Sex

      Доплер заезжает за Кларой в шесть пятнадцать. На нём новенький бежевый костюм и скрипучие начищенные туфли, в руках зажат букет красных роз. Банально, но ни от Вальтера, ни от Петера цветов не дождёшься, потому Клара вежливо улыбается, для приличия вдыхая знакомый запах.       Покойной фрау Доплер явно повезло с мужем. — Вы выглядите прекрасно! — от нервов гладко выбритое лицо то краснеет, то бледнеет. — Бесподобное платье! — Благодарю, герр, вы тоже, — Клара убирает светлую прядь за ухо, вкладывает пальцы в протянутую руку, дабы не сломать каблуки на бордовых туфлях.       Сегодня она одета под цвет роз, губы кривятся в усмешке. — Я сходил на оперу со своей сестрой, — словно оправдываясь, поясняет Доплер, открывая дверь блестящего роллс-ройса. — Как прошёл ваш вечер? — Проверяла работы студентов, — Клара безмятежно улыбается и опускается на кожаное сиденье. Половина правды, минимум час она мастурбировала на Вальтера, лёжа в ванной. — Удивляюсь вашей работоспособности. Я слышал, что вы занимаетесь репетиторством, помимо основной работы? Очень похвально, — он не знает, за что ещё отвесить ей комплимент. Поворачивает ключ зажигания, машина плавно трогается. — Люблю делиться знаниями с желающими, — Вальтер Видеман её единственный ученик.       Доплер нервно дёргается и кивает. Темы для разговора иссякают, он начинает переживать.       В салоне пахнет табаком, коньяком и таблетками от кашля; не знал, как справиться с волнением. — Поделитесь сигареткой? — Клара со скучающим видом рассматривает здания, мимо которых они проезжают.       Ей неинтересен Герман Доплер, неинтересно их свидание, хочется просто позлить Вальтера. Глупая обида бередит грудь, кусая кончики пальцев. Сегодня она нашла у Петера в тумбочке чужой бюстгальтер, их брак окончательно развален. — Конечно же, — Доплер лезет свободной рукой в бардачок и достаёт открытую пачку, протягивает зажигалку.       Он мнётся, открывает и закрывает рот, как немая рыба, всё никак не находя новую тему для разговора. Выглядит жалко.       Клара закуривает и поудобнее перекладывает цветы, стараясь не поцарапать кожу.       Доплер богат и свободен, между студентами ходят слухи, что у него есть загородный дом и трёхэтажная квартира в центре Берлина. На лысину можно нарастить волосы, лишний вес — сбросить.       У Вальтера в собственности только узкая студия, оставшаяся от покойных родителей, и старые часы с кожаным ремешком.       Расставание с Петером Клара не рассматривает, но право выбора любит. Бедный студент с большим членом и сильными руками или состоявшийся ректор института с толстой шеей и безнадёжно выпадающими волосами. Вальтер не покормит её устрицами, Доплер не трахнет в туалетной кабинке.       Пока идут вровень.       Машина тормозит у ресторана с самым банальным названием «Geschenke des Meeres», Клара вежливо ждёт, пока Доплер сообразит помочь ей выйти. Он мнётся на проезжей части, теребит туго завязанный галстук и наконец открывает дверь: — Мне понести цветы? — Будьте добры, — каблуки стучат по брусчатке, пока они идут до лестницы, швейцар на входе вежливо улыбается: — Добро пожаловать, герр Доплер. Фрау.       Доплер довольно краснеет, радуясь тому, что его узнали, помогает Кларе подняться по ступеням. Внутри их уже ждёт девушка в классическом костюме и с убранными в пучок волосами. Минимум макияжа, на ногтях нежно-розовый лак, — хостес. — Герр Доплер, рады приветствовать вас и милую фрау. Вы бронировали столик? — Я? А мой…мой обычный занят? — улыбка мгновенно пропадает с лица Доплера, виски влажнеют от пота. Он переводит нервный взгляд с хостес на Клару и взволнованно пожимает плечами.       Позвал на свидание и не забронировал столик. Клара медленно выдыхает и оглядывается в поисках коридора в туалет: — Я отлучусь в дамскую комнату, герр, — смущать его ещё сильнее нет необходимости, ситуация и без того неловкая. — На второй этаж и налево, серебряная дверь, — хостес вежливо указывает дорогу, переводя напряжённый взгляд на Доплера.

*****

      Петер уезжает из дома в пять, чтобы Клара не заподозрила обман. Берёт с собой чёрный костюм, одеколон и переодевается в номере отеля, который заранее снял. В кармане брюк пожаром горят розовые стринги, пахнущие изменой и верной любовью. Он покупает Грете белые пионы, кидает в бардачок презервативы.       Их ждёт устричный вечер, плавно перетекающий в устричную ночь. Фридриху и Грете не нужны внебрачные дети.       На дорогах шумно, вся парковка у ресторана занята. Петер паркуется в ближайших дворах и звонит Грете; он вызывал ей такси, но так и не получил сообщения о том, что она приехала. — Я курю у входа, милый швейцар раздобыл сигареты. Ты скоро? — Сейчас подойду, парковался, — Петер целует экран. Даже спустя годы он влюблён так же сильно, как и в первую встречу. — Не торопись, люблю болтать с красивыми мужчинами, — Грета звонко смеётся, дразнит его, подогревая интерес. Член привычно напрягается, ревность перемешивается с возбуждением. Не терпится попробовать устриц.       К ресторану Петер почти бежит, с трудом удерживая на весу тяжёлый букет. В следующем месяце придётся экономить на еде и почаще ходить пешком, но он ни о чём не жалеет. К рыжим волосам пионы подходят лучше всего.       Грета действительно ждёт у ступеней. На ней изумрудное облегающее платье в пол и золотая цепочка на шее. Длинные кудри привычно взлохмачены, на пальце не видно кольца. В качестве уважения к чувствам Петера она всегда его снимает перед встречей.       Швейцар смущённо смеётся, поправляет фуражку и подходит к ней поближе. Грета замечает Петера, и мир стирается. — Когда мужчина опаздывает — моветон, — голубые глаза смеются, помада чуть размазалась, делая губы больше. — Я принёс извинение, — Петер смазано целует её в уголок рта, задыхается от лёгкого запаха «Шанель №5». — Удивительно прекрасная ведьма, я на коленях. — А я без трусиков, — в тон ему отвечает Грета и направляется к двери ресторана. — Надеюсь, твоё обещание про устрицы ещё в силе.       Тягучая слюна заливает рот, зубы скованы сладкой дрожью. — Сделаем заказ поскорее, — он пропускает её внутрь и кивает молоденькой хостес. — Бронь на Петера Фарбера на шесть вечера. — Добро пожаловать, герр Фарбер, фрау. Следуйте за мной, — хостес ведёт их по коридору, увешанному картинами семнадцатого века в золотых рамах. Ни намёка на море. У создателя ресторана вкус явно хромает.       На фоне богато украшенного ресторана Грета выглядит невозможно. Вокруг много золота, бархата и снующих меж столами официантов в строгих костюмах. Её платье и волосы сосредотачивают всё внимание на себе. Петер мечтает о вкусе устриц и прикосновениях к мягким бёдрам.       Когда Посейдон разверз свои воды, оттуда вышла Грета. Жаль, это не успели запечатлеть. — Небось только и думаешь, что обо мне, — очень проницательная женщина. — Потерпи хотя бы полчаса, нельзя выглядеть настолько вульгарно. — Вовсе нет, размышляю над вином, — Петер усмехается, улавливая в смеющихся глазах таинственный блеск. — К рыбе, кажется, подходит красное. — И с такими знаниями ты позвал меня в ресторан? — Грета притворно закатывает глаза, раскрывая меню. — Мне стыдно, до ужаса стыдно, Złotko. Я думала, моя сестра обучила тебя хоть каким-то манерам. — Ты обучила, — серьёзно говорит Петер и подзывает официанта. — Две дюжины устриц и бутылочку Шардоне Менфи. Что-то для тебя? — Десерт после устриц, — красные губы приоткрываются, обнажая молочно-белые зубы. — На ваш выбор.       Официант кивает, заказ сделан, Петер окончательно возбуждён.

*****

      Клара находится в туалетной комнате около десяти минут, сидя на закрытом унитазе и сжимая телефон в руках. Хочется позвонить Вальтеру и попросить приехать. Думает про их утренний секс.       С Доплером ничего не выйдет. Он пахнет старостью, потом и неловкостью. Нервничает, путается, смотрит огромными глазами, как щенок. Напоминает Петера в начале их отношений.       Шестнадцатилетний долговязый Фарбер из дома напротив, каждое утро приносящий ей сорванные у дома цветы и шоколадную конфету в блестящей обёртке. Соглашался с любым мнением, кивал в ответ на вопросы, сделал предложение, потому что их отцы решили, что Бог избрал их в супруги.       Грете такое нравилось. Она мечтала о светловолосых дочерях и хранила обёртки в ящике для нижнего белья. Теперь она замужем за Фридрихом Гайзером и у них четверо сыновей с чёрными как смоль волосами. Порой жизнь поворачивается задницей.       На часах семь. Можно поужинать и в девять позвонить Вальтеру. Не обидит Доплера и всласть потрахается с Вальтером.       Клара выдыхает, натягивает на лицо улыбку и выходит к раковинам. Моет руки из золотого крана, возвращается в зал. Если пить побольше вина, то можно вытерпеть любого мужчину.       Петеру Фарберу и Грете Гайзер выносят устрицы.

*****

      Вино холодит горло, пальцы играются с тоненькой вилочкой, стояк вежливо напоминает о себе зудом. Петер облизывает губы, наблюдая, как Грета выдавливает лимон и прислоняет раковину ко рту. Устрица пахнет морем, он представляет, как язык погружается в солёные воды.       Неловко задетая локтем ложечка падает на ковровый пол, Петер воровато оглядывается и ныряет под скатерть; сердце сбито стучит.       Они вновь подростки, сбежавшие от родителей на речку, где в тени деревьев можно заниматься неловким петтингом. Никакого секса, они не противоречат воле Бога, лишь слегка обманывают. Обман затягивается на всю жизнь.       Дрожащими руками он откидывает полы платья, чуть надавливает, заставляя Грету раздвинуть ноги. В животе растекается раскалённое желание, язык касается моря.       Спасибо хозяину ресторана за мягкие ковры на полу, никто не слышит, как изнывающе постукивают каблучки на красивых ногах. Афродита сбежала от Посейдона к простому смертному, её тело — самая прекрасная раковина на свете.       Петер проходит языком по краю половых губ и отодвигается, возвращаясь к ступням. Грета разочаровано шлёпает его по щеке.       Горячее дыхание бежит по веснушчатой коже, он облизывает большой палец с аккуратным педикюром, очередная устрица отправляется в рот ведьмы. На грани запрета и пошлости, где-то под кожей течёт сладкий мёд надежд на счастливое будущее.       Когда-нибудь Петер Фарбер покинет свою жену.

*****

      Клара пьёт третий бокал вина, скользя по зале усталым взглядом. Доплер ест салат с морепродуктами и треплется об институте, своём взрослом сыне и ленивых студентах. Вместо вина он предпочитает коньяк, вместо лимона — чесночный багет.       Абсолютное отсутствие вкуса, пьяный запах чеснока и пережёванных мидий. Герман Доплер проигрывает гонку, не проезжая и половины пути. Клара ждёт Вальтера. — Всегда хотел позвать вас на свидание. Вы удивительная женщина, странно, что ваш муж этого не видит, — коньяк разжижил мозг, заставляя говорить правду. — После смерти Аны никто не хочет со мной встречаться, но вы… Богиня с картин. — Спасибо, герр, — на автомате кивает Клара, вяло накалывая на вилку креветку. Женщина в зелёном платье, сидящая за угловым столиком, кажется, подозрительно знакомой. — Милая, ну зачем вы так официально? В следующий раз обязательно поедем в театр! — Доплер широко улыбается, накрывая её руку своей. Между желтоватых зубов застрял кусок помидора, щёки алеют. — Посмотрим, я не любительница подобных развлечений, — уклончиво бормочет Клара, не отводя взгляда от одинокой незнакомки.       Технически такая встреча возможна, но представляется абсолютно нелепой. Как признаться сестре, что изменяешь мужу? — Тогда я повезу вас в свой загородный дом. У меня своя маленькая картинная галерея, Ана и Генрих ездили со мной на все аукционы. Клара, вы прекрасны! — Доплер сжимает её пальцы и тянется к лицу. Поцелуй приходится на край губ.       Клара в ужасе дёргается, отмирая, отводит взгляд от Греты. За мгновение до оглушительной пощёчины приходит сообщение от Вальтера: «Не жди меня». Она целует Доплера в ответ. Сквозь тонкие бежевые брюки к её боку прижимается стояк.