За гранью генетической памяти

Я бежал по крышам Флоренции, облачённый в белоснежное одеяние ассасина. Солнце заливало древние черепичные кровли янтарным светом. Что‑то было не так. Мир вокруг дрожал, искажался, будто я смотрел на него сквозь треснувшее зеркало. Тонкая грань между реальностью и генетической памятью трещала по швам. Всё в этом пространстве было не так. Я не был частью своего предка. Эцио Аудиторе двигался впереди с грацией кошки. Его силуэт, чёткий и уверенный, вдруг начал расплываться. — Эцио! — крикнул я, но мой голос утонул в странном гуле. Площадь внизу, обычно бурлящая жизнью, превратилась в сцену из кошмарного сна. Толпа застыла в гротескных позах, словно армия манекенов. Лица безликие и бледные. Рты неестественно широко раскрыты, будто в беззвучном крике, который я всё же слышал — многоголосый шёпот, проникающий в сознание. — Что происходит?! — прошептал я, но ответа не последовало. Внезапно Эцио обернулся. Его лицо дрожало, как отражение в потревоженной воде. Из горла вырвался хриплый, искажённый звук: — Осторожно… Земля ушла из‑под ног. Я сорвался с крыши, камнем полетел в бездонную пропасть. Внизу, вместо булыжной мостовой, ждала река крови. Я рухнул в неё. Кровь казалась обжигающей и густой. Она заполнила рот, нос, лёгкие, лишая возможности дышать. Я барахтался, отчаянно пытаясь выбраться, но руки тонули в вязкой субстанции, не находя опоры. Перед глазами начали мелькать фрагменты чужих воспоминаний — окровавленные руки Альтаира, шепчущий голос Эцио, суровый взгляд Коннора. Все они тонули вместе со мной, утягивая меня на дно этого кошмара.

~ ДНК ~

Дезмонда трясли за плечи грубо и настойчиво. Тревожный голос пробивался сквозь остатки кошмара: — Дезмонд! Проснись! Дезмонд! — голос доктора Мерсера звучал совсем близко, полный неподдельной тревоги, почти паники. — Это всего лишь сон. Просто сон. Сознание возвращалось рывками. Дезмонд захлёбывался остатками липкой, кровавой тошноты и пытался сдержать рвотный спазм. Открыв глаза, он встретился с лицом, склонившимся над ним. Голубые глаза Алекса не отрываясь смотрели на него чуть ли не с испугом. Дезмонд судорожно огляделся, жадно хватая воздух. Он почувствовал липкий страх, сковавший его тело. Запах крови всё ещё стоял в носу, а на языке ощущался металлический привкус. — Дезмонд, успокойся, — он почувствовал сильные руки, державшие его за плечи. Голубые глаза учёного смотрели на него с беспокойством, от которого почему‑то становилось только хуже. Обычно Алекс держал дистанцию, был сдержан и профессионален. Эта внезапная близость сбивала с толку, будила странные, неуместные чувства. — Алекс? — прохрипел Дезмонд, пытаясь отдышаться. Руки невольно потянулись к губам, пытаясь стереть несуществующую кровь. Он чувствовал её вкус, терпкий и металлический, на языке. Ему хотелось сплюнуть, но он себя сдержал. — Всё в порядке, — Алекс говорил мягко, отстраняясь и внимательно осматривая Дезмонда. — У тебя был кошмар. Ты кричал во сне. Дезмонд попытался сесть, опираясь на локти. Голова гудела, в висках пульсировала боль, будто кто‑то вбивал в череп раскалённые гвозди. Он огляделся. Полумрак комнаты, холодные белые стены, до боли знакомая обстановка. Он снова посмотрел на Алекса. Его взгляд был всё ещё затуманен кошмаром, но теперь в нём проступало недоумение. — Что ты здесь делаешь? — слова сорвались с губ прежде, чем Дезмонд успел подумать. Голос звучал хрипло, словно после долгого крика. Алекс присел на край кровати, сохраняя дистанцию. Его движения были плавными, почти грациозными, но в них чувствовалась внутренняя напряжённость. — Я услышал, как ты кричал, — просто ответил он и протянул к Майлсу руку. — Ты звал Эцио. Дезмонд почувствовал прикосновение прохладной руки к своему лбу. Лёгкое касание, но удивительно успокаивающее. Алекс провёл тыльной стороной ладони по его коже, проверяя, нет ли у него температуры. — Просто кошмар, — пробормотал он, отводя взгляд. Ему было неловко от этой внезапной близости, от этого беспокойства в глазах Алекса. В лаборатории никто никогда не проявлял к нему искреннего участия. Все видели в нём лишь «Объект 17», инструмент для извлечения информации. — Не стоит беспокоиться. Внезапно в дверном проёме появился Уоррен Видик, и его лицо исказила гримаса раздражения. Его серые глаза, холодные и бездушные, скользнули по сцене перед ним с явным неодобрением. — Мистер Мерсер, что вы здесь делаете? — голос Видика был холодным и резким, словно удар хлыста. В нём не было ни капли сочувствия, только сухая, расчётливая строгость. Алекс медленно выпрямился, отстраняясь от Дезмонда. — У Дезмонда был кошмар, — спокойно ответил Алекс, не опуская глаз. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась скрытая твёрдость. — Я решил проверить его состояние. — Кошмар? — Видик скривился в презрительной усмешке. — Как… трогательно. У вас, мистер Мерсер, есть работа. Мы платим вам не за то, чтобы вы нянчились с Объектом. — Моя работа, — медленно и чётко проговорил Алекс, выделяя каждое слово. — Заключается, в том числе, и в том, чтобы Объект 17 не потерял рассудок. Или, может, вы хотите, чтобы он стал овощем, неспособным предоставить нужные нам воспоминания? Видик на это лишь презрительно фыркнул. Его губы скривились в тонкую линию, а пальцы сжались в кулаки. — За работу, мистер Мерсер, — повторил он, не отводя взгляда от Алекса. — И, мистер Майлс, в следующий раз постарайтесь не кричать во сне. Это мешает исследованиям. Развернувшись на каблуках, Видик вышел из комнаты, оставив после себя тяжёлый шлейф раздражения. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Алекс вздохнул, повернувшись к Дезмонду. На его лице снова было непроницаемое выражение. — Ты в порядке? — спросил Алекс, и в его голосе проскользнула нотка, которую Дезмонд не мог точно определить. Не жалость, что‑то тоньше, сложнее. Дезмонд пожал плечами, пытаясь собраться. Тело всё ещё дрожало, а в горле стоял ком. Он провёл рукой по лицу, словно стирая остатки кошмара. — Сам знаешь… — пробормотал он, не глядя на собеседника. Слова казались пустыми, бессмысленными. Как объяснить то, что он чувствовал? Алекс коротко вздохнул. — Ладно. Мне нужно идти. Видик не любит, когда его заставляют ждать. Увидимся позже, Дезмонд. Он быстро вышел из комнаты, оставив Дезмонда наедине со своими кошмарами.

~ ДНК ~

Дезмонд лежал в постели, тупо глядя в потолок. Почему взгляд Алекса, полный мимолетного, почти необъяснимого сочувствия, тревожил его больше всего? Что он скрывает за маской холодного учёного? В голове снова и снова прокручивались обрывки сна — река крови, густая и обжигающая. Окровавленные руки Альтаира, сжимающие клинок. Шепот Эцио. Суровый взгляд Коннора. Он сжал кулаки, пытаясь отогнать навязчивые образы и перевернулся на бок, уставившись в стену. Он вспомнил, как Алекс коснулся его лба. Странное дело — это прикосновение действительно успокоило его, хотя он не мог понять почему. В лаборатории никто никогда не проявлял к нему искреннего участия. Все видели в нём лишь «Объект 17», инструмент для извлечения информации. Но Алекс… в нём было что‑то другое.

~ ДНК ~

В лаборатории Алекс включил компьютер, открыл новый документ и начал набирать текст: Кошмар усилился. Наблюдается повышенная эмоциональная реакция. Необходимо скорректировать дозировку стабилизаторов. Важно: проследить за реакцией на тактильный контакт. Образ испуганного Дезмонда, его остекленевшие от ужаса глаза, не выходили из головы. Алекс вспоминал, как дрожали пальцы пленника, как он пытался сдержать рвотный спазм, как шептал что‑то невнятное. Алекс открыл на компьютере файл с данными по Объекту 17. На экране мелькали графики — частота сердечных сокращений, уровень адреналина, активность мозга. Всё указывало на критическое состояние. В этот момент раздался резкий звонок телефона. Алекс машинально взял трубку. На дисплее высветилось «Уоррен Видик»Уоррен Видик. — Мистер Мерсер, — раздался холодный, металлический голос Видика из динамика. — Вы ещё не начали анализ? Алекс сдержал вздох, стараясь не выдать раздражения. Он знал, что Видик не терпит промедлений. В его мире всё должно быть чётко, по графику, без лишних эмоций. — Начинаю прямо сейчас, — ответил Алекс, не отрывая взгляда от экрана. — Помните, что нам нужны результаты. Связь прервалась. Алекс глубоко вдохнул и снова посмотрел на экран. Новая строка вспыхнула ярко‑красным: Повышенная активность миндалевидного тела. Признаки ПТСР. — Посттравматическое стрессовое расстройство, — пробормотал Алекс, нахмурившись. — Конечно. Кто бы не сошёл с ума, проживая десятки чужих жизней? Алекс открыл новый документ и начал набирать текст, пальцы ловко скользили по клавиатуре: Гипотеза: генетическая память становится агрессивной из‑за накопления эмоционального стресса. Необходимо разработать метод стабилизации, сочетающий медикаментозное воздействие и когнитивную терапию. Приоритет: предотвратить дальнейшую дестабилизацию психики Объекта 17. Закончив, Алекс встал из‑за стола и подошёл к окну. За стеклом простирался ночной город, огни которого мерцали, словно звёзды.

~ ДНК ~

Воспоминания накатывали волнами. Барная стойка, мерцающая в полумраке, неоновые вывески, отражающиеся в стаканах виски, приглушённый смех посетителей. Запах алкоголя, табачного дыма и парфюма. Все это казалось сейчас далёкой. Будто это произошло не с ним, а с кем-то другим. Дезмонд остановился в дверном проёме, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. В висках стучало, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. В углу лаборатории, склонившись над планшетом, работал доктор Мерсер. Алекс сидел в кресле и его пальцы быстро бегали по сенсорной клавиатуре, вводя какие‑то данные. — Как спалось? — спросил Алекс, не отрываясь от экрана. Его голос, обычно ровный и спокойный, сегодня звучал чуть мягче, с едва уловимой ноткой заботы, которая, казалось, проскальзывала сквозь броню профессионального равнодушия. Дезмонд невольно поёжился. Странно, что в этом месте, где его держали в плену, где его разум подвергался насилию, он ощущал хоть какое‑то подобие заботы. Это казалось нелепым и противоестественным. — Не очень, — честно признался он. Говорить не хотелось. Слова будто застревали в горле. Алекс, наконец, оторвался от работы. С тихим вздохом отложил планшет на стол и повернулся к Дезмонду. — Всё ещё кошмары? — его взгляд был изучающим, словно он пытался заглянуть в самую душу Дезмонда. — Нет, — Дезмонд усмехнулся. — Я вообще не смог уснуть. — Это плохо, — Алекс поднялся с кресла и подошёл ближе, внимательно изучая его лицо. — Расслабься, — приказал он, доставая из кармана белый пластиковый фонарик. Дезмонд послушно подчинился, чувствуя, как узкий луч света пронзает его зрачки. Ослепительный свет вызвал мгновенную боль, заставив его невольно поморщиться. Перед глазами поплыли чёрные точки. Алекс внимательно наблюдал за реакцией. — Небольшая нервозность, но постараемся это не запускать. Назначу тебе лёгкое седативное, — заключил Алекс, убирая фонарик обратно в карман. — Сам ты как себя чувствуешь? Есть какие‑нибудь жалобы? Дезмонд посмотрел на него. Алекс был одновременно его врачом и надзирателем. — Я — военнопленный у тамплиеров, — саркастически улыбнулся он, стараясь сохранять спокойствие. — Никаких жалоб. Алекс на это лишь криво усмехнулся, но в его улыбке не было тепла. Он вернулся к столу, перекладывая бумаги, будто пытался скрыть что‑то. — Сегодня ты погрузишься в воспоминания Альтаира. Нужно выяснить… Дезмонд не выдержал и перебил его: — Послушай, — он трясущимися руками провёл по лицу. — Тебе самому не противно этим заниматься? Ты видишь, что они делают. Используют меня, чтобы найти какие‑то древние артефакты, чтобы захватить мир! Что они с этим будут делать?! Планы у них явно не очень хорошие. Неужели тебе всё равно? На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Алекс изменился в лице. Его губы сжались в тонкую линию, а глаза потемнели. Он медленно повернулся к Дезмонду. — Мне платят, — сухо ответил он. Его голос звучал отстранённо и холодно. — У меня есть свои причины быть здесь. — Деньги? — Дезмонд горько усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Неужели ты продался за деньги? Неужели это всё, что тебе нужно? — Ты не знаешь, о чём говоришь, — тихо произнёс Алекс. В его голосе звучала сталь. — Ложись. Дезмонд подчинился, несмотря на внутренний протест. Он подошёл к Анимусу. Эта зловещая машина стала его тюрьмой и проводником в чужие жизни. Холодный металл под ладонями, тусклый свет экрана, мигающий в ожидании… Он лёг, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Экран машины вспыхнул, и мир вокруг начал растворяться, уступая место чужим, древним воспоминаниям. Перед глазами замелькали образы — узкие улочки Дамаска, звон мечей, крики…