crisis in relations

      Джей заметил что-то неладное пару месяцев назад. Это была обычная пятница или суббота, или любой другой день, в который они решили собраться компанией у них с Чонвоном на квартире. В идеале еженедельные посиделки, из-за разношёрстных рабочих и учебных графиков устраиваемые раз в две или три недели, не предвещали ничего, кроме веселья, настольных игр, не совсем здоровой еды и разговоров по душам. И всё бы ничего, вот только, в отличие от всех остальных встреч, на этой впервые за долгое время присутствовал лучший друг Джея Сонхун. И это, как оказалось, стало отправной точкой.       Сонхун, не так давно уволившийся со службы, претерпел в своём внешнем виде некоторые изменения. Некогда заросшие прямые волосы сейчас были коротко подстрижены и придавали лицу мужественности и серьёзности; и без того хорошая физическая форма стала ещё лучше, и теперь он мог похвастаться широкими плечами и крепкими руками, увитыми сплетениями вен; плотно прилегающая к телу чёрная футболка не скрывала ни единого изменения в мышечном рельефе живота и груди, ярко очерчивая каждый выступ, а притягательно морозная аура ощущалась ещё сильнее и отчётливее и, казалось, действительно способна была заморозить.       Джей не обратил бы на это никакого внимания, со спокойной душой радуясь появлению друга, если бы не одно но — его парень обратил на это внимание. Возможно, даже слишком пристальное.       Его заинтересованные взгляды в сторону Сонхуна невозможно было не заметить. Поначалу тот списывал свой чрезмерно оживлённый интерес к Паку на его продолжительное отсутствие и желание хорошенько рассмотреть, однако с момента демобилизации проходила неделя, вторая, третья, а Чонвон всё ещё смотрел. И менее увлечёнными его взгляды не становились, скорее наоборот.       Сказать, что Джей напрягся, — ничего не сказать. А кто не насторожится, если его парень будет раздевать кого-то взглядом прямо у него на глазах? Этот Чонвонов взгляд — жаждущий, желающий, вожделеющий — был знаком ему хорошо, можно сказать, даже слишком: так он смотрел каждый раз, когда мечтал оказаться прижатым к любой горизонтальной поверхности с последующим продолжением. Кому, как не Джею, об этом знать. Потому и было непонятно, с каких таких пор этот взгляд адресовался не ему, законному партнёру Чонвона, а его лучшему другу. Тому, кто о таком взгляде и догадываться не должен, не говоря уже о чём-то ещё.       Месяц сменился другим, Сонхун перестал быть частым гостем в их доме, и Джей потихоньку даже стал забывать о том страшном предположении, которое когда-то, видать на пьяную голову, закралось ему в мысли. Он смотрел на Чонвона, донельзя мягкого и домашнего, того, которого он любил всей душой и который никогда не давал даже повода для сомнений, и не мог понять, как вообще мог подумать о нём плохо. С чего он вообще взял, что того привлекает Сонхун? Откуда такие мысли? Неужто в нём заговорили похороненные ещё в студенчестве соперничество и неуверенность в себе? Их отношения не должны страдать из-за тараканов, оживившихся при виде друга и его физических изменений. А сам он не должен позволять зависти туманить мозг и надумывать всякое без видимых на то причин.       Вот только причины были, потому как взгляды никуда не делись. Они лишь впали в спячку, затаились на время отсутствия Сонхуна, чтобы с его появлением вспыхнуть вновь. И теперь их замечал не только Джей, но и сам Чонвон.       Понять, что тот наконец начал отдавать отчёт своим действиями, было до болезненного просто. Когда до него доходило, что его мысли заходили не в ту степь, его глаза расширялись в осознании и сразу же начинали искать Джея, чтобы удостовериться, что он не смотрит. Джей же, уже успевший выучить эту реакцию наизусть, отводил взгляд в сторону ровно за секунду до того, как их глаза должны были пересечься. Теперь сомнений у него практически не осталось: Чонвон действительно думал о Сонхуне. И что-то ему подсказывало, что совершенно не в том смысле, в котором думают о лучшем друге парня.       Джей бы мог убедиться в этом на все сто, позволь он их с Чонвоном взглядам наконец столкнуться и побороться в схватке пару-тройку секунд, но он пока что был не настолько смел, чтобы прочитать в глазах своего парня, что его влечёт к другому. К кому-то, кто не он.       Жгучее чувство расползалось по груди, зубы сжимались, а живот скручивало в узел при одной только мысли об этом каждый чёртов раз. И хотя поначалу он не понимал причину такого странного самоощущения, вскоре он осознал: он ревнует.       Нелепость этого чувства, этой ситуации в целом заставляла его нервно посмеиваться при каждом удобном случае. Чтобы он ревновал Чонвона к Сонхуну? Да это же абсурд! В чём Джей и был уверен, так это в том, что два его самых близких человека, его парень и его лучший друг, никогда не опустятся до того, чтобы сделать что-то за его спиной. Тем не менее ревность накрывала его каждый раз, когда он видел их рядом, и особенно когда видел направленный на Сонхуна Чонвонов взгляд.       Желание закатить истерику, устроить скандал на ровном месте росло в нём в геометрической прогрессии, когда он читал в глазах Яна то, что не должен был. Вот только взгляды — это единственное, в чём он мог упрекнуть Чонвона. Больше ничего.       Наблюдение за этими двумя со стороны не принесло никаких результатов: они вели себя как обычно — что вместе, что по отдельности. Сонхун вообще, кажется, не подозревал о влечении Чонвона либо делал вид, что не подозревал. Ни о какой, прости господи, измене не могло идти и речи, но почему тогда на душе было так хуёво? Почему Джей чувствовал, что его парень ускользает от него, хотя он здесь, рядом, и уходить не собирается? Не собирается ведь?       В их отношениях ведь ничего не поменялось. Они ощущались точно такими же, как и до появления Сонхуна. Да и в постели всё было прекрасно, хотя в таком случае, казалось бы, не должно. Джей пытался убедить себя, что он лишь надумывает, ревнует и параноит, но что-то внутри яро этому противилось. Он искренне желал обмануться, но знал, что был прав. И он снова убедился в этом, когда Сонхун заскочил к ним буквально на полчаса-час, чтобы скоротать время перед очередным собеседованием на работу.       Предупредив о своём визите заранее, он оказался на пороге их дома ровно в обозначенное время. И какое же облегчение накрыло Джея, когда вместо дверного звонка или стука он услышал лишь негромкое уведомление, оповещающее о том, что Сонхун за дверью. Не так давно вернувшийся с суток Чонвон всё ещё отсыпался в их комнате, и будить его сейчас совершенно не хотелось. Во-первых, потому что ему действительно нужно было отдохнуть, а во-вторых, и Джей никому в этом не признается, потому что в глубине души он не хотел, чтобы его лучший друг и парень лишний раз пересекались. Даже по такому ничтожному поводу как просто скоротать время.       Джей открыл меньше чем через минуту.       — По тебе можно часы сверять, — бросил он, прежде чем пропустить друга внутрь и утянуть в крепкое объятие.       — Армия, — пожал плечами тот, слабо улыбнувшись, и вместе они прошли на кухню. — Как Чонвон?       Этот дежурный вопрос, заданный Сонхуном скорее чтобы заполнить пространство, чем по какой-то другой причине, заставил Джея покрепче сцепить зубы и сильнее сжать ручку ни в чём не повинного чайника. С недавних пор он стал слишком чувствительным к упоминаниям Чонвона Сонхуном или наоборот, хотя не сказать, что это случалось часто.       — Он… хорошо. Устаёт на работе, но в остальном как обычно.       — Сколько вы уже вместе? Лет шесть? Я всё время забываю.       — Почти семь.       Сонхун присвистнул.       — До сих пор вам поражаюсь. В голове не укладывается, как можно столько времени быть с одним человеком и не устать от него. Ты, должно быть, любишь его?       — Очень, — улыбнувшись чему-то в своей голове, как то всегда бывало, когда его спрашивали об их с Чонвоном отношениях, Джей поставил перед другом кружку чая, крепкого, чёрного, без сахара, и сел напротив. — Надеюсь, когда-нибудь и ты сможешь почувствовать что-то подобное.       — Может быть.       За отвлечёнными разговорами время пролетело незаметно, поэтому, когда Сонхун сообщил, что через пару минут уже будет собираться, удивление Джея было искренним. На чужое предложение помочь с посудой он ответил тем, что практически выпихнул друга в прихожую, чтобы тот, цитата, фигни не нёс, и едва успел подойти к раковине, когда услышал оглушающий грохот. Вмиг стало не до кружек и мытья, и Джей со всех ног понёсся туда, где меньше минуты назад оставил Сонхуна.       Прихожая встретила его застывшим в испуге Чонвоном и сбитым с толку Сонхуном. Телефон первого валялся у ног второго и, видимо, являлся источником того самого громыхания, которое привело сюда Джея. Когда их взгляды пересеклись, паника в глазах Чонвона немного подуспокоилась, тем не менее ему понадобилось ещё несколько секунд, прежде чем окончательно вернуть себе возможность двигаться и говорить.       — Ты меня напугал, — негромко сказал Чонвон неожиданному гостю, когда в его ещё не до конца проснувшемся мозгу стала складываться более-менее отчётливая картинка. — Я не ожидал тебя здесь увидеть.       Сонхун, поднявший к этому времени чужой телефон, бегло оглядел его на наличие повреждений, прежде чем протянуть хозяину.       — Извини, я не хотел. Я буквально на полчаса забегал. Джей сказал, что ты только с работы, поэтому мы не стали тебя будить и старались быть тихими, — сразу после этих слов он кивнул на мобильное устройство, которое уже на половину было в руках Чонвона. — Если будет хуже работать, скажи, сколько с меня за ремонт.       — Глупостей не говори. Просто… не пугай так больше.       Джей внимательно наблюдал за этими двумя, не произнося ни слова — это стало уже чем-то вроде привычки. Он бы хотел относиться к этому проще и перестать настораживаться всякий раз, когда его парень и лучший друг находились на расстоянии нескольких метров друг от друга, но сердце само замирало, а грудная клетка переставала вздыматься, пока один из них не исчезал из поля зрения другого. Пальцы отчаянно искали, за что бы зацепиться, но ничего, кроме одежды, не находили. Поэтому он завёл руки за спину, надеясь, что никто не увидел лёгкий мандраж, охвативший его при виде непонятно отчего смутившегося Чонвона.       Ян поспешил ретироваться, перед уходом бросив Сонхуну что-то в духе «рад был видеть», и оставил двух друзей наедине. Атмосфера сразу стала какой-то напряжённой.       — У вас что-то случилось? — спросил Сонхун, удивлённый таким странным поведением Чонвона и его резким уходом и не менее странным поведением Джея.       — Не бери в голову. Удачи тебе на собеседовании сегодня. Напиши потом, как всё прошло.       Вечером, когда с ухода Сонхуна прошло уже чуть больше чем полдня, они с Чонвоном лежали в кровати, готовясь ко сну. Ян ворочался из стороны в сторону и всё никак не мог отыскать удобную для сна позу, а Джей лежал на спине, подложив руки под голову, и смотрел в потолок, прокручивая в мыслях события прошедшего дня. Из головы никак не выходила странная реакция Чонвона на появление в их доме Сонхуна, а на языке весь день вертелся один-единственный вопрос, задать который как-то не подворачивалось повода. Сейчас, кажется, самое время.       — Почему ты так испугался, когда увидел Сонхуна в прихожей?       Тихий баритон разрезал тишину будто ножом. Чонвон, слегка вздрогнувший от неожиданности, перестал ворочаться и тоже лёг на спину, устремляя взгляд перед собой. Он ответил спустя минуту.       — Просто сон снился странный. Я, видимо, не успел отойти.       — Сон?.. — задумчиво протянул Джей вслед за Чонвоном. — И в нём был Сонхун?       — Можно и так сказать, — на этих словах чужой голос почему-то стал тише, а глаза устремились куда-то вбок. Пак этого не видел, но отчего-то знал.       — Поделишься?       — Не хочу.       В каком-то смысле Джей поддерживал его в этом решении. Наверное, потому, что сам он тоже не горел желанием знать, какие сны снятся его парню с участием его лучшего друга. Иногда находиться в неведении не так уж и плохо, да? По крайней мере, он пытался себя в этом убедить. Он уже собирался отвернуться в противоположную от Чонвона сторону, когда услышал тихий голос, зовущий его по имени.       — Джей?       — М-м?       — У тебя бывало такое, что какие-то мысли постоянно лезли в голову и ты не мог от них избавиться, как бы ни старался?       — Бывало, — прямо сейчас с ним именно это и происходило.       Чонвон перевернулся со спины на бок, чтобы оказаться лицом к нему, и внимательно посмотрел на его профиль, о чём-то размышляя.       — И как ты справился с этим?       Молчание длилось всего секунду, но казалось, вечность.       — Я не справился.       Джей наконец повернул голову в его сторону и увидел в глазах напротив какую-то до странности отчаянную грусть и в то же время вселенскую усталость. Чонвон в нерешительности открыл рот, словно собирался спросить или сказать что-то ещё, но почти сразу закрыл его обратно. Вместо этого он придвинулся ближе к нему, рукой обвивая талию, а голову укладывая куда-то в район плеча.       — Я люблю тебя, Джей. Я так люблю тебя.       Джей знал, что Чонвон говорит правду, но отчего тогда это ощущалось так, словно он пытался кого-то в этом убедить? Вот только кого? Его?       Или себя?

==

      Джей не сможет сосчитать, сколько раз за последние несколько недель прокручивал в голове этот диалог. Это было что-то вроде ритуала, который он совершал каждый раз, когда засыпал, просыпался, ехал на работу, работал, уходил на перерыв или просто сидел без дела. «У тебя бывало, что какие-то мысли постоянно лезли в голову и ты не мог от них избавиться?» Он уже устал слышать этот вопрос на повторе снова и снова.       Конечно же, Джей понял, что имел в виду Чонвон под мыслями, от которых не получается избавиться, он же не глуп. Он буквально признал, что думает о Сонхуне, просто не сказал об этом прямо. Легче от этого, правда, не стало. Задумчивость, нервозность и раздражительность теперь стали его постоянными спутниками и следовали за ним буквально по пятам. Даже на самый мельчайший проступок он готов был вспыхнуть меньше чем за минуту. И, естественно, это не осталось не замеченным ни дома, ни на рабочем месте.       Мысли о Чонвоне и Сонхуне глодали и мучительно медленно сводили его с ума, а ежемесячный отчёт, так некстати свалившийся на него в самую последнюю минуту, этому только способствовал. Сотрудники, находящиеся в его подчинении, наверное, впервые за много лет видели его таким, а потому вели себя тише воды, ниже травы, если случайно встречались с ним в коридоре. На пороге его кабинета последние недели две появляться вообще никто не решался: все боялись наткнуться на испепеляющий заживо взгляд или что похуже.       То, что его состояние выходит из-под контроля, он понял, когда прикрикнул на ни в чём не повинную сотрудницу в одном из таких порывов. Он не знал, каких слов наговорил бы, если бы вовремя не заметил чужие подрагивающие губы и обиду, справедливо застывшую в глазах напротив. Непонятно, что остановило его в тот момент, но он очень этому благодарен. Ему до сих пор было очень стыдно и совестно, и хотя он принёс уже кучу извинений, этого всё равно было недостаточно.       После того случая он понял, что нужно срочно что-то менять, и даже первые за кучу лет взял отпуск. Отдохнуть от всех и вся, привести мысли в порядок и провести время наедине с собой или Чонвоном, чтобы восстановить нервную систему, казалось самым правильным и мудрым решением. Тем не менее его всё равно умудрялись доставать, названивая по несколько раз на дню по любому, даже самому незначительному поводу. Закрываться на кухне или в спальне и вести диалоги на повышенных тонах стало почти такой же неотъемлемой частью его жизни, как чистка зубов или принятие пищи. Однако, стоит заметить, их с Чонвоном отношениям это всё-таки посодействовало, поскольку именно он был тем, кто помогал Джею успокаиваться одним лишь своим присутствием.       Вот и сейчас Джей в который раз мерил шагами пространство кухни и тяжело дышал в трубку. Телефонный разговор из пятиминутного превратился в получасовой и уже заметно помотал и так сдающие нервы. Чонвон, оставленный в гостиной в одиночестве, наверняка поставил фильм, который они смотрели, на паузу и теперь скучал в ожидании его возвращения. А Джей и хотел бы вернуться, да только разговор всё не заканчивался и не заканчивался.       Знатно вымотанный, он совершенно потерял желание продолжать диалог и следил за его ходом только из вежливости, однако в конце концов усталость взяла над ним верх, и он прервал собеседника прямо на полуслове.       — Я вас понял. Позвоните Джуёну. Он подскажет, как действовать в этой ситуации.       Выдохнув, только когда звонок наконец завершился, он отложил телефон на стол и устало потёр виски. В таком положении и застал его Чонвон, двинувшийся на кухню на звук тишины. Он подошёл неслышно, но сразу же переключил всё внимание Джея на себя, а его всё понимающий взгляд и слабая улыбка, когда он потянул его за руку обратно в гостиную, и вовсе заставили его забыть о телефоне, оставшемся покоиться на столе.       Фильм был благополучно забыт и отложен до следующего раза, который неизвестно когда наступит, однако это не мешало им просто валяться перед чёрным экраном на разложенном диване и молча делиться друг с другом своими мыслями. Казалось, это и нужно было Джею всё это время — лежать, ничего не говоря, чувствовать тепло Чонвона под боком и ощущать его пальцы на своей ладони, выводящие только ему понятные узоры.       Чужая голова отдавала приятной тяжестью на его плече, а волосы слегка щекотали ухо, и он поддался очарованию момента, уложив свою голову поверх Чонвоновой и устало прикрыв глаза. Ему вдруг стало так хорошо. Впервые за очень долгое время. А потом он услышал знакомый рингтон, и былое умиротворение как рукой сняло.       — Как же они задолбали, — эти слова, слетевшие с его языка, не описывали и доли того, что он на самом деле думал. — Ничего без меня сделать не могут.       — Ну, в каком-то смысле я должен сказать им спасибо, — Джей недоумённо уставился на Чонвона, не понимая, к чему это было сказано, а тот продолжил: — Благодаря им у меня есть возможность чаще наблюдать тебя злого. Ты сразу становишься таким горячим.       Последнее предложение было произнесено шёпотом и на ухо и не могло оставить его равнодушным. Поэтому Джей заглянул в чужие глаза, в которых напрочь отсутствовало что-либо, кроме танцующих чертят, и вмиг стало плевать и на отчёты, и на рабочие звонки, и на что-либо ещё. Усталости как не бывало. Опрокинуть Чонвона на спину и подмять под себя, чтобы мгновение спустя почувствовать его губы на своих, а руки на шее, сейчас казалось единственно правильным решением. Так что Джей не раздумывал ни секунды, прежде чем сделать это без каких-либо угрызений совести.       После тридцатиминутного разговора первый стон, слетевший с чужих губ при соприкосновении его бедра с чужим пахом, показался Джею музыкой. Сразу же захотелось услышать этот звук ещё раз, а лучше несколько. Рука скользнула под домашнюю футболку, прокладывая путь прямиком к груди, а пальцы ласково обвели ореол соска, чтобы после ощутимо сжать. Порождённый стон сразу же потонул в поцелуе.       Ладонь Чонвона зарылась в его волосы и оттягивала пряди на затылке, иногда болезненно. Однако, если это и доставляло неудобство, оно сразу же компенсировались чужими податливыми губами, на которые Джей готов был чуть ли не молиться. Целовать Чонвона было если не самым, то по крайней мере одним из любимых его занятий, тем не менее ограничиваться одними лишь губами он не собирался. Джей уже успел соскользнуть к шее и пару раз мазнуть по ключицам, когда почувствовал странное давление в области солнечного сплетения. И он бы не обратил на него внимания, если бы не услышал голос, призывающий остановиться.       — Погоди-погоди, — Чонвон легонько надавил ему на грудь, вынуждая ненадолго отстраниться и открыть глаза.       — Что такое?       — Пока не забыл. Сонхун не мог до тебя дозвониться, перезвони ему потом.       Упоминание Сонхуна в данный момент было максимально не к месту, но, походу, так думал только Джей. Чонвон, не сведущий о его мыслях и внутренних терзаниях, лишь тяжело дышал и смотрел на него снизу вверх своим нечитаемым взглядом. Чертовски похожим на тот, который в последнее время часто был адресован не ему.       — И почему ты вспомнил о нём именно сейчас? — спросил он раздражённо то ли Чонвона, то ли самого себя, но возможности ответить не дал. Его губы вновь впились в чужие, на этот раз более властно и по-собственнически, и не позволили даже задуматься над ответом. Никому из них.       Футболки быстро оказались в стороне, и теперь ничто не препятствовало соприкосновению кожи с кожей. Джей чувствовал, как что-то внутри него стремительно закипало (и дело даже не в возбуждении), а жар, исходящий от их тел, кажется, только усугублял это чувство и подливал масла в огонь. Он не знал, что стало последней каплей: вымотавший нервы звонок, лучший друг, образ которого так некстати возник перед глазами, или взгляд Чонвона, сильно напоминающий ему тот, которым он смотрит на Сонхуна. Но злость вспыхнула в нём, как чиркнувшая по намазке спичка, и не хотела угасать.       Чонвон почувствовал, что что-то не так, не сразу. Прикосновения больших ладоней к изнывающему телу становились всё хаотичнее, а поцелуи сыпались на ключицы, шею и грудь с каким-то остервенением. Он едва успевал хватать ртом воздух, когда чужие губы и зубы то и дело опускались на его кожу в попытке захватить как можно больше свободных участков. Страх потерять сознание в любую минуту потихоньку карабкался к горлу, поскольку кислорода в лёгких, по ощущениям, катастрофически не хватало. Всё это было как-то слишком. Не так, как обычно.       Захлёбываясь в ощущениях и стонах, он совершенно пропустил тот момент, когда с их тел окончательно пропала одежда. Как пропустил и пальцы, которые Джей в него погрузил, а после непродолжительной подготовки сразу же заменил членом. Вот только того факта, что секс в их жизни — явление регулярное, было недостаточно, чтобы выдержать тот по-садистски быстрый темп, который Пак стал наращивать буквально с первых секунд. Мощь и амплитуда чужих движений несильно, но всё же превышала тот уровень допустимого, к которому Чонвон привык. Его тело трясло от чрезмерного возбуждения, а точные удары по простате не особо поддерживали нахождение в нём сознания. На секунду ему показалось, что он действительно способен отключиться прямо в середине процесса, поэтому мало связная речь сама стала вырываться из его рта.       — Помедленней, прошу, — полупросьба-полустон растворилась в очередном ощущении сильных рук, до боли сжавших его талию и потянувших на себя.       — А его бы ты тоже попросил?       — Что?       — Сонхуна. Его бы ты тоже попросил замедлиться? — в резко раскрывшихся глазах промелькнул неподдельный испуг. — Думаешь, я не замечаю, как ты на него смотришь?       — Я…       — Хотел бы, чтобы он был на моём месте? Чтобы он касался тебя так, как я сейчас? Чтобы его имя слетало с твоих губ, когда до конца остаётся совсем немного? Ощутить его руки на себе?       Каждый вопрос — мощный толчок, выбивающий из Чонвона способность дышать, мыслить и связывать слова в предложения. Он бы и рад ответить и опровергнуть или подтвердить чужие предположения, да только не мог. Глаза непроизвольно закатывались, но произнесённое твёрдым голосом «смотри на меня» заставляло бороться с этим и насилу поддерживать зрительный контакт.       — Хочешь, чтобы он тебя трахнул, да? — рявкнул Джей, ускоряясь и совершенно не заботясь о чужом комфорте, что моральном, что физическом. — Этого ты хочешь? Отвечай!       Он сжал чужой член у основания, но движений тазом не прекратил, и это сводило Чонвона с ума. В его широко распахнутых глазах застыли слёзы. Одна из них скатилась по его раскрасневшейся щеке, когда он прикрыл веки, чтобы прошептать задушенно и приглушённо, почти неслышно:       — Да.       Рука на члене разжалась вместе с последним толчком. Чонвон излился им на животы, но впервые за всё время их отношений его оргазм не принёс удовольствия никому из них.       Джей вышел из обмякшего тела, когда то перестало сотрясаться в мелких конвульсиях то ли из-за переизбытка эмоций, то ли из-за чего-то ещё. На то, что сам он не кончил и был даже не близок к этому, плевать было абсолютно. Стоящий член неприятно тёрся о бельё и джинсы, которые он в спешке натянул на себя, но ему, мягко говоря, было не до этого. Хотелось свалить из этого места и от этого человека куда подальше: в данную секунду в нём говорили только ревность, обида и гнев, и он не мог поручиться, что в таком состоянии не сделает того, о чём в будущем будет жалеть. Если уже не сделал.       Проверив карманы на наличие бумажника и захватив с собой первую попавшую одежду, он уже готов был покинуть комнату, как его руку перехватила чужая, не дающая и шагу ступить.       — Джей, давай поговорим, пожалуйста! Дай мне всё объяснить, — чужой голос был сиплым и разбитым.       — Не сейчас.       Он вырвал запястье из некрепкой хватки и продолжил свой путь, внезапно остановившись на пороге. Мысль о том, что Чонвон сойдёт с ума из-за волнения, не позволила ему уйти, ничего не сказав. Поэтому, заткнув голос униженной и оскорблённой гордости, он, не поворачивая головы, прошелестел:       — Я переночую в гостинице. И завтра тоже. Мне нужно подумать.       И это было последнее, что Чонвон от него услышал, прежде чем дверь за ним с грохотом захлопнулась.

==

      Просыпаться в гостинице одному, без Чонвона было странно. Было непривычно поворачивать голову и видеть рядом с собой не умиротворённое лицо или ворох из подушек и одеяла, а нетронутое место — безжизненное, пустое, холодное. Ещё никогда постель не ощущалась такой неуютной и отталкивающей, ещё никогда он не чувствовал себя таким одиноким.       Раньше, когда ему приходилось ночевать в отелях в командировках, он никогда не испытывал ничего подобного. Его это не беспокоило, ведь он знал, что, когда вернётся, его встретят с распростёртыми объятиями и не только. Пустая половина кровати не глодала, ведь мысленно Чонвон всегда был рядом. Сейчас же Чонвон был далеко — дальше, чем когда-либо, — и виной тому был только Джей и никто другой.       Эта ссора, наверное, одна из самых крупных за всё время их отношений. Конечно же, они с Чонвоном и раньше ссорились, но ещё ни разу никто из них впоследствии не уходил из дома. Они предпочитали решать всё на месте и всегда засыпать в одной кровати. Теперь же они засыпали даже не в одном помещении. Хотя, наверное, засыпал только Чонвон, потому что Джей, не отпускаемый мыслями, ворочался без сна почти полночи, задремав, только когда темнота за окном стала рассеиваться.       Уже в который раз он проснулся совершенно разбитым. Его не было дома всего два дня, а по ощущениям прошло не меньше полугода. Мысли о Чонвоне не отпускали ни на секунду и, казалось, пропускали его сознание через мясорубку. В целом, примерно так он себя и ощущал — измельчённым и перекрученным сотни раз фаршем.       Джей невольно задумался: а почему он вообще вспылил? Чонвон ведь ничего не сделал. Просто смотрел и думал, больше ничего. А он… он вышел из себя. Перестал контролировать свои эмоции, позволил ревности и гневу взять верх над разумом и вверил им своё тело без раздумий. Он ведь мог навредить Чонвону и, может быть, даже навредил, только вот написать и спросить об этом у него не поднималась рука.       Мысли снова вернулись к тому, что он, Джей, сделал. Ненависть к самому себе накатила внезапно, и пальцы зарылись в смоляные волосы, сжимая те у корней. Причинить себе боль — неважно, физическую или моральную, — сейчас казалось единственным верным решением.       Джей всегда считал себя человеком, не способным на насилие, но как тогда назвать то, как он поступил с Чонвоном несколько дней назад? Да, насилия в общепринятом смысле не было, он не поднимал на него руку и не наносил никаких увечий и телесных повреждений. Но он действовал так, чтобы причинить боль, давил на него физически и психологически, и всё это в момент, когда Чонвон полностью доверил ему себя.       Ещё мрачнее всё делало осознание, что для того, чтобы добиться от Чонвона ответа, всего этого не нужно было. Если бы он хотел узнать что-то, он мог бы просто спросить. Но он поступил как самый настоящий мудак, и он даже не знает, сможет ли Чонвон когда-нибудь простить его.       На третий день он не выдержал. Гостиничные стены давили, голос в голове сводил с ума, и он решил, что сегодня обязательно поговорит с Чонвоном, чего бы ему это ни стоило. Даже если для этого придётся выслушать кучу оскорблений, ругательств, стерпеть сотню ударов или ещё чего-то, он согласен на всё, лишь бы Чонвон выслушал. О прощении он даже не заикается, ему будет достаточно обычного разговора.       Наверное, ему следовало предупредить о своём приходе или хотя бы ответить на какое-нибудь сообщение из тех восемнадцати, что он получил за эти три дня, но Джей так и не смог себя заставить. Он просто молча оказался перед их квартирой, открыл дверь своим ключом и не без облегчения заметил, что внутри всё осталось так же, как было.       Кроме одного. Чонвона нигде не было.       Сердце ухнуло в пятки, а в груди что-то оборвалось, когда он обошёл кухню, гостиную, спальню и нигде его не обнаружил. Неужели он всё испортил? Сам? Своими собственными руками? Перечеркнул семь лет совместной жизни за один вечер? Неужели это действительно конец? Мысли, градом обрушившиеся на него, не позволили ему даже на секунду задуматься о том, что вообще-то перед ним все признаки того, что дом по-прежнему обитаем: вещи Чонвона на месте, в том числе личные, а чайник на кухне ещё не успел остыть. Всё это ускользало от его взгляда, ведь он ничего перед собой не видел. Глаза словно застелила пелена. И только после того, как он безжизненно опустился на их кровать, практически полностью копируя то положение, в котором он провёл большую часть времени в гостинице, она наконец спала. Когда Чонвон показался на пороге их спальни с полотенцем в руках. Последнее вывалилось из его рук, негромко шлёпнувшись о пол, и привлекло внимание Джея. Он сразу же подорвался на ноги и неверяще уставился на Чонвона, словно тот был призраком, не меньше.       — Ты дома… — кажется, он всё ещё не мог поверить, что это действительно так.       — А где мне ещё быть?       Услышав любимый голос, по звучанию которого он невероятно скучал, Джей раздумывал всего секунду, прежде чем стремительно сократить расстояние между ними и заключить Чонвона в свои объятия. И каково же было его удивление и вместе с тем облегчение, когда его не оттолкнули, а тоже прижали к себе, уткнувшись куда-то в шею.       — Прости меня, прости, я такой идиот, — шептал Джей словно в бреду. — Я так виноват перед тобой.       — Кажется, мы оба хороши.       Отстранившись, Джей не без удивления обнаружил, что дрожит и едва сдерживается, чтобы не позволить подступившим к глазам слезам вырваться на волю. Чонвон же, напротив, казался чересчур спокойным, но только на первый взгляд. Слегка припухшие веки и еле различимые мешки под глазами свидетельствовали о том, что не одному Джею было непросто, и это заставило его почувствовать себя ещё большим кретином.       Он уже собирался вывалить на Чонвона тираду извинений, когда неожиданно ощутил несильное давление пальцев на своих губах.       — Пожалуйста, ничего не говори. Давай просто… будем жить как раньше. Сотрём из памяти последние месяцы и особенно последние три дня. Пожалуйста, — его голос звучал чуть ли не умоляюще.       Джей не смог ответить отказом.

==

      Сказать проще, чем сделать — истина, которую давно пора было уже осознать. Их договорённость забыть обо всём, что произошло за последние несколько месяцев, была обречена на провал с самого начала. Жаль, что Джей понял это только спустя несколько недель. По-хорошему, они должны были обсудить всё ещё тогда, в их прошлый разговор, но они этого не сделали. Поэтому сейчас, собравшись с духом и найдя Чонвона на кухне, он сказал то, что никогда в жизни не подумал бы, что скажет.       — Я думаю, тебе нужно переспать с Сонхуном.       — Что?!       — Прошу, не заставляй меня повторять.       — Значит, мне не послышалось, — Чонвон бросил мытьё посуды, которым занимался до того, как его огорошили неожиданным заявлением, и подошёл к стоящему чуть поодаль Джею. — Ты с ума сошёл? Ты?.. Ты в своём уме?       Джей опёрся поясницей и ладонями о столешницу напольного шкафа и опустил глаза вниз. Некоторое время он собирался с мыслями, чтобы наконец начать, но его перебили, не успел он двух слов связать.       — Я много думал на этим…       — Ах, значит, он думал! Мы же договорились оставить это в прошлом!       — А разве ты оставил?       Чонвон замер. Этот вопрос ему крыть было нечем. Сонхун по-прежнему занимал значительную часть его мыслей, как бы он ни старался противиться этому.       — Джей…       — Тебя это гложет. Ты всё ещё думаешь об этом, и тебя это гложет. А я не могу смотреть на то, как ты страдаешь.       — А отпустить меня трахаться с Сонхуном ты, значит, можешь. Просто замечательно!       — Чонвон, — произнёс Джей строго.       — Извини.       На пару секунд Чонвон просто прикрыл глаза, чтобы немного успокоиться, а после шагнул вперёд, в объятия Джея. В такие моменты, как сейчас, когда он чувствовал себя особенно уязвимо, ему, как никогда, требовалось присутствие поблизости родного человека. Обо всём этом было так трудно говорить.       — Я просто… Как ты себе это представляешь? Это же немыслимо!       Рука Джея бережно гладила его по голове и аккуратно прижимала к себе. Он готов поклясться, что чувствует, как та дрожит.       — Я знаю, Чонвон. Знаю, просто…       — Просто что?       Чонвон отстранился, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза. Их ждал тяжёлый разговор, и они оба это понимали.       — Думаю, это может помочь всё разрешить. Игнорирование — не вариант, оно не помогает, как мы уже выяснили, а значит, нужно что-то другое. Быть может, если вы сделаете это, мысли перестанут тебя донимать, и всё станет как раньше. Либо ты поймёшь что-то для себя, и дальше мы уже будем действовать по ситуации.       Он внимательно выслушал слова Джея, задумавшись на полминуты, после чего, не скрывая обуревающих его чувств, сказал:       — Во-первых, это ужасная, просто ужаснейшая идея, которая только могла прийти тебе в голову. А во-вторых… — его вздох показался Джею каким-то обречённым, — какое-то зерно разума в ней есть.       Чонвон выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, но сомневался. Джей решил не давить. В конечном итоге победу одержала та сторона его парня, которая больше не хотела держать всё в себе.       — Я хочу кое-что прояснить, может быть, в первую очередь даже для самого себя, — он сделал глубокий вдох, его голос дрожал. — Я люблю тебя, Джей. И наши отношения — это то, что я ценю и чем безмерно дорожу. Я не вижу себя ни с кем, кроме тебя, и не думаю, что когда-нибудь увижу. Это я говорю к тому, что к Сонхуну я не уйду и никогда не собирался, и хочу, чтобы ты это знал. Мы с ним слишком разные, наши взгляды во многом расходятся, и, скорее всего, мы с ним просто не уживёмся, но почему-то… почему-то… Сонхун, он…       — Привлекает тебя сексуально? — попытался помочь Джей, видя, как непросто Чонвону давалось каждое слово, хотя не то чтобы ему самому было легко.       — Да. И я правда не понимаю почему. В смысле… Я имею в виду… Ты меня полностью в этом плане устраиваешь. Мне нравится наш секс, мне нравишься ты как сексуальный партнёр, очень нравишься, и я ничего не хотел бы менять. Но почему-то мысль о том, что я и Сонхун, что мы… Она засела в моей голове и не хочет уходить. И это абсолютно глупо и иррационально в том плане, что я даже не знаю, какой Сонхун в сексе. Вполне возможно, что наши предпочтения вообще не сходятся и мне просто-напросто не понравится, и ещё куча всего, но сама мысль, она просто прицепилась ко мне как липучка, и я не понимаю, как от неё избавиться. Не понимаю её причин и истоков, я ничего не понимаю.       — А ты хотел, чтобы мы просто оставили это в прошлом, — Джей испустил смешок, но отнюдь не весёлый. — И как мы можем это сделать, когда ты буквально убиваешь себя мыслями?       — Я чувствую себя просто отвратительно из-за того, что говорю это всё тебе. И я удивлён, что ты всё ещё здесь и слушаешь, хотя давно уже мог уйти, и никто бы тебя не осудил.       Чонвон взял его руки в свои и стал водить большими пальцами по тыльной стороне ладоней. Он прикасался к его рукам осторожно, будто боялся, что Джей может в любой момент выдернуть их, но он бы так никогда не поступил. Уж точно не сейчас, когда в его поддержке нуждались сильнее, чем когда-либо.       — Я рад, что ты настолько доверяешь мне, что можешь этим поделиться, хотя, признаюсь, приятного в этом мало, — он постарался улыбнуться в попытке приободрить Чонвона, и тот ответил ему тем же. — И тем не менее я не отказываюсь от своих слов. Я всё ещё считаю, что вам стоит это сделать. С Сонхуном я, если что, договорюсь.       — А если всё станет только хуже? Если после этого мы никогда не сможем вернуться к тому, что было? Если это не просто минутное желание? Если я захочу ещё?       Джей тяжело сглотнул, по нему было видно, что всё, что Чонвон сейчас говорил, он уже обдумывал в своей голове, и не по одному разу.       — Значит, так тому и быть. В любом случае это будет лучше, чем мучить себя и меня, живя в неизвестности.       В голове Чонвона сейчас происходил сложный мыслительный процесс, поэтому Джей не смел торопить его. Такие решения за несколько минут не принимаются, и он это понимал. Он уже собирался сказать, что ему не нужно определяться сейчас и они вполне могут отложить этот разговор до поры до времени, чтобы тот мог спокойно всё обдумать и взвесить все за и против, но Чонвон вдруг заговорил.       — Если я всё же соглашусь… — спросил он нерешительно и поднял на него глаза, — ты будешь рядом?       — Если тебе это нужно…       — Нужно.       — Значит, буду.

==

      В день появления в их доме Сонхуна Чонвон очень нервничал. Настолько, что ворочался почти всю ночь и едва ли сомкнул глаза. Проснувшись часов в шесть утра то ли по наитию, то ли по зову сердца, Джей застал его сидящим за столом на кухне и задумчиво помешивающим уже давно растворившийся в чае сахар. Он смотрел в окно и совершенно не обращал никакого внимания на монотонный стук ложки по бортикам кружки, на саму кружку, уже остывшую вместе с её содержимым, и на Джея, чьего появления и вовсе не заметил.       Джей позвал его несколько раз, но он откликнулся лишь на четвёртый.       — Сколько ты спал сегодня?       Чонвон задумался ненадолго, а после неуверенно ответил:       — Часа два?       — Пойдём в кровать, Чонвон.       Они легли, Джей обнял его со спины, и какое-то время они просто лежали молча, слушая дыхание друг друга и напряжённое биение сердец.       — Всё будет хорошо, Чонвон.       — Как ты можешь быть в этом уверен?       — Я и не уверен. Просто знаю, что мы в любом случае во всём разберёмся, что бы ни случилось.       — Я не хочу тебя терять, — произнёс Чонвон еле слышно, проваливаясь в сон.       — Я тоже.       Чонвон уснул, а значит, теперь пришла очередь Джея не смыкать глаз. Полежав рядом минут пятьдесят-сорок, он понаблюдал за безмятежно вздымающимися плечами и выскользнул из кровати. Чонвону нужно было поспать и набраться сил, нечего было ему мешать.       Во второй раз Чонвон проснулся сильно после обеда. Оторвавшийся от работы Джей насильно запихнул в него еду, не обратив внимания на множественные протесты, после чего они поняли, что больше откладывать подготовку к появлению в их доме гостя уже нельзя. Единогласно решив, что в спальне и ноги Сонхуна не будет, они разложили и застелили диван в гостиной, а также оставили на столике неподалёку графин с водой и стаканы. Напоследок Джей положил у одного из подлокотников небольшую упаковку презервативов и тюбик лубриканта, и больше в этой комнате они старались не появляться.       Минут двадцать Чонвон точно провёл в душе, настраивая себя мысленно и подготавливая физически, а Джей всё это время провёл на кухне, кусая ногти и кожу вокруг них — старая его привычка, от которой, как он думал, он давным-давно избавился. Ожидание становилось просто невыносимым.       Оставшиеся полчаса-час до прихода Сонхуна они провели, валяясь на кровати в своей спальне. Она была их безопасным местом, в котором можно было ничего не бояться и ни о чём не беспокоиться. Джей лениво перебирал шелковистые волосы Чонвона и иногда массировал кожу его головы, а тот умиротворённо лежал на его груди и слишком громко думал.       — Хочешь выпить перед тем, как всё начнётся? — поинтересовался у него Джей, когда тот в очередной раз чересчур слышно вздохнул.       — Выпить?       — В холодильнике есть вино.       — А ты выпьешь вместе со мной? — Чонвон поднял на него голову, с надеждой заглянув прямо в глаза, чем вызвал глупую улыбку.       — Конечно.       От одного распитого на двоих бокала красного полусладкого захмелеть они смогли бы едва ли, но этот небольшой ритуал заметно расслабил их обоих и чуть поуспокоил нервы. Однако через несколько минут прозвучавшая трель дверного звонка сняла это спокойствие как рукой.       Джей собрался было пойти открывать, но Чонвон остановил его, схватив за запястье.       — Я сам.       Если удивление при виде него и проскользнуло на лице Сонхуна, то он быстро взял сегодня в руки и ограничился лишь коротким приветствием. Ладони нещадно потели, а во рту постоянно пересыхало, но Чонвон надеялся, что лёгкий мандраж, не отпускающий его со вчерашнего вечера, остался для чужого взгляда не замеченным.       — Проходи.       Когда все трое оказались на кухне, в воздухе повисла напряжённая тишина, которую, казалось, можно было потрогать. Однако ничуть не смущённый этим фактом Сонхун обвёл изучающим взглядом своих друзей, которые были какими-то подозрительно молчаливыми.       — Мы же все знаем, что будет происходить далее? — спросил он на всякий случай и почти сразу получил в ответ утвердительные кивки. — Тогда есть ли смысл оттягивать неизбежное?       Сказав это, он оттолкнулся от столешницы и в несколько шагов достиг Чонвона, вынудив того попятиться к столу. Когда убегать больше было некуда, тот несмело мазнул глаза по его лицу и губам, и Сонхун принял это как призыв к действию.       — Погоди, — прошелестел Чонвон, едва он склонился ближе, и упёрся рукой ему в грудь. — Пойдём в гостиную.       Сонхун на это лишь хмыкнул и пожал плечами.       — Как скажешь.       Он покинул кухню прямо после этих слов, но Чонвон отчего-то медлил. Прикосновение тёплой ладони к пояснице заставило его вздрогнуть от неожиданности и обернуться на её обладателя.       — Если ты передумал, ещё не поздно всё отменить, — Джей говорил заботливо, но не без доли беспокойства. — Я поговорю с Сонхуном.       — Не надо. Всё в порядке. Я не передумал.       Заглянув Джею в глаза, он коротко сжал его руку своей в поисках поддержки и так же быстро прервал прикосновение.       — Пойдём.       В каком-то смысле Джею стоило отдать должное: если он и успел пожалеть о своём предложении, он никак этого не показывал. Его взгляд оставался уверенным и поддерживающим, даже если на самом деле он сам нервничал не меньше, и это волей-неволей успокаивало Чонвона. Теперь он полностью убедился в правильности присутствия здесь Джея: без него он, вероятно, сбежал бы уже на этом этапе.       В гостиной проще не стало. Овеянный приглушённым комнатным светом, Сонхун сидел на диване, проводя рукой по тускло-синим простыням, и поднял голову, только когда в проходе показался Чонвон. Он похлопал по месту рядом с собой, и Яну ничего не оставалось, кроме как послушно опуститься слева от него. Джей устроился в кресле в нескольких метрах от них.       Чонвон старался этого не показывать, но волнение не покидало его ни на минуту: и когда Сонхун утянул его в поцелуй, и когда он оказался сидящим на чужих бёдрах, его мелко потряхивало, словно он не сексом собирался заняться, а с парашютом прыгнуть. Присутствие Джея помогало, но несильно. Оно определённо дарило ощущение чего-то знакомого, но этого было мало. Руки и губы Сонхуна, постепенно, но вместе с тем требовательно исследующие его тело, были совсем непохожи на те руки и губы, к которым он привык. Единственным, кто прикасался к нему таким образом на протяжении последних семи лет, был Джей, который сидел сейчас поодаль и молча наблюдал за ними со стороны.       Чонвон чувствовал его глаза затылком и совершенно по этому поводу не возражал. Возможно, он был бы не против почувствовать на себе не только взгляд Джея. Возможно, был бы тот чуть ближе и хотя бы изредка прикасался к нему, он дрожал бы в чужих руках не так сильно. В конце концов, это была его идея, и он обещал ему быть рядом.       Сонхун, как будто бы прочитав его мысли, в ту же секунду оторвался от его губ и заглянул ему куда-то за спину. Не трудно было догадаться, на кого он обратил свой взор.       — Эй, Джей, не хочешь к нам присоединиться? Или ты из тех, кто больше любит наблюдать?       — Заткнись, Сонхун. Сейчас не до твоих шуток.       — Полегче, ковбой, — хмыкнул он. — Просто подумал, Чонвону с тобой будет спокойней, а то он слишком напряжён.       Немного поразмыслив, Джей переместился на диван.       После того как они продвинулись вглубь на коленях, Сонхун несколько грубовато повернул голову отвлёкшегося на Джея Чонвона к себе, чтобы продолжить начатое. Чонвона от такого властного действия повело: сердце ускорилось, температура тела повысилась, а о стенки желудка неистово забились бабочки, словно в попытке сбежать.       Удивительно, но Сонхун оказался прав: когда Чонвон почувствовал поглаживающие движения знакомых рук на пояснице и талии, а мягкие губы на загривке, ему действительно стало спокойнее. Вдвоём Джей и Сонхун быстренько лишили его (а заодно и самих себя) футболки и теперь наслаждались тем, что было скрыто под ней не только на ощупь, но и визуально. Но если к Джееву взгляду Чонвон давно привык, то глаза Сонхуна ощущались на его теле чем-то инородным. Но не сказать, что его это пугало, скорее будоражило. Но, вероятно, пугало тоже. Отчасти.       Под таким пристальным взглядом низ живота непривычно потянуло, и, не выдержав этого нервного щекотливого чувства, Чонвон нетерпеливо притянул Сонхуна к себе за шею, в этот раз сам. Тот улыбнулся прямо в поцелуй, отвечая с ещё большим напором и слегка кусая его за губу.       Джей в это время вовсю выцеловывал заднюю часть его шею и лопатки и на большее, казалось, не претендовал. Но только казалось. Когда Сонхун спустился губами ниже, к ключицам, заставив Чонвона откинуть голову Джею на плечо, последний впился в его губы так жадно и нетерпеливо, что Чонвон едва выдерживал его напор. Он ещё не успел перевести дыхание после поцелуя с Сонхуном, как его уже утянули в новый, но, к своему удивлению, он понял, что только за. Ему кружил голову тот факт, что его хотело одновременно два человека, а ощущение на его теле сразу двух пар губ и рук и вовсе заставляло его мысли и его самого растекаться бесформенной лужей.       Он совершенно не ожидал, что предложение Джея переспать с Сонхуном выльется в это, но, к своему стыду или, может быть, к счастью, не имел ничего против.       Зарывшись пальцами в волосы на затылке Джея, чтобы притянуть того ещё ближе, Чонвон и не заметил, как Сонхун тем временем уже дошёл в своём исследовании до низа его живота. И только ощущение зубов чуть ниже пупка и руки, сжавшей его давно уже потвердевший член через ткань домашних шорт, заставили его вспомнить о третьем человеке и громко и несдержанно простонать прямо Джею в губы.       — Повернись спиной, детка, — попросил Сонхун, выпрямившись, но вместо исполнения просьбы получил недовольный взгляд, а точнее два — сначала Чонвона, потом Джея. Он не сразу догадался, чем вызвал такую реакцию, но секунду спустя его лицо прояснилось. Он не смог сдержать смешка, но всё же исправился: — Повернись спиной, Чонвон.       Джей понял, что его время вышло. Чонвон уже заметно расслабился, его тело больше не пробивало дрожью, а значит, он своё дело сделал. Пришла пора отойти на второй план (отодвинуться на противоположный конец дивана) и позволить случиться тому, ради чего это всё и затевалось. Сомнения до сих пор терзали его, но идти на попятную было уже поздно. Да и не было смысла, наверное. В задумчивости опустив голову, Джей наткнулся взглядом на лежащие неподалёку от него презервативы и смазку.       — Эй, Сонхун.       В этот момент в поднявшего голову человека прилетела упаковка презервативов, небольно врезавшись в грудь. Он всё же умудрился каким-то образом поймать её, а после поднял на Джея недоумевающий взгляд.       — Я чист.       — Поздравляю, но пока у меня на руках не будет результатов твоих анализов, ты к Чонвону без презерватива не притронешься. Надевай.       Сонхун хмыкнул, но послушался. В этом вопросе спорить с Джеем бесполезно: он категоричен во всём, что касается Чонвона.       — И это лови!       Ко второму летящему в него предмету Сонхун был уже подготовлен, поэтому лубрикант приземлился ему точно в руку. Чонвон, к этому времени уже полностью обнажённый, стоял в своей нелюбимой коленно-локтевой и чувствовал себя до одури смущённо. Он как будто только сейчас осознал, что действительно собирается переспать с лучшим другом своего парня.       Распаляемый прикосновениями Джея и Сонхуна, он как-то не особо об этом задумывался, но теперь, когда руки с его тела пропали, а сзади слышалось копошение Сонхуна с одеждой, стало как-то не по себе. Он действительно собирается это сделать? Действительно позволит кому-то трахнуть себя прямо на глазах у Джея? Именно в такой формулировке эта мысль отдалась приятными спазмами внизу живота, что удивило даже самого Чонвона. Когда он подумал о том, что Джей будет наблюдать за ним на протяжении всего процесса, по его телу прошлась волна странного жара. Его это… возбуждало?       Сердце в груди заколотилась как умалишённое, щёки покраснели от прилившей к ним крови, а воздуха в лёгких стало катастрофически мало, но всё это отступило на второй план, когда он почувствовал, как в нём задвигались чужие пальцы, которые Сонхун ввёл в него без предупреждения. Из головы вылетели все мысли, поскольку подушечки чужих пальцев почти сразу добрались до комка нервов внутри него, и протяжный стон отозвался в ушах всех троих.       Чонвон хотел взглянуть на Джея, узнать, как он, смотрит ли он, но Сонхун в это самое мгновение приставил головку к его входу и слитным движением толкнулся сразу на всю длину. С губ Чонвона едва успел сорваться удивлённый вздох, как Сонхун полностью вышел из него, а после повторил сделанное вновь. И ещё раз.       Сдавленные стоны слетали с губ Чонвона скорее невольно, чем осознанно, потому что чужие движения невозможно было предугадать. Это было непривычно, определённо не так, как с Джеем, но, наверное, неплохо. Глубокие вдумчивые толчки заставили его уронить голову на руки и глушить стоны где-то в простынях, но ощущение больших рук, сжимающих его талию, только увеличивало их громкость.       Внезапно Чонвон почувствовал в своих волосах мягкое прикосновение. Длинные пальцы Джея опустились на его макушку и стали невесомо поглаживать кожу его головы, приободряя. Этот странный контраст между резкими толчками и нежными поглаживаниями заставлял его душу метаться в теле непонятно отчего, но он не хотел, чтобы это заканчивалось.       Это внезапный порыв стал неожиданностью даже для Джея, он просто видел, как Чонвон пытался привыкнуть к новым для него ощущениям, и понял, что ему сейчас, как никогда, нужно его присутствие. Во время секса Чонвон всегда становился донельзя тактильным и падким на похвалу, поэтому своим незамысловатым и скорее интуитивным действием Джей хотел восполнить недостаток и того, и другого и показать, что он рядом, что он всё видит.       Долго, однако, это незначительное, но в то же время необходимое прикосновение не продлилось. Рука исчезла с головы Чонвона так же неожиданно, как и появилась, но виной тому был не Джей. Просто в момент его корпус резко перешёл из горизонтального положения в вертикальное. Он даже сам не понял, как это произошло. Теперь его спина соприкасалась с горячей грудью Сонхуна, чужие крепкие руки ощутимо обхватывали его поперёк груди и живота, а член внутри двигался под каким-то другим углом, проезжаясь по простате при каждом толчке. Отрывистое дыхание опаляло шею и заднюю часть уха и пускало по телу волны мурашек, и всего было так много, что Чонвону казалось, что он задыхается.       Джей наблюдал за всем этим со стороны, за тем, как Чонвон подавался навстречу чужим движениям, как прогибался в спине на более сильных толчках, как откидывал голову на плечо Сонхуну, когда трудно становилось даже просто держать её ровно. И всё это вызывало у него смешанные чувства.       Он ведь никогда не видел Чонвона с такого ракурса, не смотрел на него с точки зрения стороннего наблюдателя и, как оказалось, не видел всего. Не видел его притягательного силуэта полностью, не видел, как изгибалось его тело или как оно блестело в тусклом свете от покрывавшего его пота, не видел, как напрягались поджарые мышцы и как они же перекатывались под кожей, не видел всего этого вместе, а не по отдельности. Он как будто впервые собрал кусочки пазла воедино.       Только сейчас он понял, что не мог в полной мере насладиться красотой своего парня во время секса, когда сам участвовал в процессе. Ему всё время приходилось довольствоваться только отдельными деталями и урывками — сейчас же его глазам предстала картина целиком. Это откровение стало для него неожиданностью. Но что было ещё неожиданней, так это его член, предательский дёрнувшийся в домашних штанах при виде изнывающего от возбуждения Чонвона, который наконец-то получал то, чего желал, но взглядом искал лишь его.       Его словно током прошибло, когда их глаза вдруг пересеклись. Всё остальное резко отошло на второй план.       Конечно, окончательно болюче-жгучая ревность не ушла, но её голос заметно приглушался, когда Джей видел то, как сильно Чонвону нравится всё, что происходит, и слышал его полные несдержанности стоны. Джей чувствовал, что и сам возбуждался всё сильнее, но опустить руку вниз и притронуться к себе было выше его сил, поэтому он покрепче вцепился в обивку на подлокотнике дивана и просто продолжал смотреть.       Сонхун ускорил толчки и вместе с тем стал водить рукой по члену Чонвона с ними в такт. В состоянии приближающегося оргазма Чонвон был прекрасен. Джей готов был кончить от одного только его вида. Он смотрел на всё это с приоткрытым ртом и понимал, что в какой-то мере ему нравилось то, что он видел. Ему было неловко себе в этом признаваться, но вид его парня, которого трахает кто-то другой, казался ему возбуждающим. Даже очень.       Всё закончилось как-то слишком быстро: он только успел войти во вкус, а Сонхун и Чонвон уже лежали неподалёку от него, пытаясь отдышаться после накрывшего их оргазма. Последний несмело повернул голову в его сторону, видимо, чтобы проверить реакцию, но Джей по-прежнему был где-то не здесь.       — Ты был великолепен, — только и смог вымолвить он, еле шевеля пересохшими губами и языком.       Джей произнёс это так тихо и восторженно, что Чонвону даже не приходилось сомневаться в искренности чужих слов. И он вмиг почувствовал себя самым счастливым. Ловить на себе полный восхищения взгляд любимого человека во время секса с другим было определённо необычным, но в то же время самым крышесносным чувством за последнее время. И он бы без раздумий прожил все эти нелёгкие для них с Джеем месяцы ещё раз, чтобы испытать его вновь.       Кажется, им будет о чём поговорить.       За мыслями он и не заметил, как оказался бережно прикрытым одеялом, а после втянутым в мягкие объятия, которые были как нельзя кстати. Чужой нос зарылся в его волосы, щекоча кожу головы отрывистым дыханием и согревая. Джей дышал так же тяжело, как и он сам, словно прожил каждое мгновение вместе с ним. Хотя, кто знает, может, так оно и было. Нежные прикосновения к плечам и поцелуй, невесомо оставленный на макушке, плавили Чонвона, как солнце шоколад, и пускали по его телу лёгкую дрожь. Он боялся, что то, что он сделал, испортит их отношения вконец, но между ними всё было, как ни странно, хорошо. Чонвон ощущал это душой.       Чувства переполняли его настолько, что норовили разорвать его грудную клетку прямо изнутри: ещё никогда он не любил человека рядом с собой так сильно, как сейчас.       Странную идиллию, повисшую в комнате, прервал Сонхун и его ехидный смешок, перетянувший всё внимание на себя.       — Так и знал, что ты в куколды заделался, — ухмыльнулся он и многозначительно глянул на заметно выпирающий бугор в штанах Джея. Чонвон проследил за чужим взглядом и прыснул куда-то в чужую шею, не сумев сдержать смех.       — Ой, иди на хуй, — сразу же послышалось в ответ.       Это было сказано без злости, с усмешкой, от лучшего друга лучшему другу. Кажется, у них всё тоже было в порядке.       Чонвон был рад, что то, что произошло, не ухудшило ничьи отношения, по крайней мере, пока. Счастливо-смущённая улыбка стала расползаться по его лицу, которое он поспешил спрятать в изгибе чужой шеи, как в голове вдруг вспыхнула одна чуть не забытая мысль.       — Сонхун, — начал он нерешительно, приподнимаясь с груди Джея и усаживаясь на диване. Тот, к кому он обращался, потянулся к графину с водой, но кивком дал понять, что слушает, — раз уж ты откликнулся на нашу нестандартную просьбу, наверное, будет честно, если ты тоже попросишь меня или Джея о чём-то… подобном. Если захочешь.       Они с Джеем обсудили это заранее: решили, что независимо от того, как пройдёт встреча, они исполнят какую-то прихоть Сонхуна, если она не выходит за рамки допустимого. Так будет честно. Услуга за услугу.       — Если нет…       — Вообще-то… — он отставил опустошённый стакан в сторону и повернулся к ним лицом, — есть одна вещь, которую я давно хотел попробовать, но как-то не сложилось. Думаю, более подходящего случая, чем сейчас, мне уже и не найти.       — Сейчас? — переспросил Чонвон, чувствуя, как в животе что-то сжимается от волнения.       — Да.       — И кто из нас тебе для неё нужен? — это был уже Джей.       — Вы оба.       Джей выдержал взгляд Сонхуна, который только он и способен был прочитать, и сузил глаз. Кажется, он что-то для себя понял.       — Только если Чонвон не против.       — Чонвон?       — Что именно ты хочешь попробовать?       Сонхун недолго помолчал, а после задал встречный вопрос:       — В тебе когда-нибудь было два члена одновременно? Двойное проникновение. Может, слышал?       От услышанного рот Чонвона невольно приоткрылся. Чего-чего, а этого он точно не ожидал. В горле пересохло, а язык на несколько секунд потерял возможность к движению, не иначе. И лишь спустя полминуты он наконец смог выдавить из себя ответ:       — Слышал.       — А хотел бы попробовать?       Он глянул на Джея, как бы проверяя его реакцию на чужие слова, но тот не показывал никаких признаков недовольства или раздражения. В его взгляде читались лишь безграничное доверие и готовность принять любое его решение, каким бы оно ни было.       Хотел бы он? Чонвон не знал, как ответить на этот вопрос. С одной стороны, он никогда не задумывался об этом, ведь им с Джеем всегда было хорошо и вдвоём и они не рассматривали возможность появления третьего. Но с другой… Теперь, когда третий уже появился, почему бы не изменить своим привычкам в сексе и немного не поэкспериментировать? По сути, они ведь уже начали. В Чонвоне говорило любопытство и желание попробовать что-то новое, и, кажется, не только в нём. Судя по подозрительно притихшему, через раз дышащему Джею и по тому, как аккуратно, но взволнованно он поглаживал его бедро, он тоже был не прочь нового опыта.       В конце концов, они ведь уже перешли черту, когда позвали сюда Сонхуна. Так почему бы не зайти ещё чуть дальше? Тем более, если никто не против.       Чонвон переплёл пальцы с пальцами Джея, заметно подуспокоившись, когда тот поддерживающе сжал их в ответ, и перевёл взгляд с их сплетённых рук на третьего присутствующего в комнате.       — Думаю, попробовать можно. Только… дайте мне немного времени.       После небольшого перерыва, чтобы всё осознать и собраться с мыслями, и недолгого совместного обсуждения было принято решение Джею лечь на спину, Чонвону усесться на него сверху, а Сонхуну пристроиться сзади. Так Чонвона будет меньше смущать происходящее, а Джей сможет следить за всем, что делает его друг, и, если потребуется, одёргивать его. Щекотливое предвкушение переполняло всех троих, но всё нужно было сделать правильно: травмировать кого-то было последним, что они хотели.       Первая часть их импровизированного плана прошла как по маслу: избавившийся от последних элементов одежды Джей оказался лежащим на спине, заранее подложив между своей головой и подлокотником дивана подушку для удобства и лучшего обзора, а Чонвон, уже достаточно растянутый, без каких-либо проблем уселся сверху, спокойно приняв в себя всю длину. Проблемы начались, когда дело дошло до Сонхуна. Совпадение или нет, но именно этим предложением можно было описать всё, что происходило с отношениями Джея и Чонвона несколько последних месяцев.       Ощутив давление большой ладони на область между лопатками, Чонвон послушно наклонился к Джею, чуть ли не ложась на него, из-за чего перед Сонхуном открылся самый непристойный вид на его задницу из всех возможных. Осознание этого заставило его щёки вспыхнуть, а его самого почувствовать себя ничего не смыслящим в сексе девственником, хотя это давно уже не так. Его всё время порывало обернуться назад, но он понимал, что не делать этого будет намного лучше. В противном случае всё рисковало закончиться, даже не начавшись.       — Приподнимись немного, — чувствовать руки Сонхуна, тянущие вверх его ягодицы, пока в нём находится член Джея, было действительно смущающе. А также находиться в таком открытом и довольно уязвимом положении перед относительно чужим человеком. В эту секунду Чонвон поистине осознал правильность именно такого их расположения. Если бы Джей и Сонхун поменялись местами, он бы умер со стыда.       Когда Чонвон понял, чего хотел Сонхун, и зафиксировал бёдра в нужном тому положении, чужие руки пропали с его тела. Однако он даже не успел подумать об этом, поскольку почувствовал сильное натяжение в колечке мышц. Сонхун пытался протолкнуть свой член чуть выше Джеева, а Чонвон противился — не то чтобы по своей воле.       Он знал, что для более безопасного и безболезненного проникновения ему нужно было расслабиться и перестать сжиматься, но он не мог. Это было что-то вроде защитной реакции.       — Ты выталкиваешь меня.       — Я не специально.       Он попробовал снова, в этот раз обхватив рукой член ближе к окончанию для лучшей фиксации, но результат оказался тем же: тело Чонвона никак не хотело его принимать. Спустя несколько попыток ему на секунду показалось, что у них всё же получилось, однако его головка выскользнула обратно, толком не успев погрузиться внутрь. Раздражённый очередной неудачей, Сонхун оставил на бедре Яна несильный шлепок.       — Эй! — тут же прозвучало от Чонвона и Джея и заставило его поднять руки в знак капитуляции.       — Понял-понял, никаких шлепков. Не знал.       Когда головка Сонхуна растянула стенки достаточно для того, чтобы протолкнуться, это почувствовали все трое. Натяжение сразу же стало ощутимым и породило общий стон, не сказать, что безболезненный. Чонвон рвано дышал носом, стараясь привыкнуть к этому непривычному чувству, когда в тебе находятся сразу два члена, и не сказать, что у него это хорошо получалось. Сонхун аккуратно двинул бёдрами на пробу, но даже те полтора-два сантиметра, на которые погрузился его член, заставили Чонвона сдавлено промычать.       — Погоди.       Он уронил голову на плечо Джея, тяжело дыша, и почувствовал подбадривающие поглаживания по бёдрам от обоих Паков. И отчего-то эти незначительные, казалось бы, действия вселили в него немного уверенности.       — Можете двигаться.       Скорее всего, буквально чуточку, но Чонвон погорячился, когда сказал это. В частности, потому, что его задница горела огнём. Он знал, что такое ощущение создаётся с непривычки и через какое-то время ему определённо станет легче, но сейчас в это верилось меньше всего.       Головки Джея и Сонхуна были довольно крупными, так что неудивительно, что Чонвон находил мало приятного в том, что они сейчас растягивали стенки его не привыкшего к такому сфинктера. Он пытался перебороть в себе это чувство, терпеливо принимая оба члена и их ничуть не помогающие асинхронные движения, но с каждой секундой был только ближе к тому, чтобы прекратить всё и попросить обоих мужчин выйти из него.       — Нет, так не пойдёт, — сказал Сонхун, видя, что единственное, что сейчас испытывает Чонвон, — это дискомфорт, и прекратил какое-либо движение, призвав всех сделать то же самое. — Поступим так. Джей, сцепи руки в замок на пояснице Чонвона и надавливай, чтобы помочь ему опуститься. Ты лучше знаешь его возможности, чем я, поэтому будешь контролировать силу нажима.       — А тебе не кажется, что лучше нас двоих свои возможности знает Чонвон? — спросил Джей недовольно, но сложил руки так, как просил Сонхун. — Он сам способен решить, когда ему опуститься.       — Всё в порядке, Джей, — ответил вместо Сонхуна Чонвон, немного пришедший в себя после небольшого перерыва. — Делай, как он говорит. Раскачивай меня плавными движениями вперёд-назад. Дави несильно, но ощутимо.       Прошла минута, две, и их члены двигались в Чонвоне намного свободнее — неглубоко, но это и не было целью. В приоритете сейчас было избавить Чонвона от неприятных ощущений, с чем Джей, кажется, вполне успешно справлялся.       Некоторое время Чонвон всё ещё продолжал мычать ему в плечо что-то неразборчивое, но постепенно эти звуки сменились другими — менее болезненными и более предвкушающими. Джей ощутил на своей шее мягкие губы, легонько втянувшие его кожу, а после — игривый укус, и понял, что Чонвон привык достаточно, чтобы можно было попробовать толкнуться глубже. Он оставил на молочном плече поддерживающе-предупреждающий поцелуй и уже собирался сильнее надавить на поясницу, когда почувствовал приятное давление на члене, заставившее его (и не только его) довольно простонать.       — Блять, Джей, ты бы хоть предупредил, — пробормотал сквозь зубы Сонхун, еле сдерживаясь, чтобы случайно не качнуть бёдрами.       — Я ничего не делал.       Удивлённый взгляд, которым он смерил сначала Джея, а потом Чонвона, заставил последнего повторить предыдущее действие и наконец нарушить молчание.       — Не люблю, когда меня недооценивают.       Джей даже не пытался скрыть довольную улыбку, родившуюся на его губах после этих слов.       — А я предупреждал.       Его сцепленные в замок руки всё ещё находились на пояснице Чонвона, хотя необходимости в этом больше не было. Ему просто нравилось иметь возможность касаться его лишний раз и, быть может, действительно помогать, если он начнёт уставать.       Джей поймал взглядом взгляд Чонвона и бережно погладил большими пальцами кожу на спине, прежде чем его притянули к себе за подбородок и утянули в тягучий поцелуй. Сонхун, немного залипший на своих друзей, невольно почувствовал себя лишним. В том плане, что ему было определённо далеко до того уровня поддержки и взаимопонимания, который был между этими двумя.       — Ну так что, ты двигаться собираешься, нет?       Из мыслей вывел Чонвон, уже успевший полностью разлечься на Джее и повернувший в его сторону только голову. Улыбка на его лице сияла самодовольством и каким-то счастьем, но что-то ему подсказывало, что второму причиной точно является не он. И взгляд Джея на Чонвона, в точности отражающий это странного рода счастье, только подтверждал его догадки.       Сонхун точно не знал, по какой причине здесь находился и как все они пришли к тому, что имеют сейчас, но он не мог не заметить того, как изменилась атмосфера между его друзьями с момента их сегодняшней встречи. Напряжённые и скованные поначалу, сейчас они могли похвастаться идиллией и полной гармонией во всём. И наверное, Сонхун мог им только позавидовать.       Чонвон коротко кивнул ему, призывая к действию, и больше он не стал мешкать. Одновременно с Джеем они потихоньку возобновили фрикции, погружая в тело Чонвона уже половину длины. В этот раз их несинхронные движения больше не доставляли того дискомфорта, что был вначале. Теперь это ощущалось как что-то необычное, заставляющее Чонвона ронять голову на плечо Джея не от боли, а от переполняющих его ощущений. Во всех смыслах.       — Ты отлично справляешься, Чонвон, — прошептал Джей ему на ухо после того, как и он, и Сонхун с громким стоном толкнулись ещё глубже. И, кажется, этот шёпот услышал не только Чонвон.       — Он прав. Для первого раза ты справляешься действительно превосходно.       Удвоенная похвала заставила его щёки заалеть, а сердце в груди совершить кульбит, и он двинул бёдрами им навстречу, давая полную свободу действий. И те не преминули возможностью ей воспользоваться и стали постепенно наращивать темп.       Пошло хлюпающие звуки, резкое дыхание, ритмичные толчки — всё это заставляло Чонвона терять голову и способность к рефлексии. Иногда она возвращалась, когда он получал передышки, во время которых Джей и Сонхун двигались в нём по очереди или вообще выходили из него, однако долго это обычно не длилось. Что оставалось неизменным, так это звуки, которые непроизвольно вырывались у него изо рта и которые он никак не мог контролировать. Ощущение двух пар рук на его ягодицах и талии, двух членов, двигающихся в нём, — это то, что он вряд ли когда-нибудь забудет, даже если захочет. А он не захочет.       Чонвон почувствовал, как Сонхун стал ускоряться в приближении разрядки, и уткнулся в шею Джея, что заглушить рвущиеся из него стоны. Положение Сонхуна изначально было более выигрышным, поэтому неудивительно, что он пришёл к финишу первым и, сделав парочку последних глубоких толчков, излился в презерватив.       Облечение, накрывшее Чонвона после того, как член Сонхуна покинул его тело, наверное, было сопоставимо с ощущением после оргазма. Характерный звук заполнил собой комнату, а сам он и не заметил, как медленно проскользил по оставшемуся в нём члену вниз, не в силах больше держать вес своего тела самостоятельно. Не дав ему продохнуть ни секунды, Джей тут же подхватил его под ягодицы и разогнался до той скорости, чтобы привести их обоих к разрядке в максимально короткие сроки. Поэтому Чонвон даже не понял, в какой момент вцепился в чужие плечи и кончил с протяжным стоном, так и не прикоснувшись к себе.       Настигший его оргазм был одним из самых сильных за всю его жизнь. От переизбытка эмоций на несколько секунд даже в глазах потемнело и уши заложило, поэтому он не сразу понял, что Джей его о чём-то спрашивает.       — Как ты?       Чонвон всё ещё пытался отдышаться, смотря на человека перед собой немного расфокусированным взглядом. Сначала он чувствовал опустошение, как то всегда бывало после резкого всплеска у него дофамина, но после увидел удовлетворённую улыбку на чужом лице и спрятался в изгибе шеи, чтобы скрыть свою смущённую.       Джей помог ему слезть с него и вытереться, а также протянул стакан воды, за что Чонвон был ему очень сильно благодарен. Самостоятельно его тело сейчас было способно функционировать процентов на пятнадцать, поэтому принимать чужую заботу о нём — единственное, что он мог.       Чонвон опустился рядом с Джеем и устремил взгляд в потолок, всё ещё не в силах отойти до конца. В мыслях был приятный штиль, грудь по-прежнему вздымалась часто-часто, а руки и ноги были ватными. Сегодня определённо произошло что-то феерическое, иначе он не может объяснить, почему чувствует себя так… невесомо.       — Как себя чувствуешь? — снова попытал удачу Джей, и на этот раз она ему улыбнулась.       — Если бы я курил, я бы закурил.       Джей тепло рассмеялся и положил руку под голову.       — В хорошем смысле, я надеюсь?       — О да.       Чонвон наконец повернул голову в его сторону и только сейчас вспомнил, что с ними вообще-то был третий — Сонхун, которого он почему-то в комнате не находил.       — Сонхун уже ушёл, — пояснил Джей, заметив его взгляд. — Сказал, дальше мы прекрасно справимся и без него.       — И в чём он не прав?       На какое-то время в комнате повисло молчание, однако вскоре оно вновь было нарушено.       — Что ты думаешь… обо всём?       Джей задал это вопрос несмело, но почему-то у него в груди не было плохого предчувствия. Чонвон ответил немного погодя.       — Ты посчитаешь меня ненормальным, если я скажу, что мне понравилось, что ты смотрел на то, как я занимаюсь сексом с кем-то другим?       — Только если ты посчитаешь ненормальным меня, когда я скажу, что мне понравилось то, что я видел.       Чонвон, кажется, на секунду перестал дышать, неверяще уставившись на него в ответ.       — Мы оба ненормальные, — хмыкнул Джей, притягивая Чонвона ближе. — Этим всё сказано.       Спустя минуту он спросил:       — А что насчёт завершающей части? Тебе она, кажется, тоже понравилась.       Щёки Чонвон вспыхнули, но он не смолчал.       — Тебе, между прочим, тоже.       Джей не стал спорить. Вместо этого он решил узнать кое-что ещё:       — И ты хотел бы повторить?       — Ни за что. А ты?       — Тоже, — он удовлетворённо выдохнул и поудобнее откинул голову назад. — Одного раза более чем достаточно.       Умиротворённая тишина опустилась на них как купол, а слова в какой-то момент просто стали не нужны. Конечно, они ещё вернутся к этому разговору, обсудят всё произошедшее в детальных подробностях и, может, даже не только друг с другом, однако пока что говорить не было необходимости.       Сонхун стал кризисом в их отношениях, но, похоже, они с ним справились. Или, по крайней мере, были на пути к этому.