Close enough

Прошёл уже месяц с того вечера, а Чонгук всё не мог забыть их первый поцелуй. Неделя как его выписали из больницы — последствия той дурацкой драки, — но физическая боль казалась пустяком по сравнению с тем, что творилось у него внутри. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним снова возникал Тэхён: его тёплое дыхание, смешавшееся с его собственным, мягкие губы, дрожь тела под пальцами… Это было как сон, который он боялся забыть, но который, казалось, становился всё ярче с каждым воспоминанием. И не то, чтобы они не целовались больше... просто он не мог перестать думать об этом. Он лежал на своей кровати дома, глядя в потолок, пока оранжевый свет заката заливал комнату через окно. Тэхён должен был прийти скоро. Сердце Чонгука забилось быстрее при одной мысли об этом. Серые дни тянулись медленно, но ночи с Тэхёном были как маленькие кусочки рая. Гук уже привык к его визитам, к тому, как парень тихо входил к нему в комнату, как будто боясь разбудить спящего Чонгука, снимал куртку и садился на диванчик рядом с кроватью, притворяясь, что не замечает, как Чонгук пожирает его взглядом. Но сегодня что-то было иначе. После того самого первого поцелуя между ними появилась новая нить — тонкая, но прочная, как паутина, натянутая между их сердцами. Чонгук чувствовал её каждый раз, когда Тэхён смотрел на него чуть дольше обычного или когда их пальцы случайно соприкасались. Дверь тихо скрипнула, и Тэхён вошёл, неся с собой лёгкий запах осеннего воздуха и ванили. Его волосы были чуть растрёпаны ветром, а щёки слегка покраснели от холода. Чонгук невольно улыбнулся, приподнимаясь на локтях. — Ты опоздал, Тэхён, — поддразнил он, хотя на самом деле не следил за временем. Тэхён закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он поставил рюкзак на пол и сел на край кровати, ближе, чем обычно. Чонгук заметил это в очередной раз — Тэхён больше не держал дистанцию, как раньше. Его колено слегка касалось бедра Чонгука через тонкое одеяло. Тэхён ходил в школу, а Чонгуку пока еще врачи запретили посещать занятия. — Уроки затянулись, — коротко ответил Тэхён глядя куда-то в сторону, но его пальцы нервно теребили край своей толстовки. — И… я принёс тебе мандарины. Бабушка сказала, что тебе нужно больше витаминов. Гук хмыкнул, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Бабушка, значит? А ты сам не хочешь меня чем-нибудь побаловать? Тэхён бросил на него быстрый взгляд, его миндалевидные глаза сверкнули в тусклом свете лампы. — Не наглей, — пробормотал он, но его щёки стали ещё краснее. Чон рассмеялся, но смех быстро затих, когда он заметил, как Тэхён придвинулся чуть ближе. Их плечи теперь почти соприкасались. Он чувствовал тепло, исходящее от тела Тэхёна, и это заставило его сердце пропустить удар. Чонгук потянулся к его руке, лежащей на одеяле, и осторожно накрыл её своей. Пальцы Тэхёна дрогнули, но он не убрал руку. — Переоденешься? Дома слишком жарко. Я включил кондиционер. Твой халат в шкафу. — М-м, — просто промычал Тэхён, уже направляясь к шкафу и стягивая с себя толстовку. Это вошло в привычку. Каждый вечер — здесь, у Чонгука. Каждые выходные — его постель, его запах на подушке, его голос, бормочущий что-то во сне. Тэхён даже не замечал, как его вещи постепенно заполняли свободные уголки квартиры. — Ты сегодня какой-то тихий, — сказал Гук, понизив голос. — Что-то случилось? Тэхён покачал головой, но его взгляд всё ещё избегал глаз Чонгука. — Просто… думаю. — О чём? — Чонгук слегка сжал его руку, чувствуя, как его собственное сердце начинает биться быстрее. — О том, как ты хочешь меня поцеловать? Тэхён резко повернул голову, его глаза расширились, а лицо вспыхнуло. — Чонгук! — прошипел он, но в его голосе не было злости, только смущение. Чонгук ухмыльнулся, но его собственные щёки тоже покраснели. — Что? Я же прав. Ты думаешь об этом, да? Потому что я точно думаю. Тэхён сглотнул, его пальцы невольно сжали руку Чонгука в ответ. — Ты… невыносимый. — А ты милый, когда смущаешься, — Гук придвинулся ближе, его голос стал тише, почти шёпотом. — Знаешь, я всё время думаю о том, как ты смотрел на меня. И как… ты был таким смелым. Я до сих пор не верю, что ты это сделал. Тэхён опустил взгляд, но не отстранился. Его дыхание стало чуть тяжелее, и Чонгук почувствовал, как его собственное тело напряглось от этого звука. Он осторожно потянул Тэхёна за руку, побуждая его лечь рядом. Тэхён заколебался лишь на секунду, прежде чем поддаться, устраиваясь на узкой кровати. Их тела теперь были так близко, что Гук чувствовал тепло его груди через ткань халата. — Так лучше, — прошептал Чонгук, его рука скользнула на талию Тэхёна, мягко обнимая его через одежду. Он не хотел зайти слишком далеко, но не мог остановить себя от желания быть ближе. — Ты не против, да? Тэхён покачал головой, его щёки пылали. — Нет… — Его голос был едва слышен, но в нём чувствовалась искренность. Он придвинулся ещё ближе, его колено теперь лежало поверх ноги Чонгука, а рука нерешительно легла на его грудь. Гук затаил дыхание. Он чувствовал, как сердце Тэхёна бьётся под его ладонью, и это было как ритм, который связывал их вместе. Он медленно провёл рукой по спине Тэхёна, ощущая тепло его тела через ткань. Одежда была барьером, но в то же время делала всё ещё более интимным — каждый шорох ткани, каждое лёгкое касание казалось электрическим. — Тэхён, — тихо позвал Чонгук, его губы были так близко к уху Тэхёна, что тот слегка вздрогнул. — Ты знаешь, как сильно ты мне нравишься, правда? Тэ кивнул, его пальцы сжали ткань халата Чонгука. — Знаю… — Он сделал паузу, а затем добавил так тихо, что Гук едва расслышал: — Ты мне тоже. Эти слова ударили Чонгука, как молния. Он повернул голову, их лица оказались так близко, что он чувствовал тёплое дыхание Тэхёна на своих губах. Он хотел поцеловать его снова, но вместо этого просто прижался лбом к его лбу, закрыв глаза. Их дыхание смешалось, тяжёлое и неровное. — Ты делаешь меня таким счастливым, — прошептал Гук, его рука скользнула чуть ниже, к изгибу талии Тэхёна, но остановилась, не заходя дальше. — Я всё время боюсь, что это сон. Что ты вдруг исчезнешь. Тэхён издал тихий звук, почти стон, и внезапно придвинулся ещё ближе, его тело теперь плотно прижималось к Чонгуку. Их ноги переплелись, и Чонгук почувствовал, как Тэхён инстинктивно прижался бёдрами к нему. Это было невинно, но в то же время так интимно, что у Чонгука перехватило дыхание. Он сильнее сжал талию Тэхёна, его пальцы впились в ткань халата, но он старался держать себя в руках. — Я никуда не уйду, — прошептал Тэхён, его голос дрожал, но в нём была решимость. Он поднял голову, и их губы почти соприкоснулись, но вместо поцелуя Тэхён уткнулся лицом в шею Чонгука, его тёплое дыхание обожгло кожу. Чонгук издал низкий звук, почти рычание, и его рука скользнула по спине Тэхёна, притягивая его ещё ближе. Их тела теперь были так тесно прижаты друг к другу, что он чувствовал каждое движение Тэхёна — лёгкое дрожание его бёдер, тепло его груди, мягкость его волос, касающихся подбородка. Одежда между ними была тонкой преградой, но она только усиливала ощущение, делая каждый контакт более значимым. — Ты… сводишь меня с ума, — выдохнул Гук, его голос был хриплым. Он чувствовал, как его собственное тело реагирует на близость Тэхёна, но старался сосредоточиться на его тепле, на том, как их сердца бьются в унисон. Тэхён слегка пошевелился, его рука скользнула под халат Чонгука, касаясь тёплой кожи на его боку. Это было лёгкое, почти невинное прикосновение, но оно заставило Гука задрожать. Чонгук опустил голову, прижимаясь губами к виску Тэхёна, не целуя, а просто вдыхая его запах — ваниль, дождь, уют. — Тэ, — прошептал он, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Если ты будешь так близко… я не знаю, как долго смогу себя контролировать. Тэхён поднял голову, его глаза сияли в полумраке. — Тогда… не контролируй, — тихо сказал он, и в его голосе была смесь вызова и уязвимости. Чонгук замер, его сердце пропустило удар. Он медленно перевернулся, так что теперь Тэхён оказался под ним, их тела всё ещё тесно прижаты друг к другу. Чонгук смотрел в глаза Тэхёна, видя в них доверие и что-то ещё — желание, смешанное с неуверенностью. Он наклонился, его губы скользнули по щеке Тэхёна, затем к уголку его рта, но он остановился, не целуя. — Ты уверен? — спросил он, его голос был почти умоляющим. — Я не хочу… сделать что-то, что ты не хочешь. Тэхён кивнул, пальцы вцепились в шею Чонгука, притягивая его так близко, что между ними не осталось воздуха — только жар, только это безумное, неровное биение сердец. — Я хочу… — его голос дрогнул, слова рассыпались в шёпот. — Просто… будь со мной. Только… я же… никогда не… Мы же ещё ни разу… Чонгук не дал ему договорить. Прижал губы к его рту, заглушив сомнения, страхи, всю эту дрожь в голосе — одним долгим, влажным поцелуем. — Я покажу, — пробормотал он, перемещаясь к линии его челюсти, чувствуя, как Тэхён вздрагивает под его прикосновениями. — Я знаю. Я покажу тебе. Тэхён зажмурился, но тут же снова открыл глаза — широкие, тёмные, полные немого вопроса. — Научи меня… — простонал он, и в его голосе было столько доверчивости и жажды, что Чонгук на мгновение замер. Всё его тело дрожало от предвкушения. Наконец-то он получил то, чего хотел. Техён не мог позволить себе отступить. — Итак, куда мне положить руки? — спросил Тэхён. Тэхёну было трудно выговорить эти слова, и ещё труднее смотреть Гуку в глаза, произнося их. На лице Чонгука мелькнуло что-то вроде весёлого удивления, прежде чем он протянул руки и положил их на плечи Тэхёна. Тэхён слегка напрягся — вот оно, это действительно происходит, — но Чонгук не наклонился, чтобы поцеловать его, а вместо этого начал массировать его напряжённые мышцы большими пальцами. Тэхёну пришлось держать себя очень неподвижно, чтобы не задрожать. — Сначала, — сказал Чонгук, — сделай глубокий вдох. Хорошая идея. Тэхён глубоко вдохнул и выдохнул, дрожа. Он чувствовал себя глупо, но это действительно помогло. Чонгук снова сжал плечи Тэхёна, его взгляд был тёмным и серьёзным. — Я отвечу на все твои вопросы по порядку, так что слушай внимательно, хорошо? Тэхён кивнул. Это он мог сделать. — Можешь положить руки мне на шею… Чонгук взял его запястья — осторожно, но уверенно — и обвил своими пальцами. Кожа Тэхёна вспыхнула от прикосновения. Он никогда раньше не касался Чонгука так — не чувствовал под пальцами эту смесь мягкости и силы: нежную теплоту шеи, напряжённые сухожилия у затылка, лёгкий пульс под челюстью. — Или на моё лицо. Ладони скользнули выше — Чонгук сам прижал их к своим щекам, позволив Тэхёну обхватить его лицо, как драгоценность. Внезапно Тэхён вспомнил: тёплые пальцы в своих волосах, лёгкий жест, когда он засыпал… Сколько раз Чонгук касался его так — украдкой, пока он не видел? — Или на мою грудь. Ладони опустились ниже — и мир сузился до этого момента. Твёрдые мышцы под пальцами, горячая кожа, учащённое дыхание. Чонгук намеренно прижал его руки сильнее, и Тэхён почувствовал, как сердце под ладонью ускорилось. Это из-за него? — Делай, как тебе естественно, — заверил Чон. — Трогай меня где угодно, я не против. — Где угодно, — тихо повторил Тэхён. Он чувствовал себя так, будто его окунули в горячий источник: всё тело горело, щёки пылали, а в голове крутились образы, как он проводит руками по груди и прессу Гука, касаясь его где угодно. Тэхён думал, что взорвётся ещё до того, как они дойдут до поцелуев. - Что ещё? — дрожащим голосом спросил он. Горло Чонгука дёрнулось, когда он сглотнул. — Почему ты сжимаешь губы, как будто ты собираешься поцеловать бабушку? — Хорошо, хорошо, понял, — сказал Тэхён. Теперь настала его очередь смотреть. Его взгляд приковался к губам Чонгука, брови нахмурились, пока он пытался представить шаги — наклонить голову, не сжимать губы, лёгкие движения, — когда губы Чонгука вдруг растянулись в улыбке, полностью сбивая процесс визуализации Тэхёна. — Это лицо, — рассмеялся Гук. — Чертовски милое. Тэхён издал недовольный звук из глубины горла. Это было так нелепо. То, как они сидели здесь, на кровати, в тонких халатах, обсуждая поцелуи, языки и всё такое. Они точно были в альтернативной вселенной, Тэхён был в этом уверен. Половина его хотела сбежать обратно в свою изначальную реальность, где он и Гук — просто друзья, просто одноклассники, просто, просто, просто. Но другая половина хотела продолжать стирать границы, пока их не останется совсем. — Готов? — спросил Чонгук, приподняв брови. Его руки лежали расслабленно и открыто на коленях, не угрожающе, как будто всё действительно зависело от Тэхёна. Мяч был на его стороне. Но взгляд Чонгука... В нём читалось странное любопытство — будто он наблюдал за научным экспериментом, который вдруг начал вести себя не по прописанной формуле. Тэхён чувствовал это. Как лабораторная мышь под микроскопом. Каждое его движение, каждая дрожь, каждый прерывистый вдох — всё фиксировалось этими тёмными глазами, изучалось, анализировалось. Тэхён сделал ещё один глубокий вдох. Готов ли он? Он не знал. Но всё равно кивнул. — Я готов, — сказал он. — Это всего лишь я, — мягко сказал Гук. — Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Живот Тэхёна затрепетал. — Я знаю. Чонгук придвинулся ближе, его колено прижалось к колену Тэхёна, затем он протянул руку и обхватил его затылок. Прикосновение было тёплым и успокаивающим, но пульс Тэхёна всё равно гремел. Вдруг всё показалось слишком быстрым. Разве не должно быть ещё нескольких шагов перед этим? Тэхёну пришлось бороться с желанием отстраниться, хотя всё, чего он хотел, — это притянуть Чонгука ближе. Странная игра в перетягивание каната. — Ты в порядке? — спросил Гук, проводя кончиками пальцев по коротким волосам на затылке Тэхёна. Тэ снова кивнул. Они были так близко, что он видел крошечную родинку на щеке Чонгука. — А ты? — Я? — Чонгук тихо рассмеялся. — Я в полном восторге. Он наклонился ближе — веки опустились, ресницы отбрасывали тени на скулы. Тэхён сглотнул так громко, что это прозвучало почти неприлично, и тоже закрыл глаза. И тогда... Губы Чонгука коснулись его. Легко. Почти невесомо. Тэхён перестал дышать. Это не был поцелуй — скорее дразнящее прикосновение, едва заметное, но его тело взбунтовалось в ответ. Кровь стучала в висках, лёгкие сжались, а кожа горела, будто по ней пробежали разряды тока. Чонгук провёл большим пальцем по чувствительной коже под его ухом — медленно, по дуге, — и Тэхён задрожал, выпустив прерывистый, влажный выдох через нос. Тэхён никогда не чувствовал себя живее. Чонгук отстранился, затем снова поцеловал Тэхёна, на этот раз с большим нажимом — и Тэхён вспомнил, что должен участвовать, поцелуй — это совместное упражнение, поэтому он ответил, вероятно, слишком сильно, его подбородок ткнулся в подбородок Чонгука, глаза были крепко зажмурены. Что Чонгук чувствует? Будто их губы просто врезались друг в друга? Погодите. Тэхёну нужно что-то сделать с руками. Они были сжаты в кулаки на его коленях, ногти впивались в ладони — к тому времени, как Тэхён заставил себя разжать их, Чонгук уже отстранился, и поцелуй закончился. Тэхён моргнул, открывая глаза, ошеломлённый. Это не могло длиться дольше минуты. Чонгук не отодвинулся далеко. Он смотрел на Тэхёна с близкого расстояния, его рука всё ещё тёплая на его шее. Они на мгновение замерли во времени — на другой стороне границы, которую пересекли, с всё ещё покалывающими и розовыми губами, не уверенные, смогут ли вернуться назад. Глаза Чона были такими чёрными и интенсивными, что Тэхён отвёл взгляд, смущённый. Наверняка он выглядел как идиот. Гук убрал руку. Когда он заговорил, его голос был хриплым. — О чём ты думал только что? Тэхён подождал, пока его дыхание выровняется. Он думал, что так сильно любит Гука, что готов умереть. — Я думал о том, как сделать это правильно, — осторожно сказал он. — И не облажаться. — Я заметил, — сказал Чон, и Тэхён вздрогнул. — Но поцелуй — это не про технику или результат, знаешь. Когда целуешь кого-то, это потому, что он тебе нравится, верно? Это про связь. — Когда Тэхен не ответил, лишь смотрел на Чонгука, как мышь, попавшая в ловушку, Чонгук мягко выдохнул. — Так что не думай о шагах, сосредоточься на том, что чувствуешь. Тэхён теребил одеяло, зажимая ткань между пальцами. Он сопротивлялся желанию облизать губы, смакуя то, что осталось от Чонгука. — А что, если я нервничаю? Это было слишком близко к правде, но любой бы нервничал перед первым сексом? У них будет секс? — Это нормально, — кивнул Гук. — Потому что я тоже нервничаю. — Правда? — Тэхён поднял взгляд, широко раскрыв глаза. Ему трудно было в это поверить. Чонгук поцеловал его так естественно. Что логично. У него уже был секс раньше. Тэхён думал, что поцелуи для него — не проблема. — Думаешь, я какой-то Казанова? — проворчал Чон. — Я тоже не хочу всё испортить, а ты смотришь на меня этими сияющими глазами, — он неопределённо махнул в сторону лица Тэ, обвиняюще. — Что мне с этим делать? Конечно, я нервничаю! Тэхён закатил свои «сияющие» глаза. Значит, Гук просто издевается. — Я серьёзно, — настоял Чонгук. — Смотри, у меня руки дрожат. — Он протянул руку между ними. К удивлению Тэхёна, она действительно дрожала. Их взгляды встретились над дрожащей рукой Чонгука, и тот неловко улыбнулся. Они оба начали смеяться одновременно. Это было тепло и глупо, потому что, серьёзно — что они вообще делали? Тэхёну стало легче. Узел в груди ослаб, и он расслабился настолько, что придвинулся ближе к Чонгуку, его выражение стало открытым и выжидающим. — Как ты справляешься с этим? — спросил он. — С нервозностью, я имею в виду. Сбитый с толку внезапной близостью Тэхёна, на щеках Гука появились два красных пятна. Он снова смотрел на плечо Тэхёна — и с опозданием тот заметил, что его халат соскользнул, обнажив половину груди и изгиб ключицы. Не то чтобы это имело значение. Чонгук и так всё видел. Смущённый, Тэхён равно подтянул рукав. — Гук? — Ох, э… — Чонгук почесал затылок. — Я не думаю о чём-то конкретном. Есть общее позитивное чувство, и я позволяю телу взять верх, — сказал он. — Например, «Мне нравится Тэхён» и «Я хочу, чтобы Тэхёну было хорошо из-за меня». Что-то в этом роде. Остальное, наверное, инстинкт. Тэхён не знал, что на это ответить. Его небрежное признание заставило Тэхёна думать, что это не так уж важно. Гук всегда заботился о нём, всегда по-своему напоминал Тэхёну о том, как сильно он ему нравится. Но всё же эти слова кипели внутри, прожигая дыры в его груди. "Мне нравится Тэхён". "Я хочу, чтобы Тэхёну было хорошо из-за меня". — Итак… — Гук посмотрел на него. — Я тебе нравлюсь? Так сильно, подумал Тэхён, слишком сильно. — Я не то чтобы тебя не люблю, — вырвалось у него. Чонгук фыркнул. — Ладно, думаю, это достаточно. Просто думай обо мне на этот раз. — Его голос снова стал низким. — Ни о чём другом. Тэхён кивнул, кончики его ушей горели. На этот раз. Значит, Чонгук хочет поцеловать его снова. Или, по крайней мере, он даст ему ещё одну попытку. Чем больше практикуешься, тем лучше получается. Тэхён придвинулся ближе, решительно. — Можно я тебя поцелую? Чон снова моргнул, будто пытался что-то разгадать, и ответ был на лице Тэхёна. — Да, — сказал он. — Давай. Как и в прошлый раз, всё произошло быстро. Тэхён сократил расстояние, одной рукой опираясь на предплечье Чонгука, и вот они уже целовались. Тэхён дал себе три секунды, чтобы запаниковать, три секунды, чтобы осознать, что он целует снова Чонгука, прежде чем сосредоточиться по-настоящему. Их губы были немного не по центру, поэтому Тэхён поправился, наклонив голову, как сделал Гук ранее. Это было мягко и целомудренно, как раньше, но ещё и сладко. Рука Чонгука легла на затылок Тэхёна, запутываясь в его волосах, чтобы притянуть ближе. Тэхён задрожал и поддался, дрожащей рукой схватив Чонгука за плечо. Чонгук был на вкус как сливочная глазурь, и это заставило Тэхёна захотеть рассмеяться. Это напомнило ему, как он однажды отошёл в туалет в ресторане, а Гук откусил от его бургера, оправдываясь, что проверял, не отравлен ли он. Мысли о Чонгуке действительно помогали, понял Тэхён. Внутри него нарастала волна нежности, и это заставляло его ещё сильнее хотеть целовать своего парня. Чонгук осторожно лизнул шов его губ — и Тэхён с готовностью растворился в этом прикосновении. Язык Чонгука скользнул по его, влажный, горячий, и мир сузился до этого ощущения: жгучее трение губ, глубокая, пьянящая нежность, от которой сознание начало расплываться. Тэхён не думал — его тело действовало само. Он оказался на коленях Чонгука, не помня, как забрался туда. Руки автоматически обвили его шею, пальцы вцепились в волосы у затылка. А ладонь Чонгука прижалась к его пояснице — тяжёлая, властная, словно раскалённое клеймо. Шёлк халата не мог скрыть жар этого прикосновения. — Ты… — Тэхён хрипло прошептал, но слова потерялись в очередном глубоком поцелуе, в котором уже не было прежней нерешительности. Он хотел больше — больше этого опьяняющего вкуса, больше жгучего прикосновения рук, больше тяжёлого, прерывистого дыхания Чонгука у своего рта. Чонгук прикоснулся губами к уголку его рта — лёгкий, почти невесомый поцелуй, от которого по коже побежали мурашки. Потом — скольжение по линии челюсти, горячее дыхание на шее, медленное погружение в чувства, которые не поддавались логике. Тэхён знал, что это всего лишь кожа о кожу, но его тело реагировало иначе. Каждое прикосновение губ Чонгука зажигало крошечные вспышки под кожей — как цветы, распускающиеся в темноте, один за другим. Он не мог думать. Только чувствовать. Горячий рот на шее. Дрожь в животе. Пальцы, впивающиеся в плечи Чонгука. И тихий стон, вырвавшийся вопреки всем попыткам сдержаться. Когда ты отталкиваешься от земли, земля толкает тебя с равной силой, отправляя в воздух. Когда Тэхён вцепился пальцами в плечи Гука, пытаясь заземлиться, Чонгук застонал и сильнее сжал его талию. Когда Чон потянул нежную кожу над пульсом Тэхёна зубами, тот издал мягкий, нуждающийся звук и выгнул шею. — Гук, — произнёс он. Внезапно Чонгук оторвал рот от шеи Тэхёна, будто это обожгло его. Внезапная потеря ощущений заставила Тэхёна вздрогнуть и отстраниться. Чонгук резко отклонился назад — его дыхание было тяжёлым, неровным, грудь вздымалась так, будто он пробежал километр. Щёки пылали, волосы — растрепаны от его же собственных пальцев, которые Тэхён в порыве страсти запустил в них. А сам Тэхён... Он сжал в кулаке складки халата Чонгука, бессознательно, будто боялся, что тот исчезнет, если отпустит. Ткань была тёплой, помятой от его хватки. Ужас охватил Тэхёна. Он так сосредоточился на себе, что не подумал, что, возможно, Чонгуку это не нравилось, возможно, он зашёл слишком далеко. — Я… что-то сделал не так? Голос Тэхёна прозвучал неузнаваемо — высокий, срывающийся, будто чужой. Он всё ещё цепко держался за халат Чонгука, как будто тот был якорем в этом внезапно перевернувшемся мире. — Тебе не понравилось? Чонгук фыркнул — хрипло, почти неверующе. — Понравилось?! Его смех был грубым от нахлынувших эмоций, пальцы провели по пылающему лицу, смахивая капельку пота у виска. — Вау, Ким Тэхён, ты реально… Он закатил глаза, но улыбка — широкая, чуть ошарашенная — не сходила с его губ. — Я ставлю тебе пятёрку с плюсом. Пауза. — Нет, знаешь что? Чонгук наклонился вперёд, так близко, что Тэхён снова замер. — Пятёрку. С двумя плюсами. Его дыхание обожгло кожу Тэхёна. — Как тебе такое? — Правда? — Чонгук не ставил ему настоящую оценку, но Тэхён не мог отрицать, что похвала заставила его сердце пропустить удар. — Мм, — Гук всё ещё ухмылялся, положив руки на бёдра Тэхёна. От контакта тот слегка подпрыгнул. — Дать тебе дополнительный балл? — Он игриво приподнял брови. — Раз уж ты так старался. Ещё больше поддразниваний. Тэхен хотел ответить что-то язвительное, но его тело его предало. Он поймал себя на том, что бесстыдно кивает, и Гук снова радостно рассмеялся. Затем притянул Тэ и поцеловал его. Тэхен не знал, является ли это всё ещё частью урока, но не жаловался. Его руки легли на плечи Чонгука, неуверенные, стоит ли касаться где-то ещё, он не знал, понравится ли это Гуку. Чонгук взял руку Тэхёна, снова прижал его ладонь к своей груди, потянув вниз под слой халата, будто говоря: вот так, здесь. Внезапный переход от прохладной ткани к голой коже заставил жар скапливаться внизу живота Тэхёна. И он касался Чонгука здесь, так, проводя большим пальцем по соску, вниз по рёбрам, по чётким линиям его пресса. Тэхён хотел, чтобы они были ближе, но они и так были максимально близко: грудь к груди, живот к животу. Инстинктивный толчок вперёд — и Тэхён ощутил под собой твёрдый, горячий силуэт возбуждения Чонгука, чётко проступающий даже сквозь слои ткани. — Ах... Его собственный выдох прозвучал непроизвольно, стыдно-восторженно. Ответом стал низкий стон Чонгука — глухой, сдавленный, будто вырвавшийся вопреки всем попыткам сдержаться. Он тоже возбуждён, понял Тэхён. Из-за него. Это открытие почти заставило Тэхёна кончить, даже не будучи тронутым. Задыхаясь, Тэхён снова двинул бёдрами, экспериментируя. Ему нравилось чувство их членов, скользящих друг о друга через прохладный шёлк, нравилось, как Чонгук втянул воздух, когда он это сделал, поэтому Тэхён снова качнул бёдрами, сильнее, затем ещё и ещё, гоняясь за нарастающим жаром внизу живота. — Тэхён-а, — сказал Чонгук, его голос отозвался вибрацией в теле Тэхёна. — Ты меня убиваешь. Тэхён опустил голову на плечо Чонгука, прикусив губу. Его бёдра всё ещё двигались, беспомощно тёрлись. — Пожалуйста, — прошептал он. Чонгук замер. Неужели он пришёл в себя? Всё кончено? Тэхён всё испортил? Чонгук отстранился и приподнял подбородок Тэхёна, чтобы их глаза встретились. — Чего ты хочешь? «Я хочу тебя». Тэхён облизал свои искусанные губы, глядя на Чонгука из-под ресниц. — Заставь меня чувствовать себя хорошо, — сказал он. Тэхёну было всё равно, пятый он, шестой или двадцатый, кто просил Чонгука о том же. Важно было только то, что Чонгук здесь, с ним, прямо сейчас. В этот момент он принадлежал Тэхёну. Лицо Чонгука изменилось. Его зрачки расширились, загоревшись диким, жадным огнём. Он толкнул Тэхёна назад, так что тот упал на матрас, и Гук пополз за ним, медленно и лениво, почти по-хищному, пока не навис над ним, упираясь одной рукой в кровать рядом с его головой. — Не волнуйся, — сказал он. — Я о тебе позабочусь. Тэхён чувствовал, как его сердце бьётся в горле. Чонгук выглядел так, будто хотел его съесть. Буквально вгрызться в его плоть зубами и вылизать кости. — Чонгук… — начал Тэхён, не имея понятия, что собирается сказать, но Чонгук опустил голову к его шее и лизнул полосу над ключицей. Тэхён издал сдавленный, удивлённый звук, что-то среднее между стоном и вздохом. Его член пульсировал, словно у него было собственное сердцебиение, а в животе кружился вихрь бабочек. На что он только что подписался? Чонгук кусал и лизал нежную кожу, его горячий язык скользил туда-сюда, успокаивая жжение, прежде чем снова втянуть синяк в рот и потянуть его зубами. Веки Тэхёна затрепетали, он вцепился в халат Чонгука, держась за него, как за спасательный круг. Он снова тёрся бёдрами о таз Чонгука, задыхаясь каждый раз, когда язык Чонгука касался его кожи. Он не мог ничего с собой поделать. Его тело двигалось само по себе. Он не думал, что Гук действительно попробует его съесть. Чонгук медленно оторвался от его ключицы — губы скользнули вниз по грудине, оставляя влажный след на разгорячённой коже. Каждый поцелуй был медленным, преднамеренным, будто он отмечал путь, который хотел запомнить. Рукава теперь свисали с обоих плеч, собираясь вокруг локтей. — Когда ты так стонешь, я схожу с ума, — прошептал Чонгук на коже Тэ, его горячее дыхание коснулось торчащего соска. — Ты ведь знаешь это, да? Мир сузился до точки. Прежде чем Тэхён успел осознать, прежде чем смог собрать разлетевшиеся мысли. Губы Чонгука сомкнулись вокруг его соска. Горячее. Влажное. Немыслимо интенсивное. Тэхён взметнулся на кровати, как будто его ударило током. — Чёрт, — слово вырвалось из Тэхёна, резким звуком в тихой комнате, его ноги задёргались под Чонгуком, пальцы на ногах сжались от ощущения. Член болезненно подернулся, выделяя тёплую каплю на собственное бедро. И хуже всего — нет, лучше всего — то, что Чонгук не останавливался. Его язык провёл медленный круг вокруг напряжённого соска, и Тэхён застонал, чувствуя, как ещё одна капля скатывается по коже. Чонгук переместил рот к другому соску, провёл по нему зубами, дразня, затем втянул его в рот, сильно и медленно, закручивая язык маленькими кругами. — Погоди… — голос Тэхёна поднялся. Он был опасно близок к оргазму. Его рука вцепилась в бицепс Чонгука, ногти впились в твёрдую плоть. — Гук, я сейчас… — Что? — Чонгук отстранился. — Собираешься кончить? Вот так просто? — Он выглядел взволнованным, почти лихорадочным. Как собака с новой игрушкой для жевания. — Я же едва тебя коснулся. Это было стыдно. Так стыдно, но он не хотел, чтобы Чонгук останавливался. Чонгук придвинулся ближе, его горячее дыхание обожгло ухо Тэхёна, а острые зубы впились в нежную мочку — лёгкий укус, от которого по спине пробежали мурашки. Тэхён вздрогнул, непроизвольно сжав пальцы на простыне. — Будь хорошим мальчиком и потерпи немного, хорошо? — шёпот Чонгука прокрался внутрь, как тёплый мёд, сладкий и липкий. — Сможешь это для меня сделать? Щёки Тэхёна вспыхнули — алое пламя стыда и возбуждения. — Не называй меня так, — прохрипел он, отчаянно пытаясь вернуть контроль. Это было безумие. — Я не… Хороший мальчик. Боже. Он даже не мог выговорить это вслух. Чонгук рассмеялся — тихо, игриво, его губы скользнули к виску. — Тогда кто ты? — поддразнил он, намеренно растягивая слова. — Плохой мальчик, Тэхён? Пауза. Горячее дыхание на коже. — Мне тебя наказать? Тэхён зарычал от раздражения — в основном от стыда, он сам попался на это. Гук был невыносим. — Ладно, ладно, — тихо рассмеялся Чонгук и спустился ниже по торсу Тэхёна, целуя и лизая, впиваясь зубами во все самые мягкие места — его живот, изгиб бедра, тонкую линию тёмных волос под пупком. Всё раздражение Тэхёна тут же растаяло под ртом Чонгука, превращая его в чистые нервные окончания и эйфорию. К тому времени, как Чонгук добрался до пояса халата, завязанного свободно вокруг талии Тэхёна, его живот был покрыт красными, чувствительными пятнами, которые слегка жгло, когда их касался прохладный воздух. Чонгук смотрел на свою работу, язык упёрся в уголок щеки, наслаждаясь видом раскинувшегося и полуобнажённого Тэхёна. Он выглядел довольным собой. Где-то в глубине души Тэхён подумал, что Чонгук, возможно, извращенец. Но разве это не делает извращенцем и его самого? Тэхён тоже не мог перестать смотреть. Чонгук стоял на коленях, его ноги были по обе стороны от бёдер Тэхёна. Пояс, завязанный вокруг его талии, был едва намёком, халат висел открытым до пупка, так что Тэхён получил вид на напряжённый живот Чонгука, на то, как его грудь вздымалась с каждым вдохом. Пальцы Тэхёна дёрнулись на простынях. Он хотел прикоснуться. У Чонгука была та же идея. Он провёл рукой под халатом Тэхёна, погладил его голое бедро, вдоль бока. На передней части халата Тэхёна образовалось явное мокрое пятно, и он попытался повернуть ноги, чтобы скрыть его, но хватка Чонгука стала твёрже, вдавливаясь в мягкую плоть его ноги, чтобы удержать на месте. Чёрные зрачки Чонгука почти поглотили его радужки. — Ты мне доверяешь? — спросил он. Тэхён кивнул. Чонгук убрал руку из-под ткани, полностью прекратив касаться его — и Тэхену пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не заскулить. Его недовольство, должно быть, было очевидным, потому что на лице Чонгука снова появилась лисья ухмылка. — Не дуйся, — сказал он, оттянув нижнюю губу Тэхёна подушечкой большого пальца. — Я сейчас вернусь. Чонгук встал с кровати и взял свою спортивную сумку из угла. Тэхён приподнялся на локтях, наблюдая, как он расстёгивает боковой карман и достаёт маленькую бутылочку с вязкой прозрачной жидкостью. Щёки Тэхёна запылали. Лубрикант. Тэхён схватил его за руку, притянул к себе. Он сильно поцеловал Чонгука, протолкнув язык ему в рот. Он был немного слишком горяч, потому что, когда отстранился, губы Чоннука были влажными и блестящими, а на подбородке Тэхёнаа была слюна. Он так сильно этого хотел, что у него текли слюни. Это было за гранью жалкого. — Чёрт, ты такой милый, — сказал Чонгук. Затем снова поцеловал Тэхёна, прикусив его губу, прежде чем опустить руки к его талии. Чонгук не снял халат. Он ослабил пояс, затем задрал ткань до бёдер Тэхёна, обнажая его перед холодным воздухом. Член Тэхёна изогнулся к бедру, покрасневший, розовый и пульсирующий. Он был так твёрд, что это причиняло боль. Чон хмыкнул. — Красиво. Тэхён сопротивлялся желанию прикрыться. — Хватит дразнить, — выдохнул он. — Я не дразню, — решительно ответил Гук. — Я всегда считал тебя красивым. С первого дня, как мы встретились. Тэхён был ошеломлён этим. Он всё ещё смотрел, открыв рот, когда Чонгук выдавил в руку щедрую порцию лубриканта. Чистой рукой он нежно погладил внутреннюю сторону бедра Тэхён. — Скажи мне, когда будешь близко, хорошо? Тэхён сглотнул. Кивнул. Хорошо. Он согласится на что угодно, лишь бы Гук поторопился. Тэхён думал, что готов. Но когда длинные пальцы Чонгука наконец обхватили его член — крепко, уверенно — мир перевернулся. Голова запрокинулась назад, обнажая дугу шеи, а из груди вырвался сдавленный звук, что-то между стоном и прерывистым выдохом. — Ахх… — Чёрт. Голос сорвался, стал низким, хриплым — чужим. Чонгук не торопился. Его ладонь скользила по напряжённой плоти — медленно, сжимая ровно настолько, чтобы Тэхён почувствовал каждый узор его пальцев. Лубриканта было слишком много. Он хлюпал между пальцами Чонгука, стекал густыми, прозрачными каплями по бёдрам Тэхёна, оставляя липкие тропинки на коже. Тэхён прикусил губу до боли, но тихие стоны всё равно прорывались — короткие, прерывистые, будто он задыхался. — Нравится… — прохрипел он, сжимая кулаки в простынях. Нет. Поправка: Он это обожал. Голова кружилась, Тэхён вспомнил единственное порно, которое когда-либо смотрел — с девушкой, издающей нелепые звуки и строящей мультяшные лица, и задумался, выглядит ли он сейчас так же. Постепенно Гук ускорил темп и усилил хватку, и Тэхён, не осознавая, проталкивал свой член через руку Чонгука, его бёдра дёргались от интенсивности. Это было так хорошо, что его глаза начали закатываться. Это было не так, как когда он мастурбировал сам. Все ощущения усиливались, зная, что это Чонгук трогает его, смотрит на него, это Чонгук, Чонгук… Чонгук двигал рукой быстрее каждый раз, когда бёдра Тэхёна дёргались вверх. — Ах, — сказал он, дрожа. — Гук, я… я… Чонгук не останавливался. Он провёл большим пальцем по головке, задевая щель, и член Чонгука дёрнулся, жар в его теле вспыхнул разом. Рука Тэхёна метнулась, крепко обхватив скользкие пальцы Чонгука. — Близко, — срочно сказал он. — Я близко. Чонгук убрал руку, оставив член Тэхёна без внимания. — Ещё нет, — сказал он. — Что? — Глаза Тэхёна защипало, голос треснул от отчаяния. — Почему? — Это было так не похоже на него. Тэхён — он не просил о чём-то, тем более не умолял. Но он был готов начать умолять по-настоящему, если Гук продолжит эту игру в кошки-мышки. — Ты сказал, что хочешь, чтобы я заставил тебя чувствовать себя хорошо, — сказал Чонгук. — Так что надо быть терпеливым. Тэхён действительно это сказал. Только он и сейчас чувствовал себя вполне хорошо. Он чувствовал себя потрясающе. Как это может быть ещё лучше? Чонгук провёл ладонью по его бедру — медленно, как будто запоминая каждый изгиб мышц под кожей. Пальцы дошли до колена, затем лёгкий толчок вверх — нога согнулась, стопа упёрлась в матрас. То же самое — с другой. И вот Тэхён уже сидел, раздвинув бёдра, с членом, подергивающимся на животе, блестящим от собственной влаги. Смущаться? У него не было времени. Потому что рука Чонгука уже скользнула ниже, между его ног. Ох. Палец описал лёгкий круг вокруг ануса, едва касаясь, но Тэхён всё равно вздрогнул, резко втянув воздух. Глаза, полуприкрытые от наслаждения, распахнулись широко. Чонгук замер. Его палец так и остался в сантиметре от кожи, горячий, неподвижный. Взгляд — прикован к лицу Тэхёна, ловя каждую эмоцию. — Можно? Тэхён покраснел до корней волос. Он лгал бы, если бы сказал, что не думал об этом. У него были сны. Разные. Яркие. Сердце громко стукнуло в груди — раз, два — от предвкушения. — Да, — прошептал он, голос дрожащий, но твёрдый. — Пожалуйста. Чонгук облизал губы. Он остановился, чтобы выдавить ещё лубриканта в руку, отбросил бутылочку в сторону — затем провёл скользкими пальцами между ягодицами Тэхёна, снова обводя его вход. Было холодно и скользко. Тэхён задрожал и постарался не ёрзать. — Прости, — сказал Чонгук. — Скоро согреется. Чонгук не отрывал глаз от лица Тэхёна, внимательно наблюдая, когда он протолкнул палец через кольцо тугих мышц. — Ах! — Тэхён ахнул от вторжения, вцепившись в простыни побелевшими пальцами. Он был так чувствителен, малейшее прикосновение заставляло его видеть звёзды, но это… — Дыши, Тэхён-а. И Тэхён дышал. Чонгук всё ещё смотрел на него, начиная медленно двигать пальцем. Сначала это было странно, немного неудобно, пока мышца растягивалась, но затем Чонгук нашёл ритм, входя и выходя, входя и выходя, с каждым разом чуть быстрее, и дискомфорт быстро сменился удовольствием. Тэхён дышал — часто, прерывисто, слишком быстро, будто забыл, как наполнять лёгкие. Каждый вдох обжигал грудь, каждый выдох срывался в тихий стон. Оргазм нарастал где-то глубоко внутри, волна за волной, и он уже не мог. Чонгук добавил второй палец. Тесно. Горячо. Нестерпимо. Тэхён издал сдавленный звук — что-то между всхлипом и рычанием, — ногти впились в простыни, спина выгнулась неестественно, будто пытаясь убежать и прижаться одновременно. Ладонь Чонгука обхватила его член, сжала, провела снизу вверх, медленно, сочно, с хлюпающим звуком избытка лубриканта. Пальцы внутри него двигались — вперёд, назад, расширяя, наполняя, — и Тэхён уже не понимал, где верх, где низ, что близко, что далеко. Только это — рука на нём, пальцы в нём, голос Чонгука, хриплый у самого уха: — Вот так… Вот так, детка… — Ах! — Тэхён вздрогнул. Горячие волны электрического удовольствия расходились от его таза, по бёдрам и вверх по пояснице, возвращались и удваивались, нарастая всё выше и выше. Это было так хорошо, так хорошо, что его тело почти хотело сбежать от этого. Чонгук сильно сжал на движении вниз, сильнее на движении вверх, грубо засовывал пальцы внутрь Тэхёна, тот почувствовал, как дёрнулся. — Гук! — Это вырвалось в порыве дыхания. Двойная стимуляция была слишком сильной. Тэхён был потерян. — Чёрт, Гуки, я… — Да? — сказал Чонгук. — Говори со мной. — Это… — Он пытался выразить себя, но мысль улетела, когда Чонгук загнул пальцы внутри, задев точку, от которой весь воздух вырвался из лёгких Тэхёна. Казалось, что атомы в его теле разрываются и собираются заново, и на абсурдную секунду он боялся, что разорвётся по швам. Его голос стал невнятным. — Я не могу… — Всё нормально, — сказал Чонгук, затем мягко: — Кончи для меня, Тэ. Он извивался, выдохнул что-то, что, кажется, было именем Чонгука, или, может, полную бессмыслицу, он не мог разобрать, была только пропасть, и Тэхён уже летел в неё, между одним лихорадочным ударом сердца и следующим. Оргазм Тэхёна накрыл его, как приливная волна. Он выгнулся над кроватью, его бёдра дрожали, дырочка спазмировала вокруг пальцев Чонгука, пока тот продолжал серьёзно дрочить его другой рукой. Тэхён всё ещё дрожал, когда Гук вытащил пальцы, всё ещё дрожал, когда Чонгук слизал сперму с его живота, окунул язык в пупок, его ресницы трепетали над скулами. Это было так непристойно, что Тэхён почти хотел закрыть глаза, но не стал. Его рука нашла затылок Чонгука, слабо потянув за тёмные пряди. Каждый штрих его языка врезался в кожу Тэхёна, посылая новую волну возбуждения к его перевозбуждённому члену, заставляя его дёргаться и дыхание сбиваться от послешоков. Чонгук поцеловал его, и Тэхён ответил по чистому инстинкту — он чувствовал свой вкус на языке Чонгука. Прошло несколько минут, прежде чем разум Тэхёна полностью прояснился, и он не осознавал, насколько он был не в себе, пока Чонгук не начал гладить его лицо, убирая влажные от пота пряди волос с его глаз. Он также протирал его тёплой тканью, везде, что означало, что он вставал и ходил в ванную, а Тэхён этого совсем не заметил. Между бровями Чонгука появилась крошечная складка беспокойства. — Ты всё ещё со мной? Тэхён кивнул. Он чувствовал себя таким тёплым и лёгким, он не знал, как сказать об этом Чонгуку, у него не было слов — поэтому он просто прижался щекой к его руке, уткнувшись лицом в его тёплую кожу. Напряжение с лица Чонгука исчезло. Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его в лоб. — Ты так хорошо справился, — сказал он. Будто Тэхён только что получил хорошую оценку по математике. Тэхён покраснел. — Спасибо, — сказал он. Его голос был хриплым — обнажённым до предела. — Ты тоже. Он понятия не имел о постсексуальном этикете. Чонгук рассмеялся, будто Тэхён сказал самую смешную вещь, которую он когда-либо слышал, и наклонился, чтобы снова поцеловать его, тут и там, достаточно, чтобы пощекотать, но это было приятно. Сладко. Тэхёну даже как-то нравилось, когда Чонгук сжимал его лицо между пальцами и чмокал его в щёку влажно и громко. Вот тогда он понял, что пропал. Он хотел остаться в этом пузыре с Чонгуком навсегда, позволяя ему покрывать его лицо глупыми поцелуями и называть милым и красивым, даже если это его смущало. — Гуки, — сказал Тэхён, потянувшись, чтобы сжать ткань халата Чонгука. Она была прохладной под его пальцами. — Мм? — Гук отстранился от очередного поцелуя — на этот раз мягкого и лёгкого, в висок Тэхёна. Он, кажется, был в восторге от привязанности Тэхёна, улыбаясь так широко, что щёки, должно быть, болели. — Можно мы… — Пальцы Тэхёна сжимались и разжимались на шёлке, затем скользнули по груди Чонгука, задерживаясь на голой коже. — Я хочу… чтобы тебе тоже было хорошо. — Когда брови Гука взлетели к линии волос, горло Тэхёна сжалось. — Давай займёмся сексом.