Пока ты не исчезнешь снова.

Она не знала, сколько прошло времени. Минуты, часы — всё расплывалось в водовороте эмоций. Слёзы, дождь, удары по его груди, крик, истерика — всё это казалось криком души, что сдерживалась слишком долго. А теперь… тишина. Тёплые руки. Его руки. Настоящие. Джину сидел на холодном бетоне крыши, прижимая к себе Руми, которая затихла, как ребёнок, уткнувшись в его грудь. Она больше не плакала, просто дышала часто, сбито, как после долгого бега. Его пальцы мягко поглаживали её волосы, словно он пытался убедить сам себя, что всё это — не сон. — Ты здесь... — выдохнула она почти беззвучно. — По-настоящему? — Да, — шепнул он. — Я здесь. Она не успела даже ответить. Сил не было. Руми медленно погрузилась в сон — вымотанная, опустошённая, но впервые за долгое время — не одинокая. --- Она проснулась от тишины. Комната была залита мягким утренним светом. Постель под ней была тёплой. Одеяло укрывало с головы до ног. Первым ощущением была… лёгкость? Странная, почти пугающая. Будто её сердце перестало давить груз, что не давал дышать последние месяцы. Она медленно приподнялась, сжимая пальцы в кулаки. Всё казалось… обычным. Слишком обычным. Слишком спокойным. — Джину…? — прошептала она почти боясь услышать тишину в ответ. И тогда дверь приоткрылась. Он вошёл. На нём была обычная чёрная толстовка и тёмные джинсы. Его волосы были немного растрёпаны, как будто он тоже не спал всю ночь. Но он был. Настоящий. Он посмотрел на неё — с осторожностью, с тревогой, с надеждой. Он подошёл ближе. Опустился на колени перед кроватью. Его голос дрожал. — Прости меня. — За что…? — она не дышала. — За то, что ушёл. За то, что не смог остаться рядом. За то, что не попрощался. За то, что сломал тебе сердце. Руми не двигалась. Только глаза — полные боли и растерянности. — Я думала, что сойду с ума. — Голос её был шёпотом. — Я ненавидела всё. Себя. Тебя. Мир. Я… я хотела, чтобы всё исчезло. Чтобы я исчезла вместе с тобой. Он накрыл её руки своими ладонями. Тепло. Настоящее. — Если бы у меня было много жизней… — прошептал он. — Я прожил бы каждую из них рядом с тобой. Молчание. Несколько секунд. Вечность. И вдруг — Руми бросилась ему на шею, срывая дыхание, будто боялась, что он исчезнет, если она его отпустит. Она прижималась к нему, сжимала пальцы на его спине, будто проверяла, настоящий ли он. Он обнимал её крепко, но мягко, давая ей пространство быть слабой, быть ранимой, быть той, кем она давно уже не позволяла себе быть. — Я люблю тебя, Джину, — сквозь слёзы сказала она. — Я всегда любила. Я… не хотела жить без тебя… Он молчал, только гладил её по волосам. — Мне тоже было невыносимо без тебя, — прошептал он. — Я шёл сквозь пустоту, Руми. И только твой голос удерживал меня от исчезновения. Он был моим якорем. Они долго сидели так. Не говоря. Не двигаясь. Просто существуя друг для друга. И потом — одновременно, почти шёпотом: — Я люблю тебя. Он поцеловал её в лоб и лёг рядом, обнимая. И впервые за долгое время — они оба заснули спокойно.