Святые оковы

      Алиса стоит в помещении медпункта, опершись на стену со скрещенными под грудью руками, пока посреди помещения, чуть дальше в глубине, у стены на другом конце, стоит толпа из около шести учеников, столпившихся прямо вокруг койки с лежащим на ней Эбби. Часть учеников обвешана амулетами и прочим снаряжением, что Эбби благородно раздавал для них: у кого-то они остались с миссии (некоторым удачным образом: кому они не понадобились), а у других — просто имеются изначально, как некое подобие украшения. Алиса невольно задумывается мимолётно о том, как, в какой момент вся их школа дошла до того уровня, что даже младшеклассники могут быть частью Организации, в той или иной степени… Отдалённо, она считает это абсурдом и нелепостью: ни какие-то левые преподаватели, ни ученики (особенно дети) не должны иметь никакой причастности к делам Организации, и заданиями должны заниматься полноценные оперативники. (на самом деле, автор главы просто проецирует свои собственные взгляды на чужого художественного персонажа — очень "здраво и по-взрослому"🫠) Мисс Блуми (в привычной для себя роли, причастной к медкабинету) проводит какие-то мелкие (вероятно, подготовительные) процедуры вокруг койки с Эбби: все те, которые она может провести в этот момент, пока вокруг толпится столько народу, мешающего и препятствующего всему процессу. Она ходит вокруг учеников со слегка напряжённым и недовольным выражением, словно желая "мягко" попросить их всех: «Съебите отсюда к хуям». Алиса наблюдает за этим с некоторой внутренней потехой над Мисс Блуми, но её типичное, бытовое непринуждённо-хмурое выражение лица практически не меняется, за исключением лишь, может, совсем слегка, еле заметно приподнявшихся уголков губ. «Пытается казаться такой смелой… Но на деле не может даже чуть-чуть настоять», — в глумящейся манере думает про себя на уме Алиса. Состояние Эбби, вероятно, было критическим на момент — но к этому времени уже относительно стабилизированное — в противном случае, очевидно, Блуми выгнала бы всех уже давно, и с гораздо большей смелостью, а процедура была бы гораздо более интенсивнее (на уровне полноценной хирургической операции) и, вероятно, с участием гораздо большего количества людей. Тем не менее, стоящие вокруг ученики всё ещё мешали некоторым другим, пусть и менее значимым послеоперационным процедурам. — Да уж… После такого дерьма… Эбби — определённо наш герой… вообще всей школы, — высказывает один из учеников с признанием по отношению к Эбби, кивая головой поочерёдно в разные стороны к другим вокруг. — Через какой же пиздец он прошёл… — После такого вообще живут? — указывает на какой-то из участков тела Эбби. Перед их лицом представала картина в виде множества ранений на теле Эбби разной степени тяжести: от мелких до критических — у некоторых из которых часть всего ужаса, плачевности скрывается за различными предпринятыми медицинскими мерами; факт отсутствия правой руки, впрочем, не могут скрыть никакие меры. Мисс Блуми и другие участвующие над процессом стабилизации во время операции, вероятно, неоднократно подмечали (вслух или про себя), что выживание Эбби — это чудо… Они, впрочем, вполне вероятно, думали об в этом лишь в типичном обще-переносном смысле… даже и не подозревая о том, что чудо это может быть вполне конкретное и определённое… обусловленное таинственными "могущественными силами" Эбби, о природе которых коллективу школы до сих пор ничего достоверно не известно. Либо Системе придётся тем или иным образом обратить вспять ранения Эбби… посредством своих… "дарований"… либо Эбби вынужден будет косплеить Адама Дженсена, а его vision — быть augmented — посредством уровня современного технологического прогресса и/или всё тех же дарований от Системы. Травмированный левый глаз и целиком отсутствующая правая рука, всё же, могут быть достаточно сильным препятствием в жизни и профессиональной деятельности Эбби, даже с учётом всех его потенциальных сверхъестественных сил и способностей… сделав его гораздо менее эффективной версией себя. На вряд ли, конечно, что Организация, что школа уже когда-либо реально смогут отказаться от Эбби: он показывает себя слишком эффективным за такие короткие сроки, за такой малый послужной список; люди любят и ценят его — но, всё же… лучше быть в добром здравии, чем без руки и глаза. Пока ученики продолжали и дальше обмениваться ошеломлёнными впечатлениями, скопившись вокруг койки с Эбби, Мисс Блуми смотрела на них с некоторым осуждением: вероятно, и за выражения, которыми они вдруг стали разговаривать, и за факт того, что они всё ещё до сих пор мешают процедурам (в большей степени, вероятно, именно за первое) — некоторые из учеников смотрят на неё в ответ со слегка виноватым видом. Смотря на всю происходящую картину со стороны, Алиса чувствует некоторую отдалённую едкую зависть, будучи выслушивая, как все в кабинете восхваляют Эбби… Одновременно, тем не менее, она чувствует себя не совсем правильно от этого, ведь Эбби не первый раз спасал и её саму, и всю школу в целом уже неисчислимое количество раз… и даже пару других учреждений (в рамках своих заданий от Организации) к этому моменту, в том числе… Но, всё же, она действительно искренне хотела, чтобы все позакрывали пиздаки поубавили степень своих восхвалений в её присутствие рядом. Пальцы Алисы сжались чуть сильнее на её ребрах, пока она продолжала стоять у стенки со скрещенными руками. Когда-то она была авторитетом, она была лидером, на которого всё единогласно опирались… Алиса была экспертом по части «демонического присутствия» ещё с самых первых дней, когда всё началось (будучи сама косвенно, частично принадлежа к рядам демонов)… К ней все обращались за помощью и советом (гораздо чаще, чем ныне)… Но с возникновением «сильного Эбби» — всё изменилось. Теперь Эбби является местным экспертом по борьбе с демонами… Раздаёт всем советы и благородно раздаёт снаряжение… В ладах с Организацией… Водит своих ребят по барам и ресторанам, параллельно раздавая люлей всем высокомерным и зазнавшимся… Глаза Алисы косятся куда-то вверх под углом, в потолок, а её рот слегка приоткрылся в некотором недовольстве, втягивая воздух — на момент складывается впечатление, что она бы вот-вот сплюнула — но это не в её духе. «Пфф… подумаешь… Я тоже могла бы водить всех по барам и ресторанам… Если бы я кому-то нахрен была нужна… если бы мне кто-то нахрен был нужен». Мысли Алисы и её напряжение в них словно усугубляются всё чуть больше и больше с каждой секундой, пока она ушла в себя, перестав наблюдать за происходящим в кабинете и слушать разговоры учеников в отдалении. Коллектив школы уже неоднократно подмечал то, насколько резко Эбби изменился — никто, тем не менее, никогда не придавал этому особо шибкого значения и не задумывался об этом подолгу, просто уславливаясь на том, что, видимо, трудные времена меняют людей. Алиса больше всех задумывалась об этой внезапной перемене Эбби… И с момента, когда Алиса впервые попробовала кровь Эбби в последнюю минуту сражения с Зефероном до своей отключки… её подозрения насчёт Эбби усилились только ещё больше. Спустя ещё некоторое время, тем не менее, Алиса приходит к умозаключению, что нету смысла ей реально столь злиться на Эбби: в конце-концов, он спас её от неминуемой смерти, и точка — пусть насладится своими моментами славы… он заслужил это. Алиса приотпускает свои некоторые завистливые чувства по отношению к положению Эбби, переставая зацикливаться на этом. Внезапная громкая интонация Мисс Блуми резко выбивает Алису из размышлений: — Так! Это начинает реально мешать процессу. Что вы все столпились и уставились на него, как бараны на новые ворота? Состояние Эбби может ухудшиться из-за вас. Уходите все из этого кабинета!.. И если я ещё раз буду вынуждена выслушивать… такой язык прямо у себя под носом — вы будете делать упражнения повышенной сложности. Мисс Блуми наконец смогла выдать из себя (вероятно, будучи натерпевшись постоянного хождения вокруг учеников и протискивания между ними) в строгой и авторитетной манере со сдержанной угрозой под конец, которые подействовали на всех нужным образом — ученики стали поочерёдно двигаться друг за другом к выходу из кабинета с некоторыми непринуждёнными выражениями (как если бы их обделили от чего-то не слишком первостепенного и значимого); некоторые из них встречались взглядом с Алисой, неизменно стоявшей у стены в полуметре от дверного проёма. Когда все ученики вышли из медкабинета, Мисс Блуми (заранее проследовавшая позади них, чтобы удостовериться в закрытии двери) смотрит некоторое время наружу кабинета, держась рукою за край двери. Спустя некоторое время, она смещает свой взор на Алису, встречая в ответ её уже наставленный на себя взгляд. Мисс Блуми задаётся у себя на уме вопросом: «А тебе, что, особое приглашение требуется?» — в конечном счёте, правда, полагая, что, да, требуется (и ещё какое)… И, полагая, что она не в силах ей действительно шибко перечить: у неё нету ни достаточного авторитета над нею, ни реально обоснованного повода прогонять её отсюда прямо сейчас; в конце-концов, она и Эбби — два самых сильнейших, самых значимых для школы борца с демонами, которые сами должны обсуждать свои планы, "решать свои штуки" без кого-либо постороннего (они в ответе, в отчётности, разве что, перед Мисс Грейс — и то, не факт; вероятнее всего, только перед самой Организацией непосредственно). Вся недавняя смелость и чувство авторитетности Мисс Блуми практически тают на глазах с каждой секундой взгляда Алисы на ней. Она отворачивает лицо чуть в сторону, левее от Алисы, в некотором слегка податливо-уступающем выражении выдыхая еле слышимо, смотря куда-то в угол медкабинета и периферийным зрением — за дверным проёмом — наблюдая вдалеке учеников, уходящих неторопливо по своим делам в коридоре школы. Спустя некоторое время, она поворачивает свою голову обратно к Алисе. Блуми уже собирается что-то сказать, но не успевает она открыть рот, как Алиса начинает первее: — Я остаюсь здесь, — строго и твёрдо заявляет Алиса, почти что словно не оставляя места никаким возражениям. Она делает небольшую паузу, параллельно обдумывая дальнейшее, что скажет: — Зеферон знатно потрепал нас в том самом инциденте, и… — она умолкает ещё на какое-то время, испытывая небольшие затруднения в доходчивом построении мысли, — мне требуется сверить наши силы… и убедиться, не оставил ли этот ублюдок что-либо в нас… на генетическом уровне?.. чтобы удостовериться в том, что в следующий раз — эта тварь больше не возьмёт верх над нами. Алиса оканчивает своё поясняющее высказывание, искренне донося до Мисс Блуми свою далеко не целиком доминирующую и местами даже неуверенную интонацию — всё это в совокупности (объяснение мотивов и искренняя манера) даже слегка смягчает Мисс Блуми, отчего она на мгновение отступает от некоторых своих (имеющих место быть) недоверчивости и презрения к Алисе, доверяясь ей и одобряя ментально то, что она считает нужным сделать; последняя часть сказанного Алисой также немного вселяет страх в неё, а затем сразу же внушает решимость, напоминая ей о том, почему именно изначально эти двое (Алиса и Эбби) попали в этот кабинет: Мисс Блуми определённо не хотела бы, чтобы они снова пострадали, и напротив хотела бы, чтобы Зеферон получил по заслугам. Алиса и Блуми практически сходятся в своих мыслях в одном: Мисс Блуми ожидала, что Алиса похлопает её по плечу, а Алиса, в свою очередь, собиралась похлопать Блуми по плечу — но, в конечном счёте, они лишь рассоединяются взглядами, когда Алиса, слегка приподнявшись в своей стойке у стены на момент, отталкивается от неё вперёд и начинает идти по направлению к койке с лежащим на ней (до сих пор в отключке) Эбби. Люди могут думать разные негативные, мрачные вещи по отношению друг к другу — но, в конечном счёте, презрение к общему врагу всегда расставляет всё по своим местам. Встав перед задним краем койки и опершись на него руками, она отчасти имитирует некоторую задумчивую обеспокоенность за Эбби, преувеличивая внешне свою заинтересованность в нём; параллельно она наблюдает периферийным зрением за Мисс Блуми, ожидая того, чтобы она наконец ушла уже из кабинета. Блуми повернула свою голову на Алису, посмотрев на неё некоторое время в последний раз перед уходом. Она начинает проходить в дверную раму, подтягивая дверь за собою постепенно в процессе того, как она выходит из кабинета — в конечном счёте, она её наконец окончательно закрывает; дверная ручка фиксировано остаётся в повернутом вниз положении пару секунд, прежде чем вернуться в исходное положение. Алиса некоторое время продолжает тупить взгляд на койку с Эбби, словно театрально оставаясь в одном положении, после чего вздыхает, прикрывая глаза и расслабляя свою стойку, приподнимаясь с края койки. «Наконец-то… Столько времени не могут просто оставить меня наедине», — в некоторой утомлённо-недовольной манере думает у себя на уме. Выпрямившись ещё чуть больше, Алиса слегка протягивает вперёд свою руку с небольшим изгибом в некоторой эпатажности; на её пальце висела какая-то связка ключей. Она испытывает желание ещё чуть более эпатажно повертеть ею, но воздерживается от этого желания, будучи… боясь разбудить Эбби?.. (достаточно иррационально, учитывая то, что до этого в кабинете было столько гула, и на Эбби никак это воздействовало; и не то чтобы он особо способен пребывать в сознании, будучи находясь в таком тяжёлом состоянии, в любом случае). Она проходится в некоторой небольшой грациозности ко входной двери кабинета, через которую только-только недавно вышла Мисс Блуми, сжимая ключи в кулаке, чтобы они не звенели. Подойдя к двери, она прислоняется, опирается своим левым предплечьем на край двери, практически целиком поджимая её слегка своим телом, после чего правой рукой просовывает один из ключей в замочную скважину (так удачно имеющуюся у этой двери) и поворачивает неторопливо и постепенно, слегка надавливая на скважину ключом — таким образом, она максимально тихо и без шума запирает дверь, чтобы не привлекать ни чьего потенциального нежелательного внимания со внешней стороны снаружи комнаты. Алиса поворачивает свою голову на койку с лежащим Эбби, практически ехидно улыбаясь на мгновение со слегка прищуренными глазами. Она проходится обратно до него, снизойдя до лишь небольшой сдержанной ухмылки. Дойдя до Эбби, подступив с боковой стороны койки, она осматривает его медленно сверху-вниз, от головы до ног. Вид так сильно искалеченного Эбби перед её глазами не может не вызывать чувство сожаления и даже некоторой… виновности?.. на душе у Алисы: всё-таки, он так сильно пожертвовал собою именно ради неё самой — но, тем не менее, это далеко не первое и не приоритетное, что имеет место быть у неё на уме. Посмотрев ещё какое-то время на Эбби с некоторым поникшим выражением, она возвращает себе на лицо свою ухмылку (словно почти что вымученно: пытаясь сбежать от этих негативных мыслей). Алиса наклоняется к Эбби, опираясь своей рукой на его левую руку, то ли из некоторых сентиментально-чувственных соображений, то ли просто ради того, чтобы убедиться, что он никак не реагирует на неё (вероятнее всего, больше именно второе). Не увидев никакой реакции от бессознательно лежачего Эбби, она резко, стремительно забирается прямо на него, располагая свои ноги вокруг его ног… Она сама не до конца понимает, зачем располагается именно в настолько… интимную позицию: для того, что задумано у неё уме, ей было бы достаточно лишь наклониться чуть ближе из стоячего положения — но, тем не менее, вот она, здесь и сейчас, сидит верхом прямо на Эбби, раздвинув свои ляжки об него, словно задумала что-то "недоброе". Она определённо не зря заблаговременно заперла дверь, ведь любой, кто вошёл бы сюда сейчас, определённо спешно закрыл бы дверь обратно в некоторой неловкости, произнеся: «Простите» — как делают клишировано, обычно, во всех тех случаях, когда застают людей за сексом; возможно, так сделало бы ещё несколько человек подряд, что заходили бы поочерёдно в кабинет, даже не подозревая об происходящем: не подозревая о том, что рискуют зайти "невовремя". Возвышаясь ощутимо над Эбби, смотря сверху-вниз на него с ехидно-целеустремлённым выражением, она наклоняется чуть ниже к нему, поднося свои руки к обеим боковым сторонам его тела — она опирается своей левой рукой на его правую, но на месте своей правой, ожидая его левую — не обнаруживает там ничего, по итогу… что полностью закономерно, конечно — но всё равно слегка выбивает из колеи её тактильные ожидания. Алису на мгновение поглощает некоторое чувство вины и порочности от осознания, мыслей о том, что она делает по отношению к покалеченному человеку без сознания — но практически сразу, настолько же быстро она оттряхивается от этого, оправдывая себя тем, что она, по-факту, не делает ничего плохого по отношению к Эбби, и имеет лишь положительные стремления, мотивы (что некоторые её личные, что более практические, прагматичные). Она осматривает его тело — конкретно в этот момент, впрочем, не с каким-либо жадным аппетитом (или ещё чем-то подобным ожидаемым), а, скорее, с обычной общей улыбчивостью. Остановившись на области его отсутствующей правой руки, крайне обильно перевязанной огромным массивом наслаивающихся друг на друга бинтов, Алиса думает, что это явно не то, что ей нужно (для… чего бы то ни было?.. у неё на уме). Она переносит свой взгляд на другую, гораздо более маленькую повязку посреди какой-то из областей тела Эбби, не выглядящей значительной и критичной. Она берёт и слегка, нежно поглаживает кожу Эбби в области вокруг этой повязки словно в некоей искренней заботливости. После этого (ещё несколько секунд погладив кожу), она начинает в некоторой беглости осматривать весь медкабинет вокруг на наличие… чего-то… продолжав всё так же неизменно сидеть, разложившись об Эбби ногами. По всей видимости, заметив то, что ей нужно, она начинает слезать обратно с Эбби (только недавно, казалось бы, расположившись на нём, и даже не толком успев пробыть особо много времени в этом положении), спустившись на другую сторону койки: на противоположную той, с которой изначально забиралась — направляясь за тем, что увидела где-то в другой части кабинета. Вернувшись обратно c классического вида мотком медицинского бинта, она, не залезая снова на Эбби (возможно, и к лучшему), начинает аккуратно, неторопливо снимать старый бинт, который она приметила ранее на его теле: со стоячего положения, всё же, видимо, удобнее это делать, чем с того, в котором она была🤨. Сняв бинт с тела, Алиса слегка возвышает его в руке у себя перед лицом, подобно тому, как Гриффит держит Бехилит перед собою подобно какой-то изысканной драгоценной вещице, смотря на него с некоторым почти что маниакальным признанием на момент; бинт свисает с её кисти руки, будучи окровавленным ещё достаточно свежей кровью, но, всё же, не капающей и не сочащейся с бинта, пачкая всё вокруг. Посмотрев ещё какое-то время на отрезок бинта (не слишком долгое время: всё же, не стоит оставлять ещё не до конца зажившее ранение открытым, да и не просто так она брала новые бинты), она складывает его надвое, положив на тумбочку неподалёку. После этого она приступает к тому, чтобы наматывать новый бинт на Эбби взамен того, что она тайно забрала у него… из каких-то… неопределённых соображений. Закончив с этим, Алиса снова залезает на Эбби в ту же самую позицию, как и раньше🙄. Слегка сдвинувшись некоторым спонтанным образом вдоль его тела, от тактильного ощущения трения по её промежности между ног под юбкой (на которое она, почему-то, ни разу не обращала внимание до этого), Алису резко окутывает некоторое гемофагичное желание😆 похотливое вожделение — её лицо заполняет сплошной длинный горизонтальный пылающий румянец над губою, её верхние веки слегка опускаются, и она подносит свою левую руку к своей макушке в некоторой жаждущей манере (типичный образ анимешной возбуждённой стесняшки). С почти что резкого выпада она опускается своим телом вниз прямо на Эбби, поднося своё лицо к его лицу, впиваясь своими губами в его губы — в ответ она не получает никаких встречных действий со стороны Эбби, по очевидным причинам ("абонент" занят откисанием в бессознательности). Смотря на Эбби некоторое время, убеждаясь в том, не проснулся ли всё ещё он от её смелых действий, она закрывает глаза, погружаясь в эти тактильные ощущения… Не то чтобы её так шибко волнует, к этому моменту, проснётся ли действительно Эбби — в крайнем случае, она может банально оправдаться, что хотела просто поблагодарить его за спасение — действительно достаточно реалистичное и обоснованное оправдание; по правде говоря, это ещё меньшее, чем она могла бы отблагодарить Эбби за спасение её жизни… 😏 Даже если Эбби проснулся бы — может, не исключено, это могло бы быть даже только к лучшему для неё самой — в зависимости от того, как именно развились бы события дальше. Алиса резко отцепляется от губ Эбби, приподнимая себя руками чуть повыше от Эбби и слегка хватая ртом воздух, пока она смотрит на него в некоторой отдалённой любвеобильности. Она усаживается обратно на уровне поясницы Эбби, параллельно восстанавливая дыхание… Но затем, посмотрев куда-то в область правой грани тела Эбби, она снова опускается обратно к Эбби, но в этот раз чуть больше сгибая себя саму и слегка смещаясь ниже на Эбби — нет, не ради чего-то пошлого (о чём можно было бы подумать), а просто ради некоего анатомического комфорта: ради того, чтобы не сгибать спину так сильно, будучи подлезая к сильно отдалённой его части тела. Подлезая к правой стороне Эбби, закрывая глаза, Алиса языком упирается прямо в его плечо, слегка полизывая его некоторое время, постепенно раскрывая свой рот пошире и впиваясь зубами в его кожу — но почти едва ощутимо, с минимальным давлением, даже толком не оставляя видимых следов: больше, скорее, не надавливая гранями, сколько просто проводя зубами по его коже. Алиса снова отстраняется от него, но в этот раз, будучи просидев лишь несколько секунд на нём в некоей растерянной похотливости, она внезапно поднимается с него в спешке, встав на пол и отбежав от кровати на пару метров в некоторой неуклюже-панической манере (словно чуть не упав), держась за голову. «Чем я занимаюсь?.. Надо кончать с этим… Это может зайти слишком далеко, крайне просто выйти из под контроля… Не ради этого я здесь», — целеустремлённо думает про себя на уме Алиса — но, всё же, с некоторой ноткой обеспокоенности, словно как если бы она теряла контроль над ситуацией. Она держится рукою за край тумбочки, слегка согнувшись в своей стойке, пока её ладонь находится на её макушке (по всей видимости, чисто ради пародирования главного героя фильма "Грязь" 2013 года); тиара слегка впивается ей в кожу ладони. Оправившись и собравшись с силами, она идёт обратно к койке с Эбби, и… залезает на него в очередной раз… Судя по всему, поясница Эбби для неё к этому моменту — просто какая-то шутка; просто как целый отдельный аттракцион. Но больше Алиса не имеет каких-то пошлых планов касательно Эбби — сейчас она на нём, вероятно, просто лишь ради комфорта (всё-таки, бывает… в каком-то роде приятно?.. посидеть на ком-либо). Потянувшись к тумбочке слева от неё, нависнув на это мгновение над Эбби, она снова берёт себе в руку бинт (который она там ранее оставляла), снова возвышая его перед собой в некоторой целеустремлённой задумчивости…

***

      — Значит, этот… «Зеферон»… он вселился в Оливера, и пытался… высосать силы?.. из тебя… — в некоторой неуверенности касательно контекста начинает уточнять Мисс Грейс, сидя за своим столом перед Алисой, стоящей по другую сторону стола на небольшом отдалении от него. Они пребывают в замкнутом личном кабинете Мисс Грейс; интерьер её кабинета обставлен явно получше, чем многие помещения школы (ну, что достаточно закономерно). — Я сама так и не смогла понять наверняка до конца, чего именно он добивался; он не выразил своих мотиваций слишком явно… Видимо, забрать мои силы в своё пользование, или ещё что-то… Но можно сказать наверняка, что моей смерти, как бы то ни было, добивался он точно: я явно не чувствовала себя хорошо… Если бы не Эбби, то, вероятно, меня могло бы уже не быть к этому моменту. Алиса высказывает решительно — но, тем не менее, с честным выражением неполной осведомлённости, и, также, с некоторым мрачным признанием под конец. Мисс Грейс и Алиса просто пребывают в тишине перед друг другом некоторое время, словно слегка подчеркивая момент этого самого признания. — Этот напыщенный уёбок был таким… раздражающе уверенным… чувствовал себя, словно как дома… Пара каких-то артефактов были у него с собой в наличии… Алиса набрасывает некоторых случайных наблюдений и чувств касательно него — отчасти, словно лишь для того, чтобы побыстрее прервать нависшую неловкую тишину. Факт того, как смело и беспрепятственно она использует ругательства в своей речи даже прямо перед директором школы, лишний раз указывает на степень её уверенности в собственном авторитете. — Что ж… Будем надеяться на скорейшее выздоровление Эбби… Что ты думаешь касательно его состояния? Мисс Грейс внезапно спрашивает у Алисы, немного заставая её врасплох этим: не совсем то, по части чего она хотела бы отвечать… и не особо чувствует себя компетентной… К тому же, косвенно напоминает ей об её собственном… перфомансе в медпункте, который она проводила, пока никто не видел… создавая впечатление, словно Грейс что-то знает — но, естественно, это не так. — Э-эээ… я-яя… не уверена?.. Ну, то есть, я имею в виду… он выглядит… относительно хорошо?.. ну, настолько, насколько это возможно после того, через что он прошёл. Алиса кое-как подводит своё умозаключение к концу. — Мисс Блуми и остальные сказали мне… примерно то же самое… что он чудом пережил такие травмы… ещё и оставшись в такой относительной целости, — Грейс тоже заключает, в свою очередь. Сделав паузу на некоторое время, она продолжает свою раннюю, предыдущую до этого мысль: — Ты с Эбби… вдвоём… нужны нам в самом добром здравии. Нельзя позволить, чтобы этот… — Мисс Грейс приостанавливается, почтительно задумываясь над тем, какую степень ругательства действительно может себе позволить, — ублюдок… снова сделал с кем-то из вас (или, тем более, вами двумя) что-то подобное… Мы не можем позволить себе потерять никого из вас двоих — тем более одновременно обоих. Мисс Грейс закончила выдавать свою некоторую воодушевляющую решительную речь, чем немного даже впечатлила Алису где-то в глубине души… Но, тем не менее: «Старая карга… Под 40 лет возрастом… Уже не ликвид. Эбби такой ни за что не присунет», — ни с того ни с сего, Алиса спонтанно задумывается про себя на уме касательно Грейс в почти едкой злорадности (сама не до конца понимая, с чего вдруг и к чему). «Столько пафоса в её речи — если бы только хоть немного больше из всего этого действительно воплощалось в жизнь». На лице Алисы проявляется почти что некоторая нездоровая ухмылка, которую у неё не получилось целиком сдержать в себе. — Что? Что-то смешное? — спрашивает в искреннем непонимании Мисс Грейс в манере, почти граничащей с недоумением; судя по всему, она не придала особо большого значения характеру улыбки, но просто лишь заметила её в общих чертах. — Нет… Ничего. Алиса не придумала ничего лучше, кроме как просто прямолинейно «отмахнуться» от этого, не делая более никакого акцента на этом… На Мисс Грейс, кажется, тем не менее, это сработало, и она, вероятно, не особо придаёт значения этому проявлению — она снова продолжает в своей невинной непринуждённости смотреть на Алису (ожидая какого-либо дальнейшего развития диалога), даже и не подозревая о том, что та мыслила про неё совсем недавно… Алиса всматривается на силуэт Мисс Грейс, в частности, на её большую грудь (о чём та, в свою очередь, тоже всё ещё не подозревает) в салатовом пиджаке и белой рубашке, словно так и рвущуюся наружу, еле удерживаемую в этих самых пиджаке с рубашкой… в каком-то роде, неосознанно сравнивая её со своими собственными, напротив, достаточно скромными формами тела, которые она может наблюдать в нижней грани своего периферического зрения… и чувствуя себя уступающей на почве этого. Также, Алиса смотрит на лицо Грейс, беря во внимание её стиль причёски, который, на самом деле, вопреки ожиданиям лишь один сам по себе уже указывает на то, на какие свершения Грейс готова, несмотря на свой возраст: растрёпанная форма с высокими боковыми прядями и огромным хвостиком позади, что больше указывают на приключенческий дух, нежели чем скромное тихое сидение в кабинете… Заставляет невольно задуматься о том, как фривольно Мисс Грейс, потенциально, может проводить время за пределами школы в нерабочее время (держать и насасывать члены с двух рук посреди какого-нибудь ночного клуба). (Ладно, уже заходит немного слишком далеко). — Принцесса Алиса? Обращение по не столь часто используемому её титулу выводит её из размышлений, как гром среди ясного неба, заставляя сразу же открыть глаза. Алиса видит перед собою всё так же неизменно сидящую за столом Мисс Грейс, в некоторой отдалённо вальяжной (видимо, от скуки) манере придерживающей свою голову правой рукой по волосам, и левой водя по телу в некоторой хаотичной неосознанной манере — как она, вероятно, местами может делать во время диалога (как и некоторые люди). На уме у Алисы проскакивает что-то… странное и скверное… что она оставляет где-то в самой глубине своего разума, особо не развивая и не придавая значения. Мисс Грейс проводит левой рукой когтями по одной из своих грудей, на грани с тем, чтобы практически поджимать её своими когтями — жест не выглядит намеренным, а, скорее, даже напротив по-искреннему невинным в своей бессознательности; кажется, она даже не замечает того, что делает этого. Выражение Алисы словно фантомно напрягается в некотором непонимающем недоумении (и также смесью… чего-то ещё… наподобие… смущения?..) у неё на уме — она еле сдержала его от того, чтобы проявиться в реальности, на её лице. Алиса подавляет то самое своё «странное и скверное» ощущение ещё глубже в самую глубину разума, подавляя его до дна — чтобы оно не привело ни к чему… лишнему и неловкому в опыте взаимодействия. «Ёбаная сука… Что она делает?..» — задумывается про себя в некотором отдалённом смущении. — «Что, не любишь серебро нравятся тебе твои… огромные буфера? Зачем передо мною ими хвастаться?» Собравшись с мыслями и (в каком-то роде) оценив межличностную ситуацию, Алиса наконец отвечает вслух: — Ладно… Думаю, любые дальнейшие детали… можно будет ещё обсудить позже, в дальнейшем, — лаконично утверждает Алиса, подводя ведь диалог в кабинете Грейс к завершению; параллельно, она оставляет у себя на уме, не добавляя вслух: «Мне нужен отдых от всего этого дерьма». — Да… Конечно… Пора возвращаться к работе, — так же лаконично завершает Мисс Грейс в некоторой отдалённо нарочитой важности (подобно мему с мужиком в Fallout 3: «Ладно, за работу»), выдавая Алисе моральную возможность (так сказать) наконец покинуть кабинет. Алиса поворачивается на 180 градусов на месте, после чего делает несколько шагов к двери и открывает её — у обоих женщин (даже несмотря на разницу в их настроях, эмоциях) словно падает камень с души, когда они заканчивают с этим диалогом.

***

Она выходит на другой стороне, выдыхая с некоторым значительным облегчением… на уме у себя лишь лаконично высказывая: «Что за хуйня?» Возможно, все просто «перегрелись»: вся ситуация со смертельным противостоянием демону Зефероту многих могла выбить из колеи… Ну, конечно, не из числа большинства (практически всех) обычных учеников школы, что просто беззаботно продолжают вести свои школьные жизни, ни о чём не парясь — но такие люди, как Мисс Грейс и Алиса, явно парятся об ситуации достаточно сильно (хоть Мисс Грейс и не приходилось испытывать ничего непосредственно на своей шкуре, и которая даже ничего не успела увидеть)… а Эбби, тем временем, в своей обыденной геройской натуре вообще и вовсе огрёб за всех неимоверно, откисая в своём заслуженном отдыхе на больничной койке в медпункте школы (не хватает только разложиться на кровати с анимацией, позой Томми Версетти или Клода из GTA). Стремясь отвлечься от всей этой слегка неловко-напряжённой межличностной ситуации внутри кабинета Мисс Грейс, она задумывается об своём прошлом недавнем опыте с лежащим без сознания Эбби и отложенным бинтом, наполненным его кровью. Алиса глубоко вдумывается в свои недавние прошлые ощущения, впечатления касательно… крови Эбби… стоя в задумчивости: топая ножкой и поднося свою руку к подбородку, подобно какому-то NPC из The Sims — спиною прямо у двери личного кабинета Мисс Грейс, так и не отойдя никуда от неё.

Не… разрешённое… гемофагичное желание…

Или всё-таки разрешённое?

***

«Почему она смотрела на меня с таким… аппетитом?» — после диалога, задумывается между делом у себя на уме Мисс Грейс. [Vine Boom Sound Effect]