возрождение Междумирца

Он узнал, что Лайя убила Вальдхара. Оставив лишь слабый след его былой силы. Когда правда открылась, что-то внутри Лололошки изменилось. Не гнев, не ярость — лишь глубокая, пронзительная пустота. Он перестал с ней говорить. Перестал замечать её. Вместо этого ушёл в себя, в ту самую магию, которую всегда избегал. Теперь страх был ему неведом. Он не просто вернул былую силу — он превзошёл её. Сангвимантия, таинственная магия крови, подчинилась ему. Он изменил своё измерение, превратив его в мастерскую, где рождалось нечто новое. Там, среди теней и тихих шёпотов прошлого, он работал. Кровь матери, древние эликсиры Организации — всё слилось воедино. Он создавал не оружие, а ключи. Ключи к исправлению того, что было сломано. Особый яд стал его главным творением. Он изменил его природу, сделал его не средством убийства, а инструментом стирания ошибок. Даже те, кто стоял вне времени, не могли избежать его действия. Клинки, несущие покой. Доспехи, сотканные из воли. Он больше не был Лололошкой. Теперь он — Междумирец. Совет директоров исчез в одну ночь. Они даже не успели понять, что происходит. Лишь мгновение — и их больше не было. А потом настал черёд Лайи. Он не стал причинять ей боль. Не стал мстить. Вместо этого посмотрел ей в глаза и сказал лишь одно: *"Ты уже мертва. Просто ещё не знаешь об этом."* Один взмах клинка — и её не стало. Ни страданий, ни мук. Лишь тишина. Исправив временную ветку, он слился с прошлым собой — тем, кто ещё не знал тьмы. Но в глубине души остался лёгкий холод. И он знал — это не конец.