В принципе пох. Бакудеку

После войны у них происходит тяжёлый длинный разговор. Он бы начался, когда Кацуки зашёл в комнату Изуку в общаге сразу после того, как их выписали из больницы. Он был бы то тихим, то слезливым, то с грустными улыбками на лице, но в конце концов закончился бы долгими объятиями на кровати. —…Я так рад, что ты здесь, Изуку, — тихо бормочет Кацуки куда-то ему в висок. — Я… — Изуку не стесняясь (хотя, возможно он даже не обратил внимание на это действие в порыве эмоций) зарывается блондину в грудь и шмыгает. Бакуго чувствует, как напомокает его футболка. — Я рад, что ты жив, Каччан… Неизвестно, сколько проходит времени, когда они медленно смещаются в лежащее положение и обнимаются до самой темноты. Они решаются прогуляться по кампусу и первое, что делает Кацуки, когда они выходят из комнаты, это протягивает ладонь Изуку. Он без слов берёт её в ответ и они с мирными, лёгкими улыбками и опухшими от слёз глазами (у Изуку пиздец они красные, у Кацуки ещё более менее) идут в столовую готовить кацудон. В 3 часа ночи. Пока они идут к лестнице, Изуку чувствует, как дрожит рука Кацуки в его руке. — Каччан, почему ты дрожишь? Кацуки выглядит так, словно его застали в расплох и старается незаметно унять дрожь, напрягая плечи. Но затем, он, видимо, расслабляется и устало хмыкает, глядя в сторону. Он сжимает руку Изуку сильнее. —…Потому что это то, что всегда должно было случится, не так ли? Я давно думал об этом, так что, — он поворачивает голову к Изуку. — Сейчас я понимаю, что… — он мешкается, явно непривыкший к таким откровениям. — Скажи как есть, Каччан, здесь только я, всё в порядке, — нежный голос Изуку старается подбродрить его, крепче сжимая его руку в ответ. Бакуго издаёт низкий тихий смешок. — Вот именно, Изуку. Здесь только ты и это всё, что мне когда-либо нужно было. Кацуки молча готовит кацудон при слабом свете кухни. Изуку пытается чем-то помочь, но блондин отмахивается от этого и веснушчатому остаётся просто наблюдать за ним, сидя на одной из столешниц. Кацуки усмехается и говорит, что ему повезло, что здесь нет Четырёхглазого. Он жадно впитывает этот мягкий образ Каччана. Смотрит на то, как слабый белый свет падает на его профиль, на то, как он задумчиво режет мясо. В какой-то момент Кацуки отрывается от готовки и встречается взглядами с Изуку, понимая, что тот всё это время тихо наблюдает за ним. — …это кажется таким нереальным, — шепчет Изуку, продолжая разглядывать друга детства. — Привыкай, ботан, я теперь от тебя не отстану. — Э-это кто от кого не отстанет ещё… — он стремительно краснеет и они одновременно неловко отводят взгляды. Жаль, что в этот момент Кацуки солил мясо и не заметил, как высыпал почти всё, что было в солонке. Не зря говорят: пересолил — влюбился.