Пока ты не исчезнешь снова.

Руми всегда чувствовала интуитивно, когда что-то начинает меняться. Не сразу. Но, как у певца, улавливающего фальшивую ноту посреди идеального аккорда — внутренний сбой был неоспорим. Всё было слишком хорошо. Джину рядом. Девочки снова едины. Музыка лилась, как река. И всё же… где-то под кожей реальности будто трепыхалась дрожь. *** — Руми, нам нужно поговорить, — Джину остановил её вечером, когда Мира и Зои уже ушли с репетиции. Он был странно спокоен. Даже чересчур. И слишком серьёзен, чтобы это было просто «поговорим». — Ты уходишь? — первым вырвался её страх. Он мгновенно шагнул ближе, обняв её. — Нет. Никогда больше. — Тогда что? Он медлил. А потом заговорил: — Я должен рассказать тебе, как я вернулся. Она застыла. Он посмотрел ей в глаза. — Я не воскрес сам. И это была не ошибка вселенной. Я… заключил сделку. *** Руми сидела, скрестив ноги на полу. Джину шагал взад-вперёд, перебирая пальцами кожаный браслет — тот, что был с ним ещё при жизни. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась боль. — После смерти я… я был в пустоте. Там, где нет времени. Где ничего не ощущаешь. Но была одна сущность. Не демон, с которым мы сражались. Не зло. Просто… тень. Сама по себе. — Что она хотела? — спросила Руми, чувствуя, как сжимается горло. — Свободы, — тихо ответил он. — Как и я. Он сказал, что давно мечтает избавиться от проклятия. Перестать быть тем, кем его сделала тьма. Он хочет стать человеком. Жить, чувствовать, любить. Как мы. Руми смотрела, не мигая. — Он знал о древнем свитке. Артефакт, потерянный в нашем мире. И сказал: «Я помогу тебе вернуться к ней. А ты найдешь его. Для меня. Я не хочу больше убивать». — Ты… согласился? — Я продал не душу. Я дал обещание. Найти способ искупить проклятие. Вернуться — не ради спасения мира. Ради тебя. Ради нас. Ради надежды, что даже демоны могут измениться. Руми прикрыла глаза. Мысли в голове гудели, но внутри… странно… было спокойно. — А те, кто пишет мне? — Те, кто боятся перемен. Те, кто питаются страхом. Они не хотят, чтобы демоны становились людьми. Им нужен хаос. Они следят. Шепчут. Запугивают. — Значит, ты… не опасен? — Я всё ещё тот, кем был. Я сражался за этот мир. Я умер за него. И теперь я борюсь — за шанс. Для себя. И… для другого, кто просил лишь одного — быть свободным от своей природы. Наступила тишина. Руми не отводила взгляда от него. И затем — тихо, как будто между строк: — Я верю тебе. Он замер. — Не боишься? — Боюсь. Но больше боюсь потерять тебя снова. Она подошла ближе и взяла его за руки. — Эти сообщения не пугают меня. Пусть шепчут. Я не отдам тебя. Ни им. Ни страху. Ни прошлому. Он прижал её к себе. — Спасибо, — прошептал он в волосы. — Я был готов к тому, что ты отвернёшься. — Я бы умерла, если бы отвернулась, — ответила она. *** Поздним вечером она снова получила сообщение: > «Ты не понимаешь, с чем играешь. Ты сама сгоришь в этом.» Руми посмотрела на экран, вздохнула… и просто удалила сообщение. Без страха. Без дрожи. Потом заблокировала номер. Джину уже спал, свернувшись на полу рядом с диваном. Она накрыла его пледом, присела рядом и прошептала: — Мы найдём этот свиток. Вместе. Он не проснулся. Но словно почувствовал — губы чуть дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке.