son serpent à main

      Плотные белоснежные одежды развивались на ветру. Погода стремительно портилась. Темная вата надвигающихся туч лениво ползла к городу И. Зеленые листья срывались с деревьев, падая в сухую землю, кружились, залетали в открытые окна, ложились ярким покрывалом на спелые фрукты в корзинках, стоящих у прилавков. Пара таких листьев ударились в окно похоронного дома.       Черная ткань полуперчатки пыталась вырваться из изящных бледных рук. Губы прекрасного даоса то сжимались, то мелко дрожали. Ещё немного и через белую повязку проступят кровавые пятна.       Дверь тихо скрипнула. Сяо Синчэнь дрогнул. Кровавые слёзы всё же окрасили чистую ткань. Фигура в тёмных одеждах застыла на пороге. Казалось, перестала дышать. Бледная рука стиснула перчатку, перед тем как вернуть её владельцу. Темные одежды издали зловещий шорох. Перчатка медленно покинула руку даоса. — Даоцзан. — Тень медленно скользнула обратно к двери. — Почему ты так любишь всё портить?       Сяо Синчэнь молчит. Да тут и без слов всё ясно. 5 лет он грел в своем доме настоящее чудовище, которое даже и не думало уходить. Которое не хотелось отпускать. Ченмэй чувствует себя крайне неуютно, натягивая перчатку. Стоит говорить своему даосу о всех своих промыслах или промолчать? Он наверное и сам уже догадался. — Уходи, Сюэ Ян. — Со стороны двери слышится каркающий смех, который тут же обрывается. — Зачем ты остался?       По правде говоря, ответа на этот вопрос у него не было. По крайней мере такого, чтобы ему не пустили кровь прямо там, на пороге. Стоит ли быть честным? — Ты сам меня подобрал, а теперь жалуешься? — Нервный смешок. — Я остался по твоей вине, даоцзан. — Это не ответ на мой вопрос. — Что-то в Сяо Синчэне изменилось, от чего Сюэ Ян поёжился от холода внутри. — Почему ты решил остаться со мной?       На него откровенно давили. Был бы кто-то другой на месте его дорогого друга, кто-то, кто посмел бы так с ним обходиться, он без тени сомнения отсёк бы этому человеку язык. Только вот это было не про данную ситуацию. — Что ты хочешь услышать, Сяо Синчэнь? — Даос развернулся. В крышу с усилием начал биться дождь. — Глупый даоцзан, ты был настолько слеп, что даже не подумал расспросить о том, кого спас. Я хотел запачкать твои руки кровью. Когда ты спросил, ухожу ли я, я думал лишь о том, как залить кровью твою репутацию. — И что же тебя остановило? — Теперь лицо Сяо Синчэня не выражало ничего. Ченмэй занервничал ещё сильнее. — Я не помню, чтобы убил хоть одного человека за все эти годы, Сюэ Ян. — Даоцзан. — Тень медленно скользнула обратно к двери. — Почему ты так любишь всё портить? Сяо Синчэнь молчит. Да тут и без слов всё ясно. 5 лет он грел в своем доме настоящее чудовище, которое даже и не думало уходить. Которое не хотелось отпускать. Ченмэй чувствует себя крайне неуютно, натягивая перчатку. Стоит говорить своему даосу о всех своих промыслах или промолчать? Он наверное и сам уже догадался. — Уходи, Сюэ Ян. — Со стороны двери слышится каркающий смех, который тут же обрывается. — Зачем ты остался? По правде говоря, ответа на этот вопрос у него не было. По крайней мере такого, чтобы ему не пустили кровь прямо там, на пороге. Стоит ли быть честным? — Ты сам меня подобрал, а теперь жалуешься? — Нервный смешок. — Я остался по твоей вине, даоцзан. — Это не ответ на мой вопрос. — Что-то в Сяо Синчэне изменилось, от чего Сюэ Ян поёжился от холода внутри. — Почему ты решил остаться со мной? На него откровенно давили. Был бы кто-то другой на месте его дорогого друга, кто-то, кто посмел бы так с ним обходиться, он без тени сомнения отсёк бы этому человеку язык. Только вот это было не про данную ситуацию. — Что ты хочешь услышать, Сяо Синчэнь? — Даос развернулся. В крышу с усилием начал биться дождь. — Глупый даоцзан, ты был настолько слеп, что даже не подумал расспросить о том, кого спас. Я хотел запачкать твои руки кровью. Когда ты спросил, ухожу ли я, я думал лишь о том, как залить кровью твою репутацию. — И что же тебя остановило? — Теперь лицо Сяо Синчэня не выражало ничего. Ченмэй занервничал ещё сильнее. — Я не помню, чтобы убил хоть одного человека за все эти годы, Сюэ Ян.       О, он даже не представлял сколько жизней отнял своими руками. Ченмэй бы позлорадствовал, но прошло слишком много времени с последнего вырванного языка. Теперь ему хотелось вырвать свой собственный, лишь бы не говорить с ним на эту тему. — Ты. — Сюэ Ян взглотнул. Ходит по краю.       Брови Синчэня приподнялись. — Я не смог из-за тебя. Все твои грёбаные улыбки, твоя бессмысленная забота. Даже эта чёртова крыша. Я не смог, потому что по просшествию времени не захотел твоих страданий.       И по меркам сегодняшнего дня, он не сказал ни единого лживого слова. Но речь шла о прошлом. С этой точки зрения, он врал не краснея. Более того, он бледнел. Неужели прогонит? Пора действовать на опережение. — Сюэ Ян, — Его нагло прервали. — Ты не посмеешь прогнать меня! — Выпад, и он уже держит белоснежный рукав. — Иаче я убью твою шавку А-Цин, а потом и тебя убью! А когда ты умерёшь, я доберусь до твоего обожаемого друга - Сун Цзычэня!       Пощёчина. Рукав сотрясался, наверное только поэтому упавшие на тыльную сторону ладони капли дождя были приняты за слёзы. — Замолчи. — Сяо Синчэнь горько вздохнул и опустил голову: слишком судьбоносное решение стоило принять. — Ты слишком долго дурачил меня. — Сяо Синчэнь! — Теперь уже обе руки сжимали руку даоса. — Ты не посмеешь! — Столько лет ты жил рядом со мной, а теперь, когда я узнал кто ты, не даёшь даже договорить? — Синчэнь отпихнул от себя порядком надоевшую персону и позволил себе укоризненно вздохнуть. — Ты останешься на моих условиях.       Сюэ Ян заулыбался, ещё не зная, чего ему стоила эта маленькая победа.

***

      В тот день Сюэ Ян был отправлен помогать нуждающимся. Слишком много обещаний он дал, и этим был очень возмущён. Злился на себя, на глупого даоса, что попросил ответить ещё и за слова о Сун Лане и Слепышке, но больше всего злился на окружающих его людей. Сяо Синчэнь откровенно не желал его видеть, поэтому гнал из дома почти каждый день.       Всю эту неделю он пахал как лошадь, таскался по поручениям жалких деревенских людишек: изгонял нечисть, которой не существовало, из домишек особенно суеверных людей, ходил на ночные охоты по наводкам перепуганных жителей окрестных деревень, а иногда просто носил воду или мешки с землёй. Но за эти старания не удостоился даже крохотной улыбки, что уж там говорить о конфетах.       Порядком уставший он плелся домой. Солнце жарило, вокруг стоял шум, отдающийся головной болью. Руки зудели от жажды свернуть кому-нибудь глотку. Его ещё никогда так не раздражало всё живое вокруг. К горлу подступила тошнота. Как ни крутился, поесть в кругу семьи он не успел ни разу со времени их с Синчэнем разговора. Ноги приволокли его к похоронному дому ещё не скоро. — Даоцзан! — Синчэнь хмурится. Видимо Ченмэй снова отвлек его. — Я вернулся. Поесть дашь или сразу выгонишь? — Если ты не провел это время впустую. — Синчэнь вздохнул и потер виски. А-Цин поблизости не наблюдалось. — Я жду, рассказывай. — Как ты жесток, даоцзан. — Сюэ Ян присел на стоящий у стола стул. — Ничего необычного не было, местные приняли обычных речных гулей за водного демона. — Кто-нибудь пострадал? — Прекрасное лицо вновь приобрело черты ледяной маски. — Ты никому не навредил? — Ты так не уверен во мне, даоцзан Сяо? — Ченмэй застучал пальцами по столу, начиная злиться. — Никто из людей не пострадал. Как и в каждый раз до этого. А может, для тебя этого недостаточно? Может, ты хочешь, чтобы кто-то пострадал по моей вине, лишь бы избавиться от меня?       Ничего. Ни одного слова, ни одной эмоции. Ченмэй поднялся,невольно опрокидывая стул и быстрыми шагами вышел из похоронного дома. — Уже уходишь, нахлебник? — Девушка ткнула в его сторону тростью. — Завались, слепая дрянь.       Сюэ Ян шел так быстро, что не услышал раздражённое: "постой". Хотелось зайти в ближайшую винную лавку и перебить там всё живое. Обнажить оголодавший по крови Цзянцзай и вырезать весь город И. Прийти к Сяо Синчэню и бросить ему в ноги остывший труп его друга. По правде говоря, ему хотелось слишком много того, чего он сделать не сможет.