son serpent à main

      Лес словно ожил, когда среди деревьев раздались шаги. Кажется, подловил настроение нежданного гостя, иначе как можно объяснить нарастающий с каждым поспешным шагом шум листьев? Этот самый гость со злостью сломал лежавшую посреди еле протоптанной тропинки ветку. Какое бесстыдство.       Сюэ Ян был очень зол. Так же зол, как и расстроен. Но из-за данных обещаний, отсутствия человека, которому можно было рассказать о своих обидах, он - молодой господин Сюэ, срывал свой гнев на всём, что валялось под ногами. Вскоре эту грубость дополнили и тихие ругательства.       По правде говоря, его самый главный обидчик не выражал сочувствия по поводу их ссоры, и тем более не чувствовал своей вины. Ну разве что совсем чуть-чуть. Жалеть Сюэ Яна как маленького капризного ребенка он не собирался. Однако он всё же признал, что был довольно.. груб. И если продолжать говорить только правду, Сяо Синчэнь больше опасался за жизни других людей, что могли пасть от рук Сюэ Яновской обиды.       Речка, достаточно глубокая, чтобы макушка Ченмэя на середине этой самой речки могла уйти под воду достаточно глубоко, предстала перед ним в самой своей безмятежной красоте. Рука, не обременённая лишней тканью легко погрузилась в воду. Она оказалась достаточно прохладной, чтобы остудить разгорячённый в своём гневе разум.

***

— Ты его избаловал, даоцзан! — Почти крича, жаловалась девушка. — Слышал, как он меня обозвал? — Он расстроился. — Сяо Синчэнь рвано выдохнул, словно вот-вот заплачет. — Возможно, в последнее время я правда слишком груб с ним. — Так и надо нахлебнику! — А-Цин качнулась, обняв мужчину за руку. — Не переживай, его же всё равно теперь дома днём не увидеть, когда это ты успеваешь грубить ему?       Сяо Синчэнь лишь погладил её по голове и сменил тему разговора. Мысли спутались, назревал внутренний конфликт. С одной стороны, реакция Сюэ Яна вполне обоснована: получал за даром его любовь и заботу, а тут вдруг ни конфет тебе, ни разговоров по душам. Но с другой стороны продолжать как раньше он не мог. Человек, живший с ним столько лет оказался убийцей, воплощением зла во всей красе, что оставило его дорогого друга наедине с горами трупов его единственной семьи. Да, теперь он действительно всерьёз размышлял об этом.       Солнце стремилось скрыться, уступая своё место ночной прохладе и блеску звезд. Закатные разводы всё ещё окрашивали небо. Только вот доацзан Сяо Синчэнь этого никогда не увидит. Столько потерь, которые дорого обошлись ему, и за каждую из них виновник так и не ответил. Как он мог его простить? Как он мог терпеть его рядом с собой, в этом доме? И как он мог сейчас сидеть и ждать человека, разрушевшего его жизнь?       Синчэнь сидит на месте уже настолько долго, что ноги начали затекать. В окно задувал прохладный ветер. Ночь вступила в свои права, позволяя Поднебесной отдохнуть от палящего дневного жара. Даже А-Цин, обычно переполненная неуёмной энергией, давно заснула. А его несчастья всё нет и нет. Неужели ушёл? Губы дрогнули. Правда, где же его носит?       Конечно Сяо Синчэнь понимал, что это больше не его безымянный друг, а тот самый Сюэ Ян. Что с ним может случится? Но ведь в день их встречи на тропе к городу И, этот самый Сюэ Ян был почти мёртв.       Всё же поднявшись на ноги, Синчэнь направился вглубь похоронного дома, старательно пытаясь убедить себя в том, что Ченмэй лишь показывает свою глубокую обиду.       Однако уснуть Сяо Синчэнь так и не смог. Ни через час, ни через два. Только выходил иногда на улицу и сидел в ожидании. Но его дорогой друг так и не пришёл.

***

      На утро Сюэ Яна в доме так и не обнаружилось. Конечно, его и не могло быть дома. Эту ночь он провёл у речки, где в общем-то и спал, пока его дорогой даос места себе не находил. Солнечные зайчики прыгали то тут, то там, речка журчала. Благодать. И так бы подумал даже Ченмэй в особенно хороший для него день. Этот таковым не являлся.       Проснулся Сюэ Ян явно не в настроении, даже не ступив ни на одну из своих ног, он мог с уверенностью сказать, что хочет утопить в этой речке какого-нибудь случайного прохожего. Было бы славно. Что-то громко заурчало. Действительно, со вчерашнего утра он не видел ни крохи чего-нибудь съедобного. А ведь во всем этом виноват проклятый Сяо Синчэнь. По крайней мере так думал сам Сюэ Ян, поднимаясь и подходя к воде, чтобы умыться.       Опустив ладони в прохладную воду, он набрал в них достаточно, чтобы освежиться после сна. Прохладная вода всё же подействовала на него благотворно, расслабляя. Стоило набраться сил и пойти домой. А хотелось ли ему? Что его ждёт теперь, когда каждый день и так превращается в пыльный ком из ругани? Он действительно не знал. Правда очень хотел вновь каснуться теплых рук, получить ласку в ответ.       Всё же по прежнему Сяо Синчэню он скучал. Скучал до того сильно, что находиться дома с каждым днём становилось все труднее. Раньше, за любую мелочь его не только хвалили, но и поощряли несколькими конфетами. А теперь что? " помолчи " или " не хочу тебя слышать ", а иногда и вовсе бросал холодное " уходи ". Последнее всё ещё отзывалось болью где-то в груди.       Его мысли ему во вред. Раздражение вновь подступило к горлу. Хмурясь, он всё же направился прочь от этого места. До похоронного дома не то , чтобы долго идти, но Ченмэй, кажется, специально тянул время, делая из шагов шажки. Однако их с даосом встреча была неизбежна. Похоронный дом, его теперь родной дом, был всё ближе.

***

      Скрип двери повлек за собой усталый вздох. Шаги нарушали воцарившуюся вокруг тиину. Сюэ Ян почти вошёл в кухню, но остановился на пороге, не решаясь зайти. — Где ты был? — Синчэнь словно готовился задать этот вопрос с самого утра, снова и снова повторяя его в своей голове. — А тебе какое дело, даоцзан? — Всё же прошёл в помещение. Сел за стол и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди - всё ещё обижен. — Сам меня гонишь каждый день, с чего вдруг такое беспокойство? — Я разве выгонял тебя? — На столе оказалась миска с рисом и овощами - попытка примирения. — Ты сам ушёл. — А ты и рад! — Выхватив палочки из чужих рук, Сюэ Ян согласился на небольшое перемирие, но и отступать не собирался. — Больше так не делай. — Синчэнь сел рядом. — Я ждал тебя.       Никакого ответа. В случае этого даоского несчастья, молчание - подпись в мирном соглашении. Но едва ли Сяо Синчэнь этому рад. Внутренняя борьба всё ещё кипела в светлой даосской головушке. Если бы Сюэ Ян дал повод, хоть малейший повод продолжать его ненавидеть, было бы намного легче. — Даоцзан. — Синчэнь вздохнул, стараясь показать, что он вообще-то ещё не готов говорить. — Тебе не надоело ссылать меня каждый день? — Ты действтельно хочешь поговорить об этом? — Да, хочу. — Очередной усталый вздох. — Мне надоело. Я занимаюсь этим каждый день, но ты всё равно недоволен! — Это минимум, который ты можешь сделать, чтобы возможно было простить хоть какие-нибудь твои проступки. — Теперь настало время Ченмэю вздыхать. — Что тебя не устраивает? — Для тебя этого, очевидно, мало. — Недоеденная пища остается остывать, тогда как Сюэ Ян поднимается. Начинает закипать. — Что мне сделать, чтобы всё было как раньше? — Как раньше уже не будет. Почему ты никак этого не поймёшь?       Ещё один вопрос оставленный без ответа. Сюэ Ян просто уходит. Спешно идёт в комнату, которую они делили с даоцзаном и хлопает дверью.       Они вновь не понимают друг друга. Совсем не понимают.