Мандариновые сны

Как только Чонгук вошёл в дом, он стянул с себя мокрую майку, бросив её на тумбочку для обуви. На его лице расплылась довольная улыбка. Тэхён снова с ним заговорил. И пусть он его назвал разными неприятными словами и окатил водой пару раз, но Чон был рад этому. Гук извёл себя мыслями о том, что такого произошло и почему Тэ резко замолчал. Поначалу альфа не придал этому особого значения, полагая, что это у сумасбродного Тэхёна очередной закидон. Но молчание продолжалось полтора месяца. Да. Чонгук считал, мысленно отмечая в календаре каждый молчаливый день. Как-то незаметно для себя Чонгук влюбился в скандального соседа. Это произошло после пары месяцев взаимной ругани. Однажды ночью Тэхён посетил его во сне, и с тех пор омега стал постоянным визитёром сновидений Гука. С этого времени ночь стала самым любимым временем суток для альфы. В этих снах всё было по-другому. Тэ не кричал на него, а нежно целовал. Не закатывал презрительно свои медовые глаза и не шипел, как Клякса. Он там был ласковым котёнком, который плавился в руках Чонгука. Во снах альфы они жили в одном доме, наполненном мандариновым ароматом, и повсюду лежали эти полезные фрукты. Каждую ночь Чонгук зацеловывал бархатистую кожу Тэ, сантиметр за сантиметром, заставляя его стонать. Иногда тихо, а иногда громко, чтобы слышали все соседи вокруг. Эти сладкие оранжевые сны были очень похожи на реальность по чувствам, запахам, ощущениям. Пальцы альфы на утро помнили каждое прикосновение к совершенному телу Тэхёна. И что уж там скрывать, его член тоже хорошо помнил вожделенное тепло внутри этого прекрасного тела. Но в самой реальности Тэ самозабвенно ругался с Гуком, всем своим видом показывая альфе, как он его терпеть не может. А Чонгук, словно подросток в пубертат, задирал понравившегося омегу, чтобы хоть как-то взаимодействовать. Он, взрослый тридцатилетний мужчина, совсем потерял голову от красивого соседа со светлыми волосами и мечтал когда-нибудь заткнуть его поцелуем. Каждое утро он себе обещал, что сегодня обязательно это сделает. Но это «сегодня» переросло в недели, а затем в месяцы. Гук сам себя не понимал. Ведь он всегда был решительным и довольно настойчивым в отношениях с омегами. Но Тэхён сломал привычный уклад, перевернув всё с ног на голову. По-хорошему нужно было поговорить с омегой. Если Тэ было так принципиально быть владельцем этого дурацкого мандаринового дерева, то просто уступить. С любым другим человеком Гук так бы и поступил. Но в случае с Тэхёном система дала какой-то незапланированный сбой, и Чонгук себя ощущал полным кретином. Жадиной, зажавшей мандарины, которые на Чеджу росли в огромном количестве везде. Хотя, если так подумать, то, скорее всего, одной из причин была ревность альфы. Чон несколько раз видел, как Тэ привозят домой статные мужчины весьма приятной наружности. И каждый раз омега выходил из автомобиля с роскошным букетом цветов. Чонгук понимал: Тэхён приехал со свидания, и это безумно злило его. Так выводило из себя, что у него начинал нервно дёргаться глаз, и очередная кофейная кружка летела в стену. Вот после таких случаев Гук сам задирал Тэ, давая выход своему недовольству. А просто заявить, что он безумно ревнует, как шекспировский Отелло, было слабо. Поскуливание Плюши внизу вывело Чонгука из размышлений. Он присел перед собачкой и почесал за белоснежным ушком.       — Кушать хочешь? — ласково спросил альфа. — Да, проказник? В ответ Плюша согласно тявкнул и начал нетерпеливо перебирать передними лапами.       — Пойдем, — Гук поднялся и направился на кухню, по пути разговаривая с питомцем: — Твой друг к тебе сегодня не присоединится, Плюша. У него гости. Так что будешь есть один. Под другом Плюши альфа имел в виду Кляксу. Собачку когда-то подбросили щенком под дверь одной из кофеен, которыми владел Чонгук, и по счастливому обстоятельству Гук заехал проверить именно это заведение. Он не смог устоять перед очаровательным носиком, блестящими жалостливыми глазками, похожими на две пуговицы, и белым окрасом собачки и забрал Плюшу себе. В отличие от своих хозяев, кот и пёсель сразу подружились. Клякса, будучи маленьким котёнком, сам пришёл знакомиться с таким же малышом Плюшей. Уже тогда Клякса обладал своей нагловатой натурой и без зазрения совести сунул усатую мордочку в миску с едой, принадлежащую Плюше. Пёсик не проявил никакой агрессии по отношению к чёрному, как уголь, котёнку. Просто сидел рядом и смотрел, как прожорливый Клякса поглощает собачий корм, который пришёлся ему по вкусу. С тех пор это стало каждодневным ритуалом. Чонгук для проформы поворчал на пса, заявив, что он вообще-то собака и мог хотя бы разок для приличия рыкнуть на кота. Но затем, поняв, что Плюша вполне оправдывает свою кличку, купил для Кляксы отдельную миску и кошачий корм. Таким образом, хитрющий кошак Тэхёна хомячил в двух домах, наедая себе круглые бока, покрытые лоснящейся шёрсткой. Поставив железную миску с кормом на пол, альфа решил вымыть посуду, которая осталась после позднего ужина. Но в раковине не оказалось губки. Гук, покачав головой, улыбнулся и достал новую из настенного шкафчика.       — Снова уволок, — пробормотал Чонгук, наливая средство для мытья посуды на губку. — Эх, Клякса, мне иногда кажется, что ты очень хочешь меня переселить к своему хозяину. И, по правде говоря, я бы с радостью переехал к этому норовистому парню. Да, альфа был в курсе проделок соседского кота и тысячу раз наблюдал из окна своей спальни, как Тэ, сам похожий на мелкого воришку, украдкой подбрасывает на его двор то тапки, то мячики, то носки. И Гук находил это милым, ведь, по сути, Тэхён мог попросту всё выбросить в мусор.       — Срубить, что ли, этот мандарин к чертям собачьим? — тяжело вздохнул Гук, принимаясь за посуду. — Столько из-за него проблем. Хотя кого я обманываю? Все проблемы в моей башке. Это мне нужны дядьки в белых халатах, а не Тэ.

***

      — Так я не понял?! — воскликнул Джин, потрепав свои волосы. — Он тебе нравится?! Ха! Юнги, ты был прав!       — Я всегда прав, — деловито ответил Мин и поднял стакан с пивом. — Давайте выпьем за мою правоту! Омеги сидели в уютном ресторанчике с корейским барбекю. На встроенном в столе гриле поджаривалась аппетитная грудинка, которую Тэ с видом профессионала периодически переворачивал специальными щипцами. Дразнящий аромат мяса приятно щекотал ноздри и вызывал обильное слюноотделение у всех троих. В споре с Юнги, который хотел сначала пойти на рынок за халлабонами, Тэхён и Джин одержали победу, убедив Мина, что сразу нужно нормально поесть и выпить, а обожаемые им мандарины никуда не денутся за пару часов. Оказавшись в меньшинстве, Юнги вынужден был согласиться. И вот они сидят в ресторане и пьют местное пиво под рассказ Тэхёна о своих печалях.       — Давайте, — буркнул Тэ и тоже поднял свой стакан. — Это заведение, кстати, принадлежит моему соседу напротив. Люблю это место.       — Ты с темы не соскакивай, — прищурился Юнги и, сделав большой глоток, продолжил: — Отвечай прямо! Ты неровно дышишь к Гуку?!       — Да, — вынужден был признаться Тэхён. — Я же вам говорил, он ко мне во снах приходит. Мистика какая-то.       — Ни хрена это не мистика, — возразил Джин. — Это твоё подсознание. Ты хочешь быть с ним в реальности. Вот тебе и снится Чонгук в чём папа родил. Ведь он же голый к тебе заявляется? Тэ ничего не ответил, только густо покраснел щеками и выпил свой стакан залпом.       — Ну и чего ты выёживаешься тогда перед Чоном? — Мин поправил мандариновую шляпу, съехавшую набок. — Он же нормальный мужик. Я с ним разговаривал в прошлый раз. Вполне адекватный и обеспеченный, если что. Его кофейни есть даже в Сеуле. Тебе так надо это мандариновое дерево? Посади другое и успокойся уже, наконец.       — Он кобель, — пробурчал Тэхён, принимаясь разрезать грудинку ножницами. — Я сам видел омегу, выходящего из его дома.       — Понятно, — хмыкнул Юнги. — Джин, он просто ревнует, вот и всё.       — Согласен, — кивнул Сокджин, прикладываясь к своему пиву. — Даже к гадалке не ходи.       — Так я сам вам об этом только что рассказал, — возмутился Тэ. — Я поэтому не разговаривал с ним полтора месяца!       — Тэхёни, а ты сколько раз видел этого омегу? — вдруг спросил Юнги.       — Один раз.       — Жёваные ёжики! — Мин громко хлопнул ладонью по столу. — О да! Чонгук получает звание «кобелина года»! Тэ, ты себя слышишь? Один раз за год ты увидел омегу у свободного, на минуточку, альфы и гордо записал в ряды кобелей! Джин, у нашего дорогого друга от морского воздуха мозг нирваной преисполнился и напрочь отказывается думать!       — Юн! — надулся Тэ. — Перестань! Лучше скажи, что мне делать?       — Бля! — всплеснул руками Юнги. — Ты в двадцать восемь лет не знаешь, что делать с альфой, который тебе нравится до усрачки?! Тэхёни, направь свою энергию не на ругань с ним, а на другие полезные вещи. Твоя страсть рвётся наружу, так дай ей правильный выход. Верно я говорю, Джини?       — Да, — вновь кивнул уже слегка захмелевший Сокджин. — Трахни его!       — Чего?! — вытаращился Тэхён. — Что ты городишь?!       — Истину! — ответил за Джина Мин. — Слушай хёна, Тэ! Ну конечно, не в прямом смысле — трахни. Это делать должен Чонгук. Но я б на твоём месте всё честно вывалил Гуку прямо в лоб, а там хоть трава не расти. Пусть живёт с этой информацией и страдает, если полный дурак.       — Но я же ему не нравлюсь, — шмыгнул носом Тэ, раскладывая куски мяса по мисочкам друзей. — Вы слышали, как мы с ним ругались.       — Так он такой же, как ты, — отмахнулся Юнги. — Между вами химия, но только вы её почему-то не замечаете. А у тебя ещё и воздержание. Ты когда последний раз перед альфой светил голой попой?       — Давненько, — поджал губы Тэхён. — Ходил на пару свиданий, но дело дальше не пошло. И я перестал принимать приглашения от альф.       — Правильно! Они не то пальто! — констатировал Мин. — То «пальто» у тебя перед носом каждый день, и ты собачишься с ним по расписанию.       — Парни, а поехали в музей секса, — неожиданно предложил Джин. — Я давно нормальные члены не видел. А так хотя бы на каменные посмотрю, которые стоят вечно.       — Я согласен, — сразу же отреагировал Юнги, совершенно позабыв о вожделенных мандаринах. — Только поедим сначала. Моё пузико требует мяска.       — Хорошо, — согласился Тэ. — Доедаем, допиваем и вызываем такси.

***

      — Ой-ёй-ёй! — Юнги восхищённо пялился на огромный член, сделанный из серого камня. — Какова красота! Это ж сколько в нём метров?       — Четыре, — просветил друга Тэ. — Давай я тебя с ним сфоткаю. Обними его, Юни! Джин, встань с другой стороны. Омеги выполнили просьбу Тэхёна, обхватив гигантский фаллос руками.       — Я хочу его забрать домой, — заявил Мин, обнимая каменный член. — Какой же он крутой.       — И на хрена он тебе? — Сокджин отлепился от статуи и направился к маленькому прудику, находившемуся совсем рядом. — Здоровый и бесполезный. Только смотреть остаётся.       — Ты прав, — покорно согласился Юнги, но всё ещё продолжал обниматься с предметом искусства. — Лучше живой. И за неимением живого альфьего писюна буду любиться пока с этим. Все трое были уже изрядно пьяненькие, так как перед поездкой сюда они выпили прилично пива и прихватили с собой бутылочку макколи, к которой по очереди прикладывались. В сам музей они не успели, засиделись в ресторане, потеряв счёт времени. Но территория с произведениями искусств в виде гениталий вокруг музея была для них доступна. Члены разных размеров и статуи голых людей красиво подсвечивались мягким жёлтым светом. Вдоль ухоженных дорожек уже тоже зажгли освещение. На остров потихоньку опускались уютные сумерки, но трёх пьяньчужек это не останавливало.       — Юнги, да ты даже его обхватить полностью не можешь, — усмехнулся Тэ, то и дело фотографируя Мина. — А ты серьёзно собрался до завтрашнего утра не снимать эту шапку?       — Да, — кивнул Юнги, натянув панаму почти на самые глаза. — Мне вообще-то пофиг. Здесь каждый второй турист в такой панамке гоняет. Это в Сеуле я выглядел бы как дебилушка, а для Чеджу — норма. Так что фиговое ты для меня наказание выбрал, Джини. И нравится она мне. Я прям вайб Чеджу-до словил. Завтра пойдём на рынок и купим мне майку с принтом мандаринов.       — Мин, да успокойся со своими мандаринами! — рявкнул Джин, внимательно рассматривая пруд. — Бесишь!       — В моих снах тоже кругом мандарины, — пробормотал Тэ. — Иногда это созревшие фрукты, а иногда цветы мандарина.       — Джин, слышал?! — воскликнул Юнги. — У Тэ тоже бзик на мандаринах!       — Отстань! Вы лучше посмотрите, какая прелесть! Очаровательные писюнчики! Сокджин пьяными глазами восторженно рассматривал небольшие члены, которые выполняли роль фонтанчиков. Он так наклонился вперёд, что казалось, омега решил сделать незапланированный заплыв в пруду. Хотя, может, Джин именно это и планировал.       — Джини, если ты свалишься в писюнковый пруд, то мы тебя спасать не будем, — предупредил Юнги, который никак не мог расстаться с четырёхметровым членом. — Имей в виду.       — Не свалюсь, — Сокджин выпрямился и узрел ещё одну статую метрового роста. — О! Как раз то, что нужно! Он шустро подошёл к метровому половому органу и с видом победителя уселся на него, поёрзав на каменной головке задницей.       — Удобненько, — одобрил свой трон Джин. — Как раз под мою попу.       — Зачем ты на него залез?! — опешил Тэхён, но продолжил фотографировать теперь уже Сокджина. — Бля, я это выложу в инстаграм. Сокджин на члене во всей кимовской красе! Джин, я тебя даже отмечу!       — Делай, что хочешь, — милостиво разрешил Джин. — Только я в замешательстве. Ты же гид Чеджу и не знаешь поверье?       — Какое? — нахмурился Тэхён.       — Бытует мнение, что если омега посидит на каменном члене, то он может вскоре забеременеть.       — Ты детей хочешь?! — Тэхён перестал щелкать телефоном. — Джин, это правда?       — Хочет, — подал голос Юнги. — Он мне все уши дитёнком прожужжал.       — Так я же не молодею, — печально проговорил Джин. — Мне уже тридцать. Самый подходящий возраст.       — Джини, — Юнги, оставив член в покое, подошёл к друзьям, — от того, что ты посидишь на этом членостуле, малыш волшебным образом не появится. В этом случае нужен живой агрегат на теле альфы, желательно с мозгом в голове.       — Да знаю я, — махнул рукой Сокджин. — Только мой бывший не планировал ни жениться на мне, ни тем более заводить детей.       — Найди другого, — посоветовал Мин и, забрав у Джина макколи, сделал пару глотков. — Ты красивый. Альфы вокруг тебя вьются, как пчёлы над цветком. Пусть кто-нибудь уже опылит.       — Они все какие-то пустые и поверхностные. Мне нужен альфа, за которым буду как за надёжной каменной стеной.       — Джин, а ты помнишь Хосока, моего соседа? — спросил Тэ, подумав о довольно серьёзном Хоби.       — Это тот, который с яркой заразительной улыбкой? — задумчиво протянул Сокджин. — Помню.       — Он тобой постоянно интересуется. После того, как вы в прошлый раз уехали, он почти каждый день меня донимал расспросами о тебе, — огорошил друга Тэ. — По-моему, он на тебя сильно запал. Присмотрись к парню. Он ответственный и хозяйственный. Видел, какой у него ухоженный дом и двор? Так вот, Хоби всё делает своими руками. И он толковый веб-дизайнер. Да он даже на лодке в море выходит.       — Он рыбак? — встрял Юнги.       — Да. У него есть небольшая лодка для рыбной ловли.       — Джин, он нам подходит! — выдал Мин. — Берём мужика в оборот!       — А ты каким боком?! — вылупился Сокджин.       — Я со всех боков! Слезай с ненастоящего писюна! — приказал Юнги. — На горизонте нарисовался другой, который ты можешь в руку взять. Ну или в рот.       — Юнги! — хором возмутились Тэ и Джин.       — Так у тебя тоже нарисовался! — как ни в чём не бывало продолжил Мин. — Альфий член Джина с правой стороны от дома Тэ, с левой — Тэхёна. А мой… А на меня не хватило.       — Так у меня ещё один сосед имеется, — заговорщицки подмигнул Тэхён. — Недавно переехал. Намджун. Живёт напротив. Холостяк и ни с кем не встречается.       — Да? — Мин сдвинул на затылок мандариновую шляпу. — Получается, что у всех есть направление: право, лево, прямо. Погнали знакомиться. Мне тоже мужик нужен. Вдруг подойдёт? Всякое бывает. Возможно, это мой альфа, которого я ждал всю жизнь?       — Ну на самом деле, Джун прекрасный мужчина, очень внимательный и обходительный, владелец ресторанов с корейским барбекю, — серьёзно произнёс Тэ. — Только, парни, вы не забыли, что эти альфы живут здесь, а вы в Сеуле? У них здесь налаженная жизнь, а ваша — на материке. Что вы будете делать, если всё станет большим, чем лёгкий роман?       — Я не планировал курортный роман, — заявил Сокджин, слезая со своего своеобразного трона. — В прошлый раз я не обратил особого внимания на Хосока, так как был несвободен. Но теперь, после твоих слов о нём, я это исправлю. И если он такой, как ты сказал, и у нас всё сложится, то я перееду сюда. Я хочу семью, Тэ. Моя карьера стала не такой важной для меня, как это было несколько лет назад.       — А ты? — поинтересовался Тэхён у Юнги.       — Что я? — округлил глаза Мин. — Не знаю. Я этого мужика ни разу не видел. Но я всегда любил Чеджу-до всей душой. Здесь же мандаринки на каждом шагу.       — Бля, Юн, так и скажи, что хочешь замуж за мандарины! — не выдержал Джин.       — А так можно? Я готов! — задорно рассмеялся Юнги. — Это моя самая настоящая любовь! Искренняя, не убиваемая и на всю жизнь.       — Тэхён, вызывай быстрее такси! — взмолился Сокджин и указал пальцем на Мина: — А тебе я запрещаю произносить слово «мандарины»! Иначе я тебя заставлю эту шапку и в Сеуле таскать на башке. Вот будет ржака, когда ты в свой офис в ней заявишься.       — Не заставишь, — парировал Юнги. — Тут ты меня завлёк бесплатными мандаринами. А так я и на хер могу послать. Ты же знаешь.       — Знаю, — буркнул Джин. — Мне нужно ещё выпить, потому что очень хочу придушить тебя.       — Нельзя меня душить! Я мозг в нашей компании!       — Слегка повёрнутый набекрень мозг, — вставил Тэхён, вызывая такси.

***

Хосок тоскливо смотрел на тёмные окна в доме Тэхёна. Намджун колдовал над уличным грилем, где поджаривалось мясо. На садовом столе стояли круглые мисочки с кимчи, рисом, салатом, пряными огурчиками, тофу, кукурузой и соусами с различной степенью остроты. Также там выстроились в ряд темно-зелёные бутылочки соджу. Альфы приготовились к вечеринке, но омеги куда-то уехали. И теперь Хоби, повиснув на заборе, тяжко вздыхал, разочарованный таким поворотом событий.       — Их до сих пор нет, — нарушил молчание Чон. — Ну почему мы сразу не пригласили?       — Хоби, не нуди, — ответил Джун, переворачивая мясо. — Посидим вдвоём. Ничего страшного. Давай Гука позовём.       — Я ему уже предлагал, — Хосок перевёл взгляд на дом Чонгука, в котором горел свет. — Но он сказал, что устал и хочет пораньше лечь спать. Да и не пьёт Чонгук. Чего ему смотреть, как мы с тобой накидываемся?       — А ты решил напиться?       — Да. Я в расстройстве. Очень хотел провести вечер с Сокджином. Они наверняка где-нибудь развлекаются и не факт, что одни.       — Прекрати ревновать не принадлежащего тебе омегу. Хосок, это так по-детски. Джун оставил мясо дожариваться и сел за стол. Он взял бутылку с соджу и, открыв её, налил в рюмки.       — Давай лучше выпьем и поужинаем. Зря, что ли, старались?       — Я на тебя посмотрю, когда ты влюбишься, — проворчал Хоби, присоединившись к Намджуну. — Это от меня не зависит. Я когда представляю, что Джина целует другой, то всё внутри переворачивается.       — Я был влюблён, — усмехнулся Намджун, подавая Хосоку рюмку. — Неужели ты думаешь, что я в своём возрасте никогда не испытывал чувства? Но почему-то ревность меня обошла стороной. Наверное, потому что уверен в себе.       — Джун, значит, ты не сильно был влюблён и, возможно, вообще не влюблён. Просто принимал обычную симпатию за влюблённость. Здоровая ревность — это не про уверенность в себе. Сама мысль, что твой любимый человек может принадлежать другому, начинает приносить боль и тяжёлое чувство внутри, — серьёзно произнёс Хоби. — Я сейчас говорю не о больной ревности, которая сжигает всё внутри и убивает всё светлое, причиняя вред.       — Примерно понял, о чём ты, — улыбнулся Джун, показав милые ямочки на щеках. — Но подобного я не испытывал. Наверное, ты прав. Похоже, я ещё не встретил такого человека, из-за которого буду волноваться, что он уйдёт к другому. Обычно себе говорю: омег на свете много и незачем цепляться за одного.       — Но ведь ты сам захотел познакомиться с Юнги, — Хосок чокнулся с Джуном и залпом выпил соджу. — Он тебя явно заинтересовал.       — Не спорю. Довольно забавный парень и, судя по твоим рассказам, весьма неординарный. Мне такие всегда импонировали. Но лицо-то я даже толком не рассмотрел из-за потешной панамы. Вполне возможно, он совсем не в моём вкусе.       — Да красивый он, — успокоил друга Хоби. — Только не такой красотой, как Сокджин и Тэ. Она какая-то другая. Но ты сам поймёшь, когда поближе увидишь его мордашку.       — Красота — штука субъективная, — философски изрёк Джун и, последовав примеру Хоби, выпил свою рюмку. — А ты никогда не хотел переехать на материк?       — Нет, — честно ответил Хосок. — Я же жил в Пусане, когда учился в университете. Но такие города, как он, мне не по душе. Много людей, все куда-то спешат. Здесь всё по-другому. Даже время имеет свой ход. Да и как я смогу жить без своей лодки и выходов в море? Без вида на Халласан? Без этих пальм и мандариновых плантаций? Ты же тоже не вернулся в Сеул, а предпочёл Чеджу. Этот остров не отпускает людей. Если только на время.       — Полностью с тобой согласен, — кивнул Намджун и налил ещё соджу. — Давай махнём, и я буду снимать мясо с огня. Оно готово. Но задуманное альфы не успели выполнить, так как около дома Тэ затормозило такси и из него выползли изрядно пьяные омеги. Хосок было открыл рот, чтобы позвать парней, но неожиданно все трое нетвёрдыми походками направились к ним.       — Здравствуйте, господа, — выдал Юнги, прежде чем Тэхён успел что-то сказать, и низко поклонился опешившим альфам. — Мы к вам в гости! Я Мин Юнги!       — Ким Намджун, — представился Джун, пристально рассматривая симпатичное лицо Юнги. — Рад знакомству.       — А это Джин, — опомнился Тэ, указав на Сокджина, который в упор уставился на Хосока. — Это мои лучшие друзья. Джун, ты же не против, если мы к вам присоединимся?       — Конечно, нет. Мы вообще-то вас хотели пригласить, но вы куда-то свинтили, — пробормотал Намджун, не в силах оторвать взгляд от тёмных глаз Юнги, которые щурились, словно он кот на солнышке. — Присаживайтесь. Альфа поднялся и галантно указал омегам на пустые стулья вокруг стола. Парни, пошатываясь, расселись по местам. Намджун вернулся к грилю, чтобы снять мясо, а Хосок начал наливать омегам соджу. Тэхён, словно заворожённый, смотрел на горящие окна Чонгука и не обращал внимания на суету Хоби. Юнги же с любопытством наблюдал за накачанной фигурой Джуна. «Красивый мужик, — мысленно сделал вывод Мин. — И хозяйственный. Мне подходит».       — Значит, ты рыбак? — спросил Джин у Хосока, когда тот подал ему рюмку. — Рыбу ловишь? Я люблю рыбу.       — Что? — не понял Хоби.       — А ты детей любишь? — последовал ещё один вопрос.       — Люблю. Но к чему ты спрашиваешь? — Чон, озадаченный странным поведением Сокджина, небрежным жестом убрал волосы со лба. — Почему тебя это вдруг заинтересовало? В прошлый раз ты уклонялся от прямых ответов на мои вопросы. Теперь же задаёшь их сам.       — Мужа себе ищу, — выдал Джин. — И детей хочу. Возьмёшь меня замуж?       — Сокджин, по-моему, ты пьян, — пробормотал Хоби, чувствуя, как внутри всё затрепетало от слов омеги.       — Пьян, — подтвердил Джин. — Но это означает: я говорю то, что думаю.       — Юнги, держи соджу. Хосок тронул за плечо зависшего на Намджуне Мина, чтобы хоть как-то уйти от неловкой ситуации. Он бы с большой радостью взял замуж Джина, о котором мечтал больше чем полгода. Но завтра омега протрезвеет и, скорее всего, скажет, что ничего подобного он не говорил. В этот момент Джун повернулся к столу и увидел, как Хоби трогает Юнги. Иррациональное чувство ревности к этому дружескому жесту со стороны Чона пронзило Намджуна, как гром среди ясного неба. Ему захотелось подойти и убрать руку Хосока, зарычав на него. «Боже, неужели я его встретил? — пронеслось в голове у Джуна. — Так быстро?»       — Юнги, а чем ты занимаешься по жизни? — Намджун решил отвлечься от неприятного чувства.       — Бормочу себе под нос: «чё за херня?» по пятьдесят раз за день, — брякнул Мин, совершенно не заботясь, как он будет выглядеть в глазах Джуна. — Это моё основное занятие. Я его выполняю качественно и со всей ответственностью. Джун рассмеялся приятным низким смехом и поставил тарелку с мясом на стол. «Действительно непосредственный парень и такой хорошенький, — подумал Намджун, садясь рядом с Юнги. — Хоби был прав, его красота открывается не сразу. Но прекрасна. Одни губы чего стоят». Постепенно разговоры стали громче. Юнги смешил своими репликами Намджуна. Джин, икая, настойчиво допытывался у Хосока, сколько тот готов ему организовать детей. Один Тэ пил рюмку за рюмкой, методично напиваясь окончательно, и молча смотрел на дом Гука, окна которого манили омегу к себе, как тянет глупого мотылька к огню.       — Всё! — объявил Тэхён, вставая. — Я пошёл!       — Куда?! — синхронно спросили Юнги и Джин.       — Туда! Тэхён вышел из-за стола и направился прямиком во двор Чонгука.       — Он к Гуку? — ошалело протянул Хосок.       — Похоже на то, — ответил Джун.       — Убивать? — не успокаивался Хоби.       — Навряд ли. Чонгук нравится Тэхёну, — сдал с потрохами Тэ Юнги. — Только не говорите никому. Это секрет. Наверняка пошёл признаваться.       — Хоби, — позвал друга Джун, наблюдая, как Тэ кое-как взобрался на крыльцо Чона.       — Что?       — А какого хера мы раньше его не напоили? Тэхён, вместо того, чтобы нажать на звонок, начал тарабанить кулаком по двери.       — Открывай мне немедленно! Слышь?! Я знаю, что ты дома! Открывай, или я разнесу на фиг эту дверь! Через несколько минут дверь настежь распахнулась, и перед Тэхёном предстал мокрый Чонгук с полотенцем на бёдрах, которого омега выдернул из душа.       — Тэхён? — нахмурился альфа. — Тебе чего?       — Прекрати мне сниться, зараза! — омега ткнул пальцем в обнажённую грудь Чонгука и без спроса вошёл внутрь. — Я прошу тебя, не приходи ко мне!       — Когда я к тебе приходил? Это же ты ко мне заявился! Гук ошалело похлопал глазами, увидев, как Тэ по-хозяйски прошёл в гостиную и завалился на его диван. Альфа захлопнул дверь и направился к явно пьянющему Тэхёну.       — Тэ, ты чего? — Гук наклонился к омеге, который уже удобно устроился и собирался уснуть, положив под щеку диванную подушку. — Дома перепутал по синьке?       — И вот снова ты. И опять голый. Гуки, поцелуй меня, — пробормотал Тэ, закрывая глаза. — Хотя бы во сне мы вместе. Ты так приятно пахнешь.       — Ты же утром кричал, что мой гель для душа вонючий, — хмыкнул Чонгук, кое-что начав понимать.       — Это было в реальности, — прошептал Тэхён. — А сейчас пришло наше время. Люблю эти сны.       — Ты ведь сейчас совсем не понимаешь, что это не сон, — едва слышно проговорил Гук, убирая светлую прядь с лица омеги. — И твои слова означают, что я тоже частый гость в твоих сновидениях. Завтра ты знатно удивишься, когда проснёшься на моём диване. Но Тэ его уже не слышал, погрузившись в глубокий сон, где вновь были мандарины и Чонгук.