Глава 10. Когда, когда и ещё раз когда
19 июля 2026 г., 02:17
***
Все мы когда-то играли в мяч. Футбол, волейбол, баскетбол и разные другие виды спорта, которыми увлекаются многие люди. Мяч постоянно перетасовывают из рук в руки. Бьют, кидают, рвут. Но вы чувствовали себя этим самым сраным мячом? Скорее всего — нет. Гису тоже не доводилось это прочувствовать. До сегодняшнего дня.***
— Слышь, Гису, — Киюн подошёл к курящему другу. Гису стоял на крыльце магазина. А ведь он не знал, что за речи вчера его друзья говорили у него за спиной. Да так восхвалялись. — Чё? — Гису выдохнул дым в лицо парня. — Давай отмудохаем наконец этого Кан Ю? Чё ты дома у себя уселся, да только в школу вылезаешь. Гису задумался. А ведь он и вправду только в школу и ходит. Совсем перестал проводить вне дома в свободное время. А стоит ли оно того? Почему-то его здоровье ухудшалось, когда он собирался встретиться со своими друзьями. Судьба? Гису надеялся, что нет. Просто осложнения. В больничку бы сходить. — Не сейчас, — отмахнулся Гису, делая очередную затяжку. Расслабляет. — Бля, да чё ты заплыл, а?! — Киюн взмахнул руками. Рядом стоящие Намхёп и Доиль наконец заинтересовались их разговором. — На тебя так та девка повлияла? Ты, чё, втюхался, что ли? Что, мать его, несёт этот долбаёб? — Пасть закрой свою, — Гису наклонился к Киюну, снова выдыхая дым в лицом. Недогоревший бычок уже отброшен в сторону. — Вместо языком мямлить, лучше бы собой занялся, — Гису схватил Киюна за подбородок, больно сжав пальцами. — Ни одну юбку, блять, не пропускаешь. Заебал мозги трахать своим нытьём. На бабу тянешь. В челюсть Чхве-злого-Гису пришёлся кулак "собеседника". — За базаром следи, уёбок! — проорал Киюн и понеслось: Киюн повторил ударил, но кулак прошёлся мимо лица, так как Гису увернулся и ударил того под дых. Парень сразу скорчился, хватаясь за живот. Но на этом перепалка не закончилась. Гису повторил удар, но уже в лицо друга. Тот сделал несколько шагов назад, так, что ноги заплетались, от чего он чуть не упал. М-да, за годы проживания на "последнем" Гису поставил неплохой удар. А ведь раньше, в младшей школе ещё, он жил у дяди в спортзале. Мыл там, носил полотенца, заодно опыт получал. ММА — серьёзный вид спорта, между прочим. Но, когда дядьки не стало, спортзал перешёл во владения к отцу. Тогда Гису окончательно поселился на улице, а дома бывал лишь ночью, когда пьяница-отец засыпал уже в хлам бухой. Гису облизал губу, сразу чувствуя привкус металла. Давно такого не было. Ощущения свободы. Он готов, блять, сейчас дойти до конца. Уложить этого ублюдка, даже не считая того, что этот ублюдок — его друг. Хотя Гису уже сомневался, что они до сих пор друзья. В последнее время отношение между ними угасало и переходило на "хуйнюненесидебил". — Э, придурки! Хватит! — двое друзей тут же подскочили к ним. Доиль — к зачинщику этой драки, хотя Гису сомневался, что зачинщик только Киюн; Намхёп — к самому Гису. Намхёп схватил Гису за плечи, оттаскивая. Чхве тут же отмахнулся и огрызнулся: — Не трогай меня. Когда он стал таким недотрогой? — Ты чего такой взбешенный? — встрял Доиль, оттащив Киюна на достаточное расстояние. — Тебя ебать не должно. — Да что с тобой стало?! — вскрикнул Киюн, пытаясь вырваться из рук Доиля, но все попытки оказались тщетными. — Где весь твой порыв к дракам? Что с тобой стало, Гису? — Меня просто заебала эта нудная рутина, из-за нас человек, вообще-то, в коме оказался! — Тогда тебе было похуй. Гису ничего не ответил. Он молча развернулся и зашагал прочь от магазина, от своих друзей, от проблем, которые его до боли задолбали, от… самого себя. Он ничего не хотел. Каков смысл жизни? А что будет дальше? — Сука… — парень пнул лежащий на дороге камень. — Сука! Всегда, блять, всегда он прикрывал жопы этим ублюдкам. А сейчас что? Один говорил, что он стал другим, второй, что тому было похуй, а третий, вообще, блять, твердил, что он слишком злой. Как же Гису заебался. Хочется стать тем самым Питером Паркером из третьей части, где про него все забыли. … Если он уйдёт, забудет ли про него Ёнхи? Правильно Гису сказал: его ебать не должно, подумает Ёнхи о нём или нет. Да кто она такая? Подружка Юнги? Гису похуй. Тотально похуй. Тогда почему он не унимался? Уже через десять минут он стоял перед светящейся вывеской клуба. Его давно сюда звали Кантэ и Чанкён. Да вот только Гису никак не привлекали такого рода места. Весь этот шум, все эти жмущиеся к тебе люди… Гису любил проводить время со своими. Только теперь неизвестно, останутся ли эти «свои» — своими. Парень прошёл мимо пьяных лиц школьников: а ведь это знаменитое заведение среди молодёжи его возраста. Ну, конечно, деньги-то у них есть, так что париться незачем. — О-о-о, — весело протянул Чанкён, пожимая руку Гису. За ним поднялся с диванчика Кантэ и повторил действие приятеля. — А я думал ты в своём бильярде совсем зарыться решил. — Настроение пиздец, — только и сказал Гису, отвечая на рукопожатия. Он сел за столик рядом с друзьями. — Так ты набухаться пришёл? Или тёлок потрахать? Кантэ от своих же вопросов начал ржать, как лошадь. А за ним подхватил и Чанкён. Гису обычно морщился и отпихивался от разговорах о трахе, но почему-то сейчас он был очень спокоен. Гису лишь облокотился на спинку. — Просто пришёл спросить. — Чё? — А? Эти два другана совсем одинаковые, ей богу. Гису лишь усмехнулся, но тут же стал серьёзным. — Вы почему решили со мной общаться? — Чё? — потерялись ребята, непонимающе смотря в сторону друга. — Почему дружите со мной? — переформулировал вопрос Гису. — Ну… мы типа схожи характерами? — сказал Кантэ, немного запинаясь. — Тебя все боятся, с тобой не соскучишься, — продолжил Чанкён. — И всё? — А должно быть что-то ещё? — Все вы, свиньи, одинаковые. Гису ушёл. Кантэ и Чанкён что-то кричали вслед парню, но он уже не слышал их. Он почти подошёл к выходу, но его кто-то схватил за локоть. По коже тут же пробежали мурашки от прикосновения к голой коже. — Привет, малыш, — по парню прошлись пьяные девичьи глаза. Вся расфуфыренная, штаны уже чуть не видят пола. Гису внимательно посмотрел ей в глаза. — У тебя плохой день? Хочешь, помогу отвлечься? Девушка положила две его руки себе на грудь, прикусывая нижнюю губу. Гису не дёрнулся, но думал поддаться. Думал наконец отдохнуть от этого дерьма. Но в глазах почему-то стояло лицо совсем другой. Не той, которая сейчас стояла перед ним. А той, кто никогда теперь не примет от него помощи. Та, кто пьёт шоколадное молоко. Та, кто готова наплевать на собственную гордость, но за близких встать горой. И Гису хотел стать её близким. Очень хотел. Он резко отшатнулся и отряхнул свою одежду, надеясь отмыться от этих касаний. А затем и вытер свои ладони.***
Яркие лучи солнца били прямо глаза, заставляя Гису только зажмуриться. Очередное поражение. Но парень лишь посмеялся с этого. Сегодня у него хорошее настроение. Он свалил с урока по физике: за неё Гису супер-пупер шарил, поэтому, парень просто предупредил учителя, что ему плохо, и слинял. Вот только не домой. Поле школы Ёнсон настолько зелёное, что Гису морщился: не привык он видеть этот мир настолько светлым. Пора было навестить Юнги с его дружком супер-героем-старшей-школы. Гису снова усмехнулся. Вот дебил, как такое можно придумать… но веселит. Он зашёл в какое-то небольшое с виду здание недалеко от основного корпуса школьного учреждения. Гису осмотрелся. Никого не видно. — Лежбище, что ли? — парень посмотрел на ковры. Кто из учителей будет стелить ковры? Никто. Значит, это лежбище учеников явно с местным авторитетом. Но Гису к таким не привыкать: сам такой же. Ну… Обустроились они знатно: везде расставлены стулья с партами, точно ненужное помещение. Склад. Гису остался на месте, повернувшись к выходу. Так подождёт. Он взял телефон в руки, открыл мессенджер, и… никого. Даже никто не написал. Вот, значит, какие у него друзья. Пора ставить точку. Гису убрал телефон в карман брюк и закрыл глаза. Всё резко стало чёрным, и ему это нравилось. Нравилось, когда никого вокруг нет. Нравилось, когда никто не тараторит под ухом. Какой же кайф… Он услышал громкий смех. Явно шли компанией. Ну ничего… и не с такими приходилось расправляться. Это ведь просто для того, чтобы узнать, где Кан Юнги. А будут они отвечать или нет, это уже их забота. От Гису лишь зависело то, когда ему вытаскивать кулаки из карманов. — Чё за хер, — сразу же спросил пацан, стоящий посередине компании. Всего пять человек, не считая Гису, теперь находились в этой комнате. — Где Кан Юн? — спокойно спросил Гису, чуть задирая подбородок. — Ты чё, охуел? — начал весь размалёванный парень с яркой ветровкой. Гису точно сейчас не до яркости. — Ты кто такой вообще? — раздалось из компании. — Тот, кто не любит повторять дважды.***
Ёнхи шла быстро настолько, насколько это было возможно. Нога начала ныть, будто каждый шаг отдавался тупой болью где-то в ноге, но она не сбавляла темп. Десять минут назад она узнала, что Гису пошёл в школу Ёнсон. «Повидаться с Юнги». От кого узнала? Да кто-то взболтнул в классе, что видел его из окна, как тот выходил из школы. Хотя был только разгар уроков. Ёнхи отпросилась, ссылаясь на плохое самочувствие. Её отпустили без лишних вопросов. Учитель лишь мазнул по ней усталым взглядом и кивнул. И вот теперь она шла по полю школы Ёнсон, вдыхая густой, нагретый солнцем воздух, и чувствовала, как липла к спине рубашка. И тут из небольшого здания — старого складского помещения, — вышел Гису. С виду злой какой-то: плечи напряжены, брови сведены, а кулаки будто сами собой сжимались и разжимались. Ёнхи остановилась и посмотрела на него. Между ними метров десять, не меньше. Ветер шевелил выбившуюся из хвоста прядь, но она даже не замечала — всё её внимание приковано к нему. Гису тоже остановился и поднял голову. Их взгляды встретились. На мгновение повисла тишина — только где-то вдалеке стрекотал кузнечик, да шелестела трава. Ёнхи не выдержала первой. — Да какого чёрта ты тут делаешь?! — выкрикнула она, голос сорвался от напряжения. — Ты посреди уроков сваливаешь, кто-то болтает, что ты к Юнги пошёл, а я тут бегу, чуть ли не падая, потому что думала, вдруг опять какая-то беда! А ты стоишь тут, будто так и надо! Гису не дёрнулся, не огрызнулся. Чуть опустил плечи, будто сбрасывая лишний груз, и смотрел спокойно. — Хотел наконец увидеть супергероев старшей школы, — сказал он просто, чуть кривя губы в усмешке. Ёнхи нахмурилась, покачала головой: — Чего?.. Супергероев? Ты серьёзно? Гису пожал плечами: — Тут у каждого своя роль. Кто-то лезет на рожон, кто-то прикрывает спину. Я просто хотел посмотреть, как это всё выглядит, когда не ты в центре бардака. Ёнхи фыркнула, но уже не так зло — скорее устало. — Ты невозможный… Гису кивнул, будто принимая это как факт, и, не задерживаясь, прошёл мимо неё. Плечом едва не задел, но не остановился. — Если хочешь, я у магазина жду, — бросил он, не оборачиваясь. Голос ровный, без нажима. Ёнхи замерла на секунду, посмотрела ему в спину, потом медленно опустила взгляд на свои ноги. Нога ныла так, что хотелось просто сесть прямо в траву и не двигаться. Но она не сказала ни слова. Молча повернулась и пошла следом. Ковыляла, стараясь не показывать, как тяжело даётся каждый шаг. Когда она добралась до магазина, Гису уже стоял у витрины. В руке у него была бутылка шоколадного молока. Её любимого. Он не посмотрел на неё сразу, будто нарочно тянул момент, а потом чуть наклонил голову, признавая, что она всё-таки пришла. Ёнхи остановилась в паре шагов от него, тяжело дышала, но старалась не показывать, насколько вымотана. А ведь она раньше постоянно спортом занималась… Гису протянул ей бутылку: — Держи. Она взяла, пальцы чуть дрожали, но она делала вид, что всё нормально. Кивнула коротко, без слов. И в этом молчании между ними вдруг стало чуть меньше напряжения — будто само это молоко стало чем-то вроде извинения, которое никто не стал произносить вслух. Ёнхи открутила крышку и сделала большой глоток — холодное сладкое молоко будто смывало с неё всю эту беготню, напряжение и злость. Она выдохнула, чуть прикрыла глаза, и на секунду мир стал чуть проще. Гису стоял рядом, смотрел куда-то в сторону, будто нарочно не пялился, давал ей эту минуту, чтобы прийти в себя. Потом покосился на её ногу — на то, как она всё ещё чуть подволакивала её, старалась стоять так, чтобы не было заметно. — Ты бы не бегала так, — бросил он буднично, без нравоучений, просто как факт. — Если что надо — скажи. Не обязательно самой всё на себе тащить. Ёнхи фыркнула, но в этот раз без злости — скорее от неловкости. — А если я не хочу ничего говорить? Если мне просто надо было тебя увидеть и убедиться, что ты не натворил всякой хуйни? — Не матерись. Тебе не идёт. Ёнхи же с вызовом смотрела на него: не поняла, какого хрена ей тут говорили что-то про мат. — Сам-то сапожник. Гису чуть пожал плечами. — Тогда хотя бы не ломай себе ноги ради этого. Мне спокойнее, когда ты нормально ходишь. Она хотела снова съязвить, выдать что-то вроде «а тебе-то что», но слова застревали. Потому что в его голосе не было пафоса, не было попытки казаться крутым — просто спокойное «мне важно». И от этого внутри что-то тихо теплело. Когда они так изменились? Ёнхи сделала ещё один глоток, опустила бутылку и наконец посмотрела прямо на него. — Ладно. Больше не буду. Но только если ты пообещаешь, что в следующий раз просто скажешь, куда идёшь. Без этих своих «я сам разберусь». — А как же то, что у меня нет шанса? Ёнхи задумалась. Она в тот вечер так много ему наговорила плохого. — У человека есть два шанса на исправление. Ты проебал первый. Гису усмехнулся. — Иду на исправление. Ёнхи закатила глаза, но улыбнулась почти незаметно. — Это уже что-то. Они стояли у витрины, солнце било в стекло, отражаясь бликами, а вокруг шумел обычный городской день: где-то гудела машина, кто-то смеялся вдалеке, продавец внутри магазина звенел кассой. И в этом шуме, среди всей этой обыденности, между ними вдруг появилось что-то похожее на тишину, в которой можно просто быть. Гису кивнул в сторону скамейки чуть поодаль, в тени старого дерева: — Посидим? Тут хотя бы не печёт. Ёнхи кивнула, и на этот раз пошла уже не бегом, а медленно, осторожно, чувствуя, как с каждым шагом боль в ноге становилась тише. Гису шёл рядом — не слишком близко, но так, чтобы, если она вдруг пошатнётся, успеть подхватить. И всё-таки… Когда они сблизились? Когда наплевали на свои принципы? И, когда они сели, он не заводил никаких громких разговоров, не пытался всё объяснить и разложить по полочкам. Просто сидел, смотрел вперёд, будто давая понять, что он тут. Просто тут. А Ёнхи прижимала к себе бутылку с шоколадным молоком, как что-то очень нужное, и впервые за день почувствовала, что всё, наверное, будет нормально.***
Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени, и воздух потихоньку остывал, но Ёнхи всё ещё чувствовала, как липнет к телу пропотевшая рубашка. Ёнхи покрутила в руках бутылку, вздохнула и вдруг выпалила, будто сама от себя не ожидая: — Я вообще ни черта не понимаю в этой физике. Учитель что-то бубнит, формулы мелькают, а у меня в голове — пустота. Как будто это вообще не на человеческом языке. Гису чуть приподнял бровь, но без насмешки, скорее, с любопытством. — А ты откуда про физику вспомнила? Ёнхи пожала плечами, уставившись на облупившуюся краску на скамейке. — Да просто… Сегодня на уроке сидела и думала: вот ты старше, у тебя уже другие классы, может, ты хоть что-то в этом понимаешь. А я сижу и чувствую себя полной дурой. Он хмыкнул, откинулся немного назад, опершись на руку, и посмотрел на неё чуть спокойнее, чем раньше. — Ну, «понимаю» — это громко сказано. Но нравится. Там всё по полочкам: есть причина, есть следствие, есть формула, которая это связывает. Никакой лишней воды. Ёнхи покосилась на него, прищурилась. — С виду ты такой… Ну, знаешь, будто тебе вообще ни до чего нет дела. Вечно куда-то исчезаешь, дерёшься, а тут — физика. Серьёзно? Тебе это реально нравится? Гису пожал плечами, будто сам до конца не мог объяснить, почему так. — Нравится, когда что-то имеет смысл. Когда ты можешь взять явление, разложить его на части и увидеть, как оно работает. Это как… Разобрать сломанный механизм и понять, где шестерёнка не встала на место. Ёнхи фыркнула, но в этот раз в её смешке не было раздражения, скорее удивление пополам с облегчением, что можно говорить о чём-то обычном, а не о драмах и беготне. — Ты говоришь так, будто это какая-то магия. А для меня это просто набор букв и цифр, которые друг на друга кричат. Уголок его рта чуть дрогнул. — Может, и магия. Только проверенная. Хочешь, попробую объяснить одну штуку? Без формул, просто на пальцах. Например, почему, если ты бежишь и резко тормозишь, тебя вперёд тянет. Это же про тебя сегодня — про ногу, про то, как ты неслась. Ёнхи закатила глаза, но уже без злости. — Только не делай из этого лекцию. Я и так сегодня устала. — Не буду. Просто… если вдруг захочешь, чтобы кто-то помог не с драками разбираться, а с задачами — скажи. Я не гений, но если застрянешь на чём-то, могу глянуть. Она помолчала, покрутила крышку бутылки, потом подняла на него взгляд — уже не сердитый, не напряжённый, а какой-то… благодарный, хоть и старалась этого не показывать. — Ладно. Если совсем прижмёт. Но не думай, что я теперь буду к тебе бегать по каждому поводу. Гису усмехнулся. — И не надо. Но если побежишь, я хотя бы не буду удивляться. Ёнхи тихо рассмеялась, и этот смех прозвучал так легко, будто с плеч свалился тяжёлый рюкзак. Она сделала ещё один глоток молока, посмотрела на закат, который окрашивал небо в тёплые оттенки, и почувствовала, как понемногу уходит напряжение. А Гису просто сидел рядом, не торопил, не лез с советами, и в этом спокойном молчании после их разговора ей вдруг стало ясно: иногда достаточно знать, что кто-то не будет смеяться над твоими «не понимаю», и от этого уже становилось чуть легче. И когда они стали добры друг к другу?
