Sex

      После поцелуя Доплер выпивает ещё пару рюмок коньяка и требует, чтобы им принесли краба. Потливая тревожность сменяется пьяной беспечностью, маленькие глаза заплывают, полные губы широко улыбаются. Он начинает говорить о будущем, описывать Кларе каждую из десяти комнат в поместье.       От подобного монолога хочется повеситься.       Клара делает глоток вина и достаёт под столом телефон, клацая ногтями по экрану. Она мечтает вылить в сообщении всю свою злость, но пишет лишь холодное «прощай» и выключает звук. Тело жаждет секса, а не мясистых пальцев Доплера.       Выносят краба, тяжело развалившегося на тарелке с мидиями и креветками. Герман Доплер в виде рыбы. Клару накрывает приступ тошноты. Вальтер молчит.

*****

      С пальцев Петер переключается на лодыжку, скользит языком по нежной коже, как хищник подбираясь к своей цели. Стыд исчезает вместе с первым касанием. Скатерть слишком тяжёлая, чтобы просматривался силуэт, остаётся лишь рассчитывать на то, что Грета его не сдаст.       Кожура лимона трескается под сильным сжатием пальцев, сок капает на устрицу, остаётся каплями на коже. Язык скользит по краю раковины, оглаживая края, сладковатая кислинка наполняет рот, моллюск умирает.       Белое вино оттеняет сладость мяса, по венам растекается блаженство, темп нарастает.       Петер всасывает клитор, облизывает половые губы. В брюках член истекает смазкой, за столом Грета тяжело дышит, прикусывая изнутри щёку.       По зале ходят официанты, гости негромко переговариваются, играет классическая музыка. Петер отлизывает сестре своей жены под Шопена. Бога здесь давно нет, он догадался об их обмане.       Темп ускоряется, музыкант за фортепиано переходит к кульминации, тихие стоны срываются с губ, на которых размазалась красная помада. Они прыгают в пропасть с разбега.       За дальним столиком Герман Доплер пьяно целует Клару Фарбер, отламывая клешню краба и пачкая рот в масляном соусе. Вальтер Видеман вызывает такси от клуба.

*****

      То ли дело в пятом бокале вина, то ли мерзостном запахе чеснока, окончательно забившим ноздри. Клара отодвигается, с трудом выбираясь из объятий Доплера, и бормочет дежурную фразу про туалет. Терпеть его поцелуи боле невозможно.       Мягкий ковёр скрашивает испуганный стук каблуков, дрожащая рука закрывает дверь кабинки. Невинное свидание превратилось в отторгающее мучение, слюнявые поцелуи ощущаются на коже липкой рвотой.       Звонит Вальтер, но Клара сбрасывает звонок, скидывая ему адрес. Несколько раз моет руки с мылом, долго смотрит на себя в зеркало. Внимание мужчин — приятно, внимание Германа Доплера — отвратительно. Лучше уходить неудовлетворённой, чем облапанной красными пальцами. В очередной раз жизнь повернулась задницей.       Дверь хлопает, Клара вздрагивает, но эта лишь гостья. Они вежливо улыбаются друг другу, Клара выходит в коридор, не в силах больше ждать. На часах восемь пятнадцать. Минуты длятся вечность, стрелка почти не двигается. В зале Доплер дожирает остатки краба. — Все столики, к сожалению, забронированы, герр, — всё та же хостес с усталым взглядом, мотает головой. — Если хотите, то могу лишь предложить подождать или… — Я не могу ждать! — пьяный голос Вальтера отскакивает от стен. — Позовите администратора! — Всё в порядке, он со мной, — Клара облегчённо выдыхает, ускоряя шаг и с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. — Вальтер, я здесь. — Твою мать, фрау Фарбер, что за дела? — каштановые прядки обрамляют румяное от алкоголя лицо. Он похож на херувима. В таком же состоянии Доплер напоминает свинью. — Пойдём, тебе надо умыться, — она не хочет, чтобы их увидели. Заворачивает в мужской туалет. — Какого хрена ты попёрлась куда-то с этим мудаком?! — Вальтер шатается, серые глаза гневно сверкают. — Хорошие девочки так не поступают!       Он то ли играет, то ли говорит серьёзно, сжимая её запястье крепкими пальцами. В воздухе стоит запах ревности, пива и одуряюще возбуждающего одеколона. Клара мгновенно мокнет. — Хорошие мальчики не ездят по клубам и не игнорируют своих девочек, — в эту игру можно играть и вдвоём. — Ты не девочка, а похотливая сучка, которая хочет усидеть на двух членах, — алкоголь ударяет Вальтера в нужное место, Клара тянет его за собой в кабинку: — На твоём точно хочу. — Могу поспорить, что у этого старика в разы меньше, — Вальтер поворачивает защёлку, самодовольно поглаживая оттягивающий брюки стояк. — Нужно просить или сама скажешь? — Заткнись и трахни. Мне нужен член внутри, а не неудовлетворённый школьник, — Клара поднимает платье, обнажая бёдра, и скидывает трусы, становясь в удобную позу.       К счастью, возбуждение слишком сильное, чтобы Вальтер мог противиться. Он снимает брюки вместе с плавками и резко входит без предупреждения, придавливая её к стене. Ни смазки, ни растяжки, ни прелюдии.       Туалет наполняют звонкие шлепки, боль сменяется сладкой истомой, мурашки током разбегаются по коже. — Ты разведёшься с мужем, мы каждый день будем трахаться в моей квартире. Больше никакого дурака Доплера, только мой член! — Вальтер ускоряет темп, прикусывает ей кожу на шее, ногтями сдавливая бёдра. Завтра появятся синяки. — Только твой член, — согласно кивает Клара, выгибаясь и с трудом удерживая стоны, рвущиеся с губ. — Пожалуйста, не прекращай.       Говорить всё тяжелее, мир плывёт, поглощая Грету, Доплера и Петера. Они сгорают в пожаре прошлого, остаются пеплом на израненной коже. В воздухе пахнет сексом. — Повтори ещё раз, для закрепления, — Вальтер несёт пьяный бред и выкручивает ей соски, грубо массируя их свободной рукой. Вот бы не убирал пальцы. — Только твой член, — Клара фыркает, убирает волосы от лица и внезапно трезво произносит. — Я люблю тебя. Правда.       Несколько секунд раздаётся только тяжёлое дыхание и влажное биение тел, балансирующих на грани блаженства. За миг до того, как они срываются, Вальтер ласково шепчет куда-то в висок: — Я тоже люблю тебя.       Раковина устрицы вылизана дочиста, краб съеден, каждый получает своё.