Во власти Су Бона

Комната была тесной и холодной. Четыре стены, ни одного окна, только тусклая лампа под потолком и металлическая койка с грязно-белым матрасом. Он был там по своей воле. Не в прямом смысле — никто бы не согласился быть пленником Таноса. Но Нам Гю… он был другим. Су Бон вошёл молча. Громко захлопнул за собой дверь. Он был в чёрном — всегда, словно тень, расплавленная в человеке. В его взгляде — сталь, в дыхании — тишина перед бурей. Нам Гю сидел на краю койки, босые ступни касались пола. Он не поднимал глаз. — Снова не поздоровался? — голос Су Бона был ровный, но за ним чувствовалось напряжение. Пружина, натянутая до предела. — Зачем, если ты всё равно приходишь, когда хочешь, — тихо бросил Нам Гю, и в голосе его было странное: что-то между усталостью, вызовом и… вожделением. Су Бон усмехнулся. Подошёл. Поднял подбородок Нам Гю жёстко, грубо, пальцами, что пахли кожей и металлом. — Потому что я хозяин здесь, понял? Нам Гю медленно кивнул. Но в его взгляде — капля дерзости. И именно за это Су Бон его держал. Он толкнул его на спину, прямо на койку. Без нежности. Без подготовки. Просто — как утверждение власти. — Руки за голову, — приказал он. Нам Гю подчинился. Без слов. Сердце стучало — не от страха. От возбуждения. Су Бон навалился сверху, рывком разорвал рубашку. Пальцы с силой сомкнулись на бёдрах Нам Гю, оставляя синяки. А губы — они не целовали, они клеймили. Жёсткие, требовательные, будто он имел на него право. И Нам Гю позволял. Больше — хотел этого. — Говори, кому ты принадлежишь, — прошипел Су Бон у него на шее, оставляя засосы, следы, как метки на добыче. — Тебе… — выдохнул Нам Гю. — Громче. — Тебе. Только тебе. Су Бон ухмыльнулся. Он расстегнул ремень и с хрустом выдернул его из шлёвок. Нам Гю затаил дыхание — он знал, что это значит. — Будешь хорошим мальчиком? Молчание. Взгляд снизу вверх. Нам Гю прикусил губу и кивнул. — Это не “да”, — рыкнул Танос, отшлёпав его по бедру краем ремня. — Да, Су Бон… Да, буду. — Вот так, — его голос стал ниже, хриплее. Он оседлал Нам Гю, прижимая его запястья к матрасу. — Потому что ты мой. И никто больше не увидит тебя таким. Не услышит, как ты стонешь подо мной. Не увидит, как ты дрожишь, когда я в тебе. Он медленно потянулся за подушку и достал оттуда тёмный кожаный ошейник с кольцом. Показал его, словно трофей. Нам Гю замер. — You remember this? — прошептал он. — On your knees. Now. Нам Гю послушно опустился, стоя на коленях на кровати, плечи дрожали, но он не отвёл взгляда. Танос застегнул ошейник медленно, с хрустом кожи, чуть туже, чем раньше. Подтянул к себе за кольцо двумя пальцами и прошептал: — Look at you... мой пёсик. Пощечина. Не больно — показательно. Потом поцелуй — жёсткий, грязный, с захватом челюсти. Танос толкнул его обратно на матрас и прижал бедром. Он не торопился. Снял майку, стянул ремень, расстегнул ширинку. Всё под дыхание Нам Гю — сбивчивое, горячее. Пальцы Су Бона поглаживали внутреннюю сторону бедра, пока второй рукой он скользил по груди, животу, пока не дотянулся до твёрдого члена Нам Гю. — Мокрый уже. So needy. — С-су Бон… — выдохнул Нам Гю, голос сорвался, почти шёпот. Он прикусил губу, будто боялся, что стон сорвётся слишком рано. — Что? — Танос навис над ним, глаза в упор. — Louder. Или я остановлюсь прямо сейчас. Нам Гю вздрогнул, тело будто инстинктивно потянулось к нему. Он замедлил дыхание, заставляя себя произнести вслух — с дрожью, с жаром под кожей: — Су Бон… пожалуйста… я... я хочу тебя. Так сильно. На лице Таноса появилась полуулыбка. Почти ласковая. — Ммм. That’s my good boy. И в этот момент его пальцы обвили член младшего. Медленно. С натиском. Другой рукой он развёл ноги Нам Гю, наклоняясь ближе. — Знаешь, что ты для меня? Reward. A damn delicious reward. Он облизал его грудь, оставляя мокрые следы. Кусал. Лизнул сосок — Нам Гю всхлипнул, выгнулся. Но всё это было прелюдией. Дразнящей, мучительной. Когда Танос наконец смазал себя, Нам Гю дрожал как струна. — Deep breath, baby, — шепнул он. — I’m going in. И вошёл. Без предупреждения. Медленно, но глубоко. Нам Гю вскрикнул и вцепился в простынь, тело выгнулось — смесь боли и острого удовольствия разлилась по позвоночнику. Он чувствовал, как Танос разрывает его изнутри, но не пытался сбежать — наоборот, подался навстречу, впуская. — Т-так глубоко… — простонал он. — Я только начал, — Танос сжал его бёдра и начал двигаться. Медленно, тягуче. Каждый толчок был как удар. Не просто секс — акт полного обладания. — You're mine, say it. — Я твой… Твой, только твой… — Да? Тогда возьми это. Всё. Темп стал грубее. Его ладони оставляли красные отпечатки на коже Нам Гю. Шлепки. Вздохи. Хрип. Нам Гю задыхался, губы дрожали. Он не просил остановиться — наоборот, каждый новый толчок вызывал очередной стон. Он таял, ломался, тащился. — Ты чувствуешь, как я тебя трахаю? Deep inside? — Д-да… , Су Бон… —стонал Нам Гю — А как ты просишь, когда хочешь больше? Молчание. Шлёп! По внутренней стороне бедра. — Скажи, щенок. — П-пожалуйста... ещё... глубже... — Good boy. — И он дал. Силу. Вес. Скорость. Удары стали грубыми, член входил до конца, каждый раз заставляя Нам Гю вскрикивать в подушку. Су Бон одной рукой держал его за шею — не душил, но крепко, с напором. Второй дрочил его член, не давая сосредоточиться. — Don’t come yet, — рычал он. — Держи. Я скажу — тогда. — Я... не... могу... — Можешь. You will. Hold it. Последние толчки были бешеными, будто Танос хотел пробиться глубже, чем возможно. И когда понял, что уже на грани, выдохнул в самое ухо: — Now. Come for me, baby. Сорви себе горло. Нам Гю вскрикнул, выгнувшись. Тело затрясло, излилось в руку Таноса. Спазмы, слёзы, красные пятна на коже — он был полностью сломан. И в этом сломе — был рай. Су Бон вонзился в него в последний раз, разрядился внутри с глухим стоном, прижимаясь к его спине, как зверь к тёплой добыче. --- Минуты спустя. Они лежали. Нам Гю — лицом в подушку, выжатый до последней капли. Су Бон — рядом, одной рукой поглаживал его волосы, другой сжимал кольцо на ошейнике. — You did amazing, — шепнул он. — Я горжусь тобой, щенок. Нам Гю не ответил. Он только кивнул — медленно, уставшее «да». — Завтра будешь хромать, — усмехнулся Танос мягко, касаясь губами его шеи. — Но каждый шаг будет напоминать, как сильно я тебя хочу… снова. Нам Гю снова кивнул. Улыбаясь. Слёзы на щеках. Счастливый.