В принципе пох. Бакудеку

Бакуго Кацуки сидит в офисе геройского агентства за своим рабочим столом и раскладывает листы бумаги с принтера с важными материалами. Его сосредоточенное лицо освещает настольная лампа, так как уже довольно темно, а спустя мгновение он надевает прямоугольные очки с тонкой чёрной оправой. Хмурясь, он приступает к работе, сидя в своей обычной одежде. Чёрное поло обтягивает его мускулистое тело, а на ногах сидят свободные синие джинсы. Он бесконечно часто засиживается до самого поздна, в полной тишине возясь с документами, пока окончательно не приводит всё в порядок. Потому что ленивые статисты (коллеги) незаметно спихивают на него огромное количество письменной работы, а Бакуго каждый раз ворчит, но всегда выполняет её, потому что он чёртов перфекционист. В какой-то степени это по своему расслабляет. Монотонные действия помогают привести блондину свои мысли в порядок. Он оставляет очередную пометку, но рука дёргается в момент, когда в паре метров за его спиной звучит голос. — Каччан, я зайду? — Кацуки тут же оглядывается. В дверях стоит Изуку в футболке и шортах, явно только что с патруля, судя по влажным волосам после душа. Ботаник также, как и блондин частенько остаётся в агентстве даже после патрулирования. В руках у него две чашки кофе — единственный напиток, после чая, который Кацуки может доверить ему приготовить. Свет в главном коридоре выключен, и единственным источником освещения является лампа на столе Кацуки. Уставше-свежий Изуку выглядит так по домашнему в этих стенах, словно они живут здесь, а не в своей квартире в паре кварталов отсюда. В прочем, это агентство им уже как второй дом. Милый. Даже его шрамы не могут сделать его кем-то другим. Кажется, Кацуки никогда не считал их чем-то уродливым. Он застывшим взглядом наблюдает за тем, как свет падает на левую сторону лицо, освещая выпуклый неровный шрам на щеке. Зелёные глаза даже в темноте горят изумрудом, а футболка прилипает к ещё влажному телу, прилегая в замёрзшим от холодного душа соскам. Кажется, он не должен зацикливаться на этом прямо сейчас. Теперь в этом тёплом свете Изуку улыбается, потому что Кацуки так ничего и не отвечает, залипнув на своего напарника и по совместительству мужа. Каждый раз смотрю на него как в первый, — проносится у него в голове Изуку присаживается рядом с ним, поставив кофе возле принтера. — Уверен, что тебе не нужно поспать? Кажется, ты летаешь в облаках, — с невинной усмешкой мурлычет Мидория, доставая из принесённого рюкзака ноутбук. В его словах есть явная ирония, на что Кацуки закатывает глаза, беря свою чашку с кофе. — Мне нельзя работать с тобой в одном офисе. Изуку смеётся в ответ, открывая ноутбук, поставив его к себе на колени. Он складывается пополам, привычно горбясь, и сразу же заходит в писательскую программу. Изуку уже полтора года пишет книгу, основанную на его истории. Что-то вроде мотивационной автобиографии и капельки душевной ценности. Бакуго всегда был главным критиком произведения, так что его смело можно было назвать соавтором. Он много раз делал замечания Изуку о том, что он описывает его характер недостаточно мудаческим, ибо глупый задрот пропускал его «невинный» образ средней школы через розовые очки. В конце концов, всё должно быть как есть и как было. Итак, оба парня в приятной тишине продолжают заниматься своими делами. В агентстве, в котором кроме них никого нет. Наверное, потому что уже поздно. Наверное, потому что это их собственное агентство. А Изуку остался с ним наверняка потому, что им всё равно потом ехать в одно и тоже место. К ним домой, в тёплую кровать, где они опять запутаются в объятиях друг друга, крича одними прикосновениями о том, как они любят.