Хо Ён

      Джину сделал глубокий вдох и почувствовал, как приятно свежий воздух касается его носа, достигая легких. Он слушал нежный убаюкивающий стрекот цикад где-то неподалеку и разглядывал россыпь звезд на темно-синем полотне неба.       Закрыв глаза, демон увидел перед собой старую деревеньку. Просторные улицы с широкими дорогами и единично расположенные на равнине дома, совсем старенькие, обветшалые, в окнах которых можно было заприметить едва уловимый подрагивающий свет от настольной свечи. Картинка рушится, стоит только дрогнуть веками, и взгляд цепляет пейзаж ночного Сеула, такого безгранично большого и яркого, с его величественными небоскребами и разноцветными огнями.       Удивительно. Этот мир для него похож на иллюзию, на призрачную вуаль реальности, которую ему тяжело принять. Все вокруг напоминало о прошлом, и одновременно было чужим. Двойственность чувств пугала, заставляла сомневаться во всем, что он делал, однако, ему ничего не оставалось, кроме как принять действительность такой, какая она есть.       Мир меняется. Прошлое остается в прошлом. То, что Джину прошел через время, не больше, чем стечение ужасных обстоятельств, которые теперь будут преследовать его на протяжении еще нескольких веков. Кто знает, как сильно изменится мир тогда? - Долго ждешь?        Ее голос мурашками прошелся по телу и заставлило все внутри трепетать. Руми. Как он мог забыть. Они же договорились встретиться сегодня.  - Вовсе нет, - он оттолкнулся руками от каменной оградки и встал напротив нее, - Как ты? - Все еще не могу поверить, что все это закончилось, - она скованно пожала плечами, прикрывая взгляд длинными ресницами, - А как ты? - Также.       Да уж, после схватки с Гви-Ма и их знаменательной победы прошло всего ничего. Как тут придешь в себя. Для Джину она стала своего рода искуплением. Пойдя против короля демонов, он впервые за несколько сотен лет почувствовал себя свободным, не связанным удушающими оковами контракта.       Парень вздохнул с облегчением, когда демонический голос в его голове навсегда стих. Теперь же с ним только его голос. Голос Джину. И сейчас он готов петь серенады той, кто стала его спасением, его шансом, той, ради которой он был готов отдать все, что у него осталось, даже свою никчемную демоническую жизнь. - Идем?  - она спросила тихо, почти шепотом.       Не сводя с нее глаз, он протянул руку, обезображенную метками. Ему протянули, казалось бы, такую же, вот только для Джину эти метки другие. Они – часть Руми, а потому не могут быть ужасными. В них таится ее сила, ее связь с двумя мирами.        Ее рука мягкая, нежная, хрупкая. Такую нужно оберегать. Да всю Руми нужно оберегать. И парню отчего-то хотелось верить, что новым смыслом его чертовой жизни станет именно это. В этот раз он никого не подведет. - Куда мы идем – лениво протянул он, переплетая теплые пальцы со своими холодными.       Она сделала задумчивое лицо и улыбнулась так притягательно, что дыхание сперло. - Не знаю. Я так хотела встретиться, что даже не успела придумать. К тому же, нам не все места открыты…       Издержки работы айдолом, ничего не скажешь… Но Джину на самом деле как-то все равно, куда ведут их ноги. Главное, что она рядом.       Вдруг девушка остановилась. - А вообще, я знаю, куда нам пойти.       Джину не запоминал дорогу, по которой они шли, не помнил, сколько прошло времени, ровно, как и не замечал ничего, кроме тепла девичьей руки, красоты струящихся волос, поблескивающих в лунном свете и мягкости ночного воздуха.       Они прошли вдоль моста в едва освещаемую улицу, где между старыми домами виднелась небольшая площадь. Уличные фонари были связаны друг с другом гирляндой так, что вся площадь купалась в золотистом свете. Спрятанная от чужих глаз площадь казалась местом, куда собираются те самые, немногие, особенные люди.       Джину вздрогнул, когда заприметил на середине воображаемой сцены человека, из-за которого все собрались. Это был музыкант. В руках у него ровной чистой мелодией пел старинный корейский инструмент, который Джину предпочел бы никогда больше не видеть.  Его руки непроизвольно сжались. - Это- - Бипа, - уверенно произнес он сквозь зубы. - Точно, - Руми улыбнулась уголками губ, - Этот человек – единственный в округе, кто может на ней играть. Он приходит сюда каждый вечер, так что любой желающий может насладиться его игрой. Я прихожу сюда всякий раз, когда о чем-то переживаю.       Джину слушал ее и вновь почувствовал, как «сегодня» перекликается с его «вчера».  Для него эта лютня – и часть долгой жизни, и проклятье. Трудно представить, что теперь инструмент, с которым он почти никогда не расставался, навсегда уходит в забвение.       Струящаяся как ручей мелодия нежно касалась слуха, и парень подметил мастерство игры пожилого музыканта. Он с уважением вслушивался в каждую ноту, вглядывался в каждое движение старческих пальцев, несмотря на то, что внутри него что-то - будь то душа или демоническое начало - извивается, а в голове назойливым роем мечутся мысли о побеге из этого укромного места. - Джину? – аккуратно спрашивает Руми, касаясь его плеча, - Ты в порядке? Ты весь побледнел.       Он бросил взгляд на ее обеспокоенное лицо и быстро кивнул, отворачиваясь. Верно. Все в порядке. То что, было его прошлым, всегда будет с ним, ему нельзя вечно убегать от всякого напоминания и ограждать себя от того, что он сделал. Только так он сможет встать на путь исправления.   - Извини, - слышится ему где-то рядом, и парень снова вздрагивает, - Я подумала, что тебе хотя бы чуточку станет легче, если ты встретишься в этом мире с чем-то привычным и знакомым.       Руми…милая Руми… Она слишком заботлива и слишком много задумывается о нем. Он этого не заслуживает.       Картинка плывет перед глазами, в которых застывает непрошеная влага. Джину попытался сглотнуть ком в горле, вот только эффекта никакого – он зудит и мешает спокойно дышать.        Его мать…его сестра…То, что он с ними сделал, никогда и ни за что не должно исчезать из его памяти. Теперь он это понял. - Нет, - Джину смотрит в отражение огней в ее карих глазах и берет вторую руку в свою, - Спасибо тебе, Руми. Я долгое время убегал от правды, искал избавления своих грехов. Пора бы взять ответственность за все.       Он опустил взгляд на их руки, чтобы скрыть накатившуюся волну непрошеных чувств, и сжал губы, не замечая, как чужие пальцы освобождаются от его хватки и смахивают влажные капли с ресниц. Ладонь осталась на щеке, такая мягкая и теплая, полная искренности и чистоты намерений, и Джину переполнила признательность. - Скажи, какими они были? – спрашивает тихо девушка.       Голос ее растворился в звуках лютни и шелеста листвы, но он ее прекрасно слышит. Казалось бы, даже в самом шумном месте он бы ее услышал. - Моя мать работала обычной швеей. Она была женщиной-словом. Могло даже показаться, что она относилась к нам излишне сурово, однако в таком мире, где за каждую кроху нужно платить, по-другому не выжить. Она считала, что за каждой заработанной монетой стоит тяжелый труд, учила нас полагаться только на самих себя, и терпеть не могла знать.       Парень обратился на небо, усеянное тысячами звезд, вспоминая образы своих близких, которые не стерлись бы даже спустя века, и вдохнул прохладу полной грудью. - Представляю, как она была разочарована, когда узнала, что ее собственный сын стал частью общества, которого она презирала больше всего на свете, - горечь на мгновенье парализовала язык, но Джину быстро сглотнул ее, поморщившись, и продолжил, - А младшая сестра была просто замечательным ребенком. Всегда думала обо мне и маме и могла сама дать отпор тому, кто ее обидел. Ей было всего девять лет, когда я их… Ее голос, зовущий меня…никогда его не забуду.       Картины прошлого нахлынули с новой силой, и, кто бы знал, куда бы привели его мысли, если бы не Руми, напоминавшая о своем присутствии легким поглаживанием тонких пальцев по его щеке.  - Я уверена, они были прекрасными людьми, - мягко отвечала она, почти невесомо дотрагиваясь до его челки и заботливо заправляя за ухо выбившиеся пряди, - Как звали твою сестру? - Хо Ён, - без колебаний ответил Джину, улыбаясь одними лишь уголками губ. - К-как? – ее ресницы дрогнули, и на лице спала былая умиротворенность. - Хо Ён, - повторил он недоуменно, внимательно следя за ее эмоциями, - «Хо» как «широкий» и «Ён» как «безопасный».       Руми отпустила его руку, с трудом оторвав от него неверящий взгляд, она отшатнулась, заставляя все внутри демона сжаться. Что произошло? Почему вмиг атмосфера между ними так поменялась? Неужели волшебство сегодняшнего вечера разделял только он, и потому сказал того, чего не следовало? - Джину, ты когда-нибудь видел свою сестру после того, как стал демоном?       Этот вопрос был искренне ему непонятен, особенно его тон, однако же, парень поспешно ответил: - Нет, ни разу.       Глаза Руми наполнились невиданным им ранее блеском: в них были все огни этого мира, которые ему когда-либо приходилось увидеть. Красивое лицо озарила не менее красивая улыбка, оттого стало сложнее прочитать ход мыслей человека, стоящего напротив.       Охотница вновь ухватилась за его ладонь и рванула в известном только ей направлении, не говоря больше ни слова. Джину поспешил за ней, чувствуя, как по инерции дернулось плечо. Они пробежались по прежней дороге, которая привела их на площадь, затем забрались на крышу одного из домов, перепрыгнули на вторую, третью, четвертую…       Ночь уже полностью вступила в свои права, создавая лунным отражением на черепицах домов для них путь. Где-то совсем рядом стрекотали сверчки и цикады, тонким пением в шуме крон деревьев сопровождали их птицы.       Демон все еще не догадывался, куда же они бегут так быстро, но он доверился девушке, которая вела его.       Спустя какое-то время они приземлились на очередную крышу, наконец, остановились и спрыгнули на брусчатку.       Перед ними вырос небольшой храм, показавшийся Джину заброшенным. На его стенах разросся дикий виноград, между гранитными камнями, составляющими дорожки, также вырос сорняк, а в находящемся неподалеку фонтане совсем не было воды.          Нельзя было понять сразу, кому из небожителей он принадлежал: на его территории не было ни опознавательных знаков, ни статуй.       Складывалось впечатление, что храм бросили уже давно, но пожалели и не стали его сносить. Вот он и доживает свои последние века среди сеульских улиц. - Что это за место? – оглядываясь, нарушил тишину Джину. - Идем, - смело ответила ему Руми и направилась к входу в старую обитель.       Внутри оказалось так же, как и снаружи, заброшено. Из дыры вверху в помещение просачивался лунный свет, освещая почти пустое пространство, где, кроме столика для подношений и трех маленьких статуй, ничего не было. На столике стояло ровно три свечи – по одной на каждую статую. Подойдя поближе и приглядевшись, Джину различил в них три женских фигуры.        Они были одеты в старую традиционную корейскую одежду и доспехи эпохи Чосон. Три женщины-воительницы замерли в прекрасном танце, каждая со своим оружием. - Это храм трех охотниц, - тихо пояснила Руми, - Именно они первые пошли против демонов и создали хонмун. - Но почему ты привела меня сюда? Разве такие, как я, могут здесь находиться?       Он нахмурился, повернувшись к ней, мысленно подмечая то, что не чувствует какого-либо дискомфорта, находясь в священном месте. Девичье лицо невинно вытянулось, было заметно, как охотница пытается сдержать предвкушение. Но от чего? - Мм, нет? – игриво заключила она, топчась на месте,  - Я не поэтому тебя сюда привела.        Девушка прошлась до самого дальнего угла, остановилась у коврика для молитв и отодвинула его. Под ним оказалась небольшая дверца, открыв которую, можно было найти лестницу вниз. Тайный ход. - Нам сюда, - объявила она и начала спускаться.       Джину доверчиво пошел следом и обомлел: винтовая лестница привела их в помещение многим больше чем весь храм и его территория вместе взятые.              Подземный зал выглядел намного современнее и напоминал больше одну из просторных комнат музея, нежели чем подполье заброшенного святилища. Как только Руми включила свет, перед демоном выстроились ряды экспонатов, заключенных в стеклянные шкафы. Здесь были и части одежды, и музыкальные инструменты разного времени, и оружия. По периметру помещения на стенах висели зарисовки, картины и, наконец, фотографии – все также, расположенные по течению времени. Самым последним висел постер «HUNTRX», отчего Джину невольно улыбнулся. - Добро пожаловать в хранилище охотниц, - Руми развеяла руками, - здесь хранится наша история и связь поколений. - Не боишься показывать их мне? – усмехнулся демон, внимательно разглядывая каждый экспонат и подмечая в середине зала те самые оружия, которые держали статуи воительниц снаружи, - Не думаешь, что я, ну не знаю, воспользуюсь всем этим. - Случись что-то подобное, я бы напомнила тебе ощущение лезвия на шее, - парировала девушка, - Если девочки или Селин узнают об это, они меня убьют.       Она сообщила об этом так просто, что Джину на секунду забыл, как она печется о своем положении и как ей важна вся эта тема. Или бой с Гви-Ма действительно повлиял на нее так, что теперь она смотрит на жизнь проще? Тем не менее, его все равно радует, какой расслабленной она стала. - Причина, по которой я привела тебя сюда, кроется… в твоей сестре. - В моей сестре? – парень недоуменно выпрямился и посмотрел в серьезные глаза охотницы. - Да, - она сделала шаг навстречу, - Ее звали Хо Ён. Точно так же, как и одну из воительниц второго поколения охотниц.       Сердце Джину пропустило удар. - Что?       Руми подошла к одной из самых старых картин в ряду. Она представляла собой тонкую бумагу, на которой тушью и минеральными красками был нанесен образ трех девушек.       Рядом с портретом висела табличка: «Воительницы: Гихё, вселяющая надежду, Даон, пришедшая с добром, и Хо Ён, защищающая и освобождающая души. XVI-XVII век »       Демон не верил в то, что видел наяву. Он не мог знать наверняка, правда ли это, возможно, это обычное совпадение, вот только что-то глубоко внутри него твердило ему об обратном. Период времени совпадает – эпоха Чосон. Имя тоже. И чем больше он вглядывался в образ, тем сильнее угадывал по мазкам художника знакомые сердцу черты. - Н-но, как? – прошептал он, едва складывая в голове целое, - Как такое возможно? Рисунок напоминает мне Хо Ён, но я…я не могу быть уверенным, я запомнил ее маленькой девочкой. - Я это понимаю, - Руми кивнула в знак согласия и продолжила, - Но это еще не все. Инструментом, на котором играла Хо Ён, была бипа.       Джину вздрогнул. Его будто холодной водой окатило, а внутри все так и горело – он и не знал, что его тело еще способно испытывать такие эмоции. И все же, все это может быть нелепым стечением обстоятельств, не более. - А еще, Хо Ён всегда изображали с медальоном, - девушка указала рукой на образ воительницы, заставляя внутренности Джину в очередной раз перевернуться, - Этот медальон сохранился.       Руми подошла к одному из стеклянных шкафов, демон немедля подбежал к нему и тут же отшатнулся, едва удерживаясь на ногах.        Не может быть…Нет… Это чья-то злая шутка, не иначе… - Узнаешь?       Он с трудом кивнул, едва сдерживая бурю, которая поглощала его все сильнее и сильнее. Голова его закружилась пуще прежнего, метки на его теле запульсировали и проявились, обезображивая кожу.       Демоническая сила вырывалась наружу: свет в зале замигал, под ногами загудела земля, предметы затряслись и зазвенели.       Джину опустился на колени, запустив пальцы в волосы. Сгустки темной энергии, которые он не смог сдержать, отчаянно кружились вокруг него. Перед глазами застыла мать и младшая сестра, смотрящие с надеждой, а затем и разочарованием, когда он их бросил.       В пелене собственных воспоминаний он увидел ее лицо. Руми что-то говорила ему, но он не мог расслышать ее голос. Она обвила его шею своими руками и, крепко прижавшись к нему, начала поглаживать спину.       Он не знал, сколько они вот так просидели, но когда сердце успокоилось, а наваждение перед глазами окончательно исчезло, он смог подать голос. - Этот медальон, - Джину слегка отстранился, чтобы заглянуть в глаза той, что в очередной раз спасла его, - Я подарил Хо Ён на день рождение. Выкупил у одного торговца. На обратной стороне там должен находиться иероглиф, означающий «богатство».       Руми встала, осторожно открыла дверцу шкафчика и достала реликвию, внимательно рассматривая ее. Дрогнувшие глаза стали для него еще одним подтверждением.       Девушка вновь опустилась вниз и протянула ему украшение обратной стороной. Поржавевший металл едва поблескивал в свете ламп, но Джину уже не нужно было всматриваться, чтобы понять и развеять все сомнения, которые у него остались. Это именно он. Тот самый медальон. - Как иронично, судьба сделала из нас врагов, - демон сжал в руках то, что принадлежало когда-то его сестре.       Он боится представить, сколько раз его сестре приходилось подвергать свою жизнь опасности, сколько раз приходилось сражаться с такими, как он. И все из-за него. Из-за того, что не смог защитить, из-за того, что оставил… - Но посмотри на это с другой стороны, - Руми положила ему руку на плечо, останавливая очередной поток плохих мыслей, - Она жила не зря. Она спасала других людей, в том числе и вашу мать. Если верить оставшимся записям, Хо Ён прожила счастливую жизнь с благородным мужем и родила от него детей. Она не бедствовала всю жизнь!       Джину хотелось бы верить ее словам, будто это правда. Нет. Он готов молиться за эту правду. Всем своим человеческим, что в нем осталось. - Спасибо, - в улыбке произносит демон охотнице, накрывая ее руку своей ладонью, - Большое тебе спасибо, Руми. Спасибо, что появилась в моей жизни.       Девушка улыбнулась ему в ответ, спрятав румянец в вороте своей толстовки, и исподлобья поглядывая на него. Какой же все-таки она была очаровательной.       Посидев так какое-то время и собравшись с мыслями, они, наконец, встали. - Я отдаю тебе этот медальон, он все-таки твой. Селин я скажу, что - - Нет, прошу. Мне достаточно знать, что он здесь.       Руми не стала возражать и вернула реликвию на свое место. Напоследок посмотрев на портрет своей младшей сестры, Джину поклонился ему. «Спасибо, что жила» - пронеслось у него в голове.       Больше их здесь ничего не держало.        Выходили из храма трех охотниц они, крепко держась за руки.        Вдохнув свежего воздуха Джину увидел, как розовеет небо на восточном горизонте. Начинался новый день, а с ним и новое начало.