Несколько тысяч слов о чем-то

      Лайм не выходил на связь уже несколько дней. Все попытки дозвониться и даже выйти на каких-либо других его знакомых себя не оправдали. Кел не находил себе места, нарезал круги по квартире и, не выдержав, несколько раз со всей силы ударил кулаками по несущей стене.       Боль притупила эмоции, что было очень кстати, ведь пропажа Лайма не была причиной не выйти на работу. А вот против постоянных размышлений боль была бессильна. Что вообще могло произойти? Мозг, в который за жизнь было вложено множество написанных историй, предлагал с каждым часом все более невозможные и пугающие варианты.       Он не хотел никого видеть и, порадовавшись сообщению Сина, что мол «идите сами, сегодня за ручку вести не буду», отправился до Бара в одиночку, хоть это и было глупо и опасно.       Кел шел по молчаливым Развалинам, погруженный полностью в свои мысли, пока его внимание не привлек подозрительный звук. Секунда... Две... И до него дошло, что сзади кто-то быстро бежит к нему. Он резко обернулся и почти тут же перед ним затормозила Роша, поднимая кроссовками облако пыли.       – Совсем сдурел или жить надоело?! – строго начала отчитывать девушка.       Позади, на приличном расстоянии, шел Джин, но Келу не нужно было близко видеть его лицо, чтобы понимать, что смотрят на него неодобрительно. И, вероятно, как на глупого ребенка, что еще и раздражало.       – Эй, ты чего не отвечаешь? – Роша уже пощелкала пальцами перед лицом Кела, лишь бы привлечь его внимание, которое то и дело куда-то ускользает.       – Я просто хотел прогуляться, – бросил он, отойдя на шаг, и скрестил руки на груди.       – Ну, значит вместе прогуляемся. Джин, давай быстрее! – Кел тут же спохватился и приготовился затыкать девушке рот. Но было уже поздно.       – И че ты орешь? Сама же про опасность говоришь, не привлекай внимание, – шикнул он.       – Ты здесь теперь хотя бы не один. На троих никто не нападет.       Пока они спорили, Джин все же перешёл на легкий бег и добрался чуть быстрее, чем ожидалось. Положив руки на плечи Рошу и Кела, он развернул их в сторону Центра и пошел, подталкивая с силой вперед.       – Все, замолчите уже. Пойдемте, – непривычно раздраженно бросил Джин, который обычно предпочитал быть раздражающе спокойным.       В компании мало-мальски получилось отвлечься, хотя беспокойство все еще фоново где-то присутствовало. А спускался в Бар Кел и вовсе в растерянности.       Взгляд с надеждой скользнул к их столику, ожидая увидеть знакомую макушку одного идиота, но там сидели только Син и Лад, что-то обсуждая.       – Привет, Лад, – бросил он наигранно расслабленным тоном, вставая рядом с диванчиком, так как Лад сидел именно на его месте. Пространство рядом еще было, но от мысли сидеть так близко к нему было не по себе. Начальник, как-никак.       – "Здравствуй" хотя бы, – настойчиво поправил мужчина, отвлекшись от разговора с Сином. – У нас хорошие новости.       Роша и Джин устроились на свои места. Лад огляделся, недосчитавшись одного сотрудника, но задать вопрос не успел.       – Что за новость? – поинтересовалась Роша, подперев подбородок рукой.       – Мы расширяемся. Доставка будет работать также и на адреса Спальников, – под настороженными взглядами парней Лад уточнил. – Пока только одной четверти территории, в которой вы живете. На остальное найдем вам новых коллег.       После короткого обсуждения, Лад отошел и вскоре принес стопку коробок. Кел по привычке сразу протянул руку, чтобы изучить адреса, но Лад буквально отодвинул коробку от его руки.       – А ты сидишь здесь, раз твоего напарника нет. Где он, кстати?       Син тихо цыкнул. Напарника, значит. Неужели заметил все же, что они всегда вдвоем работают?       Кел на это откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди.       – Так и не вышел на связь… Я без понятия, где он может быть.       – Ну и чего пришел тогда? Одного работать не пущу, а у Сина полно работы на сегодня.       Только после этого вопроса Кел задумался, что действительно смысла в этом особо не было. Хотя… А что, если бы Лайм оказался здесь? Или он узнал бы хоть какие-то новости? Или что угодно еще, что не проходило проверку банальным наличием такой возможности, как связь по телефону или переписке. Возможно, причины все же были чуть глубже, но об этом думать он уже не хотел.       – Побуду здесь на всякий случай, – пожал он плечами. – Все равно дел других нет.       – Хорошо, согласился Лад, переводя взгляд на Джина с Рошей. – Справитесь сами?       – Да, постараемся, – кивнула Роша, обратив внимание на Кела, взгляд которого был прикован к одной из посылок. Син в этот момент тоже заметил его побледневшее лицо и сразу спросил:       – Кел? Ты нормально себя чувствуешь?       Кел некоторое время не реагировал. В ушах зазвенело от скопа мыслей и паники. Он смотрел на адрес на одной из посылок и надеялся, что сочетание букв и цифр только кажется знакомым. Настроение вместе с сердцем ухнуло вниз.       – Это посылка в Спальники... – едва ворочая языком начал он и протянул руку к небольшой коробке.       – О, да, первые посылки есть уже сегодня, – довольно заявил Лад. – Доставите вечером, в последнюю очередь.       – Это мне, – фраза прозвучала почти вопросительно, и Кел определенно хотел бы получить ответ нет, но пока Лад лишь заинтересованно взял коробку в руки и посмотрел на адрес посылки.       – А я-то думаю, что-то знакомое.       – Это может быть ошибка?       – Может. Или просто совпадение, что твою квартиру выбрали, как ориентир. Оставь на ночь у входной двери раз не уверен, что это тебе, а лучше на две. Если не заберут, можешь открыть.       – Ладно…       Весь оставшийся день посылка то и дело попадалась на глаза, оставленная на столе. Кел пытался отвлечься, лез к Сину, выполнял мелкие поручения, но к концу дня все равно был измотан тяжелой смесью тревоги, беспокойства и любопытства.       

***

      Кел шел по дороге, освещенной закатным солнцем, ощущая, как ладони почти горят от коробки в них. Он не хотел ее трясти, не мог представить, что просто доставляет очередную посылку. Сама мысль о том, чтобы доставлять что-то в Спальники, уже было делом непривычным, а в давно знакомый дом, к своей квартире… Хотя в этом ведь нет ничего такого, уверял он себя. Тоже дома. Тоже есть люди, связанные с криминалом, и здесь их даже больше.       Он прокручивал в голове, как подходит к квартире, ставит коробку у двери и заходит внутрь. Эти мысли вызывали чувство какой-то незавершенности. Он уже ощущал, будто это его вещь, хоть и не желал ее вообще получать. Но и отдавать которую теперь ни в чьи руки не хотел.       – Фак, ну твою ж! Ты опять уснул?       Кел посмотрел на Рошу, которая с раздраженным видом заглядывала в его лицо, завешенное кудрями. Потом огляделся вокруг, мимоходом замечая Джина и привычную разруху вокруг. И тишину.       – Что-то не так? – Кел объективно не видел причин дергать его, пока они спокойно идут по домам. Болтовня в пути определенно не была их традицией.       – Это я и хочу узнать. Ты снова настолько затерялся в своих мыслях, что совсем нас не слышишь, – возмущалась Роша.       – Серьезно, тебя хоть пидорасом назови, ты не отреагируешь, – присоединился Джин насмешливым тоном.       Кел бросил хмурый взгляд, а Роша тут же отвесила другу подзатыльник.       – Что? – спросил он без намека на сожаление и потер затылок.       – Вот именно, «что?» Что ты тут вообще делаешь, если живешь в Центре? – наконец Кел задал вопрос, который его беспокоил с самого утра.       Джин явно уже не ждал услышать этот вопрос и был застигнут врасплох, хотя старался этого не показать.       – Дела есть в Спальниках. Еще вопросы? – бросил он нарочито развязным тоном.       – Есть, но сомневаюсь, что ты на них ответишь, – фыркнул Кел, только больше раздражаясь от такой размытой формулировки, как «дела».       – Ну так задавай, проверим.       Парни во время спора начали приближаться друг к другу, явно провоцируя на драку. Когда между ними оставалось не больше полушага, Роша распихнула их за плечи в стороны и встала между ними, вздохнув и сунув руки в карманы джинсовки. Она и сама не знала, ради каких таких дел Джин ходит с ними. Ненароком в мыслях возникло предположение, что он приглядывает за ними, но оно сразу было отогнано на последний план, потому что, если это так, то… Какого черта она должна она должна приглядывать за этими двумя, чтобы они не подрались?!       Конечно же, никаких конкретных причин Джин так и не обозначил, только издеваясь в своих ответах. Кел в итоге только закатил глаза и отмахнулся, мол все с тобой понятно. Без Джина его путь через Развалины все же всегда был приятнее.       Пародия на дружескую компанию разделилась на одной из развилок уже в Спальниках. Кел только махнул рукой на прощание и пошел по привычной, сейчас неприятно знакомой дороге. Весь путь после той небольшой ссоры он так или иначе слышал голоса Джина и Роши, которые переговаривались, наконец отстав от него. Он не вслушивался, но хотя бы замечал, что идет не один. Сейчас же тишина его поглотила не изнутри, а снаружи, будто под давлением погружая снова в неприятные мысли.       Подъезд, лифт.       «Лишь бы подольше не приходил"       Кнопка его этажа.       «Хорошо, что самый верхний, дольше всего ехать"       Дверь в квартиру... И тут Кел понял, что дрожь в руках – не страх и напряжение от возвращения домой, а нетерпение. Нездоровый интерес зайти домой и наконец узнать, что в коробке.       Он понял, что подсознательно с самого начала не собирался оставлять посылку за дверью ни на мгновение. Плюнув на просьбу Владельца подождать, он почти вломился в непривычно пустующую квартиру, запер замок изнутри. Скинул кроссовки, наступая на пятки, игнорируя, что те были слишком сильно зашнурованы и не поддавались сразу. Прошел на кухню.       Стул с неприятным звуком шаркнул по полу, когда на него резко сели. Кел повертел коробку и вскочил за ближайшим ножом, взял с подставки небольшой, самый часто используемый, и под тот же скулеж стула вернулся за стол. Он уже знал, где открывать, аккуратно разрезал скотч и потянул за крышку, разрывая лист с адресом.       Помятый лист белой бумаги – все, что увидел Кел по началу. Он ощутил странное разочарование, когда не смог сразу узнать, что же в этой посылке, и принялся осторожно раздвигать бумагу, которая по его предположению служила наполнителем. И внутри точно что-то было, судя по красным пятнам, показавшихся на слоях глубже. В голове промелькнула мысль о том, что, возможно, ему не нужно знать, что там, что не зря это нервное предвкушение все никак не закончится, а он никак не доберется до сути. Но отступать уже было поздно. Он отодвинул последний, слипшийся от чего-то влажного, слой. По телу поползли мерзкие мурашки – на розовато-красных листах лежал палец.       Человеческий палец, отрезанный, почерневший на месте среза.       В голове нежеланно пронеслось: "прижгли, чтобы кровь не просочилась через коробку. Как то ухо, которое стало подарком для Лайма". Он определенно был бы не против не знать этой информации, не связывать эту посылку и пропажу Лайма даже столь опосредованным образом.       Он хотел рассмотреть полученный палец со всех сторон и, в то же время, скрыть его подальше с глаз. И из мыслей. Изо всех сил не подпускал предположение, что это мог быть один из тех пальцев, что довольно часто к нему прикасался, то лаская, то хватая.       Все факты сходятся в одну логичную картину, но это ведь еще ни о чем не говорит? Да? Это ведь может быть, как в рядовых детективах, что не хватает какой-то детали, чтобы картинка сложилась совсем иначе. Лад рассказывал, что части тел – частый вариант содержимого посылок...       На откинутой крышке коробки, на внутренней части, куда он сначала даже не посмотрел, выделялся конверт, довольно маленький, примерно А6 формата, чтобы поместиться в коробке. До противного аккуратное оформление такой посылки. Привязанный атласной ленточкой конверт казался попросту насмешкой над тем, кто получит эту угрозу, преподнесенную будто подарок. А может это и было подарком? Никто ведь не говорил, что для какого-то ненормального человека чей-то палец не может оказаться подарком. Или это может быть палец врага. Или палец цели, поставленной наемному убийце, присланный в качестве подтверждения исполнения работы… Время, проведенное в Баре, давало о себе знать. Обычно до подобного разнообразия предположений он сам не доходил.       Кел мотнул головой, прерывая поток глупых размышлений и осторожно отклеил конверт от крышки, распаковал, все же порвав его дрогнувшей рукой.       Внутри оказалось напечатанное письмо.       Он пробежал глазами по первым строчкам и читать дальше стало почти невозможно – перед глазами потемнело. Посылка была адресована ему. И отрезанный палец определенно принадлежал Лайму.       Он продолжал читать, несмотря на ужас, затопляющий разум.       "Привет, маленький воришка Факел       Надеюсь, ты украл мои экспонаты потому, что они тебе понравились. И, в честь этого, отправляю тебе еще одно мое произведение искусства. Немного неровно вышло, но это скорее изюминка, отражение характера прошлого владельца. Ну и потрепал же твой дружок мне нервы, пока мы готовили тебе подарок…       Ну ладно, наслаждайся подарком! И, ай-яй-яй, не воруй больше. Мы пришлем еще для тебя лично."       Кел в панике не понимал, что делать. Мерзкие формулировки вызывали тошноту сильнее, чем само содержимое посылки. Из чертового письма даже не было понятно, жив ли Лайм еще или нет, и это окончательно добивало.       Он хотел позвонить в полицию, хотел бежать в Бар, чтобы потребовать у Лада сейчас же взяться за поиски, найти кого-то, кто может помочь. Он сам не заметил, как с подбородка начали капать слезы, дорожками легшие по щекам. Вытащив телефон из кармана, он решил сначала набрать Лада. То ли, как единственного человека, который может помочь, то ли как того, кто твердил не лезть не в свое дело и теперь должен будет признать, что это дело вполне себе касается Кела напрямую.       – Слушаю, – отозвались в телефоне и Кел попытался собраться с мыслями, чтобы нормально донести произошедшее.       – Лад, та посылка... Это мне. И там палец Лайма.       

***

      В Баре непривычно тихо. Музыка выключена, все столики пустуют, кроме того, за которым сидели Кел, Син и Лад.       – Никуда не лезь, – строго отрезал Лад, явно не желая кем-либо продолжать этот разговор.       – Но...! Нужно же хоть что-то...       – Нет!       – Кел, угомонись, – влез Син и за плечо попытался усадить вскочившего Кела обратно на диванчик.       Кел сел, откровенно говоря, уже не чувствуя сил ни на то, чтобы стоять, ни на разговоры на повышенном тоне. Он устал. Устал постоянно думать. Устал от того, что тело беспрестанно мелко дрожит.       – Нет, – повторил Лад мягче, – ты ничего не можешь сделать. Ты не знаешь, с кем связываешься. Он за несколько дней вычислил, кто именно доставлял посылки, кто ты, где живешь, с кем общаешься и кто тебе особенно дорог. И это явно не деловая посылка или попытка запугать. К таким прикладывают условия и требования. А этот человек просто развлекается.       – И теперь оставить маньяка орудовать в Центре? Это дело полиции.       – Это не! касается полиции, – настойчиво опроверг Лад. – Все жертвы связаны с преступной системой. Пока он не трогает мирных жителей Центра, полиции он не интересен. Если ты думаешь, что в твоих Спальниках отдельный мир из-за того, что они отделены Развалинами, так вот нет. Обычный и преступный миры Центра разделены не меньше, а даже больше. Они не должны взаимодействовать друг с другом, иначе это будет жестко пресечено.       Воспринимать и вообще выносить сейчас лекции было чем-то за гранью. Кел со всей силы ударил по столу, поднимаясь с опорой на него, и быстрым шагом направился к выходу. Лад только снисходительно вздохнул.       – Мне присмотреть за ним? – устало спросил Син.       – Нет. Думаю, ему просто нужно подышать.       Лад сам направился к выходу и нашел парня упирающимся локтями в перила и неподвижно смотрящим в одну точку на асфальте. Его дыхание, тяжелое и неравномерное, было не столько слышно, сколько заметно по движению ребер, которое не прятала даже толстовка.       Лад незаметно вздохнул, растерявшись между раздражением от его, ставших постоянными, глупых поступков и странным порывом просто обнять парня. Тот, хоть уже и довольно взрослый, сейчас выглядел как ребенок, которого нужно утешить, и Ладу было искренне жаль, что проблема не в отобранной конфетке или потерянной игрушке.       – Мальчик мой, – выбрал он все же начать как можно мягче, – я понимаю, что ты в крайне неприятной ситуации...       И что? Что сказать дальше? Лад совершенно не понимал, как теперь действовать. Посетители Бара никогда не жаловались ему ни на что, не выговаривались ему, даже несмотря на то, что он часто занимал должность бармена. Но Кел и не ждал продолжения, он задал более интересующий его вопрос.       – Ты знаешь кто это сделал?       – ... Нет, – Кел повернул голову, бросив недоверчивый взгляд, под которым Лад едва заметно поджал губы и отвернулся. – Я знаю, кто может быть с этим связан. И если это так, нам всем лучше не лезть.       

***

      После того разговора Кел продолжил как обычно приходить в Бар. Его то не пускали работать, то отправляли с Сином, который раз за разом ворчал про количество работы и в целом, кажется, чувствовал себя некомфортно, отправляясь куда-то с Келом.       В начале очередного рабочего дня Кел снова проверял коробки перед тем, как пойти доставлять. Снова привычный глухой звук, снова бумага и пятна крови. Кисть, твердая, бледная, почерневшая на там, где раньше шла рука. Это даже не ему, он уже не смотрит на адреса, просто параноидально выискивает на звук посылки именно с таким содержимым.       Он не повернулся на звук шагов и покашливание, но в светлом пятне на периферии зрения узнал недовольную фигуру Лада.       – Я понимаю, твои чувства, но ты начинаешь мешать работе. Вне зависимости от содержимого, их нужно доставлять. Твои действия могут разрушить мою репутацию, – сил ругаться уже не было. – С завтрашнего дня у тебя отпуск, что б здесь я тебя не видел.       Кел только сжал зубы. Он не знал, что сказать, из-за звенящей пустоты в голове, и физически не мог ничего сделать, чувствуя непривычное онемение в конечностях.       Холодность Лада, которую он приправлял иллюзией сочувствия, его уже не задевала, он слишком хорошо понимал, что для него Лайм – незнакомец, который некоторое время на него работал. Ладу плевать, убили его или он просто уволился. Всем плевать. Только Роша строит обеспокоенные выражения лица, хотя бы. В то время как Син и Джин просто дистанцируются от всей ситуации.       А Келу плевать на все, кроме Лайма. В первую очередь – на репутацию этого места. Репутация... К чему так за нее печься? Лад едва не трясется от страха, что малейшая оплошность и его уберут. А что насчет других посетителей Бара? Неужели именно поэтому он так настаивает, что Бар – не группировка? Чтобы не брать ответственность за людей? Удобно.        Нужно... И хочется... Кел хочет заняться чем угодно, лишь бы отвлечься и оказаться ближе к тем представителям этого мира, которые смогут ему помочь или хотя бы ответить на вопросы.