За гранью генетической памяти

      Дорога до дома Алекса заняла около полу часа. Всё это время Дезмонд молча смотрел в окно, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Ночной город, залитый неоновым светом, проносился мимо, казался чужим и далёким. Дезмонд пытался осознать, что произошло. Он сбежал. Он был свободен. Но ощущения свободы не было, только пустота и страх. Каждая тень в переулке, каждый свет фар позади казались погоней. Голова гудела от напряжения, а пальцы рук, лежащих на коленях, мелко подрагивали.       «Интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем они найдут меня? — подумал он, глядя на своё искажённое отражение в стекле. — День? Час? Может, они уже здесь, просто ждут удобного момента».       Алекс тоже молчал. Он вёл машину сосредоточенно, крепко сжимая руль, лишь изредка бросая короткие, оценивающие взгляды на своего пассажира. Он видел состояние Дезмонда. Парень был на грани нервного срыва и это неудивительно. Чтобы вытащить его, Алексу пришлось поставить на кон всё: карьеру, безопасность, жизнь.       Наконец, машина свернула в тихий пригород. Здесь не было кричащих вывесок и шумных баров, только аккуратные лужайки и ровные ряды домов, напоминающих картинки из рекламного буклета о счастливой жизни. Они остановились перед двухэтажным особняком из белого кирпича, утопающим в тени высоких сосен.       Алекс заглушил двигатель и тишина, наступившая вслед за рокотом мотора, показалась оглушительной. Он выскользнул из водительского кресла.       — Пойдём, — его голос, обычно ровный и рассудительный, звучал чуть приглушённо. В нём проскальзывали едва уловимые нотки усталости, выдающие напряжение последних часов.       Дезмонд выбрался из машины следом. Вид у него был потрёпанный. Он боялся, что спокойствие этого места — лишь иллюзия.       Алекс нажал кнопку на брелоке, и двери машины с тихим жужжанием заблокировались.       Мерсер подошёл к одной двери и ставил ключ в замок. Внутри пахло свежестью и чистотой.       — У тебя большой дом, — невольно вырвалось у Дезмонда, оглядывающего помещение. Высокие потолки, минималистичный интерьер, дорогая мебель из натуральных материалов — всё кричало о вкусе и финансовой состоятельности хозяина, но не говорило ничего о его личности. Серые стены, диван из кожи цвета слоновой кости, журнальный столик из стекла. Ни одной фотографии, ни одной безделушки, ни единого признака, что здесь кто-то живёт.       «Как в морге, только мебель подороже», — мрачно усмехнулся про себя Дезмонд.       Алекс усмехнулся.       — Люблю, когда много места, — его взгляд скользнул по Дезмонду, словно оценивая его состояние, как врач, осматривающий пациента. Он заметил, как дрожат руки Дезмонда, как нервно он сглатывает. Ему нужно было время. — Но, как видишь, обживать его некогда.       Дезмонд проследил за взглядом Алекса и почувствовал, как внутри поднимается волна неловкости. Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что его жизнь полностью перевернулась. Ещё недавно он спокойно смешивал коктейли в душном баре, выслушивал чужие истории, разбирался с пьяными посетителями, получал чаевые и мечтал о лучшей жизни, а теперь он беглец, втянутый в войну, преследуемый могущественной организацией.       — Там кухня, можешь найти что-нибудь перекусить. На втором этаже две спальни. Справа от лестницы — моя. Можешь взять вторую комнату. Захочешь переодеться — можешь взять что-нибудь из моего. Размер у нас примерно одинаковый.       Алекс подошёл к неприметной двери в углу гостиной, которая вела в подвал. Дверь была массивной, стальной, совершенно не вяжущейся с дорогим интерьером дома. Дезмонд заметил, что она была закрыта на электронный замок с биометрическим сканером.       Лицо Алекса стало серьёзным, почти суровым. Вся доброжелательность словно испарилась, оставив лишь стальную маску.       — А эта дверь ведёт в мою лабораторию, в подвал, — его голос звучал предостерегающе, резко и отрывисто, как команда. — Ни при каких обстоятельствах туда нельзя без меня. Никаких. Понял? — он смотрел на Дезмонда в упор, словно сверля его взглядом.       Дезмонд кивнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Он ощущал исходящую от Алекса волну предупреждения.       — Понял. Я даже близко не подойду.       Алекс, казалось, почувствовал его внутреннее напряжение. Он вздохнул и слегка смягчил тон.       — Я просто должен быть уверен, что ты в безопасности. Ты и так слишком много пережил, — в его голосе промелькнула искра сочувствия, но она тут же погасла под напором привычной сдержанности.       — Хорошо, — ответил Дезмонд, чувствуя, что в горле пересохло. Он посмотрел в голубые глаза Алекса, пытаясь понять, что скрывается за этой маской отстраненности. — Спасибо, Алекс. За всё. Я серьёзно.       Алекс отвернулся, направляясь в сторону лестницы, словно стараясь скрыть смущение. Он не привык проявлять заботу.       Дезмонд последовал за ним. Они поднялись по лестнице на второй этаж. Дезмонд ощущал, как тело ноет от усталости. Каждая мышца болела, а в голове гудело от пережитого стресса.       В комнате, которую ему предложил Алекс, было светло и уютно. Минималистичная обстановка, светлые стены, большое окно и широкая кровать с белоснежным бельём. На прикроватной тумбочке лежала аккуратная стопка книг, в основном по биологии и генетике.       Затем дверь закрылась, оставив Дезмонда один на один со своими мыслями и страхами.       Он рухнул на кровать, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Пружины жалобно скрипнули под его весом. Он скинул кеды и, не раздеваясь, зарылся лицом в прохладную подушку. Он был в безопасности… пока. Но как долго это продлится? Тамплиеры не отступятся. Они будут искать его.

~ ДНК ~

      Дни проходили в тягостном ожидании. Дезмонд изучал дом, словно заключённый, пытающийся найти лазейку в тюремной камере. Дом был большим, роскошным, но бездушным. Идеальная картинка, лишённая тепла и уюта. В одну из ночей он бродил по коридору и остановился у двери в подвал. Та была заперта. Он приложил ухо к холодной поверхности и, кажется, услышал тихое гудение.       Он часто видел Алекса мельком. Алекс всегда был в движении, погружённый в свои мысли и свои исследования. Он приходил поздно, уходил рано, и казалось, совсем не нуждался в отдыхе. У них вошло в привычку пить кофе по утрам. Это стало их молчаливым ритуалом. Алекс садился за стол, утыкался в планшет, а Дезмонд смотрел в окно. Они почти не разговаривали, но в этом молчании было меньше неловкости, чем в первые дни.       Однажды Дезмонд стоял у окна, наблюдая за движением машин на улице. Обычная жизнь, от которой он был отрезан. Ему хотелось вдохнуть свежего воздуха, почувствовать солнце на коже, выпить пива в шумном баре. Ему хотелось жить.       Он обернулся, услышав тихие шаги. Алекс. Он вошёл в комнату бесшумно, словно тень.       — Ты долго стоишь у окна, — ровный, слегка хрипловатый голос Алекса нарушил тишину. В его голосе не было ни упрёка, ни сочувствия. Просто констатация факта.       Дезмонд вздохнул, устало проведя рукой по волосам.       — Просто смотрю.       Алекс подошёл ближе, остановившись в метре от него. Он сложил руки на груди, наблюдая за Дезмондом своим проницательным взглядом. — Тебе нужно набраться терпения, Дезмонд. Сейчас это самое важное. Я понимаю, это трудно.       — Терпение? — Дезмонд резко развернулся, и в его голосе зазвенела сталь. — Я сижу здесь, как комнатное растение, уже почти месяц! Ты пропадаешь на своей работе днями, потом запираешься в своем кабинете. Я даже на улицу выйти не могу! — он махнул рукой в сторону окна, чуть не задев Алекса.       Алекс молчал, словно взвешивая его слова. Он понимал его раздражение, но не мог позволить себе рисковать.       — Я просто… Я чувствую себя в ловушке, Алекс. Ты вытащил меня из одной, чтобы посадить в другую. Скажи мне честно, в чём разница?       Алекс поднял голову. В голубых глазах мелькнула тень, что-то, похожее на раздражение. Он привык держать эмоции под контролем.       — Ты хотел сбежать. Ты сбежал, — ответил он, стараясь сохранить спокойствие. Но Дезмонд уловил едва заметную нотку раздражения в его голосе. — И разница в том, что здесь тебя не пичкают транквилизаторами, а я не ставлю над тобой эксперименты.       — Да, но какой ценой? — взорвался Дезмонд, делая шаг вперёд. Его глаза горели. — Я не могу выйти на улицу. Я заперт здесь, в твоём грёбаном доме, целыми днями! Ты пропадаешь в своей лаборатории, словно меня и нет! И что дальше? Что будет завтра? Ты собираешься держать меня здесь до скончания времён?       — Дезмонд, хватит, — Алекс попытался утихомирить его. Его голос был предостерегающим, но Дезмонд был слишком разъярён, чтобы слушать. Он чувствовал, как внутри закипает гнев.       — Да пошёл ты! — выкрикнул он и, развернувшись, бросился в свою комнату, с силой хлопнув дверью.       В комнате было душно. Дезмонд завалился на кровать, глядя в потолок. Ярость постепенно уступала место отчаянию. Он не знал, что делать. Он был один, сломлен и потерян. В висках пульсировала кровь, а перед глазами вновь замелькали образы — не его, чужие. Он увидел, как падает с высокой башни, услышал крик орла, почувствовал запах моря и соли. Видения из Анимуса возвращались в моменты наивысшего стресса. Он застонал, схватившись за голову и рывком сел на кровати.       «Убирайтесь из моей головы», — мысленно взмолился он, обращаясь к призракам предков.       Через некоторое время он услышал тихий стук в дверь. Стук был осторожный, деликатный. Он промолчал, надеясь, что Алекс уйдёт. Ему было стыдно за свою вспышку.       Но дверь медленно отворилась. Алекс стоял на пороге, освещённый светом из коридора.       — Дезмонд, я понимаю, — сказал Алекс, его голос был теперь мягче. — Я знаю, что тебе тяжело.       — Ты понятия не имеешь, — прошептал Дезмонд, отворачиваясь к стене.       Алекс прошёл по комнате и сел в кресло напротив кровати.       — Не имею, — неожиданно согласился Алекс, и в его голосе не было ни снисхождения, ни попытки утешить. Только сухая, почти клиническая честность. — Я не сидел в Анимусе. Я не переживал чужие жизни как свои. Я не видел того, что видел ты. Но я знаю, что такое быть пешкой в чужой игре. И я знаю, что такое терять всё.       Дезмонд медленно повернулся. Алекс сидел в кресле. Сейчас он не выглядел как учёный или спаситель. Просто уставший человек.       — Я не держу тебя здесь как пленника, — продолжил Алекс тише. — Я держу тебя здесь, потому что там, — он кивнул в сторону окна. — Вернут в Анимус, а затем, когда они получат то, что ищут, ликвидируют.       Дезмонд сел на кровати, опустив ноги на пол. Гнев всё ещё тлел где-то в груди, но теперь к нему примешивалось понимание или просто усталость, вытеснившая всё остальное.       — Прости, — выдохнул он, потирая виски. — Я не должен был срываться. Просто… — Дезмонд запнулся, подбирая слова. — Иногда я не знаю, где заканчиваются мои мысли и начинаются их. Они лезут в голову. Эти образы, крики, запахи…       Комнату снова заполнила тишина, но теперь не гнетущая, а какая-то устало-спокойная. Алекс медленно поднялся с кресла.       — Я не держу зла, Дезмонд, — произнёс он без тени притворства. — Отдыхай.       Он направился к выходу. У двери на мгновение задержался, будто хотел что-то добавить, но лишь коротко кивнул и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.