Через паутину миров

Город медленно просыпался, как будто нехотя. Сквозь плотные облака едва пробивался свет, окрашивая стеклянные фасады в серо-золотой оттенок. Нью-Йорк шумел на заднем плане — гулко, уверенно, привычно. Казалось, он никогда и не спал. Где-то на углу громко хлопнула дверь подъезда, хрипло взревел мотор, чихнула кофемашина в ларьке, и всё снова потонуло в ровном, пульсирующем ритме мегаполиса. На крыше четырёхэтажного дома в Квинсе сидел юноша — сутулясь, болтая ногами над краем. Красно-синий костюм плотно облегал худощавую фигуру, но маска была снята и болталась у него на поясе. Под глазами — тени от недосыпа, в руках — старенький телефон. Питер Паркер. Обычный парень. Ученик средней школы. И по совместительству — Человек-Паук. Он внимательно наблюдал за улицей, не моргая, будто надеясь, что вот-вот произойдёт что-то… значимое. Но всё было спокойно. Даже подозрительно спокойно. Ни краж, ни взрывов, ни отчаянных криков. Только вон тот чувак у пиццерии снова забыл включить поворотник. И всё. Он медленно выдохнул. — Я слишком много думаю, — пробормотал он себе под нос. Но правда была в том, что уже несколько дней он чувствовал себя так, будто весь мир замер в каком-то странном ожидании. Как перед грозой — когда воздух электризуется, листья замирают, а небо будто затаивает дыхание. Всё внутри него знало: что-то не так. ⸻ Дома было тепло. Привычно. Пахло поджаренными тостами, свежесваренным кофе и яблоками — тётя Мэй нарезала их каждое утро, даже если никто не ел. Просто по привычке. Питер спрыгнул с окна и тихо пробрался на кухню, стараясь не наступать на скрипучую доску у холодильника. Но, как обычно, это не сработало. — Питер Бенджамин Паркер, — раздалось за спиной с притворной строгостью. — Мы договаривались: никаких ночных вылазок. Особенно в школьные дни. Он застыл на месте, кусочек паутины всё ещё свисал с его запястья. — Я… Совершенно случайно увидел, как кот застрял на дереве. И… потом был старик, которому нужно было помочь с сумками. А потом — какой-то грузовик начал катиться под горку… — Ага. И всё это между четырьмя и шестью утра? Она стояла в халате, с чашкой кофе в одной руке и усталой, но тёплой улыбкой на лице. Смотрела на него, как на ребёнка, который опять влез в лужу — не потому что хотел, а потому что не мог иначе. — Просто будь осторожен, ладно? — Мэй подошла ближе и чуть сжала его плечо. — Ты всё ещё подросток. Ты не обязан спасать всех. Не один. Питер кивнул, не поднимая глаз. Он знал, что она права. Знал, как она волнуется. Знал, что однажды может не вернуться — и эта мысль сжигала его изнутри. Но ещё сильнее горела другая: если не он — то кто? ⸻ Питер прикрыл за собой дверь на кухню и выдохнул, прислоняясь плечом к косяку. После разговора с тётей Мэй на душе потеплело, но взгляд на часы резко охладил: 8:27. — Да вы издеваетесь, — простонал он и рванул вверх по лестнице. В повороте к ванной чуть не поскользнулся на коврике — и только чудом удержался на ногах, хватаясь за стену. — Надо будет наконец приклеить этот ковёр… или себя, — пробормотал он и юркнул в ванную. Промыл лицо прохладной водой, почистил зубы на скорости света и сбрызнул шею чем-то мятным — не совсем дезодорант, не совсем духи, но пахло свежестью. В зеркало посмотрел мельком: тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы. Провёл ладонью по голове, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. — Нормально. Почти стиль. — сказал он себе и вышел из ванной, перепрыгивая через кота, который валялся у порога. В комнате схватил джинсы, футболку и куртку. Носки нашлись в разных концах комнаты: один под кроватью, другой за зарядкой для костюма. Рюкзак был не до конца собран — в него летели книги, тетради, папка с домашкой (написанной между патрулём и полуночной разборкой с ворами на крыше), а сверху — скомканный черновик сочинения по литературе. Уже стоя у двери, он заметил печенье на тумбочке. Улыбнулся. Мэй, как всегда, не забыла. Схватил печенье, сунул в рот и, жуя, быстро завязывал шнурки, прыгая на одной ноге. — Питер! — крикнула Мэй. — Ты не забыл свой ланч? — Забыл, но не остановился! Люблю тебя! Хлопнула входная дверь. Он выскочил на улицу, на ходу застёгивая куртку и заправляя футболку, и бросил взгляд на часы. 8:35. — Ну, опоздание — это ещё не катастрофа. Это… хм… социальная адаптация в условиях ускоренной городской среды. Он усмехнулся и побежал по тротуару, петляя между прохожими. “Сначала — школа. Потом — спасти пару кошек. А вечером… может, заглянуть в лабораторию. Просто случайно. Просто мимо проходил…” И он ускорился, почти порхая над асфальтом — паук с рюкзаком, печеньем в зубах и городом за плечами. ⸻ В школе всё шло своим чередом. Трещали замки шкафчиков, учителя читали лекции, а ученики вяло притворялись, что слушают. На обеде пахло пиццей и расплавленным сыром, в классе химии кто-то случайно поджёг бумагу, и все обсуждали новый трейлер по «Мстителям 9», где Капитан Америка якобы возвращался в роли ИИ. Типичный день. Нед Лидс ждал Питера у его шкафчика с вафлей во рту. — Ты снова не спал? — с ходу спросил он, оглядывая друга. — Вид у тебя такой, будто ты воевал с галактическими жуками. — Почти угадал, — зевнул Питер. — На этот раз был рой дронов и пёс, который гонялся за скейтбордом. А ещё старик, который пытался выловить телефон из люка. — Почему у тебя будни интереснее, чем вся моя жизнь? — Потому что я не умею говорить «нет» проблемам. И ещё потому что ты больше спишь. — Ты бы тоже спал, если бы не был занудным супергероем с комплексом вины, — буркнул Нед, но потом тихо добавил: — Всё ещё ничего от Старка? Питер замер. На мгновение — совсем короткое — мир будто выдохнул. — Нет, — сказал он. — Уже третий день. Ни звонка. Ни сообщения. Никакого «Паркер, ты опять сломал мою кофемашину». Даже не угрожал выгнать меня из-под опеки за плохие шутки. — Это… странно. — Нед стал серьёзным. — Может, стоит… ну, сказать кому-то? — Я уже пытался. Сэм, Хоуп, даже Брюсу писал. Все говорят: не суйся. «Мы разбираемся». Но… я знаю Тони. Он бы никогда не исчез просто так. ⸻ Класс пах чуть выцветшими страницами и чем-то сладким — возможно, от старых конфет в сумке мисс Фэрроу. На доске ровным почерком был выведен эпиграф из «Убить пересмешника», а сама учительница — женщина в очках и с волосами, заколотыми в высокий пучок — с воодушевлением рассказывала о символизме. Питер сидел у окна, слегка склонившись над партой, старательно делая заметки на полях. Ему нравилась литература. Нравилось находить что-то между строк — особенно когда в жизни всё тоже было между строк. “Ирония в том, что я буквально вчера ночью спас человека на крыше, а сейчас переживаю, правильно ли понял мотивы героя, которого никто не спас.” Он чуть поправил рукав, скрывая синяк — подарок от неудачного приземления между двумя антеннами. Старался не зевать. Всё было спокойно. Почти. — Эй, Паркер, — прошипел голос справа. Он вздрогнул. Сердце мгновенно сжалось — знакомое чувство. Флэш Томпсон. — Ты опять пишешь свои гениальные мысли? Что там, «Спас паука — спаси мир»? Прежде чем Питер успел ответить, Флэш вытянул руку и резко выдернул листок с его записями. — Эй! — тихо, но со злобой сказал Питер, даже не встав со стула. — Верни. — О-о, «верни»… — с передразниванием протянул Флэш. Он встал во весь рост, развернул лист и громко, издевательски начал читать вслух: — «Герой на фоне серой повседневности проявляет себя не в словах, а в действиях…» — ого, Паркер, да ты философ. Некоторые из одноклассников хихикнули. Кто-то смотрел с сочувствием. Мисс Фэрроу подняла взгляд от журнала. — Флэш, — строго сказала она. — На место. И немедленно верни листок Питеру. Флэш развёл руками, будто ничего не сделал, и медленно, неохотно бросил листок обратно на парту Питера. Лист смялся на краю. Питер аккуратно разгладил его, стараясь не поднимать глаз. Горло сжалось. Щёки горели. Он молчал. “Спокойно. Это просто школа. Просто слова. Пусть думает, что он победил. Пусть все думают.” Он глубоко вдохнул. Вернулся к записям, делая вид, что ничего не произошло. Флэш снова сел, не скрывая самодовольной ухмылки. Питер же смотрел в окно, где ветер раскачивал деревья, и мечтал, чтобы урок скорее закончился. Не потому, что было скучно — просто потому, что там, за стенами школы, он мог быть кем-то другим. Там никто не смеялся. Там никто не забирал его слова. Там он был Человеком-Пауком. ⸻ Питер шёл домой, рюкзак болтался за спиной, ботинки привычно скрипели после дождя, а в наушниках играло что-то старое и глупо оптимистичное — в стиле «пока жизнь не развалилась, делай вид, что всё хорошо». Он пытался не думать ни о домашних заданиях, ни о том, как Флэш снова издевался над ним, ни о том где сейчас Старк.  “Патруль вечером. Тётя Мэй сварит что-нибудь вкусное. Потом я притворюсь, что делаю алгебру, а на самом деле буду изучать, как Тони модифицировал стабилизатор частиц…” Он свернул на одну из боковых улиц и через два квартала можно было срезать путь к дому. Но тут его шаг внезапно замедлился. Воздух переменился — стал  напряжённым, резким. И буквально через пару секунд он услышал это. Крик. Надломленный, дрожащий. Полный страха. Питер сорвал наушники, сердце тут же забилось быстрее. Его инстинкты уже давно опережали логику. Он присел за припаркованной машиной, огляделся — никого нет . Достал из рюкзака свернутый в комок костюм. Переоделся за считанные секунды. Паутинный шутер щёлкнул, как родной. “Старк бы уже орал в ухо, чтобы я не совал нос куда не просят… Но, чёрт, если не я — то кто?” Он метнулся по стене, прыгнул через железный забор и оказался в узком дворе между домами. Источник крика был ближе, чем он думал. Старушка, лет восьмидесяти, с платком на голове и трясущимися руками, стояла у мусорных баков. Она вцепилась в сумку, которую пытался вырвать у неё подросток — лет шестнадцать, с капюшоном и грязными кроссовками. Он толкнул её. Женщина пошатнулась. — Эй! — раздался голос сверху. Подросток не успел даже обернуться, как с глухим шмяком перед ним приземлился Человек-Паук. — Плохая идея, дружище. Очень плохая. Знаешь, у меня и так день не задался, и у меня ужасное настроение. Но ты решил, что день ещё недостаточно плох, да? Парень замешкался, затем бросил сумку и рванул прочь. Питер вздохнул и выстрелил паутиной. Бах! — липкий заряд прилип к лодыжке убегающего. Один рывок — и тот рухнул лицом вперёд, смачно приложившись об асфальт. — Остынь немного, парень. Пару минут приклеенным к земле тебе пойдет на пользу. Питер повернулся к старушке. Она стояла с рукой на сердце, всё ещё в шоке, но при этом не сводила с него глаз. — Всё хорошо, мэм. С вами всё в порядке? — Э-э… да, да… Ой, Боже… Это вы… вы… Паук! Она дрожащей рукой дотянулась до него. Питер взял её за локоть, помог присесть на ступеньку у стены. — У меня сахар… просто… вы так быстро… — Она покачала головой. — Спасибо. Спасибо вам, милый. “Милый.” Это слово странно прозвучало от чужой бабушки. Но приятно. Тепло. Он не мог сдержать лёгкую улыбку под маской. — Берегите себя, ладно? И сумку держите покрепче. Нью-Йорк — он такой. Сирены уже были слышны вдалеке — кто-то, из соседей видимо, вызвал полицию. Питер поднялся на карниз, выстрелил паутиной и взмыл в воздух. “Вот ради этого и стоит быть Человеком-Пауком.” Ветер бил в маску, город под ногами светился окнами. И на какое-то мгновение всё стало простым. Спокойным. Правильным. ⸻ Перед самым выходом из дома Питер долго смотрел на знакомый костюм, свернувшийся в шкафу словно затаившийся символ двух его жизней. Он провёл по ткани пальцами, почти с нежностью. “Нет. Сегодня не время быть Человеком-Пауком.” Он выбрал более практичную одежду: чёрные обтягивающие штаны из прочной эластичной ткани, лёгкую куртку с капюшоном, тёмно-серую маску без рисунков, закрывающую лицо полностью, кроме глаз. Под курткой — тонкий бронеслой, встроенный в ткань. На ладонях — модифицированные перчатки с паутинными картриджами, но без фирменного логотипа. Никаких ярких цветов, никаких символов, никаких отсылок к Человеку-Пауку. На ногах — облегчённые кроссовки с гибкой подошвой, чтобы не издавать ни звука, даже на металлическом полу. “Если меня заметят камеры, они увидят просто какого-то парня. Или вообще ничего не увидят, если я сделаю всё правильно.” Он даже отключил GPS в костюме, снял трекеры не потому, что боялся за себя, а потому что знал: кто бы ни стоял за исчезновением Тони Старка, он мог следить за всем. А Питер не собирался оставлять цифровые следы. Переход в режим скрытности для него был как вторая кожа — привычный, но всё же нервный. Он чувствовал себя иначе — не как символ, не как герой. А как человек, который идёт искать правду в темноте. Один. “И если это значит, что придётся играть в ниндзя — ну что ж. Паук умеет ползать по стенам. Почему бы не поползать по теням.” ⸻ Питер стоял на краю одной из крыш, глядя на знакомое здание вдалеке — блестящий, строгий силуэт Stark Industries. “Окей, Пит. Ты не просто дружелюбный сосед. Ты супергерой, у которого остались вопросы. И один-единственный шанс найти ответы.” Он проверил перчатки, прижал капюшон пониже и шагнул в ночь. Выстрелил паутиной — и полетел над улицами, вбирая в лёгкие воздух вечернего города. Сердце билось быстрее с каждым рывком. Чем ближе он подбирался к зданию, тем сильнее сжимался в груди комок — от тревоги, от вины, от неуверенности. Пару кварталов — и он уже на крыше соседнего здания, в тени вентиляционного блока. Отсюда до комплекса Старка — всего один прыжок паутиной. Он присел, вытянувшись вдоль карниза, и стал наблюдать. Огни в окнах. Несколько охранников внизу, один явно скучал и ел батончик, другой был в наушниках. По периметру шли дроны наблюдения. Углы обзора камер Питер знал почти наизусть. Он ждал. Не меньше пятнадцати минут. “Не лезь. Умный мальчик не лезет. Но умный мальчик не даёт пропасть человеку, который стал ему почти отцом.” Он втянул воздух, разогнул спину. — Ладно… — прошептал. — Пора. С точностью гимнаста он выстрелил паутину, метнулся к зданию, проскользнул между камерами, вцепился в стену, замер. Потом — вторым движением — в вентиляционный люк. Он тихо скользил по узкому коридору, чувствуя, как металлические стены резонируют с его шагами. Спустившись по шахте чуть ниже, Питер вышел в служебный коридор. Тени, провода, белые лампы. Всё выглядело знакомо, но как-то… холодно. Пусто. Он шёл почти бесшумно, зная, где датчики могут среагировать на тепло. Всё шло по плану. Почти. — Эй! — окликнул кто-то позади. — Кто здесь? Питер замер. Сердце подпрыгнуло к горлу. Он медленно обернулся — молодой техник, лет тридцати, в униформе Старк Индастриз, с планшетом и выражением лица «мне точно за это не доплачивают». — Эээ, — Питер включил режим дурака, — простите, я… потерялся? Искал… комнату отдыха? Кофемашину? Дядю? Мужчина прищурился. — Ты кто такой вообще? Питер быстро оценил расстояние, угол потолка, ближайшую трубу. — Парень, которому очень не хочется неприятностей, — сказал он и одним прыжком оказался на потолке. Прежде чем техник успел что-либо сказать, паутина щёлкнула — и тот оказался аккуратно, но надёжно приклеен к стене. — Не бойся, она через полчаса растворится. А ты пока… ну, отдохни. Почитай что-нибудь. — Ч-что?.. — Я за, скажем так, проверкой. Инвентаризация. До связи! Он снова рванул вперёд, петляя по коридорам. Лаборатория была всё ближе. Всё тише. Всё холоднее. “Извини, Тони. Но я должен знать, куда ты исчез. Я должен знать, что ты задумал.” И с этой мыслью он скользнул в знакомое помещение — просторное, с высоким потолком и множеством экранов, усеянных цифровыми следами чужого гения. Лаборатория встретила Питера тишиной, такой плотной, что казалось — она давит на уши. Сколько раз он бывал здесь раньше? Сотни. Иногда просто мимоходом, иногда — рядом с Тони, слушая, как тот объясняет механику микроскопических дронов или принципы перенаправления энергии. Здесь всегда что-то гудело, шипело, искрило, крутились голограммы, звучал голос Пятницы. Жизнь. Сейчас же помещение казалось вымершим. Питер медленно шагнул внутрь. Сквозь высокие окна на полу лежали полосы городского света. На столах — разбросанные детали, инструменты, провода, замершие экраны. “Пусто. Всё замерло, как будто… как будто он ушёл внезапно. Или не собирался уходить надолго.” Он прошёлся вдоль первого стола. Ничего. Просто старые заготовки, полусобранные модули брони. Потом к другому — там был планшет, выключенный. На стене — большой дисплей с застывшей голограммой энергетического поля. Он провёл рукой по панели — ничего не отреагировало. — Пятница? — осторожно позвал он. Молчание. Лёгкий треск откуда-то с потолка. Питер нахмурился. — Пятница, это Питер. Ты меня знаешь. Активируй интерфейс. Медленная вспышка — экран ожил, но лишь на долю секунды, затем погас. И вдруг — голос. Холодный, формальный, чужой. — Привет, Питер. Уровень доступа ограничен. Команды заблокированы пользователем Старк. Питер сжал зубы. — Я просто хочу понять, куда он делся. — Эта информация недоступна. — Почему? Пауза. — Уровень доступа заблокирован вручную. Протокол «нулевой след». “Нулевой след”… Тони не хотел, чтобы кто-то нашёл его? Или… он знал, что будет опасно?” Питер прошёл дальше, свернул в заднюю часть лаборатории — туда, где обычно лежали заметки, бумажные чертежи, всё то, что Старк, казалось бы, давно должен был заменить цифровыми носителями. Но нет. Он всё ещё иногда делал пометки от руки — на клочках бумаги, салфетках, даже на коробках от пиццы. И именно там, между двумя папками и коробкой из-под микросхем, Питер нашёл скомканный блокнот. Он раскрыл его. Страницы были исписаны вручную. Формулы, схемы, уравнения — всё выглядело как смесь квантовой физики и сумасшедшей математики. Некоторые заметки были зачёркнуты, другие — обведены. Он не понял почти ничего, но среди записей один фрагмент выделялся жирной надписью: “Разрыв между векторами реальности невозможен без стабилизатора ядра. При отсутствии — точка возврата не гарантирована.” “Что?.. Это про переход? Про… мультивселенную?” Он прижал блокнот к груди, быстро оглянулся — никого. Сунул находку в рюкзак, аккуратно закрыв молнию, и на цыпочках пошёл назад. Почти добрался до выхода, когда услышал шаги. Он застыл. Из-за угла вышел Сэм — Сокол, в обычной одежде, но с лицом, которое говорил только одно: он всё понял. Рядом стоял тот самый техник, теперь уже не такой растерянный — с руками в карманах и лёгкой обидой на лице. — Ты серьёзно? — произнёс Сэм. — Питер… Мы же сказали: не лезь. Питер открыл рот, потом закрыл. В голове метались десятки мыслей, от «сейчас всё объясню» до «беги-беги-беги». Он вздохнул и посмотрел на Сэма глазами полными отчаяния. — Я просто хотел понять, что произошло. Я… я не могу сидеть сложа руки. Это же Тони. — И ты решил прокрасться в охраняемую лабораторию, приклеить техника к стене и копаться в данных, которые Тони сам закрыл от всех? Питер чуть опустил плечи. — Мне жаль. Больше не повторится. Сэм прищурился, будто сканируя его. — И ты ничего не забрал? Питер покачал головой. — Только взглянул. Честно. Они молча посмотрели друг на друга. Неловкое молчание наполнило помещение. — Ладно, — сказал Сэм наконец. — Я тебя не сдам. Но больше так не делай, Питер. Мы справимся. Дай взрослым разобраться. — Понял, — тихо ответил Питер. Он вышел из лаборатории, не оборачиваясь, чувствуя на спине взгляд Сэма. Сердце всё ещё колотилось. “Дай взрослым разобраться…” Он усмехнулся горько, чуть дрогнувшими губами. “Если бы я когда-либо ждал, пока взрослые всё решат — я бы до сих пор гонял голубей с подоконника.” Он шагнул в темноту, и Нью-Йорк снова принял его в свои огни. ⸻ Комната встретила его тишиной и мягким светом лампы, которую он всегда забывал выключать. Он прикрыл за собой дверь, сбросил рюкзак на кровать и устало опустился на стул. Сердце всё ещё стучало где-то в горле, даже несмотря на то, что он благополучно миновал Сэма и техника. Он медленно расстегнул молнию рюкзака и достал блокнот. Потёртую, скомканную тетрадь, исписанную от начала до конца рукой Тони Старка. “Ну давай… что же ты тут скрывал, Тони?” Питер разложил страницы на столе, попытался разглядеть логическую цепочку. Формулы, стрелки, блок-схемы, пометки типа «пересчитай с учётом отклонения 0.37» или «без стабилизатора ядра — 30% шанс расщепления». — Класс… — тихо выдохнул он, потирая висок. — Что за адский математический язык? Он взял ручку, попытался сделать пометки сбоку, сверить с тем, что знал из физики, вспомнить, что Тони говорил когда-то о мультивселенных… но всё это было слишком разрозненно. Каждое новое уравнение будто ставило ещё больше вопросов. Питер уткнулся лбом в стол. — Я ничего не понимаю… — пробормотал он. — Вообще ничего… Экран телефона на тумбочке вдруг загорелся. Нед — видеозвонок. Питер удивлённо моргнул. Поднял телефон. — Эм, привет? На экране тут же появился Нед, в пижаме с маской для сна, спущенной на лоб. — Ты где был?! — выпалил он. — Я тебе три раза писал, два раза звонил и один раз даже отправил мем с совой, и ты ни на что не ответил! Я уже думал, ты попал в чёрную дыру. — Почти, — вздохнул Питер. — Я… был в лаборатории Старка. — Что?! — Нед округлил глаза. — Ты же говорил, что тебе нельзя туда. — Именно. — Питер отвёл взгляд. — Но я всё равно пошёл. Я должен был понять, куда он пропал. Там всё как будто… замерло. Он будто исчез посреди работы. Ни следа. Только вот… — Он поднял блокнот, развернул на камеру. — Нашёл это. Но я не понимаю ни слова. Нед щурился в экран. — Блин, да это выглядит как смесь квантовой физики и магии! Подожди, дай-ка скрин. — Я скину тебе фотки завтра. Принесу в школу. Может ты… ну, вдруг… — Конечно! — глаза Неда загорелись. — Принеси всё, покажешь на перемене. Главное — не парься. Мы разберёмся. Питер невольно улыбнулся. Это «мы» было именно тем, что ему нужно было услышать. — Спасибо, Нед. — Ага. И постарайся не лезть в неприятности. Ну, хотя бы до завтра. — Постараюсь… но не обещаю. Они рассмеялись и отключились. Питер ещё пару минут сидел, просто глядя в блокнот, чувствуя, как в голове немного проясняется. Не в смысле ответов — их пока не было. Но по крайней мере он больше не чувствовал себя одиноким. Он быстро раскрыл учебник, сделал домашку на автомате — кое-как, но достаточно, чтобы Мэй не заподозрила ничего страшного. После чего выпрямился, потянулся и встал. — Ну что, друг, — сказал он самому себе, подходя к гардеробу. — Поиграли в шпионов. Теперь пора быть героем. Он достал классический костюм — красно-синий, с паутиной и эмблемой на груди. Тот самый, в котором он чувствовал себя не просто мальчиком с маской, а настоящей частью чего-то большего. Он быстро переоделся, поправил линзы в маске, выпрямил спину и, распахнув окно, выпрыгнул в прохладную ночь. Нью-Йорк, как всегда, жил своей яркой, неспокойной жизнью. “Сегодня я не могу спать. Сегодня я хотя бы немного должен удержать этот город от развала… хотя бы до завтра.” И он исчез в высотах — лёгкой тенью, бегущей по паутине между светом фонарей и бесконечным шумом улиц.