что мы имеем? Простите, но мне не интересны последствия эпидемии, её устранения и причины. Меня мучает только один вопрос. Зачем похищать людей для воспроизведения потомства? Даже звучит жутко, но слово самое подходящее. Неужели нельзя это делать с собственными жителями? — Верхушка Капитолия всегда была честолюбива. Элита, знать. Они считают других отбросами. Тут большую роль играет чистота крови. Ну, по крайней мере мне так кажется, — негромко сказал Юнги. — И ты очень даже прав, — Намджун задумался. — Хосок, когда появились первые люди из вне? — Три с половиной года назад. Сначала на Панеме всё было нормально, без видимых изменений. Так называемый естественный отбор закончился так же внезапно, как и начался. Просто всем сообщили, что произошло загрязнение воды, оттуда и эпидемия. Люди перестали умирать, население немного успокоилось. А потом началось самое страшное. Все беременные омеги Панема в течении двух недель потеряли малышей независимо от срока, а у тех, кому было рожать вот-вот, детки появлялись здоровыми, но по неизвестным причинам погибали в течение суток-двух. Через два месяца не было ни одного беременного омеги. И что очень важно, новых беременностей не наступало. Мы работали с врачами почти месяц в плотном сотрудничестве. Я в медицине не сильно разбираюсь, но мы усовершенствовали аппараты УЗИ, забора крови и всю аппаратуру в медицинских учреждениях. Я понимал, что мы к чему-то готовимся. Я увидел ту пару лишь мельком и не знал, как они сюда попали и не задавал вопросов. Простите, если прозвучит дико, но в не интересующие меня темы я нос не совал. За те два с половиной года, что я был тут, всё резко поменялось. У нас, четверых оставшихся, были свои задачи. Главным назначили Ли Чусока. Я всегда считал его другом, но после всего случившегося, его будто подменили. Теперь это чужой человек. Кроме приказов и чёткого «привет», я не слышал ни одного доброго слова, хотя раньше мы… Хосок вышел на кухню и снова выпил стакан воды. Его встревоженное состояние заметили все. — Я думаю, что только он единственный знает всю правду. Мне надо попасть в центр. — Это опасно, — Чонгук поднялся. — Одного я тебя не пущу. — Чонгук… — Юнги тут же оказался около него. — Чонгук, ты же сам говоришь, что это опасно. — То, что тут с нами два врача и техник, уже наводит всех на не очень хорошие мысли. — Чонгук прав, — Намджун в планшете отправлял отчёт. — Мне пришло сообщение о возможном переводе вас в «инкубатор». Нам надо действовать и немедленно. — Ну значит придётся идти на большие риски. Мы обязаны попробовать. У нас два пути. Мы или победим и выберемся, или… — Хосок вдохнул. — Я вижу, что у тебя есть идея. Я иду с тобой. Намджун, ты сможешь что-нибудь сделать и оставить нас тут ещё хотя бы на пару дней? Хосок, мы же управимся? — Два дня будет достаточно. Я тут одну игрушку разработал, — Хосок довольно улыбнулся и показал красную флешку. — Это «осьминожка». Он пролезет туда, куда ни одно животное не сможет. Осьминоги считаются инопланетными существами в животном мире. Мой шпион здорово нам поможет, вот только запустить его нужно будет с носителей лаборатории. Намджун, что скажешь? — Я сейчас похимичу с анализами, думаю на два дня смогу отсрочить поездку, но только на два дня, не больше. И не переживай, запустим мы твоего инопланетянина. Только скажи, что сделать нужно. — Намджун ушёл в мобильную лабораторию. — Вы меня скидываете со счетов? — Тэхён с обидой смотрел на Чонгука. — Я доверяю тебе самое ценное в жизни, друг. Сдержи своё обещание, — Чонгук обнял Тэхёна и чуть слышно сказал ему на ухо. — Пока нас не будет, пройдись по всем альфам, убеди их, расскажи, что знаешь, но в более мягкой форме. Если захотят быть с нами, то хорошо, а если нет — их выбор. Сами тоже будьте в готовности. Может быть, получится раздобыть оружие. — Я всё сделаю. Обещай мне вернуться, — Тэхён похлопал по спине Чонгука. — Я, то есть мы, постараемся, — Чонгук глянул на Хосока. Тот едва заметно вытянул губы в улыбке. — Через два часа отправлю новый отчёт по анализам. У нас будет время, — вернувшийся Намджун ставил аппаратуру на стол. — Хосок, мне надо взять новые образцы, чтобы никто не понял, что тебя нет с нами. — Как скажешь. Так, мои подарочки, всем, — довольный Хосок выуживал из кармана металлическую коробочку. В ней лежали крохотный наушник и мини-передатчик на кожаном шнурочке. — Так мы сможем слышать друг друга. Я не смог вживить туда камеры, времени не хватило. Мы с Чонгуком будем говорить куда идём, что делаем и что видим. — Я всё запишу, — Джин, закрепив наушник, ждал, когда Чимин принесёт ручку и бумагу. — Как хочешь, но вся информация будет на электронном носителе, — Хосок заканчивал настраивать устройства, когда Тэхён надел последнее на Юнги. — Мне так будет спокойней, — Джин слегка улыбнулся. Намджун взял образцы крови. Юнги принёс форму, в которой прибыли Чонгук и Тэхён. — Она чёрная и очень удобная. Хосоку может быть чуть-чуть великовата, но это лучше, чем бегать в форме дистрикта. — Отличный ход. Выдвигаемся через час. Я настроил картинку и звук с помехами. Периодически будете произносить наши имена и просить что-нибудь сделать. Надеюсь, получится и никто не заподозрит, что нас тут нет. Намджун, как только я скажу, вставишь флешку в компьютер в лаборатории и запустишь её. План такой — мы проникнем к нам на базу и я найду Чусока, попытаюсь ему всё рассказать и попросить помощи. А там уже по обстоятельствам. Чонгук, ты убивал людей? — Хосок смотрел прямо. — Мы с Тэхёном спецназовцы. Секретная служба Кореи. Задания выполняли всякие, — Чонгук отчеканил каждое слово. — То, что нужно и эти ваши навыки в акупрессуре тоже пригодятся. Наши солдаты парни не робкого десятка. — Я тоже должен идти с вами, — Тэхён моментально вскочил на ноги. — Вам не помешают ещё одни руки. — Тэхён, мы не можем привлекать внимание. Двоим затеряться легче, чем троим. Вы лучше подготовьте всё тут. Если портал и существует, то вероятнее всего с координатами точки прибытия, раз все оказывались в центре. Сбой произошёл только с Чонгуком и Юнги. Я долго думал и это навело меня на мысль, что тут замешан человеческий фактор. Если это так, то только Чусок нам поможет. Намджун, что ты будешь делать? — Датчики тревожности показали активность в трёх домах. Небольшие изменения в поведении. Возьму дополнительные анализы, а Тэхён пока будет разговаривать с альфами. Буду надеяться, что сработает, — Намджун устало потёр глаза. — Как бы смешно это не звучало, — Тэхён слегка улыбнулся, — провожу всех мужиков к нам в ванную комнату, пока док берёт анализы. Я запомнил твои слова, Хосок. — Согласен. Давайте все присядем. Намджун, чуть не забыл, нам нужно два белых халата и маски. Ночью нас в спецодежде никто не должен засечь, но в центр в таком виде будет идти опасно. Мы переоденемся в халаты и маски, а костюмы запрячем где-нибудь. Если что скажу охране, что Чонгук новенький. Лишь бы не попасться на глаза остальным моим коллегам. Нам нужен только Чусок, хорошо, что его блок рядом с моим. Я надеюсь, что он поймёт меня. Я вам не говорил, что он из местных, рождённый на Панеме? Ну теперь вы знаете. И что-то мне подсказывает, что он точно знает всё и про всех. Теперь останется надеяться, что он нам поможет. Пора, — Хосок поднялся. Быстро переодевшись, оба парня ненадолго встали около своих родных. Юнги, трясущимися руками, поправлял костюм на Чонгуке, застёгивая кнопки и пуговицы, боясь посмотреть ему в глаза и расплакаться. — Я не буду с тобой прощаться, — шептал он. — Ты просто пошёл на работу, а я жду тебя дома. Я же ждал тебя все эти три года со службы. И ты каждый раз возвращался ко мне с букетом цветов. Я не задавал вопросов. А зачем мне их задавать? Служба есть служба. Командировка. Мой Чонгуки всегда уходил и возвращался. И сейчас будет так же. А я пока генеральную уборку сделаю и чай заварю. Может вкусненькое что-нибудь приготовлю или испеку. Тебе ведь нравится моя выпечка, Гуки? Юнги держался за последнюю застёгнутую пуговицу и не мог её отпустить. Слёзы, горькие и горячие, катились по щекам омеги. Юнги поднял мокрые и покрасневшие глаза на Чонгука. — Родненький мой, ты просто вернись ко мне, хорошо? — он тонкими дрожащими пальцами провёл по щеке альфы. Чонгук прикрыл глаза и втянул аромат своего вкусно пахнущего мужа. Нежный запах сирени заполнил лёгкие. Он для альфы будет ориентиром на возвращение. Все понимали, что сегодня решится их судьба. Всего один шанс на возвращение и успешный исход. — Ты просто верь мне и жди меня, моя нежная сирень, — Чонгук вытер слёзы с лица Юнги. — Я вернусь. Верь мне. — Я верю. Обними меня, — Юнги прижался к Чонгуку, а тот в ответ крепко сжал его в своих объятиях. — Нам пора, — Хосок понял, что пора разлучать эту парочку, пока дело не дошло до истерики Юнги. — Ночь — наш лучший союзник. Нам идти около трёх часов. — Хосоки, — Джин расставил руки. — Джинни, не надо, — голос Хосока дрогнул. Его «Хосоки» уносило альфу в ту, потерянную навсегда жизнь. — Кроме тебя наших детишек спасти будет некому. Я просто обниму тебя на дорогу, а когда вы вернётесь, а вы вернётесь, то уже и поплачем, и посмеёмся. Иди ко мне, мой родной, — Хосок сделал несмело первый шаг, а потом просто кинулся к Джину. Омега поглаживал парнишку по спине, потом отстранил и взъерошил волосы. — Надерите им там всем задницы и бегом домой. Удачи. Чонгук на пороге обернулся и посмотрел на Тэхёна. Тот без слов кивнул, говоря, я всё помню, брат. — Долгие проводы — лишние слёзы, — тихо сказал Тэхён. — Юни, иди ко мне. — Я не отойду от этого окна, пока мой Гуки не вернётся, — Юнги отошёл от Чонгука и встал у окна, где была видна территория дистрикта. — Просто не трогайте меня. Через минуту дверь хлопнула и схлопнулось сердце Юнги. Ночь была тёмной, безлунной. Небо, словно полотно чёрного бархата без единой звёздочки-бриллианта, притягивало взор, в надежде на восходящую луну. «Она бы осветила им путь и дорогу домой. Дорогу ко мне» - подумал Юнги. В доме воцарилась звенящая тишина. Две фигуры в тёмном промелькнули мимо окон. Юнги тяжело вздохнул. — Темно, хоть глаз выколи, — тихо сказал Чонгук, когда они завернули за дом и пропали из зоны видимости. — Не переживай, — Хосок достал из рюкзака очки ночного видения. — Я подготовился. В них видно, как днём, и есть инфракрасные датчики со встроенными тепловизорами большой дальности. Если кто-то появится впереди, мы будем знать. — Не зря док называет тебя чёртовым гением, — Хосок услышал в шёпоте Чонгука смешок. — Есть такое дело. Двигаемся след в след и молча. Хосок вёл Чонгука только по ему одному известному пути. Шли молча, не разговаривая, боясь быть обнаруженными. Внезапно у Хосока запищал телефон. Парни остановились. — Этот номер знают всего трое, — прошептал Хосок. — Что-то случилось. Он вытащил телефон из кармана брюк, на экране светилось имя. — Чусок? — Ты меня сейчас слушаешь и не задаёшь ненужных и лишних вопросов. Я пришлю маршрут, и вы оба будете у меня через час, а не через три… — Но как ты?.. — Ненужные вопросы, Хосок, — голос на том конце трубки был тихим и казался уставшим. — Вы пройдёте через три дистрикта. Не отклоняйтесь от маршрута. Коды на секретные проходы пришлю чуть позже. Сразу идите ко мне. Я вас вижу и слышу. Поторопитесь. Удачи. — Точно случилось что-то плохое. Пошли. Не будем терять время. Если Чусок зовёт, то… — Хосок замолчал. Чонгук молчал, понимая, что Хосок знает о чём говорит, вспоминая его слова. — Я почти три с половиной года не слышал его голос, кроме «привет» обращённого ко мне. На планшете был виден маршрут следования с минимальными отклонениями пути. Они практически шли вслепую, доверяясь технике. Минут через десять была первая дверь. Каменная кладка щёлкнула и отъехала в сторону обнажая кнопки набора кода. Хосок ввёл комбинацию с телефона. Механизм пришёл в действие, открывая дверь. Железобетонная конструкция бесшумно выдвинулась вперёд и отъехала в сторону. Парни прошли внутрь. Дверь за ними тут же закрылась, так же тихо. Не зная этого, никогда не подумаешь, что есть все эти тайные проходы в стенах. Хосок был спокоен, а вот Чонгук понимал, что их план не был таким уж секретным. Чусок, на которого хотел положиться Хосок, был в курсе всего. Насколько он был осведомлён? И Чонгук сам ответил на свой вопрос — Чусоку было известно всё. Чонгук не заметил, как они приблизились ко второй двери, а затем и к третьей. И всё в полной тишине, лишь слушая звук набора кодов и тонкий писк, если чуть-чуть было отклонение от маршрута. «Налево, вдоль стены», пришло сообщение от Чусока. Парни будто срослись со стеной, двигаясь быстро, но аккуратно, постоянно оглядываясь. Минут через пять они увидели белеющее длинное одноэтажное здание справа от себя. Ни в одном окне не горел свет. Снаружи окна были закрыты опущенными рольставнями. — Пришли. Сколько ещё таких тайных проходов? — удивился Хосок. — Дверь Чусока самая первая, потом моё жилище. Парни отделились от стены и бегом побежали к двери. Хосок дёрнул ручку. Закрыто. Щелчок и мелодичная трель. Дверь поддалась. В ярко освещённом коридорчике им пришлось зажмурить глаза. Глаза понемногу привыкали к яркому свету. Парни посмотрели на пол и замерли. Крупные капли крови на полу тянулись дорожкой. На стенах кровавый отпечаток ладони. — Куда ты? — схватил Хосока за куртку Чонгук. — А если он там не один? — Пока не посмотрим, не узнаем. А вдруг ему нужна наша помощь? — Я один, — услышали парни в наушник. — Идите по следам, в техническую комнату. Хосок шёл впереди, Чонгук оглядывался по сторонам. По коридору справа оказалась небольшая комната, напоминавшая гостиную совмещённую с кухней. Дальше маленькая спальня с кроватью и шкафом. Всё было просто и чисто. Никаких ярких цветов, только чёрное и белое. Самая последняя дверь была открыта. Парни вошли в неё и замерли. Чусок сидел за столом в кресле и что-то печатал на клавиатуре одной рукой. Вторая была прижата к боку, из которого по руке струилась кровь. Она текла по подлокотнику кресла, образовывая лужицу на полу. — Чусок, — крикнул Хосок и кинулся с другу. — Чусок, что случилось? Доктора, нам нужно позвать доктора. — Тише, не кричи, — перебил его Чусок. Его голос был тихим, было видно, что из него потихоньку уходит жизнь. — Чон Чонгук, рад, что ты с мелким. — Чусок, — Хосок всхлипнул. — Друг мой, брат… — У нас мало времени, — Чусок посмотрел на стакан воды, но пить не торопился. Ему тяжело было говорить, пересохшее горло не хотело издавать звуки. — Если я выпью воду, то умру быстрее. — пояснил, увидев взгляды обоих. — Я всё знаю. Знаю, что вы задумали. Я вам помогу. — Но откуда? — еле выдавил из себя Хосок. — Ты всё ещё её носишь, — Чусок улыбнулся и посмотрел на ухо Хосока, в котором блестело колечко с камушком. Хосок моментально схватился за украшение. — Мой подарок. Не закрывай обзор, — Чусок показал на монитор, на котором без звука была общая картинка. — Это не просто подарок. Это в память о моём Минсоке. — А причём тут Минсок? — удивился Хосок. — Ты не знал, что он был моим братом? — Чёрт возьми, мне кто-нибудь пояснит, что тут происходит? Вы говорите загадками, но у нас и так мало времени, а теперь как я понимаю, что его ещё меньше. — Правильно понимаешь, солдат, — Чусок застонал. — Братом? — еле вымолвил Хосок. — Но он мне никогда не говорил. — Он просто не успел. Да и мы непохожи, и пересекались не так часто, но я всё про вас знал. Но давайте по порядку и не задавайте лишних вопросов, если я о чём-то не скажу, то спросите. У нас есть всего пара часов, не больше. Да и нетерпеливому солдату тоже будет полезно послушать. Кстати, Юнги сидит на окне и ждёт тебя, — криво улыбнулся Чусок и тяжело выдохнул. — Он у тебя боевой, настоящий муж солдата, плакать уже перестал. С ним Джин и Чимин. Намджун и Тэхён занимаются своими делами. Вы всё отлично продумали и организовали, но всё по порядку. — Надо позвать доктора, — было видно, как Чонгук приободрился после слов Чусока, но видел его тяжёлое состояние. — Никаких докторов. Я это начал, и я закончу. Они всё равно не оставят меня в живых, пока да, но потом. Жить с ощущением смерти каждый день — такой себе квест. Да и жить мне уже не для кого и незачем. Мы не выбираем, где нам родиться. Кто-то как я на Панеме, кто-то как вы на Земле, а кто-то на других планетах. Вы исследуете Луну и Марс, мы тоже не отличаемся от вас. Вокруг нас пять планет, но только Земля схожа по составу с нами. Только на Земле живут люди, на остальных планетах — существа и полулюди. Мои родители были учёными-техниками и мне не пришлось выбирать в дальнейшем, кем быть, всё было предопределено. Мы работали на правительство, нам хорошо платили, мы были технической элитой Панема, наряду с биологами и врачами. Минсок как раз выбрал профессию биолога-иммунолога. Братишка был моложе меня на пятнадцать лет. Я видел, как он рос, любил его до безумия. Он был хватким, любопытным в хорошем смысле слова и гением в своём деле. Именно из-за него и произошла эпидемия на Панеме. — Но эпидемия случилась тогда, когда я уже был тут, — осторожно сказал Хосок. — Как и для чего я оказался тут? — И как вы вообще отбирали людей на Панем? По каким критериям? Как вы это делали? — в образовавшейся паузе Чонгук тоже решил задать свой вопрос. — Всё просто, мы изобрели портал. А отбор людей? Ты здесь, Хосок, потому что гений. Нам нужны были такие люди. Всё просто, — Чусок устало посмотрел на Хосока. — Таких как ты, выбирали по достижениям. Намджун или Джин и им подобные за свои заслуги в профессии. Мы, по сути, такие же солдаты, как и Чонгук с Тэхёном. Правительство приказало, мы исполняем. Верхушка Капитолия очень амбициозные личности. Им нужны были лучшие, мы исполняли. Намджун и Джин рассказали вам свои истории и причины нахождения тут. С тобой же, Хосок, было всё намного проще. Тебе дали свободу действий. Когда мечта осуществляется, то уже ни о чём не думаешь. А потом ты познакомился с Минсоком. Мне нравилась ваша дружба. Он всегда говорил о тебе, как о важном человеке в своей жизни. Именно поэтому я вам и хочу помочь. В память о моём брате. Чусок посмотрел на стакан с водой. Парни проследили за его взглядом и переглянулись. Тревога и волнение стали почти ощутимыми. В стакане была не просто вода. — Правительство решило обезопасить себя и создать запугивающее оружие против недовольных граждан, — продолжил Чусок. — Пустили слух, чтобы запугать народ. Если честно, то не понимаю, для чего это было сделано. Недовольных истребляла армия, но их было не так уж и много, какие-то единицы из низших дистриктов. Сейчас я точно не отвечу на этот вопрос к чему всё это, а спросить уже не у кого. Я просто проанализировал всё и понял — Минсок с командой допустили ошибку в расчётах и опытах. Он был главным и на него всё свалили. Поэтому и случилась эпидемия. Никто не смог спрогнозировать её масштабов и последствий, которые оказались ужасными. Его, как главного, держали в специзоляторе, пока не нашли мёртвым в один из дней. Он бы мог всё исправить, но шанса ему не дали. Сволочи, твари, они довели моего братишку до самоубийства. — Почему ты мне всё не рассказал? — Хосок будто задыхался. — Я же спрашивал у всех о нём? И после его исчезновения ты совсем перестал со мной общаться. Ты закрылся. Мы хотели пожениться, и чтобы у нас были дети. — Вот поэтому он и убил себя, когда понял какие последствия вызвала эпидемия. Он не выдержал всего груза ответственности. Я знаю, что Намджун рассказал вам о том, что омеги потеряли своих детей. И про тех малышей, что после рождения спустя несколько дней, умерли тоже. Думаю, мой брат единственный, кто винил себя в неудаче. Остальным было выгодно спихнуть всю вину на него одного. Но решение было принято, оно показалось самым лучшим. Поэтому и было принято постановление брать людей с Земли для воспроизведения потомства для верхушки Панема. Чистая кровь. — Как он умер? — бесцветным голосом спросил Хосок. — Растворил в стакане с водой таблетку для эвтаназии, — улыбнулся Чусок и посмотрел на свой стакан. — Не смейте его трогать, я видел ваши взгляды. Ранение слишком серьёзное и глубокое, задеты внутренние органы скорее всего. Вы мне ничем не поможете, а так я уйду спокойно и без боли. Нас было десять учёных, как вы уже знаете, но после эпидемии осталось четверо. Мои родители старые люди, я в своё время занял место отца. Я хотел забрать их на Землю и дожить своё время там с ними. Папа так и не оправился от смерти Минсока. Завтра у меня заканчивается контракт. Я двадцать пять лет вкалывал на Капитолий, а родители и того больше. Я совершил большую ошибку, рассказав им. Они обещали подумать. Я видел их глаза полные ненависти. Минсу и Кай, это наши коллеги с Хосоком, позвали меня к себе. Кай сразу сказал, что если я отсюда свалю, то пострадают мои родители. Минсу противно засмеялся, сказав, что на Землю я смогу забрать лишь их прах в пакетиках из-под орехов. Ничтожества, они потешались надо мной. Я хотел уйти, но Кай бросился на меня. Завязалась драка. Они оба были против меня. Я убил их, мне пришлось это сделать, не спрашивайте как. Минсу выстрелил в меня прежде, чем я смог сориентироваться. Двое против одного. Даже не знаю откуда у него пистолет, — Чусок криво улыбнулся и тут же его взгляд стал тёмным. — Каждый получил свою пулю. Лучше бы я этого не делал, дал им убить себя. У них на планшете была информация о смерти моих родителей. Капитолий сначала лишил меня брата, а потом и родителей. Получается, что они избавились от них сразу после того, как я ушёл. А эти двое были в сговоре. Чонгук с Хосоком стояли в ступоре. Чусок так спокойно обо всём говорил. Было понятно, что он пребывал в шоке от полученной информации и его вялое состояние из-за потери крови не давало совершать быстрых и необдуманных поступков. — И ещё. Пока никто не знает, что вы задумали и что я вам помогаю. Планшеты этих ублюдков у меня, Капитолий думает, что я уже устранён и не представляю угрозы. У меня для них подарочек. Хосок, возьмёшь кейс в секретной комнате в шкафу, — Чусок указал на неприметный шкаф. — Код — день рождения Минсока. Там плата от портала. Вам необходимо её уничтожить. Всего лишь надо нажать на кнопку и содержимое кейса сгорит, не бойтесь, снаружи он абсолютно безвреден. Вы должны уничтожить его на Земле. Я сам его разрабатывал. Я останусь последним знающим обо всём. Они же будут думать, что есть Минсу и Кай. Я буду поддерживать связь, они ни о чём не догадаются. И ещё. Намджун об этом не знает. Все дети, рождённые для Капитолия от людей с Земли живы и здоровы, в отличие от их родителей. Альфы и омеги устранялись сразу же после родов в родблоке. Чонгук, вас ждала такая же участь. Я даже не буду просить прощения за свои поступки и действия. У вас остались вопросы? — Чусок снова тяжело вздохнул и посмотрел на стакан. — Провалы в памяти, выборочные, — сказал Хосок. — Это личная разработка Кая. Гипноз с применением спецсредств. Он предложил Капитолию и те с радостью согласились. Практически весь персонал проходил через это. Я не вникал. Меня не заставляли проходить его, я же был ведущим специалистом. Им мои мозги нужны были непромытыми. Так ну всё. Давайте, парни, у вас не так много времени. Забирайте кейс и бегом к своим любимым. Я сделаю отправной точкой беседку, где вас нашли, Чонгук. Обратно пойдёте той же дорогой. Хосок подошёл к шкафу и открыл его. Отодвинув вещи, он увидел фотографию Минсока. Хосок снял её и приложил к груди, застывая на мгновенье. Чонгук успел рассмотреть фото. Красивый молодой улыбающийся омега смотрел с фотографии. — Хосок, время, — прикрикнул Чусок. Хосок стал набирать код. — Чонгук, придержи дверь, она не должна закрыться за Хосоком. Там сюрприз для чужих глаз. Чонгук подошёл к шкафу, придерживая дверь в секретную комнату. Хосок шёл к кейсу, лежащему на полке. Стакан стукнулся о столешницу. — Чусок!!! — закричал Хосок с кейсом в руке, оборачиваясь. — Чонгук! — Что ты наделал, Чусок? — Чонгук подлетел к альфе и схватил стакан. — Зачем ты это выпил? — Блять, — выругался Чусок, когда услышал щелчок закрывающейся двери. — Зачем ты отпустил её? Хосок! — крикнул альфа. Они услышали громкий крик Хосока. Чонгук вздрогнул. — Теперь тебе придётся тащить его на себе. Солдат Чон, вы провалили миссию. Я же сказал держать дверь. — Что с ним? — спросил побледневший Чонгук. — Временная слепота, — и снова кривая улыбка и стон боли. Лужица на полу стала увеличиваться. — Вытаскивай его оттуда и бегом к своим. Я продержусь не более пары часов. Я успею, не переживай. Давай, солдат Чон. Теперь только от тебя зависят все жизни. — Чусок, блять. Хосок, — Чонгук кинулся к шкафу, открывая дверь. Хосок стоял молча. В одной руке был кейс, вторая была выставлена вперёд, в попытке найти опору. Глаза парня были задёрнуты белой пеленой. — Я нормально, — спокойно сказал Хосок. — Только не вижу. Он выпил воду? — Выпил. У нас мало времени. Нам пора. Иди ко мне. Просто сделай пару шагов, — Чонгук держал дверь во избежание новых сюрпризов. — Я должен попрощаться. Чонгук помог Хосоку выйти и подвёл его к Чусоку. Чусок взял Хосока за руку и сжал её насколько хватило сил. — Я бы очень хотел увидеть ваших детишек с Минсоком и прожить рядом, помогая растить их. Иди, брат, постарайся прожить свою жизнь правильно и иногда вспоминай меня. Я успею. Обещаю успеть. Пара часов есть в запасе. Если придёте раньше, — Чусок обращался к Чонгуку, — Значит всё пройдёт быстрее. Удачи, парни, берегите себя и своих близких. Намджуну привет. Он отличный доктор. — Брат, — проскулил Хосок. — Уводи его, Чон. Вы теряете время. — Спасибо тебе, Чусок, — Чонгук пожал протянутую руку. — За всё спасибо. — Я закину тебя на спину, — обратился к Хосоку. — Так будет удобней. Ты лёгкий. Будешь держать телефон с навигацией и кейс. — Хорошо, — только и вымолвил Хосок. Чонгук закинул Хосока на спину и пошёл к двери. Он часто таскал Юнги на спине, ему это нравилось, Юнги всегда звонко смеялся. Чонгук улыбнулся, вспоминая своего любимого. Он тут же вспомнил их прощание и в носу будто ощутился аромат сирени, исходивший от омеги. — Я должен связаться с Намджуном. На улице будет говорить опасно. Намджун, как у вас дела? — негромко спросил Чонгук. — У нас всё готово. Тэхён красавчик. Пока я обследовал омег, он всё объяснил альфам. Они сначала не поверили, но увидели Юнги на окне. Твой муж не сдвинулся с места. Залез с ногами на подоконник и ждёт тебя. И им пришлось нам поверить. Мы решили зажечь весь свет в доме, это будет сигналом для остальных, — в голосе Намджуна слышалась усталость и улыбка. — Отлично. Мы выдвигаемся назад. Общий сбор в беседке, подробности при встрече. Скажи ему, что я иду, — Чонгук отключился. — Держись крепче, Хосок. — Уже, удачи нам. Чонгук вышел за дверь, надевая очки ночного видения. Ночь осталась такой же тёмной и безмолвной. Чонгук мысленно поблагодарил природу за помощь. Они были с Хосоком единым целым. Не издавая ни звука, двигались по намеченному маршруту. Одна дверь, вторая, третья. Чонгук устал, выдохся, но спускать Хосока с себя даже не думал. Чусок всю дорогу тихо разговаривал с Чонгуком. Оба понимали, что его силы уходят. Рана и выпитая таблетка делают своё дело. К концу их пути голос у Чусока становился всё тише и тише. — Намджун, собирай всех в беседке, мы пришли. У нас минут пять-десять, — отчеканил Чонгук. — Принято. Чонгук видел зажигающийся свет в окнах домов. Со всех сторон шли пары. Омега, которому рожать было уже вот-вот, еле передвигал ногами. Его взяли под руки и практически несли на весу. Юнги увидел Чонгука и хотел было кинуться к мужу, но остановился, увидев Хосока на спине. Около самой беседки Чонгук снял Хосока. — Что у него с глазами? — спросил Намджун. — Это временное явление. Через сутки пройдёт, так получилось. Чусок, мы готовы, — сказал Чонгук и шагнул в беседку, обнимая Юнги. — Ты выполнил обещание, — Юнги прижался к Чонгуку. — Я очень старался. — Хосок! — вдруг громко рявкнул Намджун. — Иди сюда. — Нет, — сказал Хосок и сделал шаг назад. От земли вверх и с крыши вниз медленно поползло розово-фиолетовое свечение. — Хосок, не дури, — Чонгук развернулся, задвигая за себя Юнги. — Держи, — крикнул Хосок и кинул кейс Чонгуку. — Я слепой. Кому из вас я там буду нужен? — Чусок сказал, что слепота пройдёт, — Чонгук держал в руке кейс, а вторую хотел протянуть и попытаться схватить Хосока, чтобы затянуть внутрь. — Сразу видно, что ты не химик. Газ на основе серной кислоты. Процесс необратим. Я не буду вам обузой. Единственное о чём попрошу — назовите хоть одного вашего малыша нашими именами. Это красиво и звучно. Хосок, Чусок и Минсок. — Хосоки, мальчик мой, родной мой, иди ко мне, — Джин дрожащим голосом звал альфу. — Ты будешь жить с нами. Намджун что-нибудь придумает. Мы тебя вылечим и деток назовём вашими именами. Иди ко мне. — Я так и знал, что ты применишь запрещённый приём, Джинни. Твой голос как две капли воды похож на папин, я бы слушал его вечность, но сейчас я скажу «нет». Прощайте, удачи вам, — Хосок сделал ещё один шаг назад. Он улыбнулся и будто смотрел прямо на всех своими глазами, заволоченными бельмом. — Вы хоть и на немного, но подарили мне семью, спасибо вам. В кромешной тишине и чёрном безмолвном небе вдруг прогремели два выстрела. Территория дистрикта вмиг озарилась светом и зазвучала сирена. Хосок, не прекращая улыбаться, упал на колени. Даже на чёрной одежде было видно пятно расплывающейся крови. Он упал лицом вниз, зарываясь в землю. Чонгук покачнулся и прижал ладонь к распахнутой куртке. Что-то горячее и вязкое вмиг оказалось под рукой. — ЧОНГУК!!! — истошно закричал Юнги, увидев, как Чонгук начал заваливаться назад. Его тут же подхватили Намджун и Тэхён. — Я люблю тебя, моя нежная сирень, — сказал Чонгук и провёл большим пальцем по щеке Юнги, размазывая кровь. Во второй он крепко сжимал кейс. — Тэхён, просто нажми на кнопку и больше никто и никогда не попадёт сюда, и не выберется отсюда. И помни, ты обещал мне позаботиться о Юнги. — ЧОНГУК… НЕТ!!! — крик Юнги перемешался с сигналом сирены. Всполохи розово-фиолетового свечения встретились и схлопнулись. Портал закрылся.