Яблоко Раздора

Глава 12 Олберион Ракар Когда-то Где-то Олб стоял в просторной круглой комнате из зеленого камня. Все пространство вокруг было подернуто черной дымкой, будто где-то неподалеку случился пожар. Однако ни треска огня, ни криков погорельцев слышно не было. Он вгляделся в стены - они пузырились и меняли форму, в зеленоватом мраморе исчезали и появлялись альковы, колонны, но чаще всего - каменные лица, искаженные гримасами боли, с ртами, распахнутыми в безумном крике. Двери в комнате не было. Олб поднял глаза - стены уходили высоко вверх и исчезали в темноте. Потолок прорезала нефритовая молния - и он понял, что это не потолок, а черные грозовые тучи, нависшие далеко в вышине. Видимо, выбираться отсюда придется по меняющемуся мрамору. Олб посмотрел на ближайшую стену и вздрогнул. Раскат грома раздался у него в ушах. Звуки ожили - бурление странного кипящего мрамора стен, треск огня и шум дождя, крики откуда-то из-за пределов этой изолированной комнаты. Перед Олбом стояла женщина. Вернее, ему подумалось, что это женщина. Существо явно не принадлежало ни к роду людей, ни к любому из племен зверолюдов. Женщина была на голову выше Олба, ее кожа мерцала зеленым, как фальшивый мрамор комнаты, цветом. Лицо, на первый взгляд человеческое, обладало какой-то неестественной, шаблонной красотой - как будто скульптор-самоучка, никогда не восхищавшийся живыми людьми, попытался слепить идеальные пропорции носа, губ, щек, бровей... При попытке присмотреться и определить, сколько ей лет, Олбериону показалось, что он видит сразу несколько лиц. Они сменяли друг друга - ребенок с пухлыми щечками, кокетливая молодая девушка, холодная дама средних лет, печальная морщинистая старуха... Олб ошарашено отвел взгляд от лица, а его подсознание сосредоточилось на третьем варианте. На женщине было простое фиолетовое платье, прожженное в нескольких местах, с истрепанными краями неглубокого выреза и рваным подолом. Распущенные темно-зеленые волосы спутанными прядями падали на плечи - кажется, их хозяйка уже давно не уделяла внимание своей внешности. В некоторых частях ее обнаженных рук и шеи он разглядел не царапины, но трещины, из которых пробивалось нефритовое сияние. То же сияние, только более яркое, наполняло глазницы существа. Ее брови вздрогнули, губы дернулись. - Что?.. Что тебе нужно? - в отличии от многообразия шумов, голос женщины звучал прямо в его голове, будто она стала частью сознания Олбериона, и внутренний голос нашептывал ему чужие слова. - Эм - вопрос был не простым, и Олберион задумался - Где я? - В Террантиле - развела руками женщина, как будто это было очевидным. Она прищурилась, будто читая что-то, что была написано у него на лбу - на территории, которую люди называют Доминионом человека, в городе Хараман. Точнее, под городом. - Хм - огляделся Олб - Это не похоже на Хараман. - Потому что ты спишь - пожала плечами женщина - В мире снов все выглядит иначе. - Мире снов... - Олб пытался собрать свои скудные познания о религии - Значит, сейчас я сплю. А моя душа перенеслась в мир снов? - Именно так. Твоя душа сейчас в Апоктиле, Олберион Ракар. В месте, что когда-то звалось домен Разума. И что ныне зовется доменом безумия. Словно в подтверждение ее слов, в помещении раздался вой ветра. Корчащиеся стены вдруг покрылись трещинами. Они рассыпались на множество мелких кусков, которые тут же сорвало с места и разметало в стороны, будто подхваченные ветром листья. Теперь женщина стояла на фоне бескрайнего, затянутого тучами неба. Вдруг тучи раздвинулись, словно губы гигантского рта, обнажая острые гнилые зубы невероятного размера. Раздвоенный фиолетовый язык прошел по тучам, обрушив куда-то вниз обильные ливни, и метнулся к Олбериону. Не оборачиваясь, женщина направила руки в стороны. Из воздуха вокруг них возникли сияющие нефритовые кирпичики. Они стремительно множились, складываясь в стены, и, когда гигантский язык должен был схватить их, вокруг Олба и женщины выросла новая комната. Стены взрогнули от внешнего воздействия, как будто что-то обхватило их по периметру и попыталось раздавить. Свежая кладка выдержала, однако пара кирпичиков все же выпала, и, коснувшись пола, немедленно превратилась в зеленоватый дым. Олб глянул наверх - теперь вместо открытого потолка над ними был огромный глаз с изумрудной радужкой и слизистым веком, зрачок которого перебегал с Олба на женщину и обратно. Женщина тоже подняла голову вверх, после чего снова взглянула на него. Видимо, гигантский глаз не казался ей такой же угрозой, как гигантский рот. - Что ты такое? - ужаснулся Олб - Что все это за бред? - Ты очень силен для сновидца, раз можешь не только находиться здесь столько времени, но и внятно разговаривать... - задумчиво пробормотала она - Однако - она подозрительно нахмурилась - почему ты так мало знаешь о моем мире? - Потому что я не сновидец? Молния ударила в стену, разбросав камни и проделав дыру, в которую мог бы пролезть средний человек. Брешь тут же затянулась чем-то, напоминавшим свежую, окровавленную плоть. - Это логично - ответила женщина - Может, у тебя есть предположения, почему ты мог здесь очутиться? - Ну... - осторожно произнес Олберион - Как ты поняла, я не особо верующий человек. Недавно мы с друзьями устроили небольшой переполох в хараманском храме. Может, боги решили покарать меня, пожизненно заперев в летающей тюрьме в компании дьяволицы? Кирпичики в стенах задрожали иначе. Теперь они подпрыгивали друг на дружке, с каждым мигом отдаляясь от Олба, словно изображая страх. В них появились просветы, через которые в комнату проникло резкое свечение. Женщина воспарила над полом, ее волосы поднялись подобием гривы. Она сократила половину расстояния между ними, и пламя в ее глазах вспыхнуло, охватив брови и виски. - НЕ СМЕЙ СРАВНИВАТЬ МЕНЯ С ГНУСТНЫМИ ТВАРЯМИ, РАЗРУШИВШИМИ МОЙ ДОМ! - ее мысль, заполнившая голову Олба, была настолько переполнена гневом, ненавистью и болью, что он упал на пол, схватившись руками за голову, на несколько мгновений лишившись слуха, зрения и даже осознания себя. Когда он снова поднял глаза, все стихло. Женщина с прежним спокойствием стояла на полу. Ее лицо было спокойно, огонь снова занял свое место в глазницах. Даже стены комнаты вернулись на место. - Дьяволы... - снова пронесся в голове ее голос - Демоны, ифриты, джины, суккубы, инкубы, бесы, черти... Легионы Мизантила, рабы нефилимов, детища изначального врага, плоть от плоти самого Зверя... Они разрушили мой дом - хуже того, они превратили его в это - она пренебрежительно обвела рукой стену башни, и на паре живых кирпичиков тут же появились рты с торчащими из них языками. Рука сжалось в кулак, и эти кирпичики рассыпались в прах - Они убили мою госпожу и превратили моего повелителя, блистательное и величайшее во всех трех мирах существо в... жалкое подобие самого себя. По небу пронесся жуткий звериный рев. Против воли, в груди у Олбериона все сжалось. Рев внушал древний, животный ужас загнанной добычи. - Порычи еще, доблестный король - в словах женщины Олб узнал обреченную усмешку существа, безвозвратно утратившего все самое дорогое - Может, тогда тебе хватит духу наконец уничтожить меня - женщина повернулась к Олбериону - Я - элементаль стихии разума, верная слуга титанов и наставница смертных. Меня зовут Мелинойя. - Знаешь - Олб поднялся на ноги - Я немногое понял из того, что ты сказала. Но я тоже потерял свой дом и... близких... - Соболезную - холодно ответила Мелинойя - Для смертных это тяжелый удар. Впрочем, для бессмертных тоже. - Взаимно. И все-таки, я бы хотел кое-что прояснить. Как я понял по твоим словам, ты или кто-либо еще из местных - он отвел взгляд, и камни стен опять задрожали - Не держите на меня особого зла на то, что я вломился в хараманский храм и кое-что украл оттуда? - Мне все равно. А местной фауне или нашему безумному императору тем более нет никакого дела до ваших храмов. Они не в силах даже осознать их существование. - Значит, я могу уйти в любой момент? - Ты покинешь Апоктил за пару мгновений до того, как проснешься. Судя по тому, как легко ты попал сюда и сколько уже выдержал, тебе не составит труда сохранить рассудок при возвращении в родной мир. Но я все еще не понимаю, в чем причина... - Может быть, в этом - Олб полез в мешок, который держал на поясе последние дни - Я прихватил это с собой, когда убегал из храма. Когда он вытащил камень, тот скорее был похож на продолговатый сгусток нефритового пламени, еще более яркого, чем глаза Мелинойи. Все звуки - постукивание камней, треск пожара, рев в небесах за стенами - исчезли. Все внимание окружающего мира как будто оказалось сосредоточено на правой руке незваного гостя. Олб не смотрел наверх, но был уверен, что живой глаз, если он еще не укатился по своим кошмарным делам, внимательно сверлит взглядом нефритовое сияние в его ладони. - Это же - Мелинойя подошла почти в упор - Это осколок Зеркала Отрис, сотворенный титаном или титанидой разума, шестой или одиннадцатый... Не могу понять, какой именно, я же никогда не... Теперь понятно, как ты очутился здесь! Она посмотрела на него. - БЕРЕГИ ЕГО, КАК БЕРЕГ БЫ САМОЕ ВАЖНОЕ, ЧТО ЕСТЬ У ТЕБЯ, ОЛБЕРИОН РАКАР - ее мысль звучала в его голове как приказ, как мольба, как мантра - НЕ ОТДАВАЙ ЕГО НИКОМУ. Настал черед Олба усмехнуться. Он вытянул руку. - Я уже потерял то, что было для меня самым важным. Если эта штука так много для тебя значит - лучше забери ее. Возможно, она поможет тебе спасти твой мир. Мелинойя странно посмотрела на него, а затем хлопнула по протянутой руке. Ее кисть прошла сквозь нефритовое пламя и ладонь Олбериона, не вызвав у того ни малейшего ощущения прикосновения. - Ты когда-нибудь пытался что-то оставить во сне, Олберион? Или может, пытался что-то оттуда забрать? - она смотрела на него, как на ребенка, в сотый раз задавшего глупый вопрос. - Пытался - огрызнулся Олб. Он убрал камень в мешок, и мир безумной комнаты снова наполнился звуками. Олб начал поворачиваться, будто бы собираясь уходить, но остановился. - Знаешь... А ведь у меня куча проблем. За мной охотится городская стража и расхитители храмов, мне нужно вытащить друга из тюрьмы и защищать этот ваш треклятый осколок. Жить мне негде, да и с едой стало туговато. А ведь я так и не нашел работу... Ты назвала себя наставницей людей, много знаешь обо мне, да и в целом. Может, дашь немного наставлений? Мелинойя улыбнулась, как будто вспомнила что-то далекое и приятное. Она вытянула руку, и камни стены закрутились, образуя спираль. Маленькое отверстие в центре расширилось до тоннеля, уходящего вглубь и исчезающего в темноте. В самом конце его блеснула нефритовая звездочка. Глаза Мелинойи вспыхнули, и улыбка исчезла с ее лица. Тоннель обрушился, оставив брешь. Живая плоть не спешила закрывать эту рану, и на Мелинойю таращилось бескрайнее серое небо. - О... Я чувствую... Я чувствую присутствие Врага, Олберион. Чувствую его рядом с Хараманом, совсем близко к тебе. - Ну... Там есть пирамида, где вроде как поклоняются злым силам... - Нет - Мелинойя поморщилась - Присутствие сумрачной суки и ее прихвостней я отличу от любого другого. Это что-то еще... - Хм. Я забыл упомянуть - в деле с ограблением собора замешан какой-то культ нефилимов... - Культы нефилимов исчезают и появляются уже больше восьми тысячилетий - строго посмотрела она на него - Их жалкие метки, печати и фокусы лишь крупица той силы, которая бродит рядом с городом. Что-то очень древнее и могущественное опутывает Хараман. Что-то такое, чего вообще не должно быть в Террантиле... Олберион почувствовал слабость. Ноги подкосились, а перед глазами заплясали черные круги. Едва ли зловещее предзнаменование Мелинойи могло его так впечатлить; похоже, он просыпался. - Кажется... Мне... Пора... - он с трудом заставил себя взглянуть в пылающие глаза элементаля. Комната начала осыпаться; фигура элементаля увеличивалась - а может, это его засасывало в пол, вдруг ставший вязким, словно трясина? Громадный глаз будто бы подмигнул ему; черный дым заволакивал комнату, и, наконец, в сознании Олба остались только слова: - Тернистый путь защитнику завещан - начни с того, зачем ты появился тут; из трех владык один тебе полезен. В конце узнаешь ты, как друга предают... Он был уверен, что Мелинойя не говорит стихами; он силился запомнить каждое ее слово, но, по мере того, как веки опутывала тьма, ее голос сливался с его собственными мыслями в замысловатую спираль, подобную той, что возникла на стене из живых камней при попытке элементаля заглянуть в его судьбу. Первым, что увидел Олб, когда проснулся, была грязная канализационная крыса. Крыса сидела у него на груди, ковыряясь тоненькими лапками в его густой бороде и старательно водя над ней розовеньким носиком. Когда их взгляды встретились, крыса виновато застыла. Несколько мгновений они удивленно смотрели друг на друга; затем Олб шлепком ладони отправил крысу в канал с нечистотами. Та звучно плюхнулась в грязную воду, выскочила на противоположенную сторону канала, отряхнулась и обиженно убежала по своим крысиным делам. Олб сел, облокотившись на стену канализационной трубы, которая служила ему убежищем уже несколько дней. Он вытащил из мешка осколок Зеркала Отрис. Великий могущественный артефакт снова выглядел как зеленый прямоугольник, размером чуть больше ладони, с неровными сколами по трем граням и трещинкой в форме человека. Прокрутив в голове события странного сна, бывшего явью, но при этом - сном, Олберион с грустью обнаружил, что прекрасно помнит все, что приключилось с ним в так называемом Домене Разума, кроме последних, самых важных слов элементаля. Из-за особенностей перемещений души между мирами или разбудившей его крысы, вместо четкого и ясного руководства к действиям он получил туманное пророчество. Что ж, придется подумать. Олб не любил этим заниматься, но выбора не было. "Тернистый путь защитнику завещан" - здесь все ясно. Он - защитник осколка, и путь его простым никогда не был. Вводная часть без скрытых смыслов. "Начни с того, зачем ты появился тут" - тут это где? В нефритовой комнате из сна? Но он и не собирался там появляться. В Харамане? Олб перебрался сюда, потому что дружище Локс порекомендовал ему Хараман как место, где можно найти работу. В городишке на краю одного из самых бедных герцогств Эгронаса, неподалеку от сарнийской границы и Солнечного моря собирался самый разный народец. А в такой атмосфере навыки отрубания голов должны быть незаменимы. Потом, правда, оказалось, что местные привыкли решать важные проблемы менее тожественными способами, что весьма удачно позволило Локсу втянуть Олба в ограбление, сулившее невероятный куш. Получается, сперва ему следует найти работу? Бред какой-то. "Из трех владык один тебе полезен". О каких трех владыках шла речь? Олб не сильно разбирался в пантеонах, и никакая троица ему на ум не приходила. Поэтому он решил, что речь идет о мире живых - а про трех владык, что заправляют Хараманом, слышал каждый житель города. С первым он даже успел познакомиться пару дней назад - это был Луи Ахезар, епископ Харамана и глава церкви. Судя по тому, что Олб сорвал старику службу и прямо на его глазах похитил ценную реликвию - общий язык они вряд ли найдут. Вторым был Дирк Лорнелло - комендант городской стражи. Этот человек и правда был полезен Олбу. Он мог бы одной рукой прекратить преследование, а другой выпустить Локса из тюрьмы. Однако статус особо разыскиваемого преступника ставил железную решетку между Олбом и Лорнелло, а за решетку Олбу не хотелось. Последним и самым влиятельным из троицы был мэр Харамана Жирар Агато. Он имел репутацию жадного богача, поставленного "сверху", расхищающего городскую казну ради собственных прихотей. Конечно, населению свойственно критиковать власть. Но слухи и характер бюрократической работы в городе намекали Олбу, что мэр был деятелем беспринципным и нечистым на руку. Из всех трех вариантов этот был единственным, к которому стоило попробовать подступиться. "В конце узнаешь ты, как друга предают" Эта строчка больше удивляла Олба, чем настораживала. Друзей у него не было. Можно было отнести к таким Локса, но тот сидел в тюрьме и попусту не обладал возможностями как-либо навредить Олбу. Или это он должен будет кого-то предать? Тогда к черту такое пророчество. Поскольку строчка была последней, Олб решил оставить ее на потом. Он выбрался из канализации. Огромный двуручный меч остался в алькове возле выхода - во избежание лишних подозрений. Олб пообщал себе вернуться за ним - он не любил менять хорошие инструменты. В Харамане уже вовсю шла тягучая первая половина буднего дня. Народу было мало - только мальчишки бегали друг за другом по узким улочкам. Правда, Олба они сторонились. Великан смекнул, что дело не в грозном облике - он не мылся несколько дней, а вдобавок провонял всеми видами человеческих отходов. Бани под рукой не было, а вот возможность сменить одежду представилась. В одном из внутренних двориков, на протянутой от одного строения к другому веревке покачивалось свежее белье. Среди прочих тряпок, там была белая сорочка огромного размера и какие-то шаровары - видимо, вещи сушились после утренней стирки. Прижимаясь к стене, Олб подкрался к веревке. Он осторожно потянул за штаны - веревка предательски вздрогнула, но штаны упали ему на руки. Он сделал шаг вперед и резко сорвал с веревки сорочку. В этот момент на плечи, спину и затылок Олбереона обрушилась масса горячей воды. В нос ударил резкий запах мыльного раствора. - Чертовы мальчишки! Вот я вам... Олб обернулся. Над ним, в окне второго этажа, застыла дородная женщина с пустым жестяным тазом в руках. На ее красном лице гнев медленно уступал место удивлению. Олб поднес указательный палец к губам. - Я все верну. Потом. Он заговорщицки подмигнул дамочке и быстро скрылся в подворотне. Спустя какое-то время Олб, в чистенькой сорочке, новых шароварах и с прилизанными после внезапного душа волосами шагал в центральный район Харамана. Он решил, что заявляться к господину Агато прямо в ратушу не стоит. Гораздо лучше подкараулить того у дома и переговорить с глазу на глаз. Поэтому путь защитника лежал в район, где за высокими оградками расположились дома самых состоятельных граждан города. Хараман был застроен по типичному для Полифеды плану трех колец. Вокруг рыночной площади и собора расположился фундамент любого города - Железный квартал, населенный ремесленниками и купцами. Чуть севернее, как вишенка на торте, примостился небольшой, но примечательный Золотой квартал - место для особо богатых торговцев и осевших в городе дворян. Наконец, ближе к городской стене то тут, то там выступали трущобные застройки - пристанища бедняков, которые не жили, а выживали среди извилистых улочек перенаселенных построек. Эти райончики, часто отрезанные от идущих через город дорог, в совокупности звались Медным кварталом. Вход в Золотой квартал охранялся городской стражей - гордо подняв голову, Олб широкой походкой прошел мимо них. Справа и слева от него протянулись двух- и трехэтажные виллы, а в самом конце улицы возвышался белый дом высотой в целых четыре этажа. Он был обильно отделан древесиной, крашеной под золото. Это могло бы показаться роскошью - но после жилища, которое Олбу довелось посетить ночью, такая хибара выглядела вычурно и нелепо. Дом был огражден высоким забором из красного дерева. Одну ставню массивных парадных ворот украшал герб Харамана - козлиное копыто, расположенное в нижней части щита, перехватывала стальная цепь, которую, в свою очередь, сжимала находящаяся над ней стальная перчатка. Второй ставне достался герб герцогства Поющих Озер. На калитке же золотыми буквами было выбито "Агато". За воротами залаяла собака. Чтобы не привлекать внимания, Олб отошел подальше. Не зная, что делать, он решил обойти дом по периметру. С внутренней стороны улицы обнаружились еще одни, более скромные ворота - видимо, заезд для хозяйственных повозок. В отличии от парадных, эти ворота были открыты, и Олб решил заглянуть внутрь. Как и ожидалось, там стояла небольшая запряженная лошадью телега. Между ней и домом сновали двое слуг, перетаскивая какие-то тюки, постоянно сталкиваясь и мешаясь друг другу. Возле повозки стоял третий слуга, а рядом с ним возвышался минотавр. Эти огромные создания редко встречались на территории Доминиона человека. Олб за свою жизнь видел всего пару таких существ, но этот выглядел диковинно даже для представителя вымирающего вида. Если не считать набедренную повязку, он был полностью обнажен. Его мускулистые руки покрывали странные татуировки - там были всевозможные замочки, ключи, красные и розовые сердечки, одинокие и парные голуби. На запястьях широких кистей и у самых копыт сверкали золотые браслеты. В носу торчало кольцо, еще с десяток расположились на самых разных частях бычьей головы. На рога были натянуты чехлы из черной кожи, а между их кончиками, на тоненький нити покачивался колокольчик, который звенел всякий раз, когда минотавр двигал головой. Двигал он ей активно. - Что значит, не успеваете?! - орал он на пожилого невысокого человечка, почти вжавшегося в землю под натиском зверолюда - У вас нет варианта - не успевать! Господин сдерет с меня шкуру в несколько слоев, а я сдеру ее с вас и забью ее такими непристойными рисунками, что вашим матерям будет стыдно, что произвели вас на свет! Все его угрозы сопровождало звяканье колокольчика. Олб, решивший был, что повидал за сегодня всякое, просто застыл на месте. Минотавр оторвал взгляд от подчиненного и посмотрел на него. - Эй ты?! А ты че там стоишь? - Гуляю - без вызова ответил Олб. Минотавр сделал пару шагов к нему. - И что ты среди бела дня гуляешь?! У тебя че, работы нет? - Ну, нет - пожал плечами Олб. - Хрм - минотавр задумался, посмотрел на двух слуг, которые снова столкнулись в дверях дома, а потом поманил его пальцем - Поди сюда. Тебя как зовут? - Эм... Лоб - Олберион подошел поближе. - Лоб? - недоверчиво переспросил минотавр. - Ага. - А тебе подходит! - он воодушевленно хлопнул Олба по плечу - Меня зовут Дастамигас, я управляющий в этом доме. Слушай, Лоб, не хочешь подзаработать немного деньжат? - Смотря, что нужно делать - Олб повесил на лицо деловое выражение. - Короче. Этим домом владеет очень важный человек... - Самый важный в городе - поправил его Олб. - А ты шаришь! - Дастамигас снова хлопнул Олба по плечу. Оно немного заболело - В общем, завтра этот человек устраивает за городом большой праздник для других важных людей, и я тут - он укоризненно посмотрел на подчиненных - Немного не успеваю. Если ты поможешь мне сегодня и завтра, дом Агато в долгу не останется. - Что ж, сегодня и завтра я свободен. - Хрм - минотавр вдруг принюхался - А ты чего тут шлялся вообще? Часом не преступник какой-то? - Был бы я преступник, пустила бы меня сюда стража? - А ты смышленый парень! - Дастамигас приобнял его, навалившись на ноющее плечо всем весом - Мы точно сработаемся! Уверен, ты покажешь моим придуркам, что такое энтузиазм! В общем, смотри, что нужно делать...