Часть 11
21 августа 2025 г., 21:17
Утреннее солнце проникало в окно, согревая поверхности и подсвечивая пыль. Прямо под окном стоял стол, деревянная поверхность которого особенно красиво выглядела в солнечных лучах, которые, отражаясь от лаковой поверхности, разбегались по небольшой кухне солнечными зайчиками. Як поставил чашку с кофе и приоткрыл окно, впуская свежий воздух, запах которого смешивался с кофейным и еще одним привычным, но неприятно заполнившим всю кухню, сладковато-металлическим.
Молодой парень запустил пальцы в растрепанные светлые волосы, хоть немного их прочесывая, вдохнул поглубже и с расслабленной улыбкой притянул к себе доску для нарезки и нож. В солнечных лучах на доске лежала человеческая кисть, с согнувшимися, четырьмя, явно мужскими пальцами. Пятый лежал чуть в стороне, в небольшой розоватой лужице.
Пожалуй, именно так выглядело утро человека, который нашел свое место в жизни и искренне любил свою работу. Или же утро творца, что предпочитал творить именно в такой умиротворяющей обстановке. Но даже такая идеальная картинка не обошлась без мелких неприятностей.
– Ну что ж такое, – покачал головой Як с легкой усмешкой. Уже в который раз ему не удавалось прижечь место разреза так, чтобы к следующему дню с пальчика не натекло. Это ж никуда не годится.
Он взял в одну руку палец, в другую зажигалку и принялся аккуратно подпаливать особо влажные участки на срезе, поднеся близко к лицу, будто ювелир, работающий над очередным прекрасным украшением. Именно ювелиром он себя и чувствовал, когда раз за разом старался не испортить огнем приятный внешний вид. Да и запах гари ему откровенно не нравился.
Осматривая получившуюся работу, он сделал еще глоток кофе и издал удовлетворенное «угу». Теперь можно было заняться любимой частью – отделением пальцев от кисти. С приятным хрустом он вывернул сустав по костяшке среднего пальца, после чего аккуратно прошелся ножом по кругу, разрезая кожу, связки и небольшой слой мышц. Конечно, если отрезать одним ударом, срез будет красивее: ровный, с аккуратным срезом кости в центре; но можно случайно зацепить другие пальцы или просто ударить недостаточно близко к костяшке. Еще и постоянная заточка инструмента… Нет, так гораздо приятнее, есть в этом творческая составляющая, когда выбираешь, каким будет срез в этот раз.
Средний палец, вот, очень приятно вырезать глубоко в ладонь, треугольником, оставляя идущую после костяшки кость, как палочку у леденца. Но тогда придется вручную сшивать кожу, чтобы не было такого большого, некрасивого подпаленного края. В этот раз он не обладает таким объемом времени, поэтому придется сделать более рядовой вариант.
Приятное утро прервал телефонный звонок. Як показательно игнорировал его несколько секунд, пока сделал еще пару глотков кофе, после чего все же лениво отошел к телефону. Принял вызов и сразу поставил на громкую связь, не поднимая телефон со столешницы.
– Слушаю.
– Согласовано передать посылки на доставку сегодня и послезавтра. Закончил с упаковкой, художник недоделанный? – ухмыльнулись по ту сторону телефона. Як уже давно привык к этому и не обижался на подобные комментарии.
– Нет, только закончил с первым подарком, – спокойно ответил он, возвращаясь к разделочной доске. Он разрезал последнюю неподдающуюся связку, соединяющую палец с кистью, и поднял готовый палец, чтобы осмотреть получившийся срез. Да, вполне неплохо.
– Давай быстрее там, – телефон издал знакомый и, пожалуй, любимый звук того, как сбросили вызов. Як смог выдохнуть, снова оставаясь в приятном уединении.
Что там босс сказал? Первый подарок отнести на доставку сегодня вечером? Это он вполне успевает. Тем более ради такого прекрасного рабочего задания.
Примерно неделей ранее босс настоял на том, чтобы он пришел на собрание. Як обычно пропускал все собрания, так как обычно ничего нового из них не узнавал, и был совершенно не рад прийти для того, чтобы послушать бессмысленную болтовню. Но все оказалось несколько интереснее.
– План такой. Раз мы не можем напрямую воздействовать на Организацию и ее членов, пойдем через людей, приближенных и лично знакомых с верхушкой их иерархии. Шпионы пусть соберут информацию, на кого из родственников или друзей членов Организации можно надавить и через каких третьих лиц. Задача исполнителей выследить и похитить людей. Часть сохраним живьем, часть сразу к Яку, пусть развлекается.
Упомянутый мужчина тут же блаженно заулыбался, смотря на начальника с искренней любовью. Вот так подарок, такой неожиданный и приятный.
– Дальше по ситуации. Главное вывести верхушку Организации из равновесия, чтобы они выпустили нас из вида, пока будут разбираться с проблемами своих близких, и тогда мы воспользуемся этим временем, чтобы подмять остальные банды под себя.
Новая рабочая задача обещала быть невероятно приятной, и он с искренним вдохновением принялся за нее. Даже обязанность лично относить посылки в Бар обернулась расслабляющей прогулкой, чтобы проветрить голову в целом и носоглотку, в которую за несколько часов работы въедались запахи крови и гари, в частности.
Все шло так гладко, что это просто не могло продолжаться долго. На следующее утро после отправки посылки раздался телефонный звонок.
– Як! Где блядская посылка?! – упомянутый парень только вздохнул, держа телефон едва ли не на расстоянии вытянутой руки. Он уже давно привык не подносить телефон к уху.
Поставив на громкую связь, он отошел к рабочему столу, оперся бедрами на край и посмотрел в окно. Погода, по сравнению с последними несколькими днями испортилась, затянутое серым небо предвещало дождь, но легкий ветер, залетающий в окно, все еще доставлял удовольствие и настраивал на творческий процесс. Як сделал глоток только что сваренного кофе, еще горячего. Язык неприятно обожгло – вот, что случается, когда его размеренное утро нарушают криками.
– Ты меня слышишь? Где чертов палец?! – раздалось из телефона.
– Потише, ты на громкой, – поморщился Як. – Я позавчера ее отнес. Сегодня ночью вторую отнес, – меланхоличный тон, которым он отчитался о своих действиях, явно не порадовал собеседника. Впрочем, почему Як уже привык к крикам из телефона, а босс никак не привыкнет к спокойным ответам. Как-то неправильно выходит, даже не честно. Разве так должны выстраивать общение взрослые люди?
– А кто, блять, будет знать?
– Узнай в Баре, – он пожал плечами, хоть собеседник все равно не мог этого видеть. – От меня ты чего хочешь? Моя задача – только упаковать и отнести.
На какое-то время по ту сторону телефона повисло молчание. Як готов лучшие свои экспонаты поставить на то, что босс сейчас вздохнул, уткнувшись лицом в ладонь. Лучше бы это правда было так. В Спальниках, конечно, контингент не самый бдительный, но это ведь не значит, что можно так орать про расчлененку.
– Ты точно отнес? – раздался наконец вопрос из динамика.
– Нет, в музей продал, – язвит, и на другом конце провода это явно услышали. И явно знают, что это не очень хороший знак.
– Ты, в общем-то мог… Ладно, черт с тобой.
Короткий звук отключения вызова, даже без прощания. Як выдохнул, но расслабиться уже не вышло. Из-за какой суки его утро испорчено, а утро того, кому предназначался подарок, еще нет?
Целый день настроение было ни к черту. К работе прикасаться не хотелось, чтобы не осквернить произведения искусства, которые должны получиться в итоге. А может и не получатся, если от раздражения Як сделает какое-то импульсивное движение, которое неисправимо испортит результат. Было. Проходил. И больше растрачивать впустую время и тела не хочет.
К вечеру Як был в абсолютно ином настроении, раздражение только усилилось и преобразовалось в едва ли контролируемую злость. Он решил прогуляться до штаба, раз работа все равно не задалась. Покручивая любимый нож в пальцах так, что проходящие мимо члены банды расходились в стороны, он дошел по коридору до основного зала. С хрустом нож оказался воткнут в дверной косяк, чтобы ненароком не воткнуть в кого-то живого, коих в зале было достаточно много.
Собрание. Человек 30, не меньше. Что-то обсуждали. Фу. Ничего из этого не помешало Яку зайти в зал и с ходу задать интересующий вопрос:
– Нар, что за проблема с отправкой посылок?
– Тшш, не шуми так, – усмехнулся босс спокойным тоном. – Косяк Бара. Ребятишки там, видишь ли, работают с выходными, и мы выбрали неудачный день для отправки посылки. Никакой клиентоориентированности… Сегодня все отправили.
– Сегодня? – Як поморщился, и откинул взглядом тех, кто сидел здесь же. Необычно притихшие, явно Босс только с ним перешел на тихий разговор, а остальные сейчас прослушали лекцию о том, какие все вокруг дебилы и почему лично каждый из них рискует вылететь не только из банды, но и с этого света. – И ты спустишь им это с рук?
– Да, график нам сбили, но мы провели воспитательную беседу, чтобы больше сроки не нарушали, - мягко ответил он, хотя усмешка выдавала, насколько снисходительно он относился к подопечному.
– Я кого-нибудь из этих детишек разложу по коробкам, если будут лажать, - шикнул Як, совсем недовольный таким пренебрежением.
– Ну-ну, их и так мало, кто ж посылки доставлять будет?
Вдох-выдох… Еще раз. Як резко развернулся, сел в ближайшее свободное кресло и закинул ногу на ногу. Он решил хоть послушать, какие еще новости на повестке дня, раз уж он сюда уже пришел.
Нара этот жест позабавил. Он будто наблюдал за ребенком, который обиделся, когда ему отказали в покупке игрушки. Но этот серьезный выжидающий взгляд напомнил ему, что пора бы продолжить собрание.
***
– Что с той бабкой? – спросил Нар у стоящих перед его рабочим столом подчиненных, не собираясь отвлекаться от бумаг, которые изучал в этот момент. – Больше посылок не получала. Финансовый директор Организации и не почесался. Возможно, бабка своему внучку даже не пожаловалась на угрозы. Босс хмуро посмотрел на идиотов перед ним. – Вы уверены, что они вообще хоть как-то связаны? Не говоря о том, – он поднялся с места, меняя тон голоса, и ударил по столу, – чтобы их связывали теплые чувства! Подчиненные хоть и поежились, но к таким выпадам босса явно привыкли. - Ну хоть кто-то ж должен был отреагировать: либо бабка на пропажу своего сына, либо сразу фин. Директор, на пропажу своего отца. Может притворяется, что ему все равно, чтобы мы отстали? - Черта с два, - выплюнул Нар, обратно опускаясь в свое кресло и откидываясь на спинку. Руки он скрестил на груди, размышляя и смотря куда-то мимо подопечных. – Просто не может ничего сделать из-за очередной дыры в их законах. Небось скоро новые поправки пришлют. Мысли продолжали крутиться в голове, но вопросов к подчиненным среди них не было, поэтому он, отмахнувшись, приказал всем покинуть кабинет. Остальное и в бумажном отчете рассказать могут. Сейчас его гораздо больше, чем неприятности с планом, интересовало, как об этом рассказать Яку, минимизировав скандал. Он уткнулся лицом в ладони, массируя пальцами лоб, и ухмыльнулся от безысходности ситуации. - И кого я понабрал…***
– Снова?! Яка не так часто видели злым, но в последнее время это происходило с пугающим постоянством. Людей в зале для собраний стало значительно меньше, большинство приноровились придумывать уважительные отмазки, чтобы не оказаться на том стуле, в сидушку которого сейчас вонзился нож, который метнули почти не глядя. – Мои хорошие... Я так долго над ними работал, – расстроенно протянул Як, с жалостью вспоминая, какие удачные пальчики и ушки запаковывал этим никчемным получателям. И ладно бы они получили его труды. Но нет! Снова эти глупые мальчишки ничего не доставили. – А может... Может им понравилось? – с надеждой спросил он у стены. Никто из сидящих вокруг предпочел не издавать ни звука, раз к ним не обращались. Даже несмотря на то, что каждый второй ненавидел подобные концерты Яка, и в особенности то, что босс спускал ему все это с рук, едва не нянчась. Нар предполагал существование такого мнения, но только снисходительно качал головой. Вряд ли кто-то задумается о том, что и ему самому не хочется становиться потенциальной жертвой этого ненормального. Тем не менее, в отличие от остальных и больше кого-либо еще привыкнув к заскокам Яка, он рискнул заговорить, переводя монолог сумасшедшего в диалог и возвращая в рабочее русло: – И что? Даже если им нравится, задачу они нам все равно запороли. Но Як слушал в пол уха и продолжал говорить о своем. – Я хочу узнать! Мне нужно с ними поговорить. Можно я их похищу? – надежда в его взгляде, резко переведенном на Нара, была пугающей. И в то же время предсказуемой, поэтому босс сразу дал ответ, решение о котором принял еще заранее: – Да, пожалуйста. Можешь даже расчленить – проблемой меньше. Он подпер щеку, наблюдая за тем, какой эффект произвели его небрежно брошенные слова. – А что насчет правил Организации? Разве нам стоит лезть в дела Бара? – тихо прорвался вопрос из зала. – Бар некачественно выполняет свои задачи, – он ухмыльнулся. – Это развязывает нам руки. Но Ладусю не трогать, он моя шавка. Як, прикусив губу и наслаждаясь мыслями о предстоящем расчленении, пропустил короткий обмен репликами мимо ушей. Немного собравшись с мыслями, он выдернул нож из сидения стула, сложил его привычным движением и, крикнув: "Спасибо Вам, Босс", быстрым шагом удалился из зала. Дверь за ним захлопнулась с громким звуком, от которого неудивительно было бы и вздрогнуть. Но часть присутствующих лишь синхронно расслабились.***
Кел проснулся и тут же чихнул. Пыльный потертый диванчик издал мерзкий скрип трения человеческой кожи о кожзам. Заполонившая это место пыль явно была против, что часть пространства теперь занимает человеческое тело и всеми способами теперь пыталась проникнуть внутрь, чтобы равномерно распределиться по законной территории, но даже с прошлого его (их) прихода сюда, пыль не успела полностью скрыть следы пребывания. А теперь и подавно. Кел уже третий день ночевал в библиотеке заброшенного университета, на том самом диване, где они не так давно трахались с Лаймом. Он усмехнулся. – Такое ощущение, что мы с ним только и делали, что трахались. Ничего другого и не вспоминаю, – прошептал он, скрытый от всего мира за стеллажами с книгами. Он не только скрылся от мира, но и намеренно забыл о нем, не зная теперь о нем абсолютно ничего, вплоть до времени суток. Он изредка прогуливался между стеллажей, чтобы размяться и выбрать очередную книгу, но не имел ни малейшего желания даже выглянуть из хранилища в читальную зону с окнами, оставаясь в неведении, сколько дней прошло в мире. Все эти дни он только тем и занимался, что читал. Читал хоть что-то, лишь бы отвлечься, комментировал вслух: – Это тупо даже для третьесортного перса... – но осекался, вспоминая, что никто ему больше не ответит. А потом продолжал, вслух или мысленно, имитировал фразы, которыми наверняка ответил бы ему Лайм. – "А, так ты просто третьесортный перс, а не идиот." Смирение с тем, что ему становится проще от подобных разговоров с собой, от игры в неодиночество, пришло гораздо быстрее, чем сама эта идея в его голову. Начинать было страшно, но, в самом деле, не сойдет же он с ума от применения таких методов эскапизма. Страх быстро оказался перекрыт нервозностью, что фоном продолжала ощущаться на протяжении всего времени, и ни одна, даже самая интересная история, не могла ее затмить. В какой-то момент очередная книга совсем надоела. И полетела на пол к еще нескольким таким же, которым не повезло получить столь небрежное отношение от человека, что всегда держал их только с трепетом. Кел не знал куда себя деть от раздражения и в итоге просто пихнул руку в штаны. Дрочка ведь должна помочь? Вся эта хрень про гормоны… Лежа с расстегнутыми и приспущенными штанами, машинально двигая рукой по члену Кел думал лишь о том, что предпочел бы поменьше выделываться перед Лаймом и не делать так много в постели (и других поверхностях и местах, которые они использовали) самостоятельно. Еще меньше, чем он делал. Совсем ничего не делать. Он предпочел бы просто отдаться его рукам и чувствовать больше прикосновений: нежных, грубых, поглаживающих, хватающих, прижимающих куда-то или к себе. И все это на любых частях тела и в самых непредсказуемых сочетаниях. Он сам не заметил, как прижался спиной к прохладной коже на спинке дивана, представляя, как сзади прижимается Лайм и привычно наблюдает, как Кел себя ласкает. Рукой он сжал свою шею, потом сдавил сильнее, перекрывая кислород до головокружения. Привычно и мешает думать рационально, осознавать, что позади лишь спинка дивана. Мысли отошли на второй план, остались лишь ощущения. Удовольствие, разливающееся по телу от движений руки, жар, который согрел замерзшее тело изнутри. Он то раздвигал ноги, то подтягивал сжатые колени к себе, не находя себе места. – Блять, если ты не войдешь сейчас же, я кончу без тебя, – бормотал, вжавшись затылком в спинку дивана. Но движения не ускорял и не замедлял. В какой-то момент они и вовсе стали медитативно-монотонными, будто реальный мир и фантазия, только-только объединившиеся в единое целое, снова разделились, в этот раз оставляя реальность в целом и физические ощущения в частности чем-то неважным. Кел смотрел перед собой в одну точку, перестав ерзать, полностью погрузившись в свои мысли, где Лайм уже поставил его раком, распалил несколькими раздражающими фразами, после чего шепнул что-то слащаво-милое на ухо. Что-то такое контрастирующее с остальным поведением, что невольно становилось жутко и хотелось найти в этой нежности привычную угрозу. Но угрозы нет, есть только доказательство, как хорошо Лайм знает Кела, знает, что ему важно услышать что-то, что превратит их секс из простого акта в занятие если не любовью, то хотя бы влюбленностью или интересом друг к другу. Они так и не разобрались в отношениях друг с другом, ни разу так и не решили, кто они друг для друга. Не то, чтобы это было важно, все эти социальные ярлыки... Но осталось какое-то чувство незавершенности. Четко знать, что он был лишь игрушкой, с которой, подобно сытому хищнику со своей добычей, играл этот парень с замашками маньяка, было бы и то приятнее. Кел пришел в себя, понимая, что все удовольствие собралось в его голове, а реальные прикосновения руки практически не приносили ощущений. Он сжал руку крепче и с раздраженным рыком принялся жестче двигать рукой. Организм отреагировал и после некоторых стараний он наконец кончил в руку, чувствуя себя так, будто не хотел, а был вынужден это сделать. Кел продолжал так лежать, чувствуя опустошение. Это было определенно лучше того смешанного состояния с постоянными всплесками агрессии, в котором он пытался существовать последние несколько дней. Приняв решение вернуться домой, он снова погрузился в фантазии о Лайме. По пути практически ничего не замечая, он выбрался из здания, методично пробрался через Развалины, на удивление практически нигде не споткнувшись, ведь в коем-то веке смотрел исключительно под ноги, не желая поднимать голову и видеть что-либо, что может его отвлечь. Даже то, что время, судя по солнцу, близилось к полудню, он отметил лишь краем сознания. Подойдя к двери квартиры, Кел даже не удивился, что замок покорежен. Конечно же, его бы не оставили в покое, если бы он остался здесь. Собственно, поэтому он и ушел, скрываясь от навязчивого внимания. И когда они успели поменяться местами после попыток Кела наладить, если не дружеские, то хотя бы приятельские отношения среди коллег? Что порадовало, так это то, что удалось воспользоваться ключом, а затем и запереться внутри – уединения все еще хотелось. И вспомнить иллюзорное чувство безопасности, отсутствие которого фоном беспокоило последние несколько дней. Пройдя на кухню, он первым делом открыл окно, впуская более-менее свежий воздух в затхлый воздух квартиры, после чего его взгляд упал на телефон. Брошенный на эти несколько дней на кухонном столе и, кажется, впервые на памяти Кела покрывшийся хотя бы тонким слоем пыли он выглядел заброшено, но экран включился. Мизерные остатки заряда батареи позволили увидеть пару десятков пропущенных звонков и кучу сообщений. В голове промелькнуло, что удивительно, как телефон не разрядился под ноль в первый же день, принимая столько звонков и оповещений. Он отпишется потом – это решение было крайне легко принять, даже после того, как он наконец обратил внимание на дату и нехитрой математической манипуляцией посчитал, сколько дней отсутствовал. Спать он ложился чаще, чем наступала ночь… Но уже не важно. После нескольких дней еще один час ничего не решил бы, а в душ хотелось жутко. Тело уже чесалось, крупные кудри превратились в завитки, свисающие от сальных корней, а запах пота чувствовал даже он сам. Горячий душ... Он представил, как стоит под струями воды с Лаймом. Они никогда так не делали, Лайм терпеть не мог слишком горячую воду и всегда долго настраивал подходящую температуру, если намеревался взять Кела в ванной. А мылся и вовсе почти прохладной водой, чтобы проснуться утром или остыть перед сном после жаркого вечера, чего Келу вместе с ним пробовать очень не хотелось. Выйдя из ванной с полотенцем на бедрах и мурашками на ногах от сквозняка, что заползал через окно, он, нехотя, разблокировал телефон и предусмотрительно сразу поставил на зарядку. Ничего интересного ему не написали, в двух из немногочисленных трех диалогов было лишь несколько сообщений с вопросами "ты где?" или просьбами выйти на связь и отписаться. Он не стал заморачиваться и отправил Роше и Джину одно и то же сообщение: «Все нормально, меня пока не расчленили.» А Сину, который просил только найти немного совести и ответить уже тем двоим, он и вовсе не стал ничего писать, только отметил сообщения прочитанными. С тихим смешком он закрыл мессенджер и удалил все оповещения о пропущенных звонках, после чего неосознанно бросил вслух: – Чего они за меня переживают? Это тебя расчленили, а я пока в порядке.
