Несправедливость

Нам Гю возненавидел это место сразу же после того, как проснулся. Вернее, сразу же после того, как ударился лбом о каркас кровати и заработал головную боль на остаток дня. Отстой. Освещение было, мягко говоря, хреновым – лампы мигали с такой частотой, будто хотели сделать каждого встречного эпилептиком. Впрочем, надо было радоваться хотя бы тому, что они вообще есть. Воздух пропах металлом и потом, а люди вели себя как звери, нутром чувствующие ловушку, но старательно игнорирующие факт её существования. Первым человеком, с которым он заговорил после своего неприятного пробуждения, была какая-то настырно клеящаяся к нему оборванка. Нам Гю вполне очевидно показал, что она ему не понравилась, но женщина явно не понимала намёков, поэтому пришлось терпеть её общество ещё две долгих минуты, пока в комнату не вошли какие-то люди, одетые в униформу... розового цвета? Только тогда Нам Гю с болью осознал, что на носу нет очков. Он, конечно, не слепошарый, но отсутствие привычных окуляров всё же доставляло определённые неудобства. Это раздражало. Люди в розовом (или, вернее, один из них) принялись толкать речь. Нам Гю не мог с уверенностью сказать, кто сейчас говорит, потому что с того места, где он стоял, – скрестив руки на груди и вальяжно прислонившись лопатками к каркасу кровати, - все они казались одинаковыми. Ряженые затирали что-то про долг, честную игру, правила – классика жанра. Звучит официозно, а на деле полная ерунда. Всё это напоминало Нам Гю школьное собрание – только если бы у всех несчастных, вынужденных торчать в спортзале, были серьёзные долги и некий опыт прошедших лет за плечами. Он прищурился, пытаясь разглядеть лица, скрытые под плотными чёрными масками. Нет, Нам Гю и не надеялся встретить кого-то знакомого, просто испытывать своё зрение было интереснее, чем тупо слушать. К тому же, голова после неожиданной близости с койкой до сих пор раскалывалась. Он мысленно пообещал себе подать в суд на того, кто занимался планировкой комнаты. Если вообще выберется с этих игрищ живым. От этого «если» зависело всё его будущее, но, в конце концов, терпение и труд всё перетрут, так ведь? Хотя, в его случае, скорее, отчаяние и мелочность. Оборванка всё ещё стояла рядом – болтливая и нервная. От неё исходила такая аура, что Нам Гю невольно в дрожь бросило. Как её зовут, он в итоге так и не расслышал, а переспрашивать не рискнул, потому что все речи этой женщины в итоге сводились к тому, что всё с ними произошедшее – одно большое недоразумение, которое вскоре закончится. - Наверное, это какое-то реалити-шоу, - предположила она, увидев людей в розовом. – Или социальный эксперимент? Нам Гю покосился на неё и снова переключил внимание на дверь, из которой вышли эти люди. - Ага, точно, - нехотя ответил он. – Местные операторы, наверное, любители хорроров, судя по освещению. Женщина так и не уловила сарказма в его голосе, и сдавленно улыбнулась. Боже ты мой, святая простота. Стукнувшись о многострадальный каркас затылком, Нам Гю закрыл глаза. В голове роились мысли о любимых очках. Наверное, они где-то в его квартире, если только её уже не обчистили. Представив, как посланец розовых роется в его скудных пожитках, Нам Гю стиснул зубы так, что они заскрежетали, как челюсти дворового пса. Однако за неимением возможности что-либо сделать ради своей квартиры, он принял решение послушать неравнодушных: из толпы выделился знакомый голос, возмущённый тем, что у него украли дорогущие ботинки, и всякая трезвость ума тут же испарилась. ***** - Танос! – растолкав толпу, Нам Гю отыскал тот самый знакомый голос. Слава богу, его обладатель как-то догадался покрасить волосы в вырвиглазный фиолетовый. – Какого чёрта? Ты-то что здесь делаешь? Названный Таносом его даже не услышал. Мало того, что не услышал, так ещё и не потрудился хоть на секунду отвлечься от девки, на которую так старательно пялился. - Эй! – продолжая насиловать чужие спины и бока острыми локтями, Нам Гю, не рассчитав, вписался в него и тут же отскочил. – Танос! Глухой чёрт. - Что... – тот наконец моргнул и обернулся. – Ты чё, чувак? - Это я, друг, - Нам Гю притих, озираясь по сторонам. Толпа напрягала. – Нам Гю... Ты меня знаешь... Знал, то есть... – как же это было неловко. – Ты что здесь делаешь? Не показав и тени узнавания в глазах, Танос радостно кивнул. - Да... Да, точно! Точно, я тебя знаю, чел. Что тут вообще творится, а? Сумасшедшее местечко. Нам Гю, пусть и был не во всеоружии без своих очков, но эту лисью ухмылку узнал бы и за километр. - Чего? – он оторопело моргнул. – Ну, да... вообще-то... да. Бесполезно, пора менять тему. - Э-э... Слышал, этот придурок MG Coin тоже где-то здесь? Совсем крышей поехал. Губы Таноса едва заметно дёрнулись. От Нам Гю это не укрылось. Так он без слов показывал, что уже обо всём прекрасно осведомлён и дошедшие до Нам Гю слухи – не просто сплетни. В его ухмылке было нечто самодовольное – будто он уже видел, как MG Coin врезается в стену своим смазливым личиком. Или будто это должно было вскоре произойти. - Ага, он тут, - подтвердил Танос. – Сдохнет вместе с нами, урод. У Нам Гю вырвался смешок – по привычке, а не из-за того, что ему было по-настоящему весело. - Наверняка он уже нашёл себе братка и теперь вместе с ним строит новую финансовую пирамиду. Дам ему фору, а потом выбью зубы. Танос захохотал, не сдерживаясь. Толпа синхронно обернулась посмотреть, кто же это так развеселился. Нам Гю тут же инстинктивно отпрянул, одёрнул рукава, скрывая в них ладони, и уставился в стену, словно ожидая, пока по нему пальнёт снайпер. Ему не нравилось, что на него смотрят. Особенно эти люди. Да и вообще все, если быть честным. - Раз уж он здесь, надо пойти поболтать, - улыбнулся Танос. – Покажем ему, где раки зимуют. Понимаешь, о чём я? Он ведь наш должник, - последнюю часть он произнёс почти шёпотом. - Ты это серьёзно? – Нам Гю завидовал умению Таноса просто забить на всё и жить в кайф. Собеседник ответил не сразу. Сначала он, пристально наблюдающий за своей ни о чём не подозревающей жертвой, провёл языком по зубам, словно проверяя, не выпали ли они, и только потом заговорил: - Разве это не прозаично? – Танос отчего-то напоминал собаку, ожидающую, пока хозяин скомандует вцепиться в чью-нибудь ногу. – Обдурил полстраны, свято уверенный в том, что не попадётся, а в итоге оказался тут, с нами. Карма она такая. Жестокая штука. Нам Гю поднял на него взгляд – не просто посмотрел, а, казалось, просветил Таноса своими глазами насквозь, как рентгеновскими лучами. При пристальном осмотре оказалось, что у Таноса знакомо сводит челюсть – так у него бывало, когда он пытался казаться невозмутимым, когда внутри бушевала буря. В старой жизни это значило бы, что он блефует. В нынешней у Нам Гю от этой детали начало крутить желудок. - Мы здесь не для мести, - напомнил он. – Нам всем всё равно конец. - Ну, и что? Могло быть и хуже, – невозмутимо пожал плечами Танос. Голова снова потяжелела, словно по ней били крошечными молоточками. Дело было даже не в утренней головной боли. Просто, когда Танос начинал думать и изрекать что-то философское, Нам Гю почему-то пробирала дрожь – зудящее под кожей беспокойство, поднимающееся вверх по позвоночнику. Он прекрасно знал, какие светлые идеи обычно зарождаются в его фиолетовой головушке. И ни одна из этих идей по итогу не окупалась. - Чёрт... – он снова скрестил руки на груди и сделал полшага назад, чтобы между ними образовалось хоть какое-то пространство. – Только глупостей не твори, ладно? Мы даже не знаем, что нас ждёт. - Расслабься, чел, - Танос поднял руки, мол, сдаюсь-сдаюсь, но лисья ухмылочка с его лица так и не исчезла. – Я просто поговорю с ним. Недолго, - он постучал ногтем по виску так, будто только что связался с космосом и из его сигналов извлёк великую мысль. Нам Гю решил не отвечать. Поспешно кивнув, он отвернулся, стараясь не выдавать своих истинных эмоций. В груди змеиный клубок свернулся – не страх даже, а скорее извращённое предвкушение. Такое же возникает, когда ты, сидя на пассажирском сидении, наблюдаешь за автомобильной аварией. Вскоре он заметил их будущую жертву. Тот стоял возле одной из коек, вперившись глазами в пол, словно это гарантировало ему полную скрытность. Нам Гю снова стиснул зубы. - Ладно, - он отвернулся от несчастного, привлекая внимание Таноса. – Видишь ещё знакомых? - Не-а, - тот беспечно пожал плечами. – Эти костюмчики всех делают одинаковыми. Хотя... вон та señorita очень даже ничего. Ответом Нам Гю послужил кивок. Живот снова скрутило: от нервов ли, головной боли или разочарования, он так и не понял. Наверное, от последнего. Он-то надеялся, что встреча с Таносом хоть чуть-чуть поможет. Наивно решил, что знакомое лицо облегчит его существование, а не станет очередным напоминанием того, насколько он жалкий. Глупый. Динамики затрещали. В уши полилась вторая порция речей от розовых, только более сбивчивых и резких, словно им не терпелось поскорее скрыться от пытливых взглядов игроков. Им рассказали что-то о договоре, который надо было подписать – о последней возможности отказаться. Как будто у них вообще был выбор. Взгляд Нам Гю упал на камеру, спрятанную в углу комнаты. Он уставился в её объектив прищуренными глазами. Ну, так, на всякий случай, вдруг кто-то это потом посмотрит. Вдруг оборванка была права, и это реально дурацкое шоу. Махать рукой и радостно улыбаться он не стал. Только прошептал себе под нос: - Да пошли вы, - и пошёл сам. ***** Первая игра была сущим дерьмом. Едва выйдя за высокие массивные двери, перед которыми они толпились, как бараны, Нам Гю сразу же обратил внимание на ужасную духоту. Солнечный свет для него стал всё равно, что пощёчиной – жестокой, сухой и неожиданной. Над игроками расстилалось искусственное небо, солнце на котором словно было прожектором, одновременно подсвечивающим и каждого отдельно, и всех вместе. На секунду показалось, что всё вокруг было бездарной декорацией. Даже песок под ногами. Настоящий, противно забивающийся в обувь, песок. Затем Нам Гю переключился на Таноса, который сразу же упорхнул от него к той самой девушке, которая по его признанию была «очень даже ничего». Ну, супер. Нам Гю прищурился и наконец заметил громадную... куклу, застывшую в другом конце поля. От вида гротескной мультяшной девчонки волосы на его руках встали дыбом. Из динамиков посыпались правила игры. Тише едешь – дальше будешь. Грёбаная детская игра. Люди вокруг задавали друг другу вопросы, неуместно шутили, болтали – совсем как кошки перед землетрясением. Нам Гю уловил только один комментарий. - Мы чё, в детский сад попали? – со всех сторон посыпались смешки. Нам Гю к ним не присоединился. На самом деле, куда больше его занимало то, что спортивный костюм, казавшийся таким удобным, из-за пота прилип к спине, стесняя движения. Заиграла музыка. Вернее, попытка в музыку – жуткая песенка, искажённая динамиками, от которой кровь в жилах стыла. Плечи Нам Гю напряглись, взгляд прилип к кукле. Он не осознавал, что задержал дыхание, пока в груди не заболело. Больше он не шевелился. Как и все остальные. Может, в этом и заключалась суть игры? Выбывают те, кто пошевелится первым. Давление на психику, ясно. Все тут потеют под искусственным солнцем, а какие-нибудь жирные богатеи наблюдают за ними из-за дорогой шторы и делают ставки. Выстрел. Кто-то закричал. Хаос начался почти сразу же. Впервые Нам Гю лицезрел труп вовсе не здесь, а на задворках ночного клуба. Тогда ему показалось, что мир замедлился. Причиной смерти той девушки, вероятно, была проломленная о каменную стену голова. В ту ночь он даже копов не вызвал, – был под кайфом и ужасно раздражён, - просто развернулся и ушёл, пытаясь убедить себя в том, что девушка пьяна или что её там вообще не было. Трус. Он всегда таким был. Труп, который он увидел здесь, грохнулся на землю примерно с той же силой, что и та девушка. Перед ним замер парень лет двадцати, который то ли не понял правил, то ли просто в моменте наплевал на них. Нам Гю даже не успел заметить, двинулся он или нет, как раздался громкий хлопок. Не такой, какой бывает, когда взрываешь петарду. Громче. И с щелчком. Парень упал. Упал и всё тут. Он лежал на животе, раскинув руки, и напоминал сломанную куклу. Кто-то закричал. А Нам Гю просто не смог – комок в горле душил его изнутри. - Какого хрена... – выдавил игрок, укрывшийся за ним. Ещё хлопок. Ещё. Некоторые кинулись бежать. Мир закружился с такой скоростью, что Нам Гю не сразу понял, когда успел присесть на корточки и прикрыть голову руками – совсем как в старшей школе, когда проводились учения, подготавливающие людей к тому, как надо действовать во время землетрясения. Ноги его словно вросли в землю, сердце рвалось прочь из груди, а в голове крутилась одна-единственная мысль: Не двигайся. Не двигайся, чёрт вас всех дери. Сиди. Не двигайся. Не дыши. Не моргай. Послышались тихие сдавленные рыдания. Раздался глухой удар. Стон. Тишина. И... - Тише едешь... Нам Гю не встал. Не смог. Только руки отнял от головы и принялся оглядываться широко раскрытыми глазами. Песок был замаран кровью. Танос куда-то исчез. Проклятие. Он снова ничего не успел понять, как вдруг кто-то потянул его вверх за шкирку. Мозг осознал чужую фамильярность, и он оттолкнул уверенные руки. - Ты что творишь?! - Не двигайся! – девушка перед ним была чертовски высокой. – Ты что, не слышал? - Что? – Нам Гю резко вдохнул. – Какого хрена ты де... - ...дальше будешь! Нам Гю и девушка, пристально смотрящая на него, замерли. - Он сказал не двигаться и спрятаться за кем-нибудь, кто выше тебя. За тобой ещё люди. Стой смирно. Прошу. Он не ответил. Снова не смог. По горлу словно наждачкой провели, а в уши вату засунули – он едва ли слышал девушку. Не двигаться. Спрятаться за кем-нибудь, кто выше тебя. Она же это сказала? Они что, в армии? Или на поле боя? Нам Гю глянул на людей за собой через плечо. Те были бледными и абсолютно деревянными. Кто-то из них шептал молитвы на незнакомом ему языке, а кто-то тихо рыдал. У Нам Гю скрутило живот. Его трясло. Нет. Шатало. - Тише едешь... Девушка больше ничего не говорила. Только сделала широкий шаг и махнула рукой, мол, за мной. Нам Гю кинулся за ней быстрее, чем мозг осознал, что он делает. Шаг. Два. Песок казался зыбучим – так натурально он затягивал его ноги в себя. Как вдруг... - ...дальше будешь! Он остановился. Слишком резко. Ноги чуть не подкосились, но Нам Гю чудом не упал. Ему удавалось даже не дышать. Девушка перед ним застыла, превратившись в идеальную статую. Рука её приподнялась в жесте, который она так и не закончила, прежде чем мир замер. Нам Гю уставился на её длинные, тонкие и дрожащие пальцы. Они напоминали ему сломанный метроном. Он решил, что это глупо – стоять посреди огромной песочницы и ловить пули из-за того, что не можешь замереть. Потом почему-то вспомнилась та девушка за клубом. Потом Танос. Потом... Выстрел! За ним пристроился кто-то ещё. Нам Гю неразличимо вздрогнул. Это не привлекло бы внимание куклы, но всё равно заставило сердце тошнотворно подпрыгнуть к горлу. И тут тихо, едва слышно... - Тише едешь... И он побежал. ***** - Йо, чувак, you fucking made it! – Танос, выпрыгнувший из-за угла, как чёртик из табакерки, напугал его до усрачки. – Классно было, да? Ха! – размахнувшись, он со всей душой шлёпнул Нам Гю ладонью по спине. - Ага... – если так подумать, тот и не ожидал вовсе встретить его ещё раз. Что ж, этот сюрприз определённо был приятным. Напряжение последнего получаса потихоньку спадало. – Отвратительно... - Кайф же! – воодушевлённо продолжил Танос. Скорее всего, в его венах всё ещё бурлил адреналин, потому что выглядел он донельзя довольным. – Место офигенное, правда? Видел бы ты меня там... - Офигенное? – взгляд Нам Гю выражал нечто среднее между вселенской усталостью и полнейшим недоверием. Танос или не заметил внезапно появившейся в его голосе резкости, или тактично её проигнорировал. - Видел, как у одного парня башка лопнула? Бум! – он растопырил пятерню, изображая смертельный фейерверк. – Смотрелось нереально эпично! Нам Гю не мог сделать ничего, кроме как тупо глазеть на него. Не потому, что был удивлён, - нет, удивление из его жизни исчезло уже давно, - а потому, что не знал, как лучше поступить. Люди умирали – вопя, в соплях и моче. Кого-то из разношёрстной толпы застрелили совсем недавно, и потому, когда нам Гю проходил мимо них, их тела ещё скручивало предсмертной судорогой. А Танос вёл себя, как ребёнок, которого мама привела покататься с горки. - Тебе не кажется, что это... отвратительно? – Нам Гю по привычке скрестил руки на груди. – Вообще никак? - Ну, да, приходится попотеть, - даже не подумав, продолжил гнуть свою линию Танос. – Но сам подумай. Тут тебе не надо платить за жильё, копы не найдут и за долги не прижучат. Всё, что надо делать – это стоять смирно, когда кукла затыкается. Чем тебе не рай? Я и за меньшие деньги делал гораздо более грязные вещи. Нам Гю не стал отвечать. Только лишь слегка склонил голову вбок, насупился и стиснул зубы, будто сдерживал в себе желание навалять ему по самое не хочу. Приятный сюрприз и спадающее напряжение? О, он ещё никогда так жестоко не ошибался. Внутренности словно в узел завязали, как после хорошей пьянки. Он устал, чертовски сильно устал. Да и голова до сих пор раскалывалась. Нам Гю долго молчал, при этом периодически кивая головой. Как будто бы всё понял. - Да, - наконец с трудом выдавил он, когда молчание слишком уж затянулось. – Конечно... да. Могло быть и хуже. Танос переменился в лице, засиял, как начищенная сковорода, и с радостью хлопнул его по плечу, будто они были товарищами, только что выигравшими в карты совместными усилиями. - Вот и я о том же! Мы в шоколаде, man! Будем держаться друг друга, и никто нас и пальцем не тронет! – прозвучало одновременно и как обещание, и как вызов. Нам Гю не собирался гадать. Губы его изогнулись в неуверенной (болезненной) улыбке. - Да, - повторил он как попугай. – Точно. Танос к этому времени уже потерял нить разговора и принялся вещать про ту девку, которая ему понравилась. Вернее, про её глупую смерть из-за пчелы. Рассказ сопровождался бешеными криками, слишком шумными для тихой комнаты, и незамысловатыми пасами руками. Остальные, нормальные люди, расселись на койках, опустив головы и глядя в никуда. Нам Гю наблюдал за всеми сразу и за Таносом особенно. Кивал, улыбался, когда это было нужно, смеялся, когда собеседник разражался диким хохотом. В общем, делал всё, чтобы не думать о теле парня, которого пристрелили совсем рядом с ним; о глазах куклы и о крови на собственной обуви. Металлический запах словно застрял в ноздрях. - Да ладно тебе, чувак! У меня ноги болят, fuck, - уже жаловался Танос, топая куда-то к стене. Нам Гю поспешно кинулся за ним, пока тот не стал очередным цветным пятном для его слабого зрения. – Глянь, у меня койку отжали. Нам Гю не сразу заметил, что в комнате стало просторнее. - Думаешь, убрали койки погибших? - Ну, конечно. Победителям надо много места, - чванливо заметил Танос. Нам Гю перевёл взгляд на опустевшее место. Вместо коек там теперь красовался голый пол. Он задумчиво почесал затылок. - Практично. Нет смысла их оставлять. - Видишь? – Танос ткнул в него пальцем, будто бы Нам Гю только что успешно сдал экзамен. – Схема простая. Умрёшь – койка в минус. И никаких проблем. Нам Гю медленно кивнул, не став больше сверлить взглядом показавшийся пол. Рукавом смахнув со лба пот, он заметил: - Если так подумать, это гениально. - Ты понял жизнь, - засмеялся Танос, уже оккупировавший чьё-то койко-место. – Местным главным надо в президенты баллотироваться. Накосячил – вылетел. Cut the fat. - Тогда уровень преступности точно упадёт, - сухо усмехнулся Нам Гю. - Ну, или хотя бы жизнь интереснее станет. Он почти улыбнулся в ответ. Почти. Ведь подыгрывать, подстраиваться под других, было проще всего. Сев на край, скорее всего, чужой кровати, Нам Гю упёрся локтями в колени и слегка подался вперёд. Эта поза, по его мнению, была наиболее расслабленной. - Думаешь, они за нами наблюдают? – он снова удостоил ранее обнаруженную камеру убийственным взглядом. - А как же, - Танос приоткрыл глаз. – Мы им точно понравились. - Скорее, им понравилось шоу, которое мы устроили. - Вот зажравшиеся ублюдки, - Танос, выглядевший немного помятым, сел. Попытался оттереть кровь с лица, но та засохла и не поддавалась. – Fuck... - Что? – Нам Гю, краем глаза заметив движение, тут же повернулся к нему. Танос больше не улыбался. – Ты в норме? Он как будто был под кайфом. Вернее, уже отходил от этого состояния эйфории. Не то чтобы для Нам Гю это было чем-то удивительным, но... как он протащил сюда это дерьмо? - Да, - взгляд Таноса прошёл сквозь него. – Я в норме. Нам Гю не стал приставать. Несколько минут они сидели в тишине, притом, не в самой комфортной. Нам Гю слышал, как бьётся его жалкое сердце: громче дыхания Таноса, громче треска ламп. В комнате была тьма тьмущая народу, но казалось, что он попал в какой-то изолированный от всех внешних звуков вакуум. - Нам дадут принять душ? – Нам Гю заговорил просто затем, чтобы тишина хоть на мгновение прервалась. – Мне кажись песок в лёгкие попал. Танос усмехнулся и с силой провёл ладонями по лицу, в жалкой попытке вернуть себя в реальный мир. - Повезло, что тебе его целый рот посмертно не напихали. Клянусь, та señorita от выстрела грохнулась, как мультяшка. У неё даже ботинок слетел, - смех у него был отрывистый и скрипящий. Нам Гю ухмыльнулся в ответ, но глаза его по-прежнему оставались пустыми. - Отстойно было бы, если бы вместо неё был я, - прозвучало куда естественнее, чем он ожидал. Мерзко, но естественно. Нам Гю уже и не знал, что хуже – говорить такое или на самом деле так считать. - А я о чём, чувак, - Танос будто и ждал от него этого ответа. – Люди всё ноют и ноют, а надо просто включить мозги. Мы выйдем отсюда с деньгами. Просто надо чуток поднапрячься и обскакать остальных. - Поднапрячься, - повторил Нам Гю, пытаясь распробовать значение этого слова. – Ты прав. Выживает сильнейший. - That’s my guy, - Танос продемонстрировал ему два больших пальца. Нам Гю улыбнулся в ответ. На этот раз вполне настоящей улыбкой. ***** Есть Нам Гю не мог. Даже не из-за того, что сегодня увидел, а из-за качества продуктов. Судя по недовольным перешёптываниям, рис был таким же воздушным и мягким, как картон, а яйца упругими и гладкими, как видавший виды резиновый мячик. От одного только описания слюнки текут, да? У Таноса с этим проблем не было. Нам Гю, наблюдающий за тем, как тот радостно поглощает свою порцию, втайне радовался, что у него появился напарник. По одиночке их бы давно четвертовали за скверный характер. Он поморщился, наблюдая как Танос зачерпывает пригоршню риса, почему-то горелого, и суёт его в рот с измученным видом. - Как ты это делаешь, друг? – Нам Гю, в свою очередь, отчаянно пытался понять, что за таинственное пятно украшало нижнюю губу Таноса: последствия поглощения несъедобного риса или запёкшаяся кровь. – А вдруг они что-то туда подмешали. - Слабенько, если они и правда что-то нам подмешали. После таких игр я бы и мышьяк не заметил, - не отрывая взгляда от тарелки пробурчал Танос, зачерпывая ещё ложку и глотая рис даже не жуя. Неужели он и правда был так голоден? Или это врождённая глупость? А может последствия особого адреналина? Наверное, всё вместе. Нога Таноса то и дело дёргалась, терзая металлическую ножку кровати. - Ты в норме? – снова поинтересовался Нам Гю, пытаясь приглядеться повнимательнее. - Да в норме я, в норме, - улыбнулся Танос с набитым ртом. – Лучше не бывает, - он опустил тарелку на поднос. – Счетов нет, правил нет, питание трёхразовое и бесплатное – красота! У Нам Гю скрутило живот от того, какими широкими вдруг показались зрачки Таноса, поблёскивающие в холодном свете ламп. Похоже, адреналин и правда был особым. - Уверен? Кажется, тебе... - Что? – тон Таноса был слишком резким. Через секунду он снова засмеялся. – Не душни. Я просто кайфую от этой жизни. Сам попробуй. Воспари, как птичка. Нам Гю медленно переосмысливал его слова. Если так подумать, Танос ни на секунду не замирает. Да и кровь на лице его не сильно беспокоит. Может, спросить? Да нет, лучше не надо. - Ясно, - он пододвинул поднос поближе к себе, чтобы чем-то занять руки. – Приятно, наверное. - Ага, ты прав, - Танос с не требующейся для этого силой воткнул вилку в яйцо. – Хватит стрематься. Мы выиграли в первой игре. Уже хорошо. Не многим это удалось. Нам Гю тут же огляделся. Половина их товарищей по несчастью горевала, другая половина собиралась провалиться в сон. Честно говоря, стало немного жутковато. Многие выглядели отвратительно: старушка с впалыми щеками с трудом держалась за молодого парня; девушка, выглядевшая так, словно её сейчас стошнит, нерешительно придерживала округлый живот. Танос выглядел совсем по-другому – весёлый, потный, с горящими глазами и не замолкающий ни на секунду. - Надо что-то делать, - тихо решил Нам Гю. – Заявим о себе в следующей игре. - Вот это я понимаю, - завёлся Танос, демонстрируя свою акулью улыбку. – Только зачем ждать? Fuckin’... MG Coin где-то рядом, пойду поздороваюсь. Нам Гю, давно знавший этого чудика, не мог не заметить, что он слишком воодушевлён для того, с кем только что произошло столько дерьма. Танос определённо был под кайфом. - Хорошая идея, - улыбнулся он в ответ, не осознав почти ни слова из того, что тот говорил. Нам Гю так и не поел. Так и остался внимательным зрителем, который пытался понять, что принимал Танос и как заполучить хоть немножко этой манящей штуки. ***** Услышав, что для следующей игры надо поделиться на команды по пять человек, Нам Гю понял сразу две вещи. Во-первых, парень, утверждавший, что они с лёгкостью пройдут это испытание, был поехавшим. Во-вторых, теперь им будет проблематично избавиться от прилипчивого фаната Таноса – молоденького и глупого Гён Су. Нам Гю запомнил его тупое имя только потому, что его ужасно взбесило, что Танос так быстро отложил его в своей памяти. Скотина. Нам Гю, пока не увидел фанатов Таноса, отказывался верить, что он успешный репер, а не бездарный слюнтяй. Увязавшийся за ними парень как раз был из таких безмозглых фанатов. Ну, он, по крайней мере, ничего такой для участия в играх, успокоил себя Нам Гю. Требования у него были маленькие: пусть выкладывается на полную и ведёт команду к победе. А что ещё он мог требовать, если по-прежнему хреново видел? Оставалось надеяться, что Танос подберёт подходящих людей и они не сольются на второй игре. Как же мог Нам Гю так вероломно забыть, что в восьмидесяти процентах случаев Танос думал не головой, а членом. Разумеется, в качестве сокомандника он выбрал очередную девку. Боже, чувак, тебя отшили всего день назад... Девушка в команде ощущалась как подписанный собственными руками смертельный приговор. Ещё веселее стало, когда она, невинно похлопав глазками, обрадовала их тем, что уже нашла себе товарища, и из-за её спины показался жалкий паренёк. Нам Гю тут же решил, что лучше бы получил пулю ещё тогда, в первой игре, а не терпел сейчас всех этих людей. Танос же, в противовес ему, был доволен и кайфовал от жизни. Нам Гю пообещал себе, что, если сдохнет из-за этих неумёх, обязательно разыщет их на том свете и поочередно надерёт каждому задницу. Мелочно, конечно, но когда ему было не плевать? Ладно. Он чувствовал себя стариком, ворчащим по делу и без. Пора брать себя в руки. Пока охранники пресными голосами объясняли правила игры, предоставляя им возможность познакомиться и распределить свои роли в грядущей битве, Нам Гю успел ещё больше разочароваться в своих навязанных товарищах. Внимание, рядом с ним сидели: - неугомонный Гён Су; - пиздец какой неугомонный Гён Су; - Се Ми – одна из тех нетакусь, которые считают, что пирсинг делает тебя привлекательной и загадочной, а все вокруг – дерьмо под твоим каблуком; - ещё раз Се Ми, которая на Таноса и не смотрела, пока тот воображал себе обратное; - и Мин Су; - очень тихий Мин Су; - очень... Нам Гю чувствовал себя отвратно. Может, из-за того, что ничего не брал в рот уже целых три дня, может, из-за того, что прекрасно осознавал, что с такой командой их шансы на успех стремительно сокращаются, а может и потому, что головная боль всё не отпускала. Это уже явно не было последствием удара о каркас кровати. Вкупе с подступающей тошнотой... Ломка? Смерть казалась ему не такой уж и страшной (а может быть, даже и милосердной), особенно когда Танос, к которому непрерывно лип Гён Су, принялся подкатывать к мрачной девке. Нам Гю даже немного обидело, что лишь тихий паренёк решил заговорить с ним. - Эй... ты в порядке? – прошептал Мин Су. Не потому, что не хотел мешать другим разговаривать, нет. Это была обычная громкость его голоса. Он неуклюже присел рядом с Нам Гю, прислонившимся лопатками к стене. А это точно Мин Су? Нам Гю не был уверен, голова трещала по швам. - Чё? – рявкнул он резче, чем хотел, приоткрыв глаз. - Просто... прости, - Мин Су откатился назад. – Выглядишь не очень. Чёрт. Ему как будто вскрыли черепушку и потёрли мозги наждачкой. Болели челюсти, кожа казалась верёвками, которые стягивали его естество. В пустом желудке всё переворачивалось, подкатывая к горлу. И именно сейчас тихоня решил поболтать? - Да что ты, - Нам Гю попытался сострить в ответ, но голова совсем не работала. - ...я в норме, чувак. Отвали, а? – он правда хотел так ему грубить? Мин Су, явно ошарашенный, нелепо моргнул. Нам Гю стукнулся затылком о стену. Ладно, он не хотел вести себя, как моральный урод. Но другого не оставалось. От чужого наивного взгляда, тихого голоса и обеспокоенных слов, руки покрылись болезненными мурашками. Если уж в ближайшее время их лодыжки сцепят наручниками, он не хотел бы оказаться рядом с этим потливым недоноском. - Знаешь, - внезапно раздался над ухом повеселевший голос Таноса. – Кажется, я ей нравлюсь. Нам Гю разлепил глаза, наблюдая за тем, как тот придвигается к нему. Гён Су не отставал от него ни на миг, как преданная собачка или девчонка, проходящая кастинг на главную роль в рекламе. - Ты так решил, потому что она ещё не пырнула тебя ножом? – сухо поинтересовался Нам Гю. - Да ну тебя. Между нами всё так и искрит. - Она сказала, что ты урод, - неловко напомнил Мин Су. - Ага. У меня уже есть прозвище. Попахивает успехом, - Танос поиграл бровями. Нам Гю глубоко вдохнул и не спеша поднялся. Ноги болели. Голова кружилась. А Танос всё ещё вёл себя так, словно они на рейве с дерьмовой едой и горячими девушками, когда реальность заключалась в том, что их затащили на странные игры, где убивают людей. И всё же Нам Гю придвинулся поближе к нему поближе. Остальные смотрели на них, как на чокнутых, но пока рядом был Танос, – тупой, безумный, раздражающий Танос, - он умудрялся держать себя в руках. Он знал Таноса. Это заземляло. А заземлиться всегда хорошо. Как-то приятель рассказал Нам Гю, что ходит к психологу. Может, ему тоже следовало бы? - Итак, - наконец подал голос один из охранников. – Пора занимать места. Вы все уже распределили роли между собой и теперь должны сообщить их нам. Как только выйдете на дорожку, игра начнётся. Все взгляды тут же устремились на дорожку в виде двух кругов, выкрашенных во все цвета радуги, на которых был расставлен реквизит для игр. От ярких цветов Нам Гю повело. Показалось, что планировкой этой комнаты занималась какой-нибудь младшеклассник. Он принялся перечислять игры в том порядке, в котором они были расставлены: - Так... Такджи, бисёкчиги, конги, крутящийся волчок, джеги . И кто во что будет играть? Се Ми его не слушала, Гён Су восторгался Таносом, а Мин Су, казалось, потерял дар речи, которым с самого начала владел не очень хорошо. Ладно. Всё с ними ясно. - Эй! – голос Нам Гю зазвучал почти вызывающе громко, привлекая всеобщее внимание. – Надо распределить роли. Кто в чём хорош? Я могу сыграть во что угодно. Может, посадим девушку на конги? А вы... - Я не умею играть в конги, - без тени смущения сообщила Се Ми. – Я в них никогда не играла. ...Ну да, что и следовало ожидать. - Чего? Ты правда никогда не играла в конги? Ты же... - У меня есть только младший брат. У нас даже мамы нет, - она звучала безразлично. – Девочки не учили меня играть. Но у меня неплохой удар. Могу сыграть в бисёкчиги. Нам Гю щёлкнул языком, сдерживая желчь, рвущуюся наружу. Слова делу не помогут. Только докажут, что эта девка действует ему на нервы. - Супер. Бисёкчиги, - он повернулся к Мин Су. – Умеешь играть в джеги? – такую игру должен знать даже подобный хлюпик. - Я... видел, как в него играют, - признался Мин Су, хлопая глазками. – Один раз. - Ладно. Понял, - Нам Гю медленно выдохнул. – Нет так нет. Пальцы, когда он провёл рукой по лицу, непроизвольно коснулись мешков под глазами. - Кто тогда будет играть в конги? – он уже ни на что не надеялся. Рано или поздно они все умрут. - Я... – Мин Су робко, как забитый ботан, поднял руку. – Я могу сыграть. Такого Нам Гю уж точно не ожидал. - Правда? - Когда я был маленьким, брат показывал мне, как играть, - кивнул Мин Су. – Надеюсь, руки вспомнят. - Чел, твои руки явно мало что помнят, - равнодушно заметил Нам Гю. Как грубо. Он просто хотел пошутить, но получилось, что получилось. - Да ладно тебе, Нам Су, не будь таким серьёзным... – подал голос Танос. - Нам Гю, - голос жалко дрогнул. – И сейчас вообще-то решается наша дальнейшая судьба. - Вот именно. Поэтому расслабься. Вселенная любит уверенных в себе, - изрёк Танос, толкнув Гён Су, заглядывающего ему в рот, локтем. – Так ведь, Гён? - Я сыграю в такджи, - ухмыльнулся тот. – Реакция у меня неплохая, детей нет, - какая к чёрту реакция в игре, где надо одним бумажным конвертиком перевернуть другой? Ладно, он хотя бы выглядел уверенно. - Супер, - Танос не думал и секунды. – А я тогда в джеги, как в школе. - Ты окончил школу? – удивлённо вскинула бровь Се Ми. - Вот сучка. Я окончил университет. С отличием. Нам Гю на все сто процентов был уверен, что это ложь, но позволил ему покрасоваться. Выражение лица Се Ми того стоило. - Так, - подытожил он. – Значит, Гён Су на такджи, Се Ми на бисёкчиги, Мин Су на конги, Танос на джеги. А я тогда... – он взглянул на оставшуюся игру. – Сыграю в волчок. Он был даже рад такому раскладу, потому что умёл играть во всё, кроме конги. Ну, и, может, кроме бисёкчиги, потому что сейчас он видел едва ли дальше трёх метров. Но признаваться в этом перед этими олухами? Нет уж, увольте. Когда он собрался с мыслями, все уже расселись на полу, разбившись на команды. Они не пошли играть первыми. Одна из команд уже шагала по радужной дорожке, что давало им небольшую отсрочку и возможность подумать. Нам Гю хотел использовать эту отсрочку, чтобы ещё раз повторить правила игр, придумать стратегию, да хотя бы убедиться, что кто-то из них ещё способен здраво мыслить, но... Видно, не судьба ему быть командиром. Первая команда справилась неплохо. В их исполнении такджи был идеально отточен, бисёкчиги быстр и точен, а игрок в конги поразительно ловок. Как только команда перешагнула финишную черту, толпа принялась ликовать, свистеть и подбадривать их. Даже Нам Гю зааплодировал. Скорее, по привычке, нежели из реального восхищения их способностями. Ладони его дрожали при каждом рваном хлопке. Это было незаметно. Если не присматриваться. Но он отлично чувствовал эту предательскую дрожь – лёгкую и неумолимую, пронизывающую от суставов до костей, гудящую в крови, как маленькие насекомые. Он сжал кулаки, надеясь, что это поможет. Не помогло. Нам Гю отвлёкся от игры всего секунд на десять, а когда опомнился, персонал уже тащил чей-то окровавленный труп с дорожки. Он не ожидал, что будет настолько громко. Чёрт... - А они хороши, - Гён Су, устроившийся рядом, потянулся с таким спокойствием, словно это был самый обычный урок физкультуры. – Если тот тощий справится с бисёкчиги, Се Ми точно победит. Девушка даже не подняла глаз от ногтей, которые старательно обгрызала. Мин Су кивнул, будто Гён Су только что изрёк самую мотивирующую фразу в его жизни. Нам Гю не стал ничего говорить. Вместо этого он стал наблюдать за следующей командой, чьи игроки были не так способны. Девушка, играющая в конги, уронила фигурки, не собрав и половины. Парень, играющий в джеги, слишком сильно пнул его и не смог подбить ещё раз. Команда проиграла. Послышались сначала аплодисменты, а затем разочарованные возгласы. Никто не был рад чужому проигрышу. - Похоже, мы будем последними, - присвистнул Танос. - Нет, - покачал головой Нам Гю, щёлкая пальцами. Пришлось сунуть руки в рукава олимпийки, чтобы их не было видно. Не помогло. Ладони вспотели, в висках стучало. Становилось всё труднее сосредоточиться на происходящем. Танос выглядел точно также. Нам Гю впервые по-настоящему посмотрел на него: налитые кровью глаза остекленели, зрачки расширены, рот движется туда-сюда, будто он что-то жуёт. Да... С ним точно что-то было не так. Нам Гю облизнул губы. Во рту пересохло. - Эй, - он старался звучать непринуждённо, как если бы просил зажигалку или зарядку. – Можно мне тоже ту таблеточку? - Какую? – Танос его не услышал. - Ту, что ты принял. Ту, что у тебя в кресте, - Нам Гю не хотел произносить вслух слово наркотики. Не потому, что это противоречило его моральным принципам, а потому, что кто-то особо отчаянный захотел бы их попробовать. – Я видел, ты принял такую. - I don’t know what the fuck you’re talking about. ...ладно, придётся действовать наверняка. - Если я проиграю из-за того, что нервничаю, мы всё умрём, - как же унизительно. – Мои руки слишком трясутся. - Эй, Нам Су... - Нам Гю. - Эй, Нам Гю, - Танос извлёк свой крест. – Знаешь, что это? - Экстази? Кетамин? – не лучшее предположение, но это всё, что он вспомнил здесь и сейчас, несмотря на кучу своих приходов в мир психотропных веществ. - Не, - Танос покачал головой. - Это отличная новая хрень, fucking crazy man. Ты не выдержишь. - Друг, - Нам Гю со смешком закатал рукав олимпийки. Он не гордился отметинами на сгибе своих локтей, но если это хоть как-то приближало его к Таносу и доказывало ему, что всё он выдержит... Выражение лица Таноса его рассмешило. И почему это его так удивило? - Когда я работал в Пентагоне, попробовал практически всё, - он не успевает остановиться. – Как-то раз, когда ты был в клубе, я даже к тебе в комнату прислал наркоту. Пойми же мой намёк. Отплати добром, друг. И, к удивлению Нам Гю, боженька решил смилостивиться над ним, направив мысли Таноса в нужное русло. - Ну ты и обдолбыш... – из уст Таноса это слово не показалось особенно оскорбительным. Может послать его подальше и драматично обидеться? Нам Гю тут же отверг этот вариант, стоило вспомнить о заветном веществе. Танос быстро осмотрелся на предмет особо любопытных, и открыл крест, доставая оттуда цветастый кругляшок. Кто-то точно не пожалел на него красителей. Долго не раздумывая, Нам Гю закинул таблетку – горькую и оставшуюся на языке мелом, - в рот. Юный Нам Гю пришёл бы в ужас от того, что таблетку нужно хорошенько разжевать, чтобы почувствовать её настоящий вкус. Нынешний он всего лишь хотел насладиться предвкушением светлого будущего. Вскоре Нам Гю ощутил, как кто-то сверлит его пристальным взглядом. Пришлось повернуться к своим олухам. - Что? - Э... – робкий взгляд скользнул мимо него, куда-то в сторону. – Ничего... Да пофигу, он уже получил, что хотел. Может, теперь самое время перестать демонстрировать свой гандонский характер и извиниться перед этим тихоней? - Как ты сказал тебя зовут? - Мин Су. - Мин Су, - повторил Нам Гю. – Мин Су, что говорил адмирал Ли Сунсин? Кто стремится выжить – умрёт, кто не боится смерти – выживет. Отличная, очень мотивирующая цитата. Если бы Нам Гю спросили, зачем он согласился играть, он примерно то же самое и ответил бы. - Ладно, ребята, - пришлось снова заговорить громче, чтобы к нему прислушались. – Не пугайтесь, и делайте это с мыслью, что всем нам наплевать на нашу смерть. Тогда мы все выживем, возьмём деньги и выйдем отсюда, - для того, кто никогда не ораторствовал, его голос звучал весьма уверенно. - О себе позаботься, - тут же отозвалась девушка, наблюдающая за ним с лёгким прищуром. ...Чего? - Я? - Да, ты. Ты ж трясёшься, - и глазом не моргнув заметила Се Ми со сволочной ухмылкой. Да что она несёт? - Чё ты дерзкая такая? - он повернулся к Таносу. – Вот почему я не хотел брать девушку. Она хамит. - Неудачник хренов, без наркоты справиться не может, - ухмылка стала ещё сволочнее. Да что тебе надо? Нам Гю не нравилось то, каким уверенным казался её голос. Он хотел бы звучать также. - Ах ты стерва... - Ничего лучше не придумал? – фыркнула Се Ми. Нам Гю тут же обдало жаром – от шеи к ушам. Отвратительно зудящая в лёгких ярость клокотала, грозясь вырваться изнутри. Такое случалось только когда он был сильно смущён. На ум больше не шло ни слова. Да в них и не было необходимости. Пришла их очередь играть. Резко развернувшись, он отправился к старту, стискивая зубы так сильно, что они грозились выпасть. Сердце билось, как сумасшедшее. Но уже не от паники. О, нет... Таблетка начала действовать. Какая-то неведомая сила ненавязчиво потащила его за собой, вниз, в пучину наслаждения и вместе с тем вверх, поднимая с насиженного места. Мысли спутались в один тугой клубок. Мир стал каким-то средним: не движущимся, но и не неподвижным; не тихим, но и не громким. Терпимым. Команда последовала за ним, выстраиваясь в ровненькую шеренгу. Нам Гю на них даже не взглянул. Да и не надо было. Он и так знал, кто стоит рядом с ним. Балласт, препятствие, угроза – называйте, как хотите. И вместе с тем его единственный шанс пройти дальше, выжить. Когда подали сигнал, они, скованные наручниками, надетыми на лодыжки каждого, приготовились к старту. Свет внезапно показался Нам Гю слишком ярким, давящим на мозги, похожим на дешёвую декорацию из стокового видео. Танос радостно вскрикнул, когда раздался длинный свисток, призывающий их начать. Кажется, руки Нам Гю перестали дрожать. Или нет. Он так и не понял. Но, впервые за долгое время, он наконец почувствовал себя живым. ***** Самой приятной побочкой волшебной таблетки Таноса оказалось то, что боль полностью отступила. Да, голова Нам Гю всё ещё казалась ему воздушным шариком, который надули так сильно, что он готов был лопнуть, а тело повидавшей жизнь половой тряпкой, но... Теперь в этом шарике весело бултыхались блёстки. Он парил. Легко. Приятно. Первое, что он сделал, когда они вернулись с игры – это вызвал рвоту, осквернив одну из раковин в мужском туалете. Правда с трудом, потому что за последние несколько дней не съел ничего, кроме этой дурацкой таблетки. Однако желудок, судя по всему, отделился от его тела и стал разумным организмом, когда возжелал избавиться от принятой дряни. Вместе с желчной слюной наружу вышла обида на весь этот грёбаный мир. Танос, стоящий в дверях, что-то громко щебетал. - Видал, а? Я nailed эти джеги. Видал, как эта штука подлетела? Физике кранты. Я создан для того, чтобы играть в эту сраную игру. Нам Гю едва ли слышал его, ощущая, как к горлу подкатывает рвота. Прижавшись лбом к холодной плитке, он рвано вдыхал через нос, щуря слезящиеся глаза. Танос же радостно продолжал вещать о своих победах, не обращая внимание на его потуги. - Да я силой мысли мог бы вселенную переписать, man, - за этими словами последовал нервный смешок. – Ну, или ногой. Чел, у меня нога экстрасенс. Бойся её. Нам Гю в ответ лишь сдавленно покряхтел, провёл ладонью по лицу и наконец открыл глаза. Из зеркала на него смотрел настоящий упырь: покрасневшие склеры глаз, нездорово-серая кожа, слипшиеся волосы, виднеющиеся на висках синевато-зелёные прожилки вен. Прелесть. Крутанувшись на пятках, он разглядел Таноса, вцепившегося в дверь кабинки и вальсирующего с ней. Он парил. Буквально парил. А, нет, показалось. Нам Гю с облегчением понял, что тот всего лишь подпрыгивает, стоя на одном месте, и совершает незамысловатые пасы руками, будто он – дирижёр, а унитазы – его неповторимый оркестр. Он тоже выглядел не очень презентабельно: глаза, затуманенные пеленой, широко раскрыты, а улыбка, как оскал у злящейся собаки. Капец его вштырило. - Боже, - выдавил Нам Гю. – Ты что творишь? – вероятно, он делал бы то же самое, если бы не ненавистный желудок, но упустить возможность поддеть Таноса? Да ни за что. - Понятия не имею, man, - Танос засиял, как начищенный самовар, словно ему только что сделали самый приятный комплимент в мире. – Но у меня по венам течёт газировка, и бьёт прямо в мозг. - Отстой, - заметил Нам Гю, натянув на лицо ухмылку и позорно отступая к раковине. - Отстой, - повторил Танос, как ребёнок, услышавший матерное слово, которое вмиг стало его любимым минимум на неделю. Нам Гю прополоскал рот и сплюнул. Он до сих пор не мог поверить, что превратился в торчка, блюющего в туалете после игры на выживание. Танос внезапно хлопнул в ладоши. - Бро, swear to god, если бы меня попросили ещё раз пройти эту игру, я бы прошёл. С закрытыми глазами. Под битбокс. Спиной вперёд. - Ты и в обычных условиях едва ли справился, - поднял брови Нам Гю, критически осматривающий своё отражение. Шутка ли, но они правда были на волоске от смерти. - Стоп, чё? – после долгой паузы выдал Танос, будто потерял нить разговора. Нам Гю качнул головой, хватаясь за полотенце. - Да ничего. - Эй, ты ж не собрался умирать, да? – задав этот вопрос, Танос принялся возиться с крестом, путаясь в цепочке, на которой он висел, пальцами. – Ты нужен мне живым, бро. Ты мне сейчас очень важен. - Правда, что ли... Какие сантименты, - хрипло рассмеялся Нам Гю: то ли искренне, то ли от отчаяния. - Ага, - снова засиял Танос, прищёлкивая пальцами. – Я крут. После этого он весело поплыл куда-то вперёд по коридору. Наверное, чтобы осчастливить кого-то ещё рассказом о своём состоянии. Нам Гю остался стоять, чувствуя, как туалет вокруг него раскачивается, будто бы он оказался на корабле в шторм. Кожа казалась постаревшей лет на десять, а во рту внезапно появился горький привкус сожаления. И всё же, несмотря на всё случившееся дерьмо, он чувствовал... если и не облегчение, то хотя бы надежду на лучшее. Отныне он мог горы свернуть. При взгляде на ровную поверхность зеркала оказалось, что отражение слегка сдвинулось в сторону. От этого кружилась голова. Да, он был потным и липким, да, пространство вокруг неумолимо искажалось, да, ноги словно придавило к полу бетонной плитой, но ведь могло бы быть и хуже. Губы отражения изогнулись в улыбке, превратившейся в скрипящий смех, эхом разнёсшийся по туалету. Смех этот наполнил Нам Гю решимостью, и он тут же кинулся за Таносом, спотыкаясь на каждом шагу. ***** Этим вечером Нам Гю смог затолкнуть в себя ужин. Вкуса он его так и не почувствовал – то ли потому, что еда изначально была безвкусной, то ли потому, что волшебная таблетка загубила его рецепторы. И это было маленькой, но победой. А побеждать Нам Гю любил. Танос больше не делился своими таблетками, но и одной хватило, чтобы он изголодался и теперь с наслаждением вдыхал запах подгоревшего риса и соевого соуса. Жрать подобное на трезвую голову было отвратительно, но сейчас... Сейчас было всё равно. Всё лучше, чем трястись в углу и медленно угасать. Когда Танос сказал, что это какая-то новая сильная хрень, он, похоже, не шутил. Нам Гю до сих пор чувствовал себя под кайфом несмотря на то, что совсем недавно опорожнил желудок. Ну, и ладно. Немного придя в себя, он осознал, что сидит в окружении их наспех сколоченной команды. И было непонятно, хорошо это или плохо. Он не помнил даже, как оказался рядом с ними. Честное слово, комедия какая-то. И всё же, он до сих пор помнил их имена, что тоже было маленькой победой. Гён Су сидел точно напротив и оживлённо переговаривался с парнем из другой команды, слишком активно жестикулируя. Словно напоказ. Мин Су неспешно потягивал воду из бутылки, так, словно она могла в любой момент превратиться в вино, и вежливо кивал на отрывистые реплики Се Ми. Та, в свою очередь, откинулась на спинку койки, сжимая палочки двумя пальцами и прикрыв глаза от вселенской скуки. Танос, что было для него типично, уже очистил свои тарелки и принялся подчищать чужие. У него так сильно дёргалась нога, что койка тряслась, но возникать насчёт этого никто и не думал. Нам Гю продолжил неторопливо жевать. Странная команда. Не сплочённые, лидера как такового нет. Просто плывут по течению, и всё тут. Но почему-то это не оборачивалось катастрофой. Они выжили. Ого. Боже, какая банальность. Нам Гю они всё равно не нравились. Се Ми была сучкой с длинным языком, Гён Су самым обыкновенным прилипалой, а Мин Су... ...если уж быть откровенным, Нам Гю было немного жаль этого парня. Без причины. Просто так. Такой это был тип людей, который можно было жалеть уже из-за того, что они вообще появились на свет. Мин Су выглядел так, словно всего неделю назад потерял сразу и маму, и любимую работу, и верную собаку, но всё равно оставался воспитанным мальчиком по заветам умершей матушки. Нам Гю не ненавидел его. Напротив, он считал его просто-напросто хрупким для такого. Такому хлюпику место было в библиотеке, оранжерее или музее, на худой конец, а не на играх на выживание. Да плевать. Нам Гю откусил ещё кусочек своего полезного ужина (чем бы он ни был), и попытался вслушаться в монолог Се Ми о своих хобби. Она говорила что-то непонятное и вычурное. Тут и без деталей было ясно, что она вся такая из себя крутая девчонка, не впечатлённая грубым миром и с аллергией на искренность. Сквозь строки сквозило лишь одно: я привыкла, что на меня смотрят, но не видят. Ах, какая загадочная девушка. Сама оригинальность. Танос периодически кивал, словно что-то запоминал. Наверное, для своего будущего репа. Нам Гю не хотел признавать, но быть здесь, с ними, было... не так уж и плохо. Правда, и не очень хорошо, но... Как есть. Может, это была одна из побочек таблетки, но уж лучше так, чем дрожать, как осиновый лист, срываться на всех или просто лежать хладным телом, проиграв в одной из уже прошедших игр. Атмосфера, царящая между ними, была своеобразным комфортом в таком диком месте. Нам Гю быстро взглянул на часы, висящие на стене. Скорее, по привычке, а не из желания узнать время. Оно здесь не имело значения. Стрелки тикали, но на них это никак не влияло. Персонал не спешил объявлять о следующей игре или тушить свет, но по периметру комнаты уже выстроились эти ряженые с винтовками в руках и масками на лицах. Многие из товарищей по несчастью уже лежали на койках. Другие сидели по углам, охраняя свои подносы, как дикие псы косточки. Над головами людей трещали лампы. Непрерывно. Это жутко бесило и пугало одновременно. Таблетка не сделала это место менее отвратительным, но теперь Нам Гю хотя бы мог держать себя в руках. Танос же снова кайфовал от жизни. Нам Гю тоже хотел так уметь. Гён Су вдруг громко расхохотался, радостно шлёпнув по плечу парня, сидящего рядом с ним, словно они были лучшими друзьями со школы. Но никто здесь никому не был другом. Просто надо было уметь хитрить и притворяться, чтобы выжить, а потом ополчиться против ближнего, когда деньги окажутся на расстоянии вытянутой руки. Нам Гю отодвинул от себя поднос: нервы взяли верх. - Всё нормально? – поинтересовался Мин Су, напоминая ему бездомного кота, нюхающего руку незнакомца, прежде чем начать к ней ластиться. Нам Гю моргнул, приходя в себя. - Нормально, - вытерев рот тыльной стороной ладони решил он. – Я всё. Мин Су понимающе кивнул, хотя Нам Гю сильно сомневался, что тот хоть что-то в этой жизни понимал. Вздохнув, он провёл уже не дрожащей рукой по волосам. Круто. В этот момент Танос закинул руки за голову и стукнулся ею о спинку кровати, выглядя таким расслабленным, словно отдыхал в ночном клубе. - А я бы съел ещё штук шесть. - Это в тебе крест заговорил, - фыркнул Нам Гю. - Значит, у него отличный вкус, - поддержал его Танос, загадочно сверкнув глазами. - Ты бы и стекло сожрал, если бы его полили соусом. - Только если это будет что-нибудь остренькое. - Боже... – Се Ми закатила глаза так, что на мгновение у неё закружилась голова. Гён Су повернулся к ней с лукавой ухмылкой. - А чем ты занималась до всего этого? Ты напоминаешь мне или тату-мастера, или девчонку, которая толкает дурь на рейвах. - Почти угадал, - неспешно ответила она, глотнув воды. – Я грабила таких, как ты и таскала с собой пистолет с холостыми патронами и прочие штучки. Нам Гю, не успев себя одёрнуть, рассмеялся. Всего разок. Но боже, как же это было приятно. Вы только гляньте на неё. Гён Су оторопело моргнул. Кажется, его так и подмывало спросить, шутит она или нет. Но он не стал. Слишком уж многообещающим был девичий взгляд. Свет вдруг моргнул. Дважды. Нам Гю, повинуясь внезапно проснувшимся инстинктам, напрягся. Все остальные, похоже, тоже. Разговоры поутихли. Подносы звенели не так громко. Люди закрутили головами в ожидании. Но ничего не происходило. Может, просто со светом проблемы? Или проверка такая? Танос наигранно громко вздохнул. - А я-то думал, они расскажут нам о новой игре. - Рано, - покачал головой Нам Гю. – Всего два часа прошло. Уверенности в его словах не было. В этом месте законы логики не действовали. Точно также, как и время, справедливость и страх. Всё происходящее было похоже на цунами – беспощадное, стремительное, неразборчивое в своих жертвах. Прислонившись лопатками к стене, Нам Гю старательно игнорировал напряжение, сковавшее позвоночник. Действие волшебной таблетки ещё не закончилось, но и оно было не вечным. Он уже чувствовал, как все ощущения возвращаются, обострённые в сто крат. Скоро объявят о следующей игре. - Ладно, - Се Ми встала и отряхнула со штанов невидимую пыль. – Пойду освежусь перед сном. Ночи. - Ночи! - заорал ей вслед Гён Су. Девушка даже не оглянулась. Нам Гю проводил её взглядом до двери, а затем наклонился к Таносу. - Она тебе правда нравится? - Горячая чика, - пожал тот плечами, жуя загадочное мясо. - Она тебя ненавидит, - Нам Гю закатил глаза. – И к тому же, из-за этих коротких волос она похожа на парня. Не видишь, что ли? - И чё? Это ещё круче. Нам Гю фыркнул, но уголок рта улыбнулся. Сам. Невольно. Он чувствовал себя не очень. Однако еда ещё не просилась наружу, а руки перестали дрожать. Уже плюс. Впервые с тех пор, как он попал сюда, у него не было желания заживо снять с себя кожу. Ладно. Может, всё было не так уж и плохо. ***** Уже ночью Танос втюхал ему вторую таблетку. И это было одним из немногих ярких событий дня, которые Нам Гю милосердно запомнил. Свет вскоре погасили. Оставшаяся часть их команды уже завалилась спать, а он валялся на своей койке, располагавшейся прямо над койкой Таноса (вроде, именно оттуда он слышал его голос), и слушал его непринуждённую болтовню, едва осознавая, что вообще надо отвечать. - ...у меня мамка настоящая стерва, сечёшь? На людях вроде строгая, а дома ей на меня плевать. Что он несёт? - Мм... – замычал Танос, подбирая слова. – Скучаю я по ней... кажется... здесь есть какой-то парень с мамой... и она такая классная... – он рассмеялся. По крайней мере, Нам Гю так показалось. – А моя старушка не просто классная... она лучшая, понял? Нам Гю медленно моргнул, сверля взглядом потолок. Речи Таноса были для него белым шумом. Он не помнил, что ему отвечал. Может даже ничего. Трудно было понять, где заканчиваются мысли и начинаются слова. Койка надсадно заскрипела, когда он перевернулся на бок, пытаясь лечь так, чтобы не болели рёбра – от сумасшедшего смеха или от долгой физической активности, уже и неважно. - Твоя мама классная, - согласился он голосом, который и сам уже давно не слышал. - Не-а, - нараспев протянул Танос. – Она была той ещё злюкой. Но не в плохом смысле. Просто строгой типа... Она хотела, чтобы я был лучшей версией себя. Лучшей, чем то, что есть сейчас. Но она меня очень любила. Повисла тишина. Теперь уже не неловкая. Просто обоим нужно было перевести дух. Нам Гю усмехнулся. - Ну, ты не так уж и плох, как кажется. Танос ровно секунду осмысливал сказанное, прежде чем расхохотаться – по-настоящему, как-то даже тепло и непринуждённо. - Да пошёл ты, - прохрипел он, отсмеявшись. - Серьёзно, - Нам Гю точно помнил, что тоже засмеялся. - Лжец. - Да нет, честно, - он свесил руку с кровати, так и не сумев даже махнуть ею, слишком уж был обессилен. – Она правда такая строгая? - Ну... Просто ей было не всё равно. Too much. Она подозревала, что я не такой, как остальные дети. Я никогда не мог заткнуться, и это её не сильно радовало. Сечёшь? Нам Гю кивнул, прекрасно зная, что Танос всё равно не увидит этого жеста. - Да. Понимаю. Да ничего он не понимал. Его собственной матери было плевать с высокой колокольни на своего ребёнка. И поэтому представлять, как о нём заботятся, пусть иногда и чересчур, было ужасно соблазнительно. Справедливости ради, отец у него был классным. Он хотя бы проводил время со своим чадом. Нам Гю когда-то отчаянно надеялся, что у него всё сложится хорошо. Вдруг отцу удастся найти себе по-настоящему хорошую женщину и создать с ней семью? Но теперь ему было всё равно. Теперь он просто какой-то частью своей души надеялся, что тот никогда не окажется в подобном месте. Танос зашевелился и что-то зашуршало – наверное, одеяло или его спортивный костюм. Потерев глаза пальцами, он снова заговорил: - Она заставляла меня учиться играть на пианино. А потом стала ненавидеть эти уроки, потому что я действительно загорелся и стал играть ну очень часто. Помню, она говорила, что от моей игры у стен болят ушки, - тихий смешок. – А мне это нравилось. Играть так громко, чтобы дом это чувствовал. Нам Гю перевернулся на другой бок, оказавшись лицом к лицу с металлическим каркасом койки. Голос зазвучал сквозь хитросплетения металла почти как музыка. - Красиво. Пиздецки странно. Но красиво. - А ещё она заставляла меня есть суп палочками, когда меня выперли с уроков за непослушание, - теперь голос Таноса звучал гордо. – Сказала, что я веду себя как дурак и поэтому должен есть, как дурак. - Да ладно, - Нам Гю рассмеялся как-то невпопад, опасно покачнувшись на краю матраса. - Серьёзно. Пришлось таким макаром целую тарелку выхлебать. На это ушёл час! - Дурак. - Кто бы говорил. Они снова замолчали, и в этой тишине было слышно только, как гудят лампы, скрипят койки, и кто-то кашляет. Воздух вдруг показался Нам Гю наэлектризованным и спёртым. Это из-за таблетки? Слегка пошевелив пальцами, он задумался: а стоит ли о таком спрашивать? Слова вырвались быстрее, чем он успел их хорошенько обдумать. - Думаешь, мы умрём? Танос рвано вдохнул. Негромко. Не удивлённо. Просто вдохнул. - Да, наверное. Нам Гю медленно и протяжно выдохнул. - Да уж... – он ожидал такого ответа, но всё равно не хотел его слышать. Прошла целая минута, прежде чем Танос добавил: - Но точно не завтра. Нам Гю почему-то улыбнулся. Не широко, но и не сдержанно. Уголок его рта приподнялся в попытке удержать эти слова в себе. - Не завтра, - легко согласился он. – У нас дел по горло. - Ага. Фейерверки. Тусы. Алкоголь. И торт с моим лицом. - И суп твой мамы. Который ты съешь палочками. - Да, всё самое лучшее. И снова тишина. Но на этот раз мягкая, знакомая, как пушистое одеяло или сон, одолевающий обоих. Нам Гю сам не понял, что заговорил. - Знаешь, ты... – снова эта неловкость. - Чё? – Танос звучал устало. - Ты меня помнишь? – это было очень важно. Очень. Нам Гю не понимал, зачем спросил. Или это спросило сердце? – Хоть чуточку помнишь? Тишина затянулась. У Нам Гю скрутило живот в ожидании ответа. Он уже чувствовал, как на него будут давить произнесённые слова – как пустота комнаты после отъезда близких людей. - ...Чё? – язык Таноса заплетался, и от этого слова выходили неразборчивыми. – Ты про что вообще? - Ну, типа... – Нам Гю хотел отшутиться, но не смог ничего придумать. – Ты помнишь меня до игр? Мы, кажется, встречались пару раз, - хотелось вдарить себе за такую неосмотрительность. Тишина. - А... Точняк, - ответ Таноса показался слишком быстрым, слишком сухим. Словно он пытался поскорее от него отвязаться. – Я тебя никогда не забуду... друг. My Nam-su. Нам Гю замер. Тук. Тук. Тук. Пальцы сжались в кулак. - Ага... – выдавил он. - Вот и хорошо, - лениво усмехнулся Танос. Нам Гю больше не отвечал. Перевернувшись на другой бок так быстро, что койка возмущённо заскрипела, он ткнулся лицом в дешёвую подушку. Она ничем не пахла. А он отчего-то решил, что она провоняет Таносом: потом, металлическим запахом или тем дурацким горьковатым цитрусовым одеколоном, который по мнению репера делал его похожим на богатого дядьку. Но она ничем не пахла. Просто подушка. Как и он. Просто Нам Гю. Тупые таблетки. Ну, конечно Танос его не помнил. А чего он ожидал? Даже после пройденных вместе игр, после делёжки наркотиками, после ночного смеха, от которого у него кружилась голова, как у ребёнка, сильно раскачавшегося на качелях, он оставался безликой тенью в толпе. Не человеком. Не именем даже. А белым шумом. Прилипалой. Закрыв глаза, он позволил горячей и колючей боли сжаться в горле тугим комком. Ну, и неважно. Только не завтра, ладно? Зарывшись лицом глубже в подушку, он пробормотал: - Ночи. Никто не ответил, потому что Танос уже спал. Нам Гю не проронил ни слезинки. Ни одной. ***** Действие чудотворной таблетки закончилось рано утром. Проснувшись, Нам Гю понял, что сейчас блеванёт. И теперь это осознание уже не так веселило и возбуждало, как вчера. Он не помнил, как в итоге отрубился. Просто голова коснулась подушки и... всё. Наверное, это всё от того, что устал он скорее не физически, а морально. Нам Гю не знал который час, но засыпать в ближайшее время не планировал. С трудом спрыгнув с кровати, он поморщился, когда ноги коснулись скользкого пола. Женщина, спящая на смежной койке, шикнула, мол, иди-ка ты спать. - Извините, - выдавил он, и та с недовольным цыканьем уткнулась в подушку. Танос явно не шутил, когда называл эту штуку сильной. Обычно побочки его совсем не волновали, а сейчас он даже банально спать не мог. Каждый раз, закрывая глаза, он ощущал, как натягивается кожа на черепе, и ужасно хотел её содрать. В висках пульсировало, желудок сжимался, пытаясь пробить себе путь наружу. С трудом поднявшись, он упёрся ладонями в каркас койки, ощущая под кожей отрезвляющий холодок металла. Во рту чувствовалось что-то солёное и пыльное, а в горле горело. Хотелось пить. Или снова заложить пальцы в рот. Или сдохнуть. Хотя бы на пару минут. На не сгибающихся ногах он пополз к туалету. Комната рано утром была поразительно тихой: лишь изредка слышалось чьё-то посапывание и постанывания. Наверняка людям снились кошмары. Воздух гудел от отчаяния. Подойдя к двери, Нам Гю слабо, как мог, постучал в маленькое окошко на ней, вглядываясь в лицо кого-то из персонала. Вернее, в его маску. - Можно... – голос получился слишком тихим и неразборчивым. Пришлось откашляться. – В туалет можно? Охранник смерил его пристальным взглядом. Наверное. На нём же была маска, хрен разберёшь. Нам Гю страшно не хотелось снова кого-то умолять. - Ну, пожалуйста, чел. Наверное, он и правда выглядел отвратно, раз уж даже этот непробиваемый розовый идиот спустя долгую секунду всё-таки открыл дверь. - Благодарствую. Дорога до туалета казалась сном, но стоило только попасть в эту святую святых, как резкий свет тут же разбудил его, предательски ударив в глаза. Голова Нам Гю, отделившись от тела, завопила, как резаная свинья. Поморщившись, он сложил ладони лодочкой, набрал в них воды и плеснул её в лицо, продолжая прожигать взглядом своё отражение. Господи. На кого он был похож... Глаза впали, кожа была бледной, как у мертвеца, губы потрескались. Он был похож на потрёпанное веками привидение. Или на того самого типа из фильма ужасов, которого всегда грохают первым. Сделав несколько глотков, он согнулся над раковиной. Вода оказалась на удивление кристально чистой и даже немного тёплой. В животе заурчало. - Ладно, - решил Нам Гю. – Я тут не сдохну. Просто надо переждать. Могло быть и хуже, - а могло ли вообще? Ну, конечно могло. В клубе, например, когда вокруг всё мигает, в туалет хрен выйдешь из-за огромной очереди, а друзья, как только ты набухаешься, становятся хуже незнакомцев. Здесь ему хотя бы притворяться не надо было. Нам Гю снова потёр лицо. Тошнота не бесила его так, как разочарование. Вчерашняя эйфория, лёгкий морок, приятный туман, сменились жестоким миром сегодняшнего дня. Игры кончились. Свет погас. Мерцание окружающего мира исчезло. Он остался один. Вздохнув, он впечатался лбом в зеркало. Надеюсь, у Таноса есть ещё. Нет, он вовсе не хотел упороться до состояния свиньи. Просто видеть мёртвые тела, горящую синим кнопку и прочие мерзости довольно сложно без котиков. Пусть хоть что-то для него, утопающего, останется последней тростинкой, за которую можно будет ухватиться. Нам Гю не сразу понял, что дверь открылась. Но почувствовал. Выпрямившись, он уставился в зеркало, наблюдая за фигурой, вошедшей в туалет. За высокой, с широкими плечами, тихо ступающей фигурой. Вот дерьмо. Это ж тот мужик. Он не знал его имени, - да и зачем его знать? - зато смутно припоминал детали внешности: тёмные глаза, крепкие кулаки. Это он вчера вырубил Таноса. Жёстко и по делу, без всяких увещеваний. Нам Гю напрягся всем телом, когда их с мужчиной взгляды пересеклись в зеркальной глади. Тот ничего не сказал. Только прикрыл дверь и замер, словно превратившись в статую. Что, даже не спросит, чем он тут занимается с утра пораньше? Нам Гю не стал дёргаться, опасаясь, что его за это вздёрнут. Не пугал его этот мужик, вовсе нет (ладно, может быть, совсем чуть-чуть), но получать тумаки, особенно сейчас, было бы очень неприятно. Он ведь даже обороняться не сможет: ноги до сих пор дрожат, а в животе всё вверх дном. Мужчина шагнул ближе. Нам Гю вздрогнул – опять же, всего лишь на инстинктах, а не потому что боялся. Какой же я жалкий... Мужчина, напоминающий ему грузовой поезд, остановился. Мгновение он оценивающе смотрел на него, сверля взглядом лицо, тёмные мешки под глазами, дрожащие плечи. А потом, к удивлению Нам Гю, аккуратно похлопал его по спине своей широченной ладонью. Не жёстко, но и не дружелюбно. Вроде, и по-отечески, а вроде и нет. Нам Гю ошалело моргнул. - Возвращайся в кровать, - посоветовал мужчина. Нам Гю открыл рот. Закрыл рот. Сглотнул. Тогда мужчина снова окинул его взглядом, на этот раз полегче. - И бросай наркоту, - добавил он. После этого он, развернувшись, утопал к двери, подождал пока охранник её откроет, и исчез. Даже не оглянувшись. Будто и не пугал только что Нам Гю своими взглядами, словами и хлопком по спине. - Какого хрена... – выдохнул он, оторопело глядя на дверь. Когда колени перестали неконтролируемо трястись, Нам Гю вытер руки об штаны и поплёлся обратно к койкам. Его даже не вырвало, а это уже было победой. И, к тому же, теперь он чувствовал себя не так плохо, как сразу после пробуждения. Бросай наркоту, значит? Нам Гю с усмешкой залез обратно на своё место. Ага, конечно. Бежит и падает. Вот мудила. ***** Единственным классным событием была следующая игра, название которой он даже не запомнил. Или запомнил... Третий лишний, кажется. Произнося это название, Танос каждый раз поигрывал бровями, будто бы в нём была хоть толика чего-то похабного. Ай, да кого он обманывает, ему это словосочетание тоже казалось похабным. Именно поэтому каждый раз, когда Танос открывал рот, Нам Гю смеялся так, что аж щёки заболели. В этой игре комната действительно крутилась, будто воспроизводя картинку из его головы. Свет мигал. Музыка орала. Всё это вызывало весёлую и возбуждающую тошноту. Как если раскачаться на качелях до солнышка и при этом хохотать. Правила игры были до неприличного простыми: когда скажут число, наберите необходимое количество людей и запирайтесь в одной из комнат. Тот, кто не сможет найти себе команду, выбывает. Нам Гю отлично знал, что будет с такими выбывшими. В первый раз они заперлись в комнате впятером: Танос, он сам, Се Ми, Мин Су и тот парнишка-прилипала. Гён Су, кажется? Да плевать. Танос чуть не сбил с ног кого-то из своих же, лишь бы поскорее добраться до комнаты и спастись всем вместе. Нам Гю никогда ещё не ощущал своего тела таким лёгким. Когда же в последний раз ему было так весело просто... бегать? Во второй раз в комнате остались уже четыре человека. Танос, примеривший на себя роль рыцаря, исключил Гён Су из их команды простым пинком. Нам Гю успел схватить того за руку, любуясь обиженным и охреневшим лицом прилипалы, хохоча так сильно, что рёбра заболели. Танос же, когда они оказались в комнате, театрально ахнул и запричитал: - Это ты бросил Гён Су?! - Ты же сам его пнул! – тоненьким голоском возразил Мин Су. - Да нееет! – зарычал Танос, прильнув к узкой щели в двери и наблюдая за тем, как Гён Су изрешетили. – Не мог же я... Ай, ну и ладно. Пусть земля тебе будет пухом, - серьёзным он был ровно три секунды. После этого дверь снова открылась, и он рванул вперёд. Нам Гю, как бы этого не хотел, был рад, что они избавились от этого фанатика. Не то чтобы он его ненавидел, просто... У Таноса постоянно грудь была колесом, мол, я самый крутой, а Гён Су во всём ему потакал и тоже чванливо заявлял, что он в их команде второй по харизматичности. Это страсть как раздражало. Единственным, кто по-настоящему боялся творящегося хаоса, кажется, был Мин Су. Нам Гю напомнил себе, что это тот самый тип людей, который грустит и боится только потому, что привык вечно грустить и бояться. И всё же до Нам Гю упорно не доходило, почему все так мечутся. Игра же классная. Свет слепит. Музыка орёт. Он то ли пританцовывал, то ли спотыкался на каждом шагу, пока Танос что-то озабоченно кудахтал. Нам Гю казалось, что он пропах потом, железом (скорее, кровью) и непрекращающимся движением. Совсем как в старые добрые. Впервые это место не казалось ему смертельным приговором. Или отчаянным криком. Или наказанием за совершённые грехи. Впервые оно было похоже на самую настоящую тусу, на то, в чём он разбирался лучше всех остальных. Когда из динамиков прозвучало радостное: - Три! – люди бросились бежать, напоминая ему псов, сорвавшихся с цепи. Нам Гю же лишь ухмылялся. Даже понимая, что их сейчас четверо. - Shit! – выругался Танос, глядя на Се Ми и Мин Су. – Вы двое, быстрее, камень, ножницы, бумага! – Нам Гю и глазом не моргнул, осознав, что он под покровительством Таноса. Он это определённо заслужил. Люди вокруг орали, как сирены, предвещающие катастрофу. Нам Гю же принялся выкрикивать: - Камень, ножницы, бумага! Се Ми лишь надулась, глядя на Мин Су. Нам Гю удивился: её глаза были не стервозно прищурены, а искренне расширены. Он не услышал, что она сказала, вокруг было слишком шумно, но Се Ми вдруг протянула Мин Су руку, увлекая его за собой. Вот сучка. Ну, конечно, ей нельзя было доверять. Пока и Нам Гю, и Танос продолжали орать: - Камень, ножницы, бумага! - Мин Су, вместо того, чтобы схватиться за ладонь Се Ми и сбежать вместе, растопырил пальцы козой и шлёпнул по ней. Вот предатель! Девушка тут же смерила его глубоко оскорблённым взглядом, и Нам Гю пожалел, что не может сфоткать её, а потом распечатать эту фотку и засунуть её в рамку, чтобы всегда любоваться побеждённым лицом этой сучки. Он даже насладиться этим видом не успел, потому что Танос рванул к двери. Нам Гю, схватив Мин Су за рукав, дунул за ним. - Третий лишний, - опять заныл Танос, поигрывая бровями, и распахнул ближайшую дверь. Нам Гю вскрикнул от неожиданности, когда его схватили за рукав и втащили следом за собой. Самая лучшая игра. Определённо. Танос захлопнул дверь ровно в тот момент, когда включили таймер. Все трое потные и охреневшие прижались друг к другу. Мин Су, согнувшийся пополам, надсадно хрипел. Вот что значит не спортивный мальчик. Нам Гю шлёпнул его по спине, чтобы убедиться, что он не собирается откинуться в ближайшие две минуты. Танос к этому моменту уже сполз по стеночке на пол, широко улыбаясь. - Мы живы, baby! – ликовал он, потрясая руками. - Ага, точно, - Нам Гю присел рядом с ним на корточки. – А то Мин Су чуть не расплакался. - Я не плакал... – возразил тот, всё ещё не в силах отдышаться. – Просто... задумался... Как думаешь, Се Ми... - Жалко будет, если помрёт. Она была красоткой, - протянул Танос, пытаясь пнуть Нам Гю пяткой. – Классная пробежка. Чистый кайф. Эта хрень лучше многих рейвов, на которых я был. Нам Гю усмехнулся в ответ, прикрыл глаза и стукнулся затылком об стену. Сердце билось в ушах, кончики пальцев горели. Он чувствовал себя всё тем же воздушным шариком, в котором плавали собственные органы. Это было почти сакрально. Пот, вопли, хаос, постоянная угроза. Их всех могли бы перестрелять, как бешеных собак. Ему такое нравилось. Он хотел двигаться. Он хотел, чтобы адреналин продолжал бурлить в крови. Чтобы эти смертельные вышибалы не заканчивались. Чтобы они продолжали подпитывать его, говоря, что он чего-то стоит. Что он не просто наркоман, неудачник, обуза. Что он обычный человек, как и все, пытающийся выжить. Танос принялся долбить в стену, как коллектор, приехавший за должником. - Когда выйдем отсюда, я закачу праздник в честь того, что мы не сдохли. И вы оба приглашены. - Я запомнил, - хмыкнул Нам Гю. – Это меньшее, что ты можешь сделать для того, кто дважды тебя спас. - Трижды, - поправил его Танос. – У тебя это хорошо получается, - шепнул он Нам Гю почти на ухо, словно это было великим секретом. - Что получается? Спасать тебя? - Именно. Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь покашливанием Мин Су, которому было жизненно необходимо, чтобы все знали, как ему плохо. Нам Гю открыл глаза только когда всё вокруг замигало. Это означало лишь одно – скоро начнётся новый раунд. Музыка заорала ещё громче. Он не узнавал песню, но было в ней что-то знакомое, почти родное. Стоило им выйти из комнаты, как прозвучала следующая цифра: - Два! Нам Гю дёрнулся так быстро, что его качнуло. Танос уверенно ухмылялся. Покрутив головой, будто и правда выбирая, он схватил Нам Гю за запястье и бросился бежать. Нам Гю же позволил себе плыть по течению, доверившись собственным ногам и горящим от смеха лёгким. Ещё веселее стало, когда они оттащили от дверей каких-то мужчину и женщину. Честно говоря, он и ещё кого-нибудь оттаскал бы за волосы. Когда он ввалился в комнату, Танос захлопнул за ним дверь. Он же первым рухнул на пол, непрерывно хохоча и дрыгая ногами. Нам Гю грохнулся следом, чувствуя, как бешено колотящееся сердце подкатывает к горлу. Ноги подкашивались, в глазах двоилось. - Это, - Танос пытался втянуть побольше воздуха. - So fucking cool. Нам Гю раскинул руки и стукнулся затылком об пол. У него чертовски кружилась голова: то ли от адреналина, бушующего в крови, то ли от чудодейственной таблетки. Свет из общего зала проникал сквозь щель в двери, окрашивая стену в разные цвета – красный, синий, фиолетовый. Да какая разница, всё равно все они сливались воедино. Рёбра болели от смеха, лёгкие болели от бега. Но как же было плевать... Люди, оставшиеся в зале, истошно вопили. За их воплями последовали громкие выстрелы. Один, два, три... И тишина. А потом снова весёлая мелодия. Танос громко вздохнул, выпучив блестящие от слёз глаза. - Чел, вот оно. Вот ради чего я живу. I feel so fuckin’ alive, man! Нам Гю не удостоил его ответом. Только повернул голову вбок и посмотрел на него, игнорируя тяжёлое дыхание, головокружение и волосы, прилипшие к лицу. Он не понимал ни слова. Будто был под водой. Звуки и чувства накатывали волнами, как прибой – какие-то сильные и остающиеся в груди, какие-то слабые и утекающие сквозь пальцы, как песок. Танос просто был. Яркий, шумный, живой. Нам Гю, не успев подумать, кинулся к нему и схватив Таноса за ворот футболки, замер. Они буквально столкнулись, врезались друг в друга. Без предупреждения. Без слов. Что, правда...? И снова как в старые добрые: жаркое дыхание, ленивые движения. Беспорядочные, отчаянные. Танос издал странный звук – то ли от удивления, то ли от восторга, - и впился в его губы, будто только и ждал этого все эти дни. Они стукнулись зубами, принялись кусать друг друга, вцепились в футболки, уже не понимая, кто кого тянет за собой. Нам Гю по-прежнему не думал. Не успевал. Было слишком громко. Кровь кипела. Музыка вибрацией проникала откуда-то из пола в его позвоночник. Танос был тёплым и смеялся ему в рот. Нереально. И жарко. Раздался ещё выстрел, а затем писк, сигнализирующий о новом раунде. Нам Гю понял, что обожает эту игру, когда Танос забрался ладонью под его футболку и провёл ею по спине. Неприятное чувство, стянувшее низ живота, он успешно игнорировал. Третий лишний – жестокая игра. Третий лишний – просто кошмар. Третий лишний – это очень весело. ***** Мин Су, похоже, так не думал. Он проголосовал за прекращение игр! Катастрофа! Се Ми, стерва, добилась своего. Нам Гю потихоньку сходил с ума от того, что был единственным, кто знал, какую змеюку они пригрели у себя на груди. Танос, нимало не сомневаясь, сразу же после голосования, бросился в погоню за Мин Су, мечтающим укрыться от них в туалете, и Нам Гю, тоже особо не раздумывая, отправился за ним. Пора бы их дорогому хлюпику наконец повзрослеть. Уже в туалете он посоветовал Таносу просто забить на Мин Су, который по вполне очевидным причинам больше ценил свою Се Ми, чем их команду, но тот лишь отрицательно покачал головой и добавил что-то вроде: «Это my boy, я его не брошу». Нам Гю пришлось бессильно кивнуть и постараться чем-нибудь ему помочь. Когда Танос занёс ногу над дверью кабинки, чтобы выбить её, если Мин Су не откроет по своей воле, Нам Гю заскочил в соседнюю и каким-то чудом забравшись повыше, заглянул в укрытие несчастного парня сверху, лыбясь, как чеширский кот. Мин Су вздрогнул так, словно лицезрел привидение. - Дружооок, - слащавый голос Нам Гю был полон скрытого яда. – Перерыв окончен. - Не... Не прикасайся ко мне! – воскликнул Мин Су, подскочив и забившись в угол кабинки. - Да ладно тебе, - проворковал Нам Гю, спрыгивая со своего наблюдательного пункта с таким грохотом, будто бомба разорвалась. – Нельзя сначала нажать на крестик, а потом жаться к унитазу. - Я голосовал вовсе не против тебя! – заорал Мин Су, выпучив глаза. - Чушь какая, - Нам Гю под таблетками всё казалось смешным. – Ты знал, к чему приведёт голосование. Думаешь, ты особенный? Думаешь, сможешь угодить и нашим, и вашим? - Мин Су, я знаю, что ты сердишься! I’m sorry, boy! Но если ты снова меня предашь, это разобьёт мне сердце. Open the door, - завопил Танос, стучась лбом в дверь кабинки. - Не волнуйся, я его прижал, - Нам Гю глянул на дверь и ухмыльнулся, прежде чем снова начать сверлить Мин Су пугающим взглядом. – Хочешь, я тебя за ручку подержу, пока ты натягиваешь штанишки? - Ты сумасшедший! – голос Мин Су сорвался. – Вы оба долбанутые! Прошу, я не... - А ты тогда трус, - Нам Гю склонил голову набок. Сработало. Лицо Мин Су оскорблённо вытянулось. Былая самоуверенность сменилась виной, страхом и чем-то ещё. Чем-то непонятным. Может, стыдом? А может осознанием того, что его укрытие – туалетная кабинка, - чертовски не надёжно, особенно против двух злых обдолбанных нариков, которые жаждали хлеба и зрелищ. Танос снова стукнулся лбом в дверь. - Прошу в последний раз, - дверь приоткрылась. – Сядь, fuck! – он толкнул парнишку на унитаз и опустился перед ним на корточки, что-то быстро говоря. Нам Гю попытался вслушаться в разговор, предназначенный только для ушей Мин Су, но так ничего и не разобрал. Хлюпик был на грани слёз, и ему внезапно стало стыдно. Ну, почти. Нам Гю удивился, когда скулёж Таноса затих, и выкатился из кабинки, чтобы посмотреть, что происходит. И, о чудо, лицезрел разговор Таноса с MG Coinom. - Хочешь, чтобы он поменял решение? – да он специально почти орёт, чтобы привлечь внимание! Нам Гю опустил рукава. Этот парень его уже порядком достал. Больно уж он зазнался. - Эй, Мён Ги, ты кем себя возомнил? Главой избирательного комитета? - MG Coin, - подхватил Танос. – Ты у меня в чёрном списке. Поссы уже и иди отсюда, а? – попросил он, легонько толкнув его в плечо. Тот прищурился. - Крестики, сюда! – указав на них, он заорал ещё громче. – Эти двое угрожали нашему! Они пытаются заставить кого-то перейти на свою сторону! – вот сука... Ну, что ж, вот и начинается веселье. - Правда? – крикнул кто-то в ответ. - Какого хрена, чуваки? Это нечестно! - Эй, вы, сопляки, вы кем себя возомнили? Ну, и ладно. Он с самого начала был готов отказаться от этой затеи. Но Танос вдруг заговорил: - Эй! Эй! Listen up, кружочки! Крестики только что попытались на нас напасть! Нам Гю стиснул зубы. Да и хрен с ним. Он поможет. Дороги назад нет. - И правда, чё это вы, драку затеваете? – поддержал Таноса какой-то мужик. И как только началась заварушка, Мин Су, как заяц, выскочил из туалета и дал дёру. А Мён Ги всё не унимался. - Мин Су, а ну стоять... – начал Танос, но его тут же прервали. – MG Coin, ты чё, не в себе? Земля вызывает Мён Ги. Приём. И тут Нам Гю кое-что понял. Наклонившись к уху Таноса, он зашептал: - Это всё из-за той девчонки, друг. Помнишь ту сучку, с которой он сегодня разговаривал? – отлично, если его это сейчас заденет, значит он прав. – Помнишь, мы ещё предположили, что они парочка и всё такое? - Во даёт, - пожурил Танос Мён Ги. – Сумел закрутить с девкой в этом аду? И тогда у Нам Гю словно тормоза сорвало. - Я потом присмотрелся к ней повнимательнее и знаешь... – ухмылка его стала жестокой. – Она как-то странно ходит. И живот выпирает... - Вы, грёбаные отбросы, не смейте к ней даже приближаться! – значит, удалось задеть за живое. Класс. У Мён Ги задрожал голос. Вот это любовь. - Что такое? – включился Танос. – Мы надавили на больное, да? – Нам Гю поддержал его смешком. – MG Coin... Если ещё раз нажмёшь крестик, я отрежу тебе твой маленький пальчик и принесу его твоей сучке. А потом сделаю её своей. Ей это понравится. - Скотина! – Мён Ги замахнулся, но удар ожидаемо даже не коснулся лица Таноса. Остальные только этого и ждали. В туалете тут же вспыхнула драка. Нам Гю это злило. Опять он не успел насладиться страданиями своей жертвы. Танос же напротив, сиял, как гирлянда. С милейшей улыбкой он впечатал оппонента в стену одним точным ударом в челюсть. Нам Гю хотел кинуться за ним, но какой-то крестик бросился на него, защищая своего поверженного лидера. Нам Гю даже раздумывать не стал. Увернувшись, он с силой толкнул крестика к ближайшей раковине, с наслаждением впитывая в себя звук, с которым грузное тело влетело в фаянс. Что-то сильное и горячее ударило ему в голову, как наркотик. Как же приятно быть полезным. - Двинься, ублюдок! – заорал кто-то, отодрав от стены вешалку для полотенец и размахивая ею. Нам Гю едва увернулся от этого оружия, врезавшись плечом в дверь кабинки. В глазах потемнело, но замедляться он не планировал. Развернувшись, он ухватил крестика за ворот олимпийки и впился зубами в его шею, как бешеный пёс, прежде чем швырнуть его в другого своего врага. Но ведь он был не под кайфом... Почему тогда это доставляло такое удовольствие? Пальцы вцепились в чью-то футболку. Колено влетело в чей-то живот. Нам Гю врезал кому-то локтем по ноге, отталкивая его от себя. В горле пересохло. Лицо болело от того, как часто и широко он улыбался. Кто-то заорал. Может быть, это был он сам. Неважно. Красное. Что-то красное. Тела. Руки и ноги. Всё кружилось. Кулак врезался в чью-то скулу. Стал влажным. Что-то захрустело. Кровь. Много крови. Нам Гю развернулся и толкнул кого-то в грудь. Этот кто-то закричал в ответ, что он из кружочков. - Крутяк! – рявкнул в ответ Нам Гю, продолжая пинать его. – Тогда приляг и отдохни! Локти, кулаки, ноги – он бил всем, чем мог. Ему разбили губу. Кто-то ранил в спину. Всё вокруг утопало в мутно-красном. Бунты никогда не имели определённой структуры. Они были чем-то бесформенным, состоящим из шума, движения, безумия. И люди во время бунтов всегда превращались в зверей с оскаленными пастями. Кто-то толкнул Нам Гю так сильно, что он улетел в стену. Всё вокруг шаталось. Нам Гю захохотал. - Ну, давай же, нападай! – взревел он, впечатав врага в дверной косяк, так, что дверь слетела с петель. Один из крестиков сумел схватить его за волосы, и Нам Гю дёрнулся, врезав ему затылком в подбородок, чтобы вырваться. Он трясся и потел так, словно накануне набухался. Боже, каким же крутым он сейчас был... Краем глаза Нам Гю выцепил из цветастой толпы Таноса, который душил Мён Ги. Он успешно прижал его к полу, но у криптовалютчика в запасе оказалась вилка. Вот дурак. Ну, что за оружие, а? Ему кранты. Нам Гю отвёл взгляд. Как оказалось, слишком надолго. Когда он снова нашёл Таноса взглядом, тот истекал кровью. Как и Мён Ги. Вся эта заварушка почему-то напомнила ему замес в тюрьме, только под клубную музыку. Нам Гю даже понять ничего не успел, потому что какая-то скотина на полной скорости врезалась в него. Кто это был? Крестик? Кружок? Случайный зритель? Да плевать. Он навалился на него в ответ всем телом, вопя что-то дикое, как сделал бы Танос, и они вдвоём повалились на пол. Нам Гю принялся дубасить здоровяка по ключицам, упираясь в холодный пол пятками. Брызнула слюна. Кожа горела, будто к ней поднесли зажигалку. Было слишком шумно, чтобы пытаться думать. Его потащили по полу, подняли, прижали к раковине. Плечо хрустнуло. Заболели даже кости. Но Нам Гю радостно смеялся. Парень, с которым он боролся, рискнул начать его душить, но Нам Гю захрипел, ловко вывернулся и шлёпнул его ладонью по уху, а потом укусил, чтобы услышать его крик. Как зверь. - Он же его убьёт! – заорал кто-то прямо у него за спиной. Кто это? И о чём они? Нам Гю, едва дыша, впечатал парня, с которым они столкнулись лоб ко лбу, головой в плитку. И только после этого принялся искать Таноса. Тот лежал на полу. Совсем недалеко. Но кровь в жилах всё равно почему-то стыла. Оттолкнув парня, он нырнул в гудящую толпу. Во рту был противный солёный привкус, тело тряслось от адреналина. Да плевать, кто победит. Он просто хочет хоть что-то почувствовать. Чувствовал ли он что-то сейчас? О, да. Он чувствовал себя живым. Вскоре всё кончилось. Не сразу, нет. Ничто не кончается так быстро. Крики всё ещё звучали. Драка продолжалась. Люди рычали, брызгали повсюду кровью, кусали друг друга, как звери, сражающиеся за свой выбор. Но что-то вмиг изменилось. И вот что. Изменилось, казалось, всё, когда он взглянул на Таноса. Шатающийся Нам Гю поплёлся к нему. Пол превратился в зыбучие пески, а руки и ноги отяжелели. Он упал на колени, ударившись о плитку. Сильно. До крови. Танос не двигался. Да и лежал он как-то неестественно: рука была вывернута, как у сломанной куклы; грудь не вздымалась, рот был приоткрыт, а лицо стало неподвижным и безвольным. Из его шеи, впившись в мясо, торчала та самая вилка. Не ранение. Не смерть от внутреннего кровоизлияния вследствие кучи пинков. Нет. Вилка. Нам Гю не сразу понял, что случилось. Просто внутри всё словно покрылось корочкой льда, выпуская наружу что-то давно забытое. - Танос, - прохрипел он. Это были не слова. Просто воздух, который он выдохнул. Он коснулся его плеча. Встряхнул. - Друг. Тишина. Дрожащими руками Нам Гю потянулся к цепочке, на которой держался крест, спрятанный у Таноса под футболкой. К важной его части. Пальцы стали липкими от крови, которой был забрызган крест. Взгляд опустился на вилку. На чёртову вилку, торчащую из шеи Таноса. Испачканную в его крови. Он схватил её, будто та была чем-то важным. Будто она могла наделить его силой. Но ничего не произошло. Парень, подбежавший к нему, не знал о новом грозном оружии. Нам Гю вскрикнул и атаковал его, даже не успев понять, зачем он вообще подошёл. Это был инстинкт. Вилка вонзилась в мягкую плоть. На ладонь брызнула кровь. Парень упал. Нам Гю пополз дальше. Он не знал куда. Просто хотелось убраться подальше от толпы. К стене. Или ещё куда. В ушах звенело. В голове гудело. Люди орали, дрались, жили, а он больше не хотел существовать в этом мире. Нам Гю оглянулся. На Таноса. И замер. Тот по-прежнему был недвижим, но теперь его голова слегка наклонилась. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно. Глаза навыкате. И смотрят прямо на него. Внутри у Нам Гю всё сжалось. Позвоночник превратился в камень, а кровь – в разряды электричества. Его глаза были такими... пустыми, кукольными, понимающими. Он понимал. Он видел его. Он видел, что Нам Гю сделал. Видел, что он у него забрал. Видел, каким он был. Самая главная константа в его жизни валялась мёртвой на полу туалета и смотрела на него. Нам Гю не проронил ни слезинки. Даже глазом не моргнул. Просто сидел с крестом на шее, вилкой в руке и онемевшими коленями на холодной плитке, и глядел прямо. Впервые за долгое время он ничего не чувствовал. ***** Остаток ночи казался дурным сном. Нам Гю сидел на кровати Таноса и сверлил взглядом проклятую вилку. Кровь на ней запеклась, и от этого вилка покрылась красновато-коричневыми пятнами, превратившись в странный артефакт с выставки о какой-нибудь войне. Она была оружием. Реликвией. Ошибкой. И его вещью. И крест тоже отныне был его. Он тяжело лежал на груди, покачиваясь при каждом резком движении. И был тёплым. И острым. Словно предназначался для того, чтобы причинять боль своему хозяину. Многие шептались о том, что сегодня будет судная ночь. Масштабная. Запланированная. Не просто спонтанная драка в туалете, закончившаяся убийством. Люди переговаривались, выбирали сторону, таскали друг другу еду, затачивали вилки, чтобы позже ими воспользоваться. Свет погасят через час. После этого всё рухнет. Нам Гю прислонился лопатками к стене и запрокинул голову, глядя на койку над собой. Во рту всё ещё оставался металлический привкус. Челюсти болели. Руки дрожали. Он проглотил таблетку. Потом ещё одну. За Таноса. Запивать он её не стал, довольствуясь песком и слюной, застрявшими в горле. Думать не хотелось. Только не о вилке. Не о глазах. Не о глупой улыбке Таноса перед дракой. Не о том, что сам он улыбнулся в ответ. Закутавшись в одеяло, он попытался представить, что это чужая кожа. Представить, что он снова маленький. Что он в безопасности. Что он далеко от этих игр. Ещё час. Надо переждать. Нам Гю долго сверлил взглядом стену, прежде чем пошевелиться. Глаза от этого высохли. Таблетки начинали действовать, утягивая его на дно. Он не был под кайфом. Но и не был... в реальности. Вот зачем он вообще закинулся ими. Свесив ноги с койки, он медленно поднялся, сжимая в пальцах вилку, словно она была его оберегом. Крест вписался как родной. Будто он всегда был его частью. Надо что-то делать. Если будет сидеть без дела слишком долго, то снова увидит эти глаза. Даже не удивлённые. Просто кукольные. Неподвижные. Мёртвые. Поэтому пришлось двигаться. Он не пытался красться, но во всеобщем напряжении и ярком свете ламп это получалось как-то само собой. Так что он остался незамеченным. Ну, почти. Вскоре он услышал голос Мин Су. Тот что-то шептал. Звучало это как шебуршание мыши, грызущей обои. А прямо напротив, свернувшись калачиком, как змеюка, лежала она. Се Ми. Нам Гю остановился рядом с койкой и смерил их сердитым взглядом, уже по привычке стиснув зубы. - Эй, надо поговорить. Мин Су выглядел удивлённым, будто думал, что вне игр Нам Гю к нему даже не подойдёт. Его взгляд нерешительно упал на крест. Потом на вилку. А вот Се Ми даже не дрогнула. Даже не взглянула на Нам Гю. Только вздохнула, будто бы он для неё был всего лишь назойливым комаром. Прошла минута, прежде чем она лениво повернулась и пару раз моргнула. Холодно. Равнодушно. Спокойно. - Не подходи к нему, - выплюнула она. И явно не Мин Су. Ему. Нам Гю оторопело моргнул. - Чё? - Я сказала, не подходи к нему, - прищурилась девушка. Мин Су был готов обоссаться от страха, но Нам Гю было на него плевать. Перед глазами стояла только она. Се Ми. Обладательница сволочной улыбки и резкого голоса. Сидит тут себе, шепчется с этим дохляком. Кровь закипела. Как же это несправедливо. Он шагнул вперёд, стиснув вилку. - Повтори. - Ты меня и так слышал, - ответила Се Ми. – Держись от него подальше. Отвали. Сердце выпрыгивало из груди. Нам Гю показалось, что его сейчас слышат все. Ему хотелось ударить её. Плюнуть ей в лицо. Выцарапать вилкой её же имя на её собственных костях. Просто потому, что он может. Но он ничего не стал делать. Просто стоял и исступленно трясся. Не сводил с неё глаз. Дышал так, будто пробежал марафон. Если начнёт, точно не остановится. Если ударит её, если коснётся хоть кончиком пальца... Суд начнётся ещё до того, как погаснет свет. Но он закончит. Обязательно. Этой ночью. Нам Гю молча развернулся и отправился прочь. Не сейчас. Плевать на неё. Позже. Позже она сдохнет. Он знает это. Да и она наверняка тоже. ***** Он не шутил. Стоило свету погаснуть, как в комнате начался настоящий ад, даже хуже, чем в туалете. Крики, тумаки, кровь. Звери. Чёртовы звери. Что же делал Нам Гю? Нам Гю стал главным в этом аду. Официально, конечно, никто его на эту должность не назначал. Никто даже имени его не произносил. Просто люди, стоило им завидеть его, почтительно расступались. Он двигался вперёд, сжимая пальцами вилку и размахивая крестом, а они бежали в ужасе. Да. Он был главным. Нам Гю двигался так, словно его телом кто-то управлял. Словно кто-то проник в него извне. На чистых инстинктах он расправился сразу с тремя – удар, выпад, каркас кровати. Без раздумий. Без лишней драмы. У него была своя цель. Ему хотелось другого. Он хотел убить другую. Он плёлся вперёд, выискивал свою жертву, не обращая внимания на крики, мольбы о пощаде, рыдания. Кто-то попытался схватить его, но Нам Гю даже не взглянул на противника. Лишь ударил его локтем в горло, чтобы отцепился. Он чувствовал себя отлично. Наверное, также чувствовал себя Танос. Она где-то здесь. Точно где-то здесь. Се Ми. Змеюка в теле девушки. Самодовольная мамкина манипуляторша. Та, из чьего рта всегда лились мерзости и чьи губы всегда растягивались в гнилой улыбке, стоило ей получить желаемое. Она вела себя так, словно была королевой. Называла его жалким. Приказывала Мин Су с ним не общаться. Игнорировала его. И что же теперь? Он готов был убить её. Нам Гю заметил её за чьей-то койкой с разбитой бутылкой в руке. Она что-то кричала тому, кто прятался на верхней койке, может, опять пыталась кого-то унизить. Играла в свои игры. Притворялась, что всем заправляет. Нам Гю бросился к ней. Она заметила его слишком поздно. - Отвали! – завизжала Се Ми, размахивая бутылкой, словно это могло помочь. Это импровизированное оружие задело его плечо, что-то разорвало, но он даже внимания не обратил. - Эй, Се Ми... – жестокая улыбка превратилась в оскал зверя. – Чёртова стерва! Когда он приблизился к ней, с верхней койки спикировала бутылка, разбившись прямо у его ног. Нам Гю ошалело поднял взгляд. Увидел чьи-то чёрные патлы. Решил, что это один из бунтовщиков. Се Ми хватило этих нескольких секунд, чтобы наброситься на него. Она толкнула его в грудь, падая сверху, и Нам Гю услышал, как что-то захрустело. Вилка уже была в его руке, готовая к бою. - Ну-ка повтори, - прошипел он. – Скажи, чтобы я к нему не подходил. Назови меня слабаком. Сука, - голос сорвался, когда он ткнул её в лицо вилкой. Девушка закричала. Он схватил её за волосы и ударил головой об пол. Раз. Два. Бутылка откатилась в сторону. - Повтори! Она плюнула ему в лицо. Плевок остался на щеке. Нам Гю поморщился. - Неправильно. Вилка рванулась вниз. Се Ми орала и билась в его руках, царапаясь, но он, словно одержимый, продолжал своё дело. Первый удар пришёлся в бок. Не такой уж и сильный. Но вот второй... Сильнее. Жёстче. С третьего по семнадцатый удары завершили его грязную работу. Губы Се Ми приоткрылись. Нам Гю прижался к её лбу своим. - Вот что будет, если забыть, кто я такой. Удар. Ещё удар. Когда кто-то оттащил его (кажется, за шиворот), Се Ми уже обмякла и безвольно дёргалась, истекая кровью, как и своей желчью всего час назад. Её поразительно ясные глаза были широко распахнуты. И блестели. Как у куклы. Нам Гю отшатнулся, словно осознав, что сделал. Пальцы всё ещё сжимали вилку. Он взглянул на её тело. И ничего не почувствовал. Нет. Может, позже? Сейчас он чувствовал только жар. И власть. И кровь на одежде. И чужие взгляды. Все на него смотрят. У стен глаза, и они смотрят на него. Они всё о нём знают. Он ухватился за крест. Сжал его. Открыв глаза, Нам Гю понял, что сидит на койке Таноса. Свет горел. Кто-то стрелял. Что-то опять творилось. Да плевать. Он ещё сильнее сжал крест. Пусть лучше будет больно. Пусть он почувствует хоть что-то. Острые края креста впились в ладонь, соскребая с неё запёкшуюся кровь. Он будто был под водой. Будто кто-то управлял его руками и ногами, забыв о мозге. Выстрелы совсем не пугали. Они были далёкими и звучали, как белый шум. Тела, пули, крики – он всё это уже видел в разных фильмах. Нам Гю позволил звукам окутать себя и прилёг. Вилка всё ещё была рядом, как дурацкая игрушка. Нам Гю прижал крест к губам, целуя его. Будто бы тот мог подарить ему прощение. Нет. Не мог. Кто-то пробежал мимо его койки, ударившись о её каркас так сильно, что всё ненадёжное строение затряслась. Нам Гю и не думал шевелиться. Лишь моргнул. Потом перевернулся на спину и стал смотреть в потолок. Опять ничего. - Нам Гю? – подал кто-то голос. Тихо и робко. Нам Гю никак не мог понять, звучит ли голос у него в голове или существует в реальности. Мин Су? Или Танос? Или ещё кто-то? Отныне все звучали одинаково. Его затрясло. Не от страха. Не от боли. От сумасшедшего давления. Будто воздух стал гуще и теперь давил на него, грозясь расплющить. Нам Гю стиснул крест. Хотел бы он истечь кровью. Сдохнуть, как это сделал он. Одежда пахла им. Кровью. Металлом. Потом. Победой. Он так ненавидел это слово. Он не чувствовал вины. Ему не о чем было жалеть. Он ничего не чувствовал. Совсем ничего. И это было страшнее, чем выстрелы где-то вдалеке. Кто-то рыдал, кто-то командирским голосом отдавал приказы. Комната тряслась. А он лежал. Сердце похолодело. Нет, он всё ещё живой. Но что-то в нём умерло. И дело не только в убийстве Се Ми. Когда Нам Гю открыл глаза, рядом никого не оказалось. Может, рядом с ним вообще никогда никого не было? ***** Местных поваров или попереувольняли или поперестреляли вчера вечером во время импровизированного переворота, спланированного крестиками. Нам Гю решил так, потому что в качестве завтрака им предоставили две сладкие картофелины, одна из которых явно была недоваренной. Ну, что ж, завтрак прошёл мимо. Правда, картофелины получилось обменять на бутылку воды, которая пришлась очень кстати. Как оказалось, не менее важной побочкой таблеток была сухость рта и всех внутренних органов. Даже двух бутылок ему не хватило, чтобы утолить жажду, поэтому пришлось плестись в туалет. Всё лучше, чем рыться в мусоре или выпрашивать остатки у других. Он ещё не настолько опустился. Однако, как кто-то справедливо подметил, никогда не говори никогда. Нам Гю не ожидал увидеть вместо туалета руины. Да, все тела убрали, двери кабинок починили, пол вымыли, но... Запах им вывести не удалось. Воздух успел пропитаться им, влажным и терпким. Ядрёные чистящие средства не сумели скрыть вони. Ей богу, как будто на труп духами попшикали. Нам Гю, стараясь игнорировать творящийся вокруг бардак, вошёл в комнату. Обувь липла к плитке. Пришлось забиться подальше, в угол, где осталась более-менее целая раковина. Кажется, трещину на ней вчера сделал он, приложив кого-то о фаянс головой. Опустившись на колени, Нам Гю открыл крест, достал одну из оставшихся белых таблеток и закинул её в рот. Напор после вчерашнего был отвратным, но он всё равно сложил ладони лодочкой, набрал в них воды и влил её в себя. Кран шипел, умирая. Атмосферненько. - Полегче, dumbass, - вдруг шепнул кто-то ему прямо в ухо. Нам Гю аж дёрнулся. - Чё? - Ты так и в луже утонешь, - зазвучал знакомый суховатый смех. - Танос? – он вцепился в край раковины с такой силой, что костяшки побелели. Глаза словно прилипли к струе воды, льющейся из крана. Никого там нет. И быть не может. Сделав ещё глоток, Нам Гю взглянул на себя, отражающегося в зеркале, которое вчера кто-то разбомбил. Трещины были не такими глубокими, чтобы зеркало развалилось, но их было много, и каждая резала его на части, добавив глаз и ртов. - Выглядишь херово, - прокомментировал Танос. – Надо было съесть картошку. Типа из принципа. - А сам-то ты любил картошку? – усмехнулся Нам Гю. - Я всё равно прав. Вилка всё ещё у тебя? Нам Гю тронул кончиками пальцев своё грозное оружие, спрятанное под олимпийкой. - Ну, конечно. - Good. Ты её заслужил. Спорим, она такого не ожидала? Нам Гю стало трудно дышать. Отражение дрогнуло и зарябило. Протянув к нему руку, он стёр что-то со стекла (кровь? пыль?), и опять завис. Он сам на себя был не похож. Словно чужую кожу натянул. Губы перекосило. Глаза разъехались. - Кажется, я с ума схожу, - признался он. - Скорее всего. Ну, могло быть и хуже. Нам Гю хохотнул и принялся гладить отражение кончиками пальцев, наклонившись к нему. - Тебе когда-нибудь казалось, что мы зашли слишком далеко? – надрывно поинтересовался он. - Что, будешь умолять зеркало простить тебя? – ответил голос. - Нет. Мне просто интересно. - Неа. Не казалось. Она заслужила. Хотя, я всё ещё считаю её горячей чикой. Нам Гю закатил глаза, но почему-то кивнул. - И ещё, - тут же добавил голос. – Если собираешься слетать с катушек, лучше сделай это правильно. Я же смог. I was fuckin’awesome. Нам Гю не смог сдержать улыбки. - Ты... в норме? На этот раз голос был настоящим. Нам Гю резко обернулся. В проходе стоял какой-то мужик – высокий, с зачёсанными волосами, лет тридцати. Крестик. Он смотрел на него своими красными от недосыпа глазами. Вернее, не на него, а на открытый крест и разбитое зеркало. Странно, наверное, когда кто-то разговаривает сам с собой. - Ты в норме? – повторил он ещё раз. Нам Гю уставился на него немигающими глазами. Секунда, и он уже улыбался. Совсем не дружелюбно. - Лучше не бывает, - на выходе он хлопнул мужика по спине и принялся насвистывать что-то себе под нос. В тишине полуразрушенного туалета его голос звучал в точности, как голос Таноса. ***** По правилам следующей игры нужно было снова поделиться на команды. Они, конечно, показались Нам Гю дерьмовыми и скучными, но он с нетерпением ждал возможности поиграть без балласта в виде своих бывших трусливых «товарищей». После распределения оказалось, что он в красной команде, что автоматически давало ему возможность хладнокровно резать всех, кто находился в синей. Суть проста: убьёшь одного – пройдёшь дальше, не убьёшь никого – сдохнешь, своих трогать нельзя. Легко. Нам Гю был этому даже рад. Однако играть в одиночку ужас как не хотелось. Глупый Танос (вернее, его голос) то появлялся, то исчезал, и это страшно бесило. Он знал, что не сумасшедший. Знал, что Танос мёртв. Знал, что больше никогда его не встретит. Знал, что тот был мудаком: постоянно коверкал его имя и забивал на него болт. Знал и... Надо принять ещё таблетку. Нам Гю переключился на Мин Су. Тот тихо трясся в углу. Повезло, что он не попал в синюю команду, а то откинулся бы ещё до начала игры. В ушах снова зазвучал весёлый голос Таноса: - А! Мин Су, my boy! Нам Гю, не владея ногами, двинулся вперёд. - Поболтай с ним! – довольно заорал Танос. – Подбодри его, поделись с ним своей любовью. Понимаешь, о чём я? - Чё? – не понял Нам Гю. - Таблеткой, Dawg! И хватит со мной разговаривать, он на тебя пялит, дурашка! - Что...? – на этот раз не понял уже Мин Су. - Эй, Мин Су, - Нам Гю не понимал, кто говорит: он сам или Танос. – Ты кого-нибудь убивал? – Мин Су явно засмущался, и тогда Нам Гю, посерьёзнев, продолжил. – Слушай, времени мало. Если ты не в состоянии, поменяй команду. Прятаться тебе удаётся. Мин Су виновато опустил глаза. - Мин Су, знаешь, я всю ночь тебя искал. Тебя нигде не было. Где ты прятался, а? Ты меня настолько боишься? – парнишка поднял забитый взгляд. – Это правильно. Молодец, что спрятался. Чёртова стерва решила, что она чудо-женщина. Эта чёртова стерва говорила со мной, как с куском дерьма. Как она посмела! – Мин Су резко вдохнул, моргая слезящимися глазами. Ого. Так они настолько близки. Нам Гю замолчал, вглядываясь в его лицо. Как же легко его сломать. Он ведь что-то знал, да? Он был рядом в ту ночь. - Ты видел? Мин Су снова потупил взгляд. - Ах ты гадёныш, ты всё видел, - теперь понятно, почему он от него так бегал. – Ты прятался, как крыса и смотрел, как она умирает. Ты её не спас, хотя ты ей очень понравился, – ярость в глазах Мин Су очаровывала. – Мин Су, мне понравился твой взгляд! Сохрани этот взгляд и просто убей всех! - Хватит, my boy сейчас расплачется! – завопил Танос. И правда. Как-то это не сильно по-товарищески. У Нам Гю в голове что-то щёлкнуло. Вытащив крест из-за пазухи, он продолжил: - Танос, чёртов ублюдок, сдох. И все из нашей группы тоже. Остались только мы с тобой. Мне будет тоскливо, если и ты умрёшь, - стоило ему закончить, как Мин Су поморщился. – Будь же мужиком, Мин Су. Сечёшь? – так вёл себя не Нам Гю, так вёл себя Танос: уверенно улыбался, умело давил на слабые места. - You can do it, my bro, Min- su! Min- su! See you again, Min- su! – в горле запершило. Оставшиеся несколько минут он откровенно валял дурака: слушал, как люди молили друг друга о смене команды, подбадривал случайных игроков, размахивал ножом и хохотал во всё горло. Больше. Надо было больше... Когда синяя команда построилась в ровные рядки, он с ухмылкой пожелал им всем удачи. Тридцать секунд ожидания быстро превратились в целый час. Чего-то не хватало... Нам Гю нужен был напарник. Но кого с собой брать, если единственные, кто на него обращал внимание – это Мин Су старательно отводивший взгляд, сверля им пол, да какой-то психованный старикашка, который пялил на него весь прошлый день. Из него получился бы никудышный напарник, но Нам Гю было интересно посмотреть, какая же сила на самом деле скрывается в этом дряхлом теле. Все остальные или выглядели так, будто наложили в штаны, или упорно кого-то искали взглядом, игнорируя его. Как вдруг... О... Он знал этого парня. MG Coin, мразь. Да, он всё ещё оставался негласным врагом, прикончившим кое-кого важного, но вместе с тем казался Нам Гю забавным. А вдруг он из тех людей, которые, как огниво, вспыхивают от приложенных усилий? Было бы круто. Он хотел увидеть настоящее безумство. Подойдя к Мён Ги, Нам Гю радостно предложил: - Давай вместе. - Что...? – тот выглядел ошарашенным. - Ты думаешь, что синяя команда будет просто сидеть и ждать нас? – важно было правильно подбирать слова. – Они будут защищаться всеми возможными способами и будет гораздо легче нападать на них вдвоём, - такие рассуждения точно должны были заставить его передумать. В улыбке Нам Гю сквозило отчаяние. - Слушай, я не ищу серьёзных отношений. Просто проведём ночь вместе. Тишина. - Когда ты заколол Таноса вилкой, это было круто... – он кашлянул. – Чертовски круто. Таймер протяжно запищал. - Красная команда, можете заходить. Давай же, Мён Ги, решайся. - Скорее. Кивок. Победа! Предстоящая игра начинала казаться весёлой. - LET’S GET IT!! – заорал Нам Гю, вприпрыжку кидаясь за новым напарником. ***** Хренов лабиринт с детскими рисуночками вызывал приступ клаустрофобии. Нам Гю был почти уверен, что высота помещения варьировалась от двух до двух с половиной метров, потому что потолок, размалёванный звёздами был слишком близко. Резко крутанувшись, он продемонстрировал временному напарнику свой хищный оскал. - Походу тут восьмилетка постарался, - вытащив крест, он открыл его дрожащими пальцами, забив на то, что кто-то может разглядеть его секрет. - Что это? Нам Гю даже взгляда от креста не оторвал, отправляя одну из лежащих в нём таблеток в рот. - Это... чтобы прибавить мне силы и уверенности в себе, - пояснил он наконец, глядя в потолок, будто беседовал с самим богом. В груди расцвело что-то острое, когда Нам Гю, сжав крест в руке, пару раз царапнул его кончиком ножа. – Танос, этот сукин сын... Несмотря на всё бесплатное бухло, которое я ему давал, он ходил вокруг меня и постоянно называл Нам Су... – на металле отпечаталась вмятина, а на пальце, по которому он попал, промахнувшись мимо креста, выступила капелька крови. - Вот урод. Йо, Нам Су! Нам Гю. Нам Су! Нам Гю. Нам Гю. Нам Гю. Нам Гю. Нам Гю. Нам Гю, - имя сыпалось, словно песчинки в песочных часах. – Я ему постоянно повторял. Странно, что он не оглох, урод. Козёл. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Нам Гю обернулся. - Великий Мён Ги, - вытряхнув из креста ещё одну таблетку, совсем не особенную, он протянул её ему. – Хочешь? - Нет, - быстро сориентировался тот. - Я буду щедрым, раз ты убил Таноса... - Я же сказал, нет. Слабак. Закинув и вторую таблетку в рот, Нам Гю продолжил: - Только потом не проси. Follow me. Добьём всех в этом мире! – с этими словами он рванул в неизвестном даже самому себе направлении, решив, что оно обязательно принесёт им победу. Нам Гю понятия не имел, куда идёт. Да это было и неважно. Свет в узких проходах лабиринта мигал с перебоями, а стены были украшены мультяшными яркими облачками – мягкими и невинными. На их фоне блеск ножей казался чем-то порочным. - Ух ты! – Нам Гю крутанулся вокруг своей оси, едва не шлёпнувшись на задницу. – Прям как в Диснейленде. Только с ножичками! – громкий пронзительный смех эхом отскочил от стен. - Ты слишком шумный, - зашипел Мён Ги. Нам Гю тут же остановился (вернее сказать, попытался, потому что его шатнуло и впечатало в стену). Прислонившись к ней лопатками, он широко ухмыльнулся. - Ой, ну да, Мён Ги, - он всё равно почти кричал. – Не будем будить ягняток, - и изобразил, будто крадётся, преувеличенно быстро размахивая ножом. - Какой же ты идиот, - Мён Ги смерил его презрительным взглядом и удалился. Нам Гю вприпрыжку двинулся за ним. Пальцы дрожали. Голова гудела. Тело ощущалось словно марионетка, которую подвесили к креплениям за верёвочки и дёргали, передвигая по сцене. Кайф. Игра только началась, а он уже чувствовал себя победителем. - Видишь вон того? – раздался низкий, весёлый и чертовски самодовольный голос. – Синего? Лёгкая добыча. Не упусти шанс. Нам Гю тут же прищурился, но так никого и не увидел. Ничего, скоро он найдёт себе жертву. - Я разделаю его, как рыбку, babyyyy, - восторженно пропел он. - Не говори так. - Ничего. Я всё равно никогда не был на рыбалке. - Что? – Мён Ги аж растерялся. Нам Гю не ответил. Слишком был занят анализом того, что ощущал. Рёбра медленно расширялись и снова становились нормальными, а вдыхал он так, словно ему в рот и в нос налили воды. Глаз дёрнулся. Зубы заскрипели. Всё вокруг ярко светилось, будто неоновые огни. Как гирлянды, обнявшие каждый предмет. Они с Мён Ги оказались в самой глубине лабиринта, чьи стены были выкрашены в пастельные тона, но синих по-прежнему не было. Нам Гю стучал лезвием по своей ладони в ритме какой-то одному ему известной песни. Металл был тёплым. Наверное, из-за таблеток. Или из-за крови. - Ты пожалеешь, - заметил голос. Или он сам? Что это вообще был за голос? Эхо разговоров других игроков? Да, скорее всего. – Ты не сможешь убивать, если повредишь руку. Мён Ги обернулся и качнул головой. Ноги снова стали лёгкими. А голова тяжёлой. И, словно по велению судьбы... - Там, - прошептал Мён Ги, тыкая куда-то пальцем. Двое синих. Один из которых попытался спрятаться в комнате, выполненной на манер беседки. Нам Гю хохотнул. - Похоже, в кукольном домике завелись крольчата! - Пошли... – тут же тяжело вздохнул Мён Ги, апатично закатив глаза. И Нам Гю бросился вслед за ним. Он не ждал. Не думал. Просто кинулся вперёд, воздев нож над собой, как распятие, и захохотал. Кости казались неприлично лёгкими. Дверь комнаты открылась. Кто-то вскрикнул. Нам Гю не обратил на это никакого внимания. Набросившись на синего, он вонзил в его живот нож, чувствуя, как его лезвие одинаково легко режет и ткань, и кожу. Это было чудесно. Слишком чудесно. - Смотри, видел? – голос сорвался, глаза сверкнули диковатым огнём. – Ты видел, друг? Мён Ги ошалело застыл в дверях. - Там же никого нет, - пробормотал он. – Ты с пустотой разговаривал? Нам Гю моргнул, пытаясь отдышаться. Голос больше ничего не говорил. Его руки были заляпаны кровью. Ноги дрожали. Не от страха, от спешки. Эта игра была охрененной. И не нужен ему никакой Танос. Никогда не был нужен. ***** После примерно седьмого убийства Мён Ги наконец перестал вести себя так, словно Нам Гю болен СПИДом, которым от него можно заразиться воздушно-капельным путём. Нет, они не стали друзьями, просто теперь Мён Ги не вздрагивал каждый раз, когда его напарник открывал рот, и это уже было само по себе победой. Спрятавшись за комнатой, напоминающей уменьшенную версию спортзала, судя по облезшему канату, но почему-то усыпанную блёстками, Нам Гю присел на корточки, вертя в руках нож и шаря языком по внутренней стороне щеки. Пот капал с подбородка на пол, но он этого упорно не замечал. Таблетки делали своё дело. Сердце пробивало рёбра, напоминая огромный японский барабан. Зато ненависти не было. На смену ей пришло волнение. - Веселуха, - наконец подытожил Нам Гю слишком громко для воцарившейся тишины. Мён Ги скользнул по нему взглядом, по-прежнему не желая вступать в разговор. - Не, не то чтобы прям веселуха, - покачнулся Нам Гю, чуть не впечатавшись лбом в стену. – Просто... продуктивная игра. Наводишь себе порядок... Ладно, веселуха, как в третьем лишнем, - он многозначительно поиграл бровями, как когда-то делал Танос, едва услышав это словосочетание. Пустота. - Из нас вышла неплохая команда. Ты не дрожишь, как остальные. А то многие, когда я смеюсь, готовы в штаны наложить. Ты будешь покруче них, великий Мён Ги. Не ожидал. - Ясно, - Мён Ги не отрывал взгляда от коридора. - Правда? Ясно? - Ты слишком много болтаешь. - А ты вообще ничего не делаешь, - Нам Гю снова продемонстрировал оскал. – Мы как Инь и Ян. Супер... А кто из них хороший? - Ты всю игру будешь болтать? – степенно вздохнул Мён Ги. – Тебя услышат. - Не знаю. Болтовня помогает нервы успокоить. А ещё я лучше думаю, когда не думаю, сечёшь? Танос так часто говорит... Он уже не был уверен, в чём крылся смысл этих слов. Нить разговора медленно ускользала из мутного сознания. Мён Ги молчал. Нам Гю старался не показывать, что ему неловко из-за откровенной незаинтересованности собеседника. Вскоре Мён Ги повёл их по одному из коридоров. Их работа не отличалась изяществом, но была крайне эффективной. Пятно красного, холодная вспышка лезвия ножа, звук падения. Снова. Снова. Снова. Грязь. И простота. - Ты всегда так быстро убиваешь? – поинтересовался Нам Гю, криво улыбаясь. - Только когда мне ноют в ухо, - невозмутимо парировал Мён Ги. - Ты говоришь, как Танос. Мён Ги ошалело похлопал глазами. Нам Гю врезался в его спину и поморщился. - Ладно, прости. Он... Он просто много болтал... Постоянно орал «Я своим репом всех в этом мире добью»! - Точно. - Странно, что я его не слышу, - заметил Нам Гю полушёпотом. Мён Ги обернулся на него ещё раз, прежде чем начать тотально игнорировать. - Всё равно веселуха. Даже если мне и весело, и грустно одновременно, - Нам Гю потянулся к кресту. - Лучше оставь. На сегодня с тебя хватит. - Ого... – Нам Гю заулыбался. – Ты беспокоишься обо мне! Какой джентльмен! И правда великий Мён Ги! - Заткнись, - движения Мён Ги отличались резкостью, отточенностью, будто он тренировался годами, чтобы играть в эти игры. Нам Гю такое нравилось. Надёжный человек. Ему не нужен друг. Ему нужен клинок, который не дрожит в руке. И именно он у него и был. Остаток игры прошёл удивительно гладко. ***** Ночь прошла подозрительно спокойно. Нам Гю было откровенно хреново. Ещё бы, три таблетки, отсутствие нормальной еды – тут надо быть титаном, чтобы не загнуться. В животе булькала вода. Кожа зудела. Каждый звук, воспроизводимый людьми в комнате в три раза громче обычного звучал в голове. Хотя и звуков-то этих было немного: редкий кашель, скрип кроватей, шелест простыней и дыхание. Нам Гю опустил взгляд на ладони. Они казались чужими. Бледные, дрожащие, они ужасно болели. Под ногтями запеклась кровь. Наверное, она осталась от тех людей, которые сопротивлялись. Ладно, его хотя бы не трясло. Наверное, тело уже смирилось со всем происходящим и не хотело впустую расходовать ресурсы. Таблеток нет. Креста нет. Танос ничего не говорит. Он прекрасно понимал, что рано или поздно это случится. Ещё с того момента, как осознал, что крест соскользнул с шеи и остался где-то там, в игровой зоне. Что-то словно исчезло из головы. Он это чувствовал. Это ощущалось так, словно ему вырезали крайне важный внутренний орган. Голос исчез. Смех исчез. Тупые комментарии о командной работе, фанатах и перерезанных глотках тоже исчезли. Всё исчезло. Остался лишь он сам. Свернувшись калачиком, Нам Гю обхватил себя руками. Кости гудели изнутри. Мысли загустевали, как варенье, в которое добавили битого стекла вместо сахара. Он собирался проголосовать за выход из игры. Он проголосовал за выход из игры. Он больше не следил, затаив дыхание, за тем, какой выбор сделают другие. Он не искал Таноса. Не слышал, как тот смеётся. Не слышал его остроумных комментариев. Не вспоминал неочевидных моральных принципов, которыми тот руководствовался. А был ли он вообще? В тот вечер, окинув взглядом чужие ошеломлённые лица, Нам Гю понял, что ему больше нечего терять, и нажал на красную кнопку. Чёрт. В висках стучало, когда он хмурился. Крест, его личное проклятие, придавал сил, когда ещё был с ним. Нам Гю скучал по таблеткам и по тому, как спасительно прояснялось в голове, когда он их принимал. И ещё, может быть, скучал по возможности услышать хоть что-то. Пусть даже тот паршивый голос. Его голос. Отныне стало слишком тихо. Неправильно. Нам Гю стиснул зубы. Во рту словно пустыня разверзлась. Позвоночник болел. Мысли, как слоёное тесто, расслаивались и скучивались в шарики. В груди скребло. С головой уйдя под одеяло, он что-то зашептал. Просто чтобы проверить, может ли ещё говорить. - Ты тут? Тишина. - Танос? Тишина. Смешки исчезли. Ответы исчезли. Всё исчезло. Воцарилась тишина. Постепенно на него накатывало осознание, что в этот раз игнорировать реальность не получится. Уже на следующей игре ему придётся столкнуться с ней, суровой и мерзкой, без таблеток. По-настоящему. Это будет его наказанием. Сжав пальцы на собственных боках сильнее, Нам Гю шепнул: - Скажи что-нибудь, ну, пожалуйста. Ответом послужило прерывистое дыхание других игроков. Он не спал ещё очень долго. Не плакал. Не выл в подушку. Не шевелился. Просто лежал, накрывшись одеялом по грудь. Глаза смотрели в пустоту. Темнота больше не пугала. Честно говоря, он вообще перестал её замечать. Просто в моменте перед глазами чернело, вот и всё. Ну, зато он был в безопасности. Или в манящей пустоте. Тело казалось бетонным. Руки и ноги налились свинцом. Голова гудела, как старый неисправный холодильник. Ярости не было. Призывного жара в груди не было. Смеющегося, подначивающего на что-то, шумного голоса в голове тоже не было. Никто больше не гнался за ним, чтобы заставить биться. Воцарилась тишина. Забавно. Он так старался выжить, а теперь допускал мысль, что лучше было бы умереть. Не от ножа и не во время игры. Просто... исчезнуть. Надо было злиться. Пугаться. Чувствовать хоть что-то. Но он ничего не чувствовал. Разве что усталость. Как будто то, что сидело в нём всё это время, наконец вылезло наружу. Настоящий он – это тихий, всегда скрывающийся за чужой спиной человек. Тупица, который не думает, что вылетает изо рта и при этом мало говорит. Человек, который не хотел ранить других. Который смотрел на кровь не с диким восторгом, а с отвращением. Этот маленький человек давно канул в лету. Так почему же он снова здесь? Сидит вот тут, прямо в его груди, напоминая застаревшее сожаление. Нам Гю проморгался. Койка слегка покачивалась. Перед глазами плыло. Не плакал он, нет, ни в коем случае. Просто тело опять решило пошутить. Решило без его ведома оплакать то, о чём он даже думать не хотел. Тишина больше не пугала. Пугало то, насколько быстро он с ней свыкся. Таблеток не было. Таноса не было. Всё было бессмысленным. Свернувшись калачиком, он подтянул ноги к груди. Ничтожество. Не жалкое, нет, просто... съёжившееся? В мире не было места шуму и насилию. Оставался только рот, в котором было сухо, как после попойки; больная спина, голосование, о результатах которого он не парился и воспоминания о лживом голосе, который он сам себе и выдумал. Наступит завтра. Придёт ломка. Но пока Нам Гю может только смотреть в темноту. Без сна. Без мыслей. Надо просто... быть. Тихо. Спокойно. Хорошо. Если бы он выбрался отсюда, точно помолился бы, чтобы эта версия самого себя сдохла, уступив место тому маленькому человеку. ***** Следующая игра от начала и до конца напоминала ему ДТП в замедленной съёмке. Нам Гю понимал, что ходит по лезвию ножа. Хотелось пить, он замёрз и к тому же вернулось ощущение, что башка просто-напросто взорвётся, как перезревший арбуз. Через какое-то время он заметил, что беременная, оказывается, родила. Наверное, накануне. И, что удивительнее всего, ему было не совсем всё равно. Великий Мён Ги казался ужасно обеспокоенным положением своей бывшей, а от Нам Гю бегал, как от чумного. Похоже, их дуэт и правда был недолговечным. Жаль, что он совсем был не похож на Таноса. И всё-таки резать глотки с кем-то было значительно веселее, чем в одиночку. А ведь когда-то Нам Гю считал себя социопатом. Да и похрен. Он справится. Правила оказались простыми: перейди мост, прыгая через скакалку, и при этом не грохнись в пропасть. Супер. Нам Гю подполз к краю высокой платформы, сунув руки под футболку, словно так дрожь хоть немного унялась бы. Воздух здесь казался спёртым, пыльным и пах поношенной обувью. Во рту скопилась вязкая слюна. Несмотря на озноб, он умудрялся весело потеть. Без задних мыслей Нам Гю глянул вниз. И тут же об этом пожалел. Никакой сети, как для каскадёров, не было. И почему он ожидал её увидеть? Под пустотой в десятки метров простирался бетон, разрисованный фресками: цветами и виноградными лозами, складывающимися в акварельные поля. Вот же слащавая чушь, такую только в детской у ребёнка художников увидеть можно. Слишком ярко. Слишком жизнерадостно. Да тут всё такое, мгновенно решил Нам Гю, яркое и жизнерадостное. А на деле дерьмо дерьмом. Он представил, как падает. Сначала шея вывернется под неестественным углом. Потом в разные стороны разлетятся ноги. Потом треснет челюсть. Колени подогнулись, и он, пожалуй, слишком быстро отскочил от края, чуть не снеся парня, пристроившегося сзади. Да что там, он не то что не извинился перед ним, а даже не взглянул на него. Глаза всё ещё были прикованы к полу, откуда детским голоском вещали: - Прыгай! Тут не так уж и страшно! Не хочется сдохнуть вот так. Ведь были же крутые способы умереть. Драматичные, как минимум. Вот вилка в горле, например. Или командные игры. Или ночная перестрелка... Но этот? Хрень. Полёт на несколько секунд и удар о землю, за которым последует вечная тишина. Никакой тебе цели. Никаких прощальных слов. Лишь искусственные цветы. Сглотнув, он подавился собственной слюной. Во рту было слишком сухо. Язык совсем не ворочался. В висках пульсировало, будто у него была безобидная мигрень. Так было весь день. Всю ночь. Всё утро. Всё вокруг словно существовало на контрастах. Свет яркий, тени тёмные. Звуки напоминали удары хлыста, а глаза открывались и закрывались слишком медленно. Ему постоянно казалось, что он слышит Таноса, который со смешками шепчет «come on, dude», но в моменте оказывалось, что рядом никого нет. Рядом уже давно никого не было. Нам Гю коснулся груди, на которой раньше покоился крест. Точно, пропал. Он и не подозревал, насколько оказывается громкими были его мысли, пока они не пропали. Больно. - Вы будете просто стоять и тратить время? – справедливо заметил какой-то старик. – Кто-то же смелый должен пойти первым! - Правда? Вот и идите первым, - мгновенно парировал кто-то, заставляя старика заткнуться. Нам Гю помотал головой, не понимая, что они обсуждают и не собираясь понимать. Желудок словно гнил изнутри. Ногти болели от того, как сильно он впивался ими в ладонь, оставляя на ней красные следы. Он оглянулся. Нет. Надо жить. Во что бы то ни стало. Что он, зависит от этого креста, что ли? Да пошёл он к чёрту. Как же не хотелось умирать... Только не так. Только не уродливо. Только не в цветах. Нам Гю потёр ладонь о ладонь. Пальцы дрожали. Пульс стучал уже в зубах. Мозг пытался выпрыгнуть из черепа. Таблетку бы. Всего одну. Но таблеток не было. - Нам Гю? – вдруг окликнул его чей-то робкий голос. А, Мин Су. – Тебе плохо? - Эй, - он вяло оттолкнул неудавшегося собеседника. – Отвали, лузер хренов. - Тебе из-за этого плохо? – Мин Су вдруг вытащил что-то из кармана и помахал этой штукой перед носом Нам Гю. Крест. Это был чёртов крест. А он что, боженька, получается? Нам Гю тут же потянулся к нему, но Мин Су дёрнул рукой. Ах ты ублюдок... Он снова попытался выхватить крест из его руки, и тогда Мин Су впервые заговорил громко и отчётливо: - Не смей! А то я сейчас их выброшу! – ого, вот она, гордость родителей. От ледяного тона кровь в жилах стыла, так что хлопать его по спине в качестве поощрения за отстаивание своих прав, он не стал. Вместо этого пришлось умолять. Умолять жалкого Мин Су... - Мин Су, - стоя на коленях, Нам Гю сложил ладони вместе. – Мин Су, прошу тебя, прости. Прости. Я обо всём сожалею, - рука с крестом дёрнулась. – Прости. Я без них не могу. Мне плохо. Прошу тебя, умоляю. Прости. Он мне очень нужен. Мин Су сделал вид, что задумался и тут же рванул к мосту. Нам Гю так и не понял, чертыхнулся он вслух или нет. Тело двигалось недостаточно быстро, чтобы успеть его остановить. Стоило ему подняться на ноги, как Мин Су тут же швырнул крест куда-то в сторону моста. Ах ты тварь... - Хочешь, вот и иди за ним, - бросил он ему вызов. Нам Гю поспешно схватил его за воротник олимпийки и одарил убийственным взглядом, но это было уже бесполезно. – Что, боишься, а? Лузер хренов. Нам Гю ужасно хотелось выпотрошить его прямо здесь и сейчас. Но пришлось пересилить себя и повернуться к мосту. Скакалка качнулась, обдавая его ветром. Надо просто добраться до креста, схватить его, грохнуть этого сопляка и выйти отсюда. План прост. Он сможет. Нам Гю не собирался ждать ещё знаков свыше. Лёгкие скрежетали друг о друга, как ржавые шестерни, но он с усердием рванул вперёд. Скакалка, напоминающая гильотину, снова дала круг. Он нырнул под неё. Упал на четвереньки, отбив колени, ладони и локоть, и тут же постарался успокоить себя. Так и надо. Если встанет, умрёт. Гравитация его сегодня явно не пощадит. Толпа ахнула. Скакалка снова засвистела совсем близко. Он пополз вперёд, периодически подпрыгивая, и каждый раз, как кошка, приземляясь на четвереньки. Спина болела. Взгляд не фокусировался. Казалось, что кожу с него сняли и натянули заново. Но крест был уже совсем рядом: лежал себе на мосту, как чёртов святой грааль и не шевелился. И сиял ещё так соблазнительно. Пара шагов и он будет у него. Надо прыгнуть ещё раз. Нам Гю едва успел. Ладони ударились о камень моста. Ноги подогнулись, но он удержался. Рвота подступала к горлу. Протянув дрожащие руки к кресту, он схватил его, будто тот мог в любой момент испариться. Открыл и... Ничего. Ничего. Пусто. Мир затих и замер. Таблеток нет. Света нет. Таноса нет. Лишь полый крест и свист скакалки. Он уставился на пустой крест, словно тот в любой момент мог бы наполниться таблетками. Словно Танос, ждущий его там, на другой стороне, мог бы внезапно снова заговорить. Но нет. Голоса не было. Лишь медленное, ужасающее своей жестокостью осознание. Это всё Мин Су. Эта мразь... Скакалка дала круг. Нам Гю не прыгнул. Мир снова пришёл в движение, и скакалка саданула ему по ногам. Падение было вовсе не медленным и трагичным, как он представлял. Нам Гю даже жизнь свою не успел вспомнить, потому что пока осознал, что реально падает, уже ударился головой о бетон. Иронично. Падал он головой вниз, но приземлился почему-то на бок. Было не так уж и больно. Лишь левый бок и голова остро пульсировали. Он ощущал теплоту крови, которой истекал, и понимал, что, наверное, левой руке пришёл конец. Не было ни тяжёлых вздохов, ни траурных шепотков. Никто не смотрел на него с грустью или жалостью. А может и смотрел, просто он не видел, что там у них, на высоте, творится. Ну, и ладно. Нам Гю окутала тишина. Он не думал, что его смерть будет такой. Он представлял её болезненной, драматичной, горькой, но сейчас... чувствовал лишь оцепенение, пока сознание медленно ускользало из тела. Нам Гю моргнул раз. Два. Перед глазами всё плыло, но самое главное он всё ещё видел. Крест. Тот приземлился в полуметре от него и слабо поблёскивал, словно тоже угасая. В моменте ему показалось, что рядом с крестом он увидел чью-то руку. С кольцами, разноцветными ногтями и тупейшей татуировкой, тянущейся от среднего пальца вверх по руке. Затем всё наконец затихло. Нам Гю больше не двигался. Не дышал. Просто лежал посреди цветочного поля и остекленевшими глазами смотрел на крест – символ единственной веры, которой он подчинялся.