За гранью генетической памяти

Дезмонд пришёл в себя с ощущением, будто его выдернули из глубокого, кошмарного сна. В голове гудело, тело ломило, а во рту чувствовался мерзкий привкус железа. Он попытался пошевелиться, но конечности не слушались, словно налитые свинцом. Пелена тумана медленно рассеивалась перед глазами, и он узнал склонившееся над ним лицо Мерсера. Доктор направил в глаза Дезмонду луч яркого фонарика. Глаза Майлса рефлекторно зажмурились. Свет был невыносим. — Сколько ручек ты видишь? — перед лицом парня возник карандаш. Он показался Дезмонду до нелепого обыденным в этой жуткой обстановке. — Ни одной, это карандаш, — раздраженно ответил Дезмонд, чувствуя, как в горле пересохло. Его голос звучал хрипло и слабо. — Отлично, — сказал доктор Мерсер, отходя от Анимуса на пару шагов, чтобы взять планшет для записей. Дезмонд заметил легкую тень беспокойства, мелькнувшую в его глазах. — Сесть можешь? С трудом удерживая равновесие, Дезмонд попытался сесть. Голова кружилась, в висках стучало, а в животе скручивался тугой узел тошноты. — Он провёл слишком много времени в Анимусе, — обратился доктор Мерсер к Видику, стоявшему рядом. В голосе Мерсера звучала неприкрытая тревога. — Реальность может начать сливаться с видениями из прошлого в его голове. Дезмонд может начать путать воспоминания предков с настоящим. Пока что все идёт хорошо, но я рекомендую сократить время пребывания Дезмонда в Анимусе. Это может привести к необратимым последствиям для его разума. Доктор Мерсер уже больше месяца работал с Дезмондом. В его обязанности входило следить за тем, чтобы Майлс не сошёл с ума от обманчивых галлюцинаций и не умер от припадка во время сеанса в Анимусе. — Сократить время? — усмехнулся Видик, его голос был ледяным и пронизывающим, как зимний ветер. Он шагнул из тени, и Дезмонд заметил, как хищно блестят его глаза. — У нас нет времени, Мерсер. Мы близки к прорыву. Мы должны получить эту информацию. И Дезмонд нам в этом поможет, нравится ему это или нет. — Я понимаю важность вашей цели, доктор Видик, — Мерсер оставался невозмутимым. Его голос был ровным и спокойным, но в нем чувствовалась стальная нотка. — Но если мы сломаем пациента, мы ничего не получим. Потеря рассудка для него будет равносильна смерти, все его знания окажутся недоступными для нас, — он сделал шаг вперед, приближаясь к Видику. — Моя задача — обеспечить его сохранность, и я буду придерживаться этого, даже если это замедлит процесс. Напряжение повисло в воздухе, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Дезмонд, стараясь не привлекать к себе внимания, наблюдал за этой сценой, гадая, чья возьмет. Он чувствовал, что Мерсер, несмотря на свою загадочность, действительно заботится о его благополучии, в отличие от Видика, для которого он был всего лишь инструментом, деталью в сложном механизме. Он ощущал себя подопытным кроликом, загнанным в угол в лабиринте чужих амбиций и предрассудков. — Хорошо, доктор Мерсер, — Видик тяжело вздохнул, будто уступая под напором обстоятельств. — Но помните, время — наш враг. Если вы заметите какие-либо серьезные отклонения, вы должны немедленно сообщить мне. — Разумеется, — ответил Мерсер с легким поклоном. Он повернулся к Дезмонду, и его голубые глаза, казалось, проникли ему в самую душу. — Отдохни. Тебе нужно будет набраться сил. Завтра мы продолжим.

~ ДНК ~

Доктора Мерсера звали Александр, но он настаивал на том, чтобы его называли просто Алекс. Ему было около тридцати, но по глубине знаний и ясности мышления он легко мог посоревноваться с Видиком, а то и превосходил его. Алекс обладал редкой внимательностью к деталям, замечая то, что другие упускали из виду, что явно говорило о его способностях ученого, возможно даже гения. О себе он рассказывал крайне мало, словно за этой немногословностью скрывал целую историю, которую не хотел открывать посторонним. В работе с Дезмондом он проявлял удивительную деликатность: не наседал, не подгонял, не требовал невозможного. Он методично выполнял свою часть работы, а в перерывах мог просто поболтать с Дезмондом о всякой всячине. Эти беседы были на удивление интересными. У Алекса, казалось, находилось мнение по любому вопросу, от квантовой механики до последних новостей шоу-бизнеса. Он был эрудирован, остроумен и умел подавать информацию увлекательно. Дезмонду иногда казалось, что Алекс знает ответ абсолютно на все вопросы, что делало его ещё более загадочным и притягательным. На следующий день, когда Алекс проводил стандартные тесты на когнитивные функции, Дезмонд чувствовал себя лучше, хотя головная боль не покидала его, напоминая о вчерашних мучениях. Проверка памяти, скорости реакции, пространственного мышления — простейшие задания, которые казались Дезмонду издевательской насмешкой над его нынешним состоянием. Тело ломило, как после долгой, изматывающей тренировки, а во рту до сих пор стоял привкус металла, от которого он не мог избавиться. Алекс, как всегда, был непроницаем. В его глазах не отражалось ничего, кроме профессиональной отстраненности. Он записывал результаты в планшет, не поднимая головы. — Все в пределах нормы, — наконец произнес Алекс, откладывая планшет. Его голос был ровным и безэмоциональным. — Можешь идти. Дезмонд встал, чувствуя, как ноют мышцы, и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Погоди. У меня есть вопросы. Алекс вздохнул, всем своим видом показывая, что это последнее, что ему сейчас хотелось. — Я слушаю, — коротко ответил он. — Кто ты такой, Алекс? Почему ты работаешь здесь? Алекс нахмурился. — Это не имеет значения. Я выполняю свою работу. — А что это за работа? — в голосе Дезмонда появилась сталь. — Помогать Видику вытаскивать информацию из моей головы? Ты думаешь, это правильно? — Я не думаю, я делаю, — отрезал Алекс, скрестив руки на груди. — Но ты же не тамплиер! — воскликнул Дезмонд. — В тебе нет этой… фанатичной одержимости. Ты другой. Алекс молчал. Его лицо оставалось бесстрастным, как маска. — Как ты попал в Абстерго? — настаивал Дезмонд. — Тебя заставили? Ты продался? Или у тебя тоже есть свои мотивы, о которых ты молчишь? Алекс сделал глубокий вдох, словно собираясь с духом. — Допустим, у меня есть свои мотивы, — медленно произнес он. — Допустим, я работаю на Абстерго не потому, что разделяю их взгляды. Тебе от этого легче станет? Что от этого изменится? — Может быть, — ответил Дезмонд. — Зная, что я не один здесь в плену. — Не обольщайся, Дезмонд, — холодно произнес Алекс. Его глаза казались еще более холодными, чем раньше. — Я не твой союзник. И я не собираюсь рисковать своей жизнью, чтобы помочь тебе. — Но ты же не будешь и вредить мне, правильно? — Дезмонд смотрел ему прямо в глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме холодной отстранённости. — Ты ведь видишь, что они делают со мной. Ты же понимаешь, что это неправильно. В глазах Алекса мелькнуло что-то, похожее на сочувствие, на секунду, но тут же исчезло, оставив лишь прежнюю пустоту. — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы, Дезмонд, — тихо произнес Алекс. — Живи одним днём. И постарайся не сломаться. Это все, что я могу тебе посоветовать. Алекс развернулся и направился к двери. — И ещё кое-что, — обернулся он, уже стоя в дверном проёме, его фигура казалась силуэтом на фоне яркого коридорного света. — Не пытайся копать слишком глубоко, Дезмонд. Некоторые тайны лучше оставить похороненными. Поверь мне. И Алекс исчез, оставив Дезмонда наедине со своими мыслями.