отравлен тобой

сережа лежал на чужой кровати, уткнувшись лицом в подушку, и весь мир сузился до этого листка в его руках. а запах, который он так отчаянно пытался вдохнуть, казалось, уже выветрился, оставив лишь призрачное воспоминание. он развернул письмо, буквы плясали перед глазами, но он заставил себя читать, чувствуя, как с каждой строчкой в груди нарастает горечь и тяжесть «сереж... если ты держишь это в руках, значит, у меня хватило духу довести начатое до конца. не смейся, пожалуйста.» «довести до конца? что он довел? нашу работу? или что-то другое?» а еще это«не смейся», на самом деле порезала хлеще любого упрека. ведь это было доказательство, что его смех всегда был оружием. «...передай, потом, женьке то письмо, что лежит на столе, ты ведь знаешь, писать больше некому...» «блять да, знал! знал, что у него никого не было» и эта мысль, сейчас ударила с новой силой. он был тем, кто окончательно добил того, у кого и так никого не было. «...и еще возьми мой телефон, позвони моим предкам, скажи, что я попал в аварию, сильно не вдавайся в подробности, просто скажи, что всё было быстро. я не могу позволить им узнать, что я оказался таким слабаком.» слово «слабак» обожгло голову и руки «блять это ведь взаправду мое слово» «кстати ты был прав насчет меня. помнишь, говорил что я вечно ною, реву, как баба, я ведь помню каждое слово, каждое.» сережа сжал веки, пытаясь остановить накатившую тошноту и слезы. ведь он то не помнил и половины, для него это был просто фон, способ выплеснуть злость. а для димы каждое слово как клеймо. «и знаешь, сегодня я впервые решил, что можно отодвинуть всю эту боль в сторону ради всего. я тебя прощаю, за все те насмешки и оскорбления, что резали больнее любого ножа, и за все слезы, что я потом ночью лил, ты прощен! всё! всю боль, что ты мне принес, я забираю с собой, так что не вини себя, пожалуйста, и не плачь, ты же не я, ты сильный» фраза «ты сильный» звучала теперь как самое страшное проклятие. ведь он не был сильным, а был слабаком, который боялся признать, что сломал самого лучшего человека в своей жизни, который не отвернулся при первом знакомстве как делали все остальные, остался, с ним, благодарил и хотел подружится изначально «я не выплачу тот долг и не смогу работать с тобой, как договаривались, прости, тебе не придется возиться со мной, тащить на себе этого вечно ноющего, слабого и тупого помощника. за это скажи мне спасибо! справляйся там как-нибудь без меня удачи» последнее слово прозвучало как хлопок закрывшейся двери, окончательно и безвозвратно. листок выпал из ослабевших пальцев, а сережа неподвижно лежал, и снова схватил письмо, вглядываясь в строчки так, словно мог найти в них опровержение, хоть какую-то надежду, но ее не было, и он зарылся лицом в подушку, в последней, отчаянной попытке поймать ускользающий запах *у димы ехав домой дима понял, он слишком сильно устал, по ночам кошмары, не получилось сбежать, чуть не избили, сережа орал, неизвестно что с женей, но главное, умер его пес, киря, который жил все детство с ним душа в душу, об этом дима узнал накануне, перед тем как ехать к жене и сереже, мир ушел из под ног, это был конец для него, для его внутреннего мира и того 6 летнего мальчишки бегающего с псом, удар был невыносимой силы, в тот момент не хотелось ничего, но он собрал силы и поехал спасать оставшегося дорогого ему человека, и по этому мысли о смерти пришли к нему, увидеться и проститься, извиниться за то что редко навещал, да, на деле сережа разрушил доверие к нему и вызвал отвращение к своей персоне, но умирать от этого не лучшая идея «заеду ка я к жене» позвонив в звонок дима отойдя опустил голову, по дороге он заехал за цветами чтобы как-то поблагодарить ее за заботу и помощь, дверь ему открыла старушка — извините, а женя здесь? —нет, она съехала буквально вчера, сказала что какие-то проблемы, а вам зачем? — да я друг вот, вы не знаете куда уехала? —нет, к сожалению не знаю, могу дать вам ее номер телефона и вы позвоните — да давайте, спасибо сидя уже в машине дима решил заехать к себе домой потому что последней там все же была женя, мб она там, в глубине души дима надеялся что она осталась у него жить, хотя это было абсурдно, но он мог бы ей предоставить бесплатное жилье, сам он заплатил сразу за несколько месяцев, так что жить там все равно некому, а если ее там не будет то он может смело ей позвонить, приехав и поднявшись по знакомой лестнице,родная, но уже такая чужая дверь в квартиру была закрыта «фух, женя все таки закрыла дверь» ключи димины остались у нее же, по этому после 5 минутных поисков он их нашел в ящике рядом стоящего комода «значит не осталась жить, надо позвонить» тем временем сережа вдруг резко подскочив с дивана решил что может успеть и мчался по городу, сердце колотилось где-то в горле, сжимая дыхание, письмо в кармане не давало забыть что сейчас на первом месте, каждая строчка кричала об одном - смерть, он звонил диме десятки раз, но трубку никто не брал, мысли путались, в голове возникали самые страшные картины. сережа уже из последних сил решил поехать к диме в квартиру, сережа подумал что перед смертью он захочет распрощаться со своей прошлой жизнью. он влетел в подъезд, взлетел по лестнице и замер перед дверью. рука дрожала, когда он нажимал на звонок, потом еще раз, уже долго, отчаянно. но ничего, тишина была хуже любого ответа. истерика в которой сережа пребывал уже долго давала о себе знать, он перестал думать о своей чрезмерной эмоциональности да и не до этого сейчас было «господи, только бы живой, только бы не опоздать, я все исправлю, я все скажу, просто будь жив» он начал бить в дверь кулаком, уже не думая ни о чем — дима! открой, дверь! его голос сорвался на крик, и щелчок замка прозвучал как выстрел. дверь открылась, и сережа увидел его. дима, живой, стоящий в проеме с пустым, недоуменным взглядом. а за его спиной, в глубине прихожей стояла женя. сережу, с его страхом и готовностью к худшему, эта мирная картина на мгновение озадачила, но облегчение было таким что он, не думая, шагнул вперед и схватил диму за плечи. — ты живой...я думал... я прочел письмо... выдохнул он, почти рыдая. дима стоял, не в силах понять, что происходит, только что он пил с женей чай, но вот теперь сережа, бледный, с безумными глазами, ломится в его квартиру с криками о каком-то письме и о смерти «письмо….ааааааа то самое» дима понял, о каком письме идет речь, которое он написал в порыве отчаяния, но так и не довел ничего до конца (оно и к лучшему) — отпусти тихо сказал дима, но его не слушали. сережин взгляд упал на женю, и там мелькнуло что-то дикое, ревнивое, невыносимое. — убирайся, это между нами прошипел он бращаясь к ней. — сережа! дима попытался вырваться, но его тело не слушалось, он был истощен до предела. и тут произошло нечто, чего он никак не мог ожидать. сережа, все еще не отпуская его, обернулся к ней, и в его голосе послышалась не злоба, а отчаянная мольба — пожалуйста, уйди, мне нужно с ним поговорить, один на один женя, понимающе кивнув, тихо сказала -я схожу в магазин и ушла. тогда сережа, наконец, отпустил его плечи, но вместо того чтобы отойти, схватил за руку и потащил за собой, в ванную, захлопнув дверь, он прислонился к ней спиной, перекрывая выход. дима стоял посреди кафеля, похожий на затравленного зверя. — я прочел... это письмо... сережа говорил, задыхаясь, слова рвались наружу бессвязными обрывками. — ты хотел уйти? из-за меня? из-за того, что я наговорил? дим, я...я был ебланом, я не думал... он провел рукой по лицу, смахивая предательские слезы, которые покатились градом — но когда я подумал, что тебя нет... что я тебя больше не увижу... мир рухнул, понимаешь? он сделал шаг вперед, но дима шагнул два раза назад, уперевшись в стену — ты не слабак слышишь? это я слабак, я слабак, который боится признать, что... что ты для меня... и он запнулся, не в силах выговорить слово «важен», оно казалось слишком сложным — что без тебя я просто сломаюсь. как в гаражах, я умру без тебя. не физически, а... я просто сойду с ума. он плакал, и опустив взгляд как будто молясь произнес почти шепотом — прости меня пожалуйста я буду другим, и все исправлю, только не уходи, не умирай. не закрывайся от меня его голос дрожал, а плечи тряслись от беззвучных рыданий дима смотрел на этого сильного, всегда такого уверенного парня, который сейчас рыдал, и лед в его груди начал медленно, мучительно таять. эти рыдания были искренними,это не была игра. и сквозь свое онемение дима почувствовал не жалость, а что-то другое, тяжело щемящую, болезненную связь. дима встал ближе и положил руку на плечо — я не собираюсь умирать, умойся пожалуйста это не было прощением, прощение было где-то далеко, за гранью возможного, но это было началом, началом того, что, возможно, лед тронулся и пока сережа, всхлипывая, поднимал на него заплаканное лицо, дима понимал, его собственные слезы, которые он копил так долго, тоже вот-вот хлынут наружу и на этот раз он будет их сдерживать, сейчас нельзя просто так простить и впустить сережу подарив ему это беззаботное ощущение что поплакав он все исправил, да и диме пока что было противно быть рядом, но не только из-за слов сережи, и действий, а просто потому что он был сломан, и ему предстояла огромная работа и над собой и над их отношениями. выйдя из ванной он ушел на кухню, а на столе стоит принесенный женей скромный шоколадный торт, который кажется неуместным и торжественным в этой атмосфере выжженных эмоций. две чашки с недопитым чаем, и женя которая поставила чашку для сережи, который сидит, откинувшись на спинку стула, его мощное тело все еще напряжено, но теперь это напряжение другого рода, он только что был вывернул наизнанку всеми способами, и теперь чувствует себя пустым и беззащитным, а его взгляд прикован к диме. ведь он выглядит немного живее, на деле это только так кажется, сейчас дима разбит как никогда, это было очень тяжело ужасно и мучительно, он ведь позвонил жене чтобы поговорить, обо всем, но тут нарисовался этот, дима избегает и даже игнорирует взгляд сережи, сейчас не время, и всё его внимание всецело принадлежит жене. а она, в свою очередь, осторожно и мягко выводит его из состояния шока. повернувшись с легкой улыбкой, к диме она сказала — помнишь, я тебе тогда рассказывала про группы, так вот, я еду работать в москву, меня пригласили, это так круто, там огромный город и кучу возможностей, а ты ведь говорил что позовут оказался прав дима издает короткий, хриплый звук, похожий на смех. для сережи этот звук как нож в сердце, ведь он не слышал, чтобы дима смеялся, никогда — я тебя поздравляю, это очень круто, ты же шаришь за мою мечту, я к тебе приеду, обещай что скажешь адрес, я так рад, ты заслужила это а у сережи в голове только «шаришь за мою мечту», женя уже знает обо всем, а он успел только наорать на него, так плохо ему еще никогда не было. а женя смеется — конечно дам адрес, буду тебя ждать они улыбаются друг другу, и на секунду в комнате возникает пузырь их общего прошлого, в той квартире, но туда сереже нет хода, он чувствует себя чужим, так еще и быдлом, который вместо того чтоб подружится, взял и сломал все к хуям, его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. женя достает пачку сигарет. — димка, пойдем? на балконе вроде не так холодно он встает кивая и следует за ней, не глядя на сережу, они выходят на застекленный балкон, щелкают зажигалками, через стекло сережа видит, как они прислоняются к перилам, их фигуры окутывает сизый дым, они о чем-то говорят, и дима снова улыбается, а эта улыбка, адресованная не ему, вызывает в сереже дикую, первобытную ревность, ревность к той части души и личности димы, которая ему никогда не принадлежала и, возможно, никогда не будет принадлежать, к его уму, его тихим шуткам, его другому, «нормальному» миру. он сидит один за столом с этим дурацким тортом, все его недавние признания, его рыдания, его унизительная мольба, все это теперь кажется ему жалким и ненужным на фоне их спокойного, легкого общения. на балконе дима закашлялся, и женя, смеясь, похлопала его по спине, этот простой, доверительный жест заставляет сережу резко отвернуться, в горле стоит ком, он не просто ревнует, он понимает, что сломал настолько пиздатые отношения в своей жизни, о которых он бы мечтал в самых своих сладких пошлых снах. внезапно дверь с балкона открывается, впуская струю холодного воздуха и запах табака слышен голос жени —что-то я замерзла, надеюсь чай еще теплый она садится, ее щеки порозовели от холода, дима следует за ней, и его взгляд на секунду задерживается на сереже, в его глазах уже не пустота, а сложная смесь усталости, растерянности и какого-то нового, неведомого сереже оттенка, возможно, жалости. парень молчит, его буря прошла, оставив после себя лишь щемящее, горькое осознание, ведь он получил то, о чем просил дима жив, он здесь, но битва за его душу только началась, и его главный противник память о тихом счастье, которое он сам когда-то так яростно растоптал.