Яблоко Раздора

Глава 7 Инрика Оринар 04.07.9583 года от В.Т., утро Полифеда, герцогство Поющих Озер, город Хараман Городская площадь, около Собора Пяти План был идеален. Во всяком случае, он таким казался. Олб и пара слуг Кэролайн проникают в собор под видом рабочих. С собой они везут тележку, где прячется Локс. С помощью преданного им священника, троица проникает в сокровищницу. Там они имитируют ограбление, после чего покидают сокровищницу и пытаются выбраться из храма. На этом этапе их, скорее всего, атакует ассасин - трое воинов должны одолеть его, или, хотя бы, попытаться задержать и скрыться, выбросив в процессе награбленные ценности. Тем временем Локс должен забрать камень, и, воспользовавшись суматохой, попасть в руки прибывшей на место стражи. Этот патруль стражи, набранный из акробатов цирка, возглавляла Инрика. Отсчитав про себя назначенное время, она повела людей к заднему входу. Стук в дверь. Дверь не открывалась. Какого черта, подумала Инрика. Перепуганный священник должен быть здесь, звать их на помощь. Она ударила по двери еще раз. Дверь не открывали. Вероятность пятьдесят процентов. Сейчас или никогда. Железная рука Инрики сжалась в кулак, и она ударила по замочной скважине. Раздался хлопок. На месте ручки и замка теперь зияла дыра, дерево по ее краям обгорело, а металл оплавился. Инрика толкнула бесполезную дверь и ринулась вперед. До нее долетели панические крики людей. Поднявшись по лестнице, она обнаружила труп священника. Дело плохо. Трупы не вписывались в план. Дальше по коридору была открытая дверь хранилища. И тут же распахнулась вторая - Инрика увидела, как двое в таких же рясах, что и на трупе, изо всех сил тащат по руки третьего - глубокого старика. Его мантия была золотой, а голову украшал венец. Инрика покачнулась, оперлась рукой о стену. У нее заныла раненная нога, а душу охватила паника. Ей очень не хотелось быть в этом месте. Очень хотелось быть кем угодно - последним нищим, цепной собакой или городской крысой, но только не собой. Но не появление хараманского епископа был тому причиной. В другом конце коридора, за вскрытой сокровищницей и суетящимися церковниками находились резные нефритовые ворота. И створки их были приоткрыты. Так же, как центральная башня всякого собора Пяти была посвящена титану огня Бонсмайту, каждая из башен поменьше посвящалась его братьям: синяя - титану Оберу, лорду океана; голубая - титану Айрону, властелину небес; коричневая - титану Кэредроку, хозяину земной тверди. Эти башни были такими же частями собора, как и центральная, и туда приходили люди, которым благословление воды, воздуха или земли было ближе страстного и яростного пламени. Нефритовыми башнями владел Таргон, титан разума. Тысячи лет назад он был величайшим из братьев, мудрым королем всего сущего. Все изменилось после того, как пробудился Третий из нефилимов, именуемый Гибельным клинком. Он совершил невиданое, невозможное - во главе огромной армии нефилим напал на Апоктил, мир снов, и убил жену Таргона, титаниду Тоду. Пусть со временем враг и был повержен, после той битвы некогда великий титан Таргон пал. Домен Разума, коим он правил, превратился в ужасное место - скопище ужасов, отражающих безумие величайшего в мире интеллекта. Пятая часть прекрасного Апоктила превратилась в живой кошмар, и нефритовые башни Соборов Пяти были его филиалами. Никто точно не знал, что происходит там. Эти башни продолжали строить из почтения к священному числу великих титанов, и никакой совет епископов даже не пытался их отменить. Разумеется, нередки были случаи, когла строители будто бы случайно падали с верхних этажей, напарывались на арматуры или просто избивали друг друга до смерти по глупому поводу. Проклятье стало частью веры, и, когда собор был окончен, никто не осмеливался входить внутрь этих башен. Никто из тех, кто знал легенду и верил в ее правдивость. И дурак Локс к таким явно не относился. Инрика знала, что страх побеждает только действие, и она бежала вперед. Весьма непочтительно оттолкнув одного из свиты епископа, Инрика скользнула в открытую створку, и время застыло. Воздух вокруг стал тяжелым, как будто девушка была на дне настолько жирного супа, что тот превратилась в желе. В глазах заплясали искры, как будто от удара, мир утратил четкость. Она рухнула на колени. Ее вернула к жизни обжигающая, скручивающая боль на месте левой кисти. Руки стали бледными, почти прозрачными, а там, где обрывалось левое предплечье, клубилась тьма, изо всех сил тянущая ее к земле. Казалось, снизу к руке приковали цепь, которая сейчас натянулась до предела. Инрика хотела вскочить на ноги рывком, но подняться удалось не сразу. Второй рукой она нащупала опору - это оказалась каменная кладка. Она стояла в коридоре из камня характерного зеленоватого цвета и чувствовала, что кто-то сзади смотрит на нее. Она привлекла внимание одного из элементалей разума, поняла Инрика. Безумные прислужники падшего титана, питающиеся кошмаром, разложением и энтропией. У Инрики проскользнула мысль, что следует обернуться и встретить его лицом к лицу - но мурашки пробежали по спине и вгрызлись в затылок. Она не сможет. Здесь можно было идти только вперед. Идти, пока пол под ногами не станет бурлящей плотью. Конец коридора терялся в темноте. Инрика шла настолько быстро, насколько могла. Ей начало казаться, что коридор не прямой, что он отклоняется вправо. Здесь было не темно - она отчетливо видела мельчайшие трещинки на нефритовой стене, уходящий ввысь потолок и массивные плиты, на которые ступала, но конец пути все еще ускользал от нее. Присутствие за спиной становилось все отчетливей. Инрика постаралась ускориться, но ноги как будто больше не принадлежали ей. Каменный тоннель уже вполне точно сворачивал вправо. Присутствие за спиной стало явным - она уже будто бы слышала гул шагов. Даже не гул - это было легкое шарканье, которое показалось ей смутно знакомым. Нижняя губа начала дрожать, по спине потекли капельки пота, а шею вдруг обдало теплое дыхание преследователя. В этом коридоре не существовало запахов, но воспоминания сами воскресили его - мерзкий душок гнилостного рта, смешанный с вонью немытого мужского тела и противным привкусом старости. Он был у нее за спиной, и казалось, что вот-вот в ее плечо вцепится его тяжелая ладонь с жесткими сухими пальцами, навсегда вбив маленькую девочку в каменный пол. Коридор закручивался настолько, что ей начало казаться, будто правая стена - это бетонный столб, и все это время она шла по кругу. Столб становился все меньше, и вдруг Инрика поняла, что еще пара шагов - и она увидит перед собой спину преследователя. Ее начало трясти, и шаги за спиной вдруг стихли. А через пару шагов перед Инрикой возник ее кошмар. Это был широкоплечий мужчина средних лет, небритый, с брюшком, одетый в простую домашнюю рубаху. В ее памяти он был невысоким, но сейчас она едва доставала до его груди. Раскрасневшееся лицо искажал гнев, а глаза горели пьяной убежденностью. Мужчина резко наклонил к ней свое лицо, и его гнилое дыхание обожгло ей ноздри, а одна из грязных седых прядей мерзко хлестнула по щеке. В отличии от призрачной, почти истаявшей Инрики, он был реальным, состоящим из плоти и крови. Пугающе, невозможно реальным. Инрика знала, что будет дальше. Она уже видела, как он заносит руку, и как отработанный удар знаменитого рыцаря вбивает ее в землю. Вся левая рука начала пульсировать, невидимая цепь, что тянула ее к земле, оборвалась. Вероятность сто процентов. Черное пятно метнулось вперед, увлекая за собой ее левую руку, и с силой врезалось в сморщенное лицо мужчины. По его фигуре, полу и стенам пошли трещины, как будто Инрика ударила в стекло. А после вся картинка перед ее глазами осыпалась дождем осколков, и зрачки Инрики заполнил белый свет. Она очнулась на четвереньках посреди зеленоватого коридора, в самом его начале. На пол изо рта стекала нитка красноватой слюны. Она снова была собой. Снова чувствовала доставшее покалывание в месте, где протез врезался в культю, но сейчас оно казалось ей приятным, как пробуждение после жуткого сна. Инрика обильно сплюнула кровью и увидела, что теперь она здесь не одна. В двух шагах от нее, так же, на четвереньках, стоял Локс. Он абсолютно не двигался и не дышал. Над ним, подобно такой же статуе, заносил меч воин в черном костюме ассасина. И в отличии от незадачливого вора, этот человек как-то нашел в себе силы бороться с проклятой магией. Медленно, сантиметр за сантиметром, его рука опускалась. Инрика схватила Локса за руку, резко развернулась и потащила статую к нефритовым воротам, чья приоткрытая створка была за самой спиной, в двух шагах. Они рухнули на пол храма, и от шума мира живых у Инрики заложило уши. Голова ее горела огнем, живот скрутило так, что, будь там какая-то еда, она тотчас выбралась бы наружу. Приподнявшись на локте, Инрика встретилась глазами с епископом Харамана. Свиные глазки пышно разодетого старика с торжествующей ненавистью смотрели на нее. Смотрели с другого конца коридора, поверх толпы стражников, которая их разделяла. И большинство из них было не знакомыми ей акробатами, а подлинными блюстителями порядка. Слева раздался мерзкий гортанный звук - Локса стошнило. Между ними, на равном расстоянии от двух изможденных тел, лежал небольшой мешочек. Видимо, Локс выпустил его из рук, когда они проходили через нефритовые врата. По его взгляду Инрика поняла, что цель ее пребывания в этом городишке - на расстоянии вытянутой руки. Несмотря на обильную грязную лужу под головой, вор среагировал быстрее. Его рука метнулась к мешку, и буквально в сантиметре от желанной цели черный сапог впечатал ее в пол. Ассасин возвышался над ними. В его глазах не было праведной ненависти епископа - лишь удовольствие человека, который успешно выполнил рабочую задачу. Нижняя часть его лицевой маски потемнела - видимо, даже подготовленный воин не смог сдержать внутренних позывов. Впрочем, он оказался на ногах раньше Инрики и Локса - и поэтому он победил. Стража попятилась назад - видимо, слуга тьмы пугал их даже несмотря на то, что находился на их стороне. Небрежным движением ассасин медленно занес меч, будто выбирая, какую из своих жертв ему убить первой. Холодные голубые глаза остановились на Локсе, и кровь брызнула на лицо Инрики. Голова ассасина слетела с плеч и шлепнулась на пол шрама, а тело рухнуло между Локсом и заветным мешком. Теперь над ними стоял Олберион. Даже окруженный толпой стражников и загнанный к нефритовым вратам, косматый палач выглядел устрашающе. Инрика немедленно развернулась, схватила мешок и швырнула ему. Мгновение - и двухметровая фигура, отогнав ближайших алебардистов взмахом кровавого меча, исчезла в окне под грохот разбившегося витража. Инрика без сил растянулась на полу. У нее уже не было сил оценить ситуацию, эмоции успеха и провала перемешались в измученном сознании. Когда она окончательно впала в забытье, перед глазами снова всплыло разъяренное лицо с желтыми зубами и ранними морщинами.