отравлен тобой

дима раскрыл глаза от удивления, стоя на улице у всех под окнами казалось что ничего не может быть хуже, а сережа все сильнее повышал голос и тут дима вспомнил как боялся, как его трясло первые дни, как он не мог поднять глаза и от малейшей опасности падал в обморок, в последние дни он стал слишком смелый из-за жени, которой хотел помочь, будь это другой человек вряд ли он бы поехал спасать его, он попросту бы вызывал ментов, он не поддонок который бросил бы, нет, он просто побоится. сережа орал за то что тот не остался ждать, за то что ушел, за то что такой тупой и безответственный, что укрылся «под юбкой у девушки своей», он ведь не знает что никакой девушки и в помине нет, орал от души что даже из окна высунулся какой мужик — эй шпана, спать нормальным людям не мешайте щас ментов вызову, отношения дома выясняйте, ясно вам? сережа резко поднял голову и начал материть мужика параллельно таща диму к машине, выехав со двора он продолжал громко кричать на парня который уже просто решил молчать — да ты блять вообще понимаешь что ты нахуй сделал? хоть что-то в твоей тупой башке соображает или опять к бабе под юбку пойдешь прятаться? дима молчал, закрыться от сережи отдалиться и минимизировать контакт, вот все что ему хотелось, говорить с ним было противно, столько говна он выслушал от него за все время пока тот просто орал, смысла особо тоже нет отвечать ему и ругаться, дима понимал что слабее в физическом плане а в моральном вообще не существовал, женя хотя бы в порядке, но он нет, уехать не получилось, ему добавили срок, завтра очередное испытание на прочность но его наставник буквально наливаясь пунцовой краской орал на него что есть мощи, сережа просто пугал диму, до дрожи, сейчас особенно, ему хотелось просто чтобы тот его убил и не мучал больше, он его пленник, телом а не душой «почему я должен страдать из-за него? я же пытался жить нормально, как все люди, пытался быть обычным, почему все снова идет не так? как всегда в прочем, думаю мне стоит задуматься о том как закончить свою жизнь раньше, допустим завтра, и все страдания улетучатся, только надо написать им всем прощальные письма, этим и займусь сегодня, а завтра после дела…» его мысли оборвал крик, конечно сережин, но еще он сжал димин локоть до невыносимой боли, завтра будет синяк — ты блять мне ответишь хоть что нибудь еблан, я как со стеной говорю, ты вообще конченый? у него в глазах уже капилляры от злости лопнули, в них читался 100% гнев и ненависть, откуда она только взялась, но дима непробиваемо молчал, это его стратегия безопасности, не говорить не смотреть и отдалиться закрывшись в себе, если бы только сережа знал какой план дима будет реализовывать… * сидя вечером в комнате он отходил от сегодняшнего, по его щекам текли слезы хотя он пытался их сдерживать вспоминая слова сережи «—да что ты вечно как баба себя ведешь, то плачешь то в обморок падаешь, будь мужиком» а он и не плакал, слезы сами текли без остановки, в руках письма для жени «моя дорогая женечка, если ты читаешь это, значит, всё уже позади я не в этом мире, знаешь, за этот короткий миг, что нам выпало быть друзьями, ты успела стать для меня больше, чем просто другом, ты была моим спасательным кругом и единственным человеком, в чьём присутствии боль ненадолго отпускала. спасибо тебе за каждое доброе слово, за каждую кружку чая и тарелку супа. пожалуйста, не ищи виноватых в моём уходе, ни в ком. ни в сереже, ни в родителях, ни в себе. это мой и только мой выбор. живи так ярко, как только можешь. я буду где-то там, буду смотреть с гордостью, как ты справляешься со всеми трудностями. верю, что у тебя будут десятки студий, что ты станешь тем самым хореографом. ты не слабая, как я. не сдавайся никогда, ради меня. ценю и уважаю тебя больше, чем могу выразить любыми словами. дима» сережи «сереж...если ты держишь это в руках, значит, у меня хватило духу довести начатое до конца. не смейся, пожалуйста. передай, потом, женьке то письмо, что лежит на столе, ты ведь знаешь, писать больше некому и еще возьми мой телефон, позвони моим предкам, скажи, что я попал в аварию, сильно не вдавайся в подробности, просто скажи, что всё было быстро. я не могу позволить им узнать, что я оказался таким слабаком.кстати ты был прав насчет меня. помнишь, говорил что я вечно ною, реву, как баба, я ведь помню каждое слово, каждое. и знаешь, сегодня я впервые решил, что можно отодвинуть всю эту боль в сторону ради всего. я тебя прощаю, за все те насмешки и оскорбления, что резали больнее любого ножа, и за все слезы, что я потом ночью лил, ты прощен! всё! всю боль, что ты мне принес, я забираю с собой, так что не вини себя, пожалуйста и не плачь, ты же не я, ты сильный. я не выплачу тот долг и не смогу работать с тобой, как договаривались, прости, тебе не придется возиться со мной, тащить на себе этого вечно ноющего, слабого и тупого помощника. за это скажи мне спасибо! справляйся там как-нибудь без меня удачи» как и обещал написал для них, от души, осталось только пережить завтрашнее задание, а пока письма спрятал под подушку чтоб раньше времени не нашли утром его разбудил сережа, почему-то совершенно спокойный, он потеребил диму за плечо и погладил пару раз по голове с особой нежностью —вставай соня «ахуенные качели устроил спасибо» спал дима конечно же плохо, но сейчас все отходило на второй план, ведь на первом месте было освобождение от этого уебищного чувства тяжести и никчемности, завтрак на столе, даже для димы порция побольше — поешь пожалуйста, сегодня тебе нужны силы и много « да что это с ним случилось за ночь то» но дима и не собирался есть, ему то что, он все равно в обморок упадает по базе, чай выпил, встал и ушел, даже ни слова не сказал и взгляд не бросил на сережу, который уже смотрел то ли с жалостью то ли с ненавистью, сам еще не понял, за вчера ему было стыдно но сказать он об этом не мог, не хотел себе даже признаться что что-то чувствует, а это уже по логике парня грех и позор, дима в это время закрылся в туалете и чуть не плакал от обжигающей душу обиды, за то что не может тупо ненавидеть парня хотя тот, вчера, разрушил все доверительные связи с ним, сегодня пытаясь исправиться делает хуже, дима видит попытки, но не может просто так быстро простить его, это не измеримо, слова едой не искупаются, стук в дверь —димка выходи, время уже поехали «димка?!!!!» дима в замешательстве вытирает слезные дорожки и выходит опустив голову вниз сохраняя гробовую тишину приехав на место сережа остановился в каких-то гаражах — слушай, нам щас надо будет встретиться с типами забрать кое что, заплатить и погнать к другим типам чтобы это отдать, короче мы курьеры, ты сзади меня стой если чет начнется дима молчал и смотрел на свои руки —дим ты все понял? он слабо кивнул —дим, поговори со мной пожалуйста, мне это очень важно «важно блять?! тебе это очень важно? а я то голову ломаю что ж это ты вчера так долго рассказывал мне какое я хуйло, вот оно что, все ясно, важно ему блять» парень и не собирался хотя очень хотел высказать все что накопилось, но решил что бесполезно все выяснять сегодня вечером сережа уже будет читать письмо и понимать что они никогда об этом не поговорят, решил что нужно дать надежду и кинув если слышное —пошли вышел из машины. ветер был сильный и холодный задувало под зипку и бомбер димин, он весь промерз а когда подошли эти парни начался какой-то пиздец, недовес по товару значит его не примут, без денег, начали трясти парней, сережа злостно ходил и собирал по граммам с каждого, а те злились что наебать не получилось так и начали быковать, сережа хотел к диме прорваться через толпу чтоб ему помочь, но ребята замкнули круг и принялись пинать только сережу, дима вообще отошел с пакетом в сторону и молча стоял наблюдал, даже сейчас он понимал что полезть в драку это херня затея, ему вломят по самые гланды а еще рана не зажила от предыдущего задания, единственное что смог сделать так это орать —во менты едут менты, менты! и тут все понятное дело побежали оставив сережу лежать на земле, дима почему-то сохраняя львиный похуизм пошел к машине, возможно в душе ему хотелось чтобы сережу кто нибудь отпиздил хорошенько, потому что сам бы он ничего не смог сделать, хотел положить пакет и взять бинты и перекись ко лове взял с собой для себя, уже на опыте и услышал слабое еле слышимое — не бросай меня, пожалуйста дима обернулся, а сережа смотрит на него глазами полными слез, нос разбит, кровь по всему лицу, ссадины разбита губа сильно, даже страшно думать что на теле, сережа дрожал и кашлял, возможно были сломаны ребра, тут нужна скорая —я за бинтами кинул он и ушел. тишину нарушало лишь тяжелое, прерывистое дыхание сережи и шелест бинта, который дима снова и снова заливал перекисью, воздух был густой, пах пылью, железом и сладковатым, тошнотворным запахом крови. он сидел на холодной земле, а сережа лежал головой у него на коленях. это было неестественно - эта близость, он промачивал раны механически, его пальцы помнили каждое движение, как будто делал это каждый день, откуда-то из глубины его сломанной души взялась эта слепая сила и уверенность, взгляд был прикован к лицу сережи. а тот лишь смотрел снизу. его глаза, обычно холодные и насмешливые, теперь были неестественно яркими, с нескрываемым блеском. оч чего же? «хочется бросить его тут, одного, умирать». мысль была ясной, она возникала снова и снова, яркими вспышками, такая навязчивая и соблазнительная. просто встать, убрать свои колени из-под этой тяжелой, ебаной его головы. и уйти! ведь он заслужил это. каждое унижение, каждое насмешливое слово вчера, он сломал его, но он не мог, не из-за страха, а из-за какой-то проклятой внутренней прихоти, он как знал что нужно помочь и спасти, совесть, воспитание, не позволяющее поступить иначе. и что-то еще, более глубокое и постыдное, о чем он никогда не смел признаться даже самому себе. и теперь, глядя в эти глаза, дима видел не только боль, но и туповатую ухмылку, а сережа, находясь при смерти и в бреду был уверен, что все уже хорошо, что дима здесь значит все прощено. что по щелчку они вернутся в прошлое. —без тебя я умру выдал сережа в порыве то ли бреда то ли благодарности, дима лишь отвел взгляд, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. он быстро смахнул ее тыльной стороной ладони, он ненавидел его. ненавидел за это доверие, за эту ухмылку, но больше всего он ненавидел себя, потому что сквозь всю ярость и боль, сквозь желание бросить его умирать, пробивалось то самое странное, глупое чувство, это желание защитить, спасти, он не мог его бросить. дима собрался с силами и сказал дрожа — я вызвал скорую, щас уеду отдавать товар, скорее всего будут менты а лучше нам от этого не станет напишешь если положат в больницу, если нет езжай домой приехал на место и отдал пакет, почему-то недостачу никто не опознал и заплатили за все, дима поехал к начальнику чтоб отдать деньги и получить свои и сережину части «интересно жив ли он еще» *тем временем сережа тишина, оставшаяся после ухода димы, была густой и звенящей. ее нарушал лишь далекий, нарастающий вой сирены. помощь, которая уже не казалась такой уж необходимой. сережа лежал на том же месте, пахнущем пылью, кровью и бинтами. которые на груди и руке туго стягивали кожу, напоминая о боли, но уже тупой, отдаленной. а вот в душе было тяжело и щемяще.дима не сбежал а все продумал : обработал раны, оставил даже записку с его группой крови и только убедившись, что слышит сирену, уехал, бросив на прощание короткое: —не двигайся, не строй из себя героя и вот теперь, в этой тишине, сережу озарило «он мог меня бросить и у него были все причины... абсолютно все, но он остался. почему? из жалости? из чувства долга? боялся потерять работу или нести ответственность за меня?» сережа лежал и чувствлвал как по щеке ползут слезы. он не плакал от боли. он плакал от стыда. от понимания, что своей тупой ухмылкой надеждой, что все будет как раньше, он снова все испортил. сирена зазвучала совсем рядом «вернись пожалуйста, ты мне пиздец как нужен» по дороге все время он думал о диме, о его подвиге, он спас жизнь хотя мог в месть просто уйти, идти было тяжело но все же врачи его отпустили обработав раны и выписав как и когда менять повязки, домой сережа завалился но там не было никого, тогда в его голове прозвучала шальная мысль лечь на постель димы и уснуть там, и находясь не в совсем ясном уме парен решил поддаться порыву, подняв подушку чтобы переложить на другую сторону он увидел два конверта, а на одном из них написано его имя, сон сняло как рукой и он принялся читать адресованное к нему обращение